Star & Golden rose

Голова идёт кругом, отдаваясь ноющей болью, но стоило твёрдо устоять на ногах и с щелчком в ушах, после которой боль удивительно быстро прекращается, все заканчивается. Я вновь в кабинете Дамблдора, правда кое-какие изменения произошли. И что дальше? — А, Леони Снейп, наконец-то, рад тебя видеть в 1976 году, — со спокойной улыбкой произносит Дамблдор, появляясь из-за моей спины, от чего вздрагиваю, удивленно посмотрев на директора. Как он может меня знать, если я не родилась? Или же он даже сейчас знает всё наперед? — Я же говорил тебе, что использовал эту занятную вещицу, не так ли? — его пальцы скользнули по золотой цепочке на моей шее и аккуратно сняв маховик, убрал артефакт куда-то из многочисленных ящиков. — Прости, я до сих пор не верю, что смогла пересечь такой огромный промежуток времени, — снисходительно улыбаюсь, присев на стул. — Прекрасно тебя понимаю, не хочу загружать твою голову ненужными вещами, поговорим о главном чуть позже, пока не время и тебе нужно освоиться. Да и увидеть некоторых людей, не так ли? — лукаво улыбнувшись и подмигнув, Дамблдор отпил чай, наблюдая как мои щеки стремительно покраснели, — любовь творит по истине великие дела, но я бы хотел поговорить с тобой о твоём факультете, не желаешь его поменять или же остаться на Гриффиндоре? На сколько я знаю, твой отец - Северус Снейп, сейчас учится на Слизерине, — директор чуть улыбается, продолжая пить чай, не отрываясь смотря мне прямо в глаза и тем не менее, это не было чем-то из ряда вон не комфортным, как у других людей в присутствии Альбуса. — Нет, Альбус, я не изменяю своего решения. Гриффиндор мой дом и я не смогу променять его на Слизерин, даже ради отца, — пожимаю плечами, но внутри меня агония от мысли, что совсем скоро я увижу ЕГО. Внутри всё загорелось ярким пламенем и тянулось подобно лаве, так сильно я хотела увидеть моего Сириуса. — Хорошо, я так и думал. Тогда не смею тебя задерживать, совсем скоро начнётся первый урок. О, Мисс Эванс, благодарю вас за то, что не отказали в помощи. Это ваша новая однокурсница, Мисс Осборн, — опять вздрагиваю, не ожидая увидеть кого-либо ещё. Стоп, Эванс? Лили Эванс? Та самая? Поворачиваюсь в её сторону, натыкаясь взглядом на необыкновенно красивую рыжеволосую девушку. А ведь все правду говорят, у них с Гарри глаза похожи. Ох, друг мой, видел бы ты только сейчас свою маму. Она невероятная. На мгновение так захотелось вернуться назад и вернуться сюда с Поттером, чтобы ему представился шанс увидеть их такими юными, беззаботными и весёлыми, с горящими глазами в которых плескается живой блеск. Гарри имел право увидеть это, но нет, этого не произойдёт. И это несправедливо. Лили мило улыбается, протягивая руку и я пожимаю её, улыбаясь не менее мило. Что-что, а вот природная красота передалась от матери. Так по крайней мере отец упоминал. Он не часто говорил о ней, но если это случалось, то лишь по факту и с едкими остротами, но это не мешало мне бережно и с любовью хранить всё связанное с ней, даже если я совершенно не знала кто она, кем была и кем будет. Она просто моя мать и во мне течёт её кровь. Жаль Северус не мог принять то, как я отношусь к ней. Будто ему было все равно на её персону. — Приятно познакомиться, я Лили Эванс, староста Гриффиндора. А ты Леони Осборн, меня предупредили. У нас есть двадцать минут до начала первого урока в этом году, нужно торопиться, чуть позже дам наше расписание, — киваю и иду за ней, — Не против, если ты будешь нашей соседкой? В этом году осталась одна пустая кровать, а другие комнаты заняты, но знаешь, так даже лучше, можешь всегда ко мне обращаться, я помогу, — Эванс продолжала быстро идти и при этом говорить, что голова снова шла кругом. У Гарри такая черта не проявлялась часто, но она была, это факт и от этого на душе становилось теплее. Интересно, насколько сильно Гарри похож на отца? И кто интересно будет соседками? Кажется, Сириус и Ремус как-то упоминали о Марлин Маккиннон и Мэри Макдональд, которую Сириус в шутку называл Макарональд. Так и не поняла, почему, да и мужчины не хотели часто говорить о школьных временах, я не давила, зная, как больно вскрывать старые раны. Мы быстро заходим в гостиную Гриффиндора, в которой ничего особенного не поменялось, лишь мебель кое-где более новая или же стоит в совершенно других местах, но от этого гостиная не теряла свою особую гриффиндорскую ауру. Поднимаясь по лестнице в сторону женских спален, мы заходим в одну из комнат шестикурсников. В комнате были две девушки и я тут же узнала одну из них. Сириус показывал мне фото Ордена Феникса, в котором принимала участие Марлин и вот она, живая, юная и очень красивая, сидит на кровати и треплется о чем-то, по всей видимости, с Мэри. Какие же они все невероятно красивые. И кажется, я начинаю понимать, почему именно Макарональд. У Мэри пышные кудри, словно у барашка, что делало девушку ещё милее. У Маккиннон же прямые блондинистые волосы, которые отливались золотом. Помнится, Ремус шутил, что Сириус частенько флиртовал с Маккиннон, но потом, наткнувшись на мой взгляд, тут же менял тему. Неприятный укол ревности охватил разум, пытаясь найти в Марлин что-то, чем она лучше меня, но я откидываю их куда подальше. Ленни, здесь он не твой, запомни это, и Блэк имеет полное право флиртовать, встречаться и все что угодно, с другими. — О Мерлин, ты невероятно красивая! — восклицает Мэри, вскочив с кровати и обнимая меня, на что Лили и Марлин лишь закатили глаза, посмеиваясь с подруги, — Я Мэри Макдональд, это Марлин Маккиннон, а ты? — Леони Осборн, — смущенно улыбаюсь от такого дружелюбия. Довольно непривычно носить фамилию матери, но думаю, что со временем привыкну, — Приятно познакомиться. Кладу свой рюкзак на пустую кровать и пожав руку Марлин, обменявшись с ней дружелюбными улыбками, начинаю вытаскивать из рюкзака одежду и затем книги. — Ты знаешь заклинание незримого расширения? — с интересом наблюдая за мной, спрашивает Лили. — Да, оно довольно лёгкое, хотя, для кого как, если постараться конечно, да и так легче, чем с тяжёлым багажом, не находите? — Действительно, — хмыкает Марлин, которая была тихой всё это время, молча рассматривая меня. — Ой, девочки, у нас всего десять минут, профессор Макгонагалл не любит опоздания, особенно в первый день, — спохватилась Эванс и мы быстро вышли из комнаты, перед этим я проверила, все ли на месте и пригладив форму. Меня этому учил Римус. Всегда проверять, на месте ли нужные вещи, перед тем как идти. Удивительно, я совсем забыла о том, что увижу своего крестного, да ещё и таким молодым. Так забавно. А ведь он даже не знает о том, что в будущем станет крестным дочери врага своего лучшего друга. На счёт того, является ли сам Римус врагом отца не факт, но то, что они не в дружеских отношениях ясно. Тем не менее, Северус не так брезглив к Люпину, нежели к тому же Блэку или Поттеру. Но про вражду Джеймса и отца я слышала лишь со слов других. Кто знает, может доведётся увидеть это вживую. Подойдя к кабинету, я с грустью поняла, что Мародеров среди учеников нет. Ах нет же, вот Питер неловко мнётся в стороне, крутя голову по сторонам, будто ищет кого-то и я догадываюсь, кого именно. Так и хочется врезать этой гнусной крысе, но я должна понимать, что в этом времени он ещё не предатель, Питер их друг. За пять минут до начала урока успеваю познакомиться с остальными однокурсниками, даже с Петтигрю, который на удивление оказался милым, хоть и скованным. Как так вышло, что он станет таким противным человеком? Лили и Мэри садятся вместе, Марлин упорхала к какому-то парню из Когтеврана, с которыми у нас совместный урок. А я сижу одна, что не особо меня расстроило, наоборот, будет время немного подумать и осознать действительность того, где я нахожусь. На последней секунде, вместе с боем колокола в класс ворвались Римус, Джеймс и он, тот, от кого сердце забилось сильнее в сто крат, Сириус. Главное не пялится. Мерлин, как же он красив. Никаких морщин и щетины с усами, глаза блестят, их не коснулись двенадцать лет проведённых в Азкабане, с дерзкой ухмылкой, мягкой шевелюрой, которая лезла на лицо и он поправлял её, так небрежно, как когда-то в моём времени, но это скорее любила делать я. Сириус же любил убирать их в хвост. Мне кажется, что я схожу сума. Сириус Орион Блэк, что же ты творишь со мной? Тело начинает покрываться гусиной кожей, а руки мелко дрожать, покрываясь испариной и я отворачиваюсь, уткнувшись в учебник, стараясь отвлечься, но слова перед глазами расплываются. Он живой. Настоящий. Мой милый, родной. — Не занято? — доносится до ушей хриплый голос, который не терял свою игривость и некую нежность. — Нет, оно свободно, — голос сипит от нервов, делая его в разы тише, но Блэк кажется этого не замечает или делает вид, что не замечает. — Новенькая? Я не видел тебя раньше, — он прожигает меня своим взором и от этого ещё сильнее хочется начать плакать, забиться в угол, принять то, что он правда живой. — Да, переехала из Франции, родителям предложили более выгодную должность в вашем Министерстве и вот я здесь, правда не уложились в сроки и приехали только сегодня. Фактически я не вру. Мы с отцом действительно жили пару лет во Франции после смерти Поттеров. Отцу нужно было спокойствие и осознание, что Лили действительно погибла, а на его плечах висит груз ответственности в виде меня. А может он просто бежал от всего, что творилось в Британии. Все же как странно видеть живых людей и знать дату их смерти. Даже жутко. Но я здесь для того, чтобы хоть немного, но изменить историю. Мы с Дамблдор займется крестражами и Волдемортом, а я ещё и тем, чтобы родные мне люди не погибли. И как ни странно, Джеймс, Лили и Марлин входят в их число. Я не дам им погибнуть. Они будут жить. А Мэри не дать сбежать из страны. — Вау, француженка? — поднимает брови Блэк, игриво ухмыляясь. Прекрати, иначе я сойду с ума. Хотя, куда больше? — Не совсем, я родилась в Англии, но по некоторым обстоятельствам пришлось переехать во Францию, — увидев немного потухший взгляд Блэка, усмехаюсь, решаясь показать, что не все так просто, — mais cela ne signifie pas que je ne peux pas montrer toute la puissance du charme français, mon cher *, — очаровательно улыбаюсь ему, начав внутри себя кричать о своей победе, видя его пораженный взгляд, в котором отражалось кое-что ещё. Я знаю его. Он смотрел так на меня в 1995. В том времени, когда он был моим и только. В том времени, когда я смогла заполучить его сердце. В этом же времени я не была уверена ни в чём, Сириус может просто выбрать меня как девчушку для одноразового перепихона. Вокруг есть столько прекрасных и в тысячу раз красивее, умнее и талантливее меня, девушек. Та же Марлин. Он мог бы заполучить её и отдать своё сердце. В какой-то момент, я потеряла уверенность в себе и своих действиях в его сторону, хоть сердце продолжало трепетать рядом с ним. — Je retiendrai c'est une fille **, — его губы растянулись в улыбке от которой внутри все вспыхивает огнём. О Мерлин, за что мне это? И к удивлению, мы быстро нашли темы для разговоров через переписку, боясь получить взыскание от Макгонагалл, даже пару раз поспорили, строя смешные моськи. Иногда на нас поглядывали удивленные Поттер и Люпин, с Эванс и Макдональд. Марлин продолжала флиртовать с когтевранцем. Но что удивительно, мы смогли не попасться профессору Макгонагалл, которая была в несвойственной ей задумчивости, но нам это даже на руку. Как же удивительно легко найти с Сириусом общий язык. Скорее всего, это из-за того, что я знаю его больше, чем тот подозревал и большую степень я лишь находила в памяти факты о нем, что тот рассказывал мне и использовала их в разговоре, натыкаясь на изумленный взгляд, отчаянно краснея от него, что похоже нравилось Блэку, видя его ухмылку. Будто ничего не изменилось, мы были вместе, правда он моложе, но какая к гиппогрифу разница? Он рядом со мной. **** Уроки закончились на удивление быстрее, чем я думала. Даже в моём времени они текли дольше. Скорее из-за того, что большую часть времени именно я могла слушать нытье Рона и не хотеть ударить его, как это делала Гермиона, от чего время текло так мучительно медленно. Но здесь все наоборот. И на удивление, я быстро влилась в компанию Мародеров, от чего Мэри в шутку обиделась, но обнимашки смогли всё спасти. Римус ничуть не изменился. А вот Джеймс был для меня открытием. Бойкий, смешной, понимающий, безбашенный, немного самодовольный, повернутый на квиддиче и безумно влюбленный в Эванс. За ужином, громко разговаривая, я мельком взглянула на стол Слизерина и замерла. Совсем один, на краю, сидел мой отец, чуть потрепанный, хмурый и читал книгу, даю сотку, что по зельеварению, иногда отвлекаясь на еду. Заметив мой пронзительный взгляд, Северус смутился и снова опустил взгляд, но клянусь Мерлином, я заметила как покраснели его щеки. Я заставила покраснеть своего отца, безумие. — Леони? — позвал меня Люпин, смущаясь, но продолжая тепло улыбаться, как умел только он, это не изменилось со временем, — Не хочешь сходить в библиотеку и сделать уроки? Краем глаза замечаю, как напрягся Сириус, а Джеймс, тоже заметив это, весело, с азартом, переводя взгляд то на нас, то на Сириуса, ожидал моих слов. А я почему-то вспомнила о шоколадке в своей сумке, которую мне купил Римус первого сентября. Достаю её и отдаю Люпину, не требуя возражений. — Я схожу с тобой в том случае, если ты примешь шоколадку, Римус, — игриво играю бровями и Люпин сдаётся, смущенно улыбаясь. — Моя любимая, — шепчет он, рассматривая упаковку. — Правда? Моя тоже, — радостно улыбаюсь, хоть я и знала об этом. Сириус тем временем непроизвольно сжал руки в кулаки, хоть и пытался скрыть это. Вау, вот это прогресс. Не ожидала, что смогу так быстро зацепить самого Сириуса Блэка, казанову Гриффиндора. Мы с Римусом встаем и прощаемся с ребятами, а мне хочется ещё больше позлить Блэка. — Il m'a semblé que les Sang-Pur sont capables de cacher leurs émotions, tu devrais travailler là-dessus, si tu ne veux pas que les gens connaissent la vérité, chérie ***, — под удивленный взгляд друзей и ошарашенный, с примесью злобы и растерянности от Блэка, беру под руку Люпина, мы уходим из Большого Зала. Маленький триумф победы горделиво сел на трон, в то время как чувства кричат на него, что нужно было быть мягче. Но с таким как Сириус Блэк не нужно быть мягче. Покажи свой характер и сможешь зацепить его этим. Не уверена, что так и будет, но попытка не пытка, кое-что у меня вышло. А это значит, что маленький росток под названием «мы» можем иметь право на расцветание и красивый цветок.