Star & Golden rose

Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на часы, радуясь тому, что осталось всего пару минут до конца урока Истории Магии. Прошли две недели с того дня на поле для квиддича и каждый день был похож на внутренний ад. Почему внутренний? Я пыталась не показывать друзьям, что с каждым днём все становится лишь хуже, я будто медленно умираю. Блэк отстранился от всех, кроме Джеймса. Зарылся в себя и не пытается что-либо изменить. Он будто тоже иссякает. Но так казалось правильнее. Нам нужно время, чтобы понять, как всё исправить и нужно ли нам это вообще. Мне нужно. Определённо и без сомнений. Но Сириусу необходимо время и я дам его столько, сколько потребуется. -…Эти уроки являются не обязательными, но очень вам советую посетить их, — нудным голосом закончил профессор Бинс, хотя у нас оставалось около двух минут до конца урока. — Ты пойдешь на эти лекции? — тихо спрашивает у меня Люпин, повернув голову к своему плечу которое стало моей подушкой на время истории магии. — Я не прихожу даже на обязательные, что уж говорить о дополнительных, — фыркаю, потягиваясь прямо под звон колокола, — Обед! — радостно смеюсь, пытаясь собрать учебник, пергаменты, чернила и перо, что выходит крайне неуклюже. Учебник все же выскальзывает из рук, но тот не падает на пол, а попадает в ловкую руку Сириуса. Он слегка улыбается, отдавая мне предмет, стараясь не прикасаться к моим пальцам, как и я стараюсь этого не допустить. — Осторожнее, девочка, — ласково предупредил юноша. — Спасибо, Сириус, — кратко киваю ему и убрав учебник в сумку, закидываю лямку на плечо и взяв Римуса за локоть, тащу его прочь из кабинета. Сердце бешено стучит, казалось ещё немного побыв в его присутствие и я кинулась бы ему в объятия. — Вам нужно будет когда-нибудь поговорить нормально, бегать друг от друга — это не выход, Ленни, — устало выдохнув, упрекает Люпин. — Я знаю, но просто хочу дать нам время на то, что действительно нам нужно сказать друг другу, Рем. — А тебе не кажется, что это время пришло? — Нет, не кажется. Люпин молчит, что значит, время поучений закончилось. Его взгляд останавливается на фигуре в толпе и он тут же нервно кусает губу, а щеки нещадно краснеют. Усмехаюсь, покачав головой. Так вот о чем говорил мне Римус в моём времени. Признаться, в начале это было большим шоком, но теперь кажется лишь чем-то удивительным. — Если ты хочешь быть с ней сейчас, почему не подойдёшь? — весело вопросила, сощурив глаза, а Люпин вздрогнул, опустив глаза. — Я… Я не… Это не то, что ты подумала, это просто, — заикаясь, пытается объяснить друг, что выходит крайне комично. — А что тут думать, тебе, Римусу Люпину, симпатична Нарцисса Блэк, ты ей кажется тоже, — говорю как само собой разумеющееся, а Люпин лишь сильнее смущается. — Это неправильно, — уныло поясняет он, на что фыркаю. — Любовь вообще штука сама по себе неправильная, Реми, но многим даже это не помешало, так почему ты не можешь стать одним из них? — заключаю я, улыбаясь ему. Посмотрев на меня, Римус смеётся и обняв на прощание, бежит к Нарциссе. Да уж, довольно странно видеть Нарциссу такой… Юной? Свободной? Счастливой? А рядом с Римусом её глаза сияют ярче чем звезды. Почему же она не поступила как Меда и не убежала из семьи, женившись на том, кого любила? А может Цисси до сих пор таит любовь в своём сердце к этому человеку? Я же совсем не знала об этой истории любви. Нахмурившись, все же иду в большой зал, раздумывая о самой большой тайне. **** Закончив с домашкой по зельям, плюхаюсь на подушки, что мы с Джеймсом, Римусом и Питером разложили около стола, дабы было удобнее сидеть на полу. — Я смогла! — хриплю, подняв руку, как бы представляя собой победителя. Питер уныло хныкает, смотря на половину пустой свиток. — Эй, Хвостик, если хочешь, можешь переписать у меня, только не слово в слово, договорились? — решаю дать ему добро, протянув свой свиток просиявшему Петтигрю. — Спасибо огромное, Ленни! С меня шоколад из Сладкого Королевства, — залепетал Питер, начав быстро переписывать, на что лишь хмыкаю. — Ты его балуешь, как же он тогда будет готовиться к экзаменам, если сейчас лишь переписывает? — возмущается Римус, но его глаза наполненные теплотой выдают его. — Это последний раз, клянусь, — натягиваю самую очаровательную улыбку и тот сдается, махнув рукой. Мимо прошла Лили, и Джеймс тут же оторвался от пергамента, проведя рукой по волосам и резко встав, подойдя к Эванс. — Лили, ты — это больше чем лучик тепла или добра. Ты — целое солнце, которое освещает не только всё и всех вокруг. При виде тебя моё сердце бьётся со скоростью света пытаясь подтвердить подлинность моих чувств. Я искренне рад, что у меня есть возможность видеть каждый день тебя. Такую замечательную, очаровательную, превосходную и самую волшебную девушку всего Хогвартса! И я был бы невероятно счастлив, если бы ты согласилась скрасить моё одиночество и прогуляться со мной сегодня вечером, — выпалил все это на одном дыхание Джеймс, ярко улыбаясь, а Лили открыла рот в восхищение, не зная, что и сказать, да и я сама была поражена тем, что Поттер оказался таким романтиком. Нет, я знала, что он способен на похожее, но чтобы такие речи, этого не было никогда. Римус как-то подозрительно закатил глаза, посмеиваясь. — Ох. Джеймс, я даже не верю, что это ты! Конечно же я согласна! Буду ждать тебя в гостиной, — она ослепительно улыбается, оставив на щеке Поттера поцелуй и быстро уходит в сторону комнат девочек. Римус стал смеяться ещё сильнее, а я недоумевающе смотрю на него. — Кхм, Джеймс, мне показалось или это тот самый монолог, который пьяный Сириус вчера говорил нашей тумбочке спутав её с Ленни? — язвительно осведомляет Люпин, лукаво улыбаясь плюхнувшемуся на подушки Поттеру. У меня перехватывает дыхание и я не верю, что Ремус произнёс именно то, что имел ввиду. — Тссс! Лили не должна знать об этом, — возмущенно шикает на него Джимми, а потом переводит взгляд на меня, взволнованно поджимая губы, потерянно смотря то на Римуса, то на Питера, ища в них поддержку, но Люпин укоризненно выгибает брови, давая понять, что Поттер облажался, а Петтигрю и вовсе боялся поднять голову, продолжая переписывать зелья. — Прости, — опустив голову, шепчет Джеймс, — Я знаю, что должен был сказать об этом, но я подумал, что вам ещё нужно время. Покачав головой, забираю свитки и ухожу в комнату. **** Уже несколько часов подряд ворочаюсь и не могу уснуть. Сон то подбирался ближе, обволакивая мягким пушистым покрывалом дремы, то наоборот уходил, оставляя меня жутко раздраженной от того, что не могу наконец уйти в царство Морфея. И все из-за тех глупых слов Сириуса в пьяном состоянии. В конце концов, перевернувшись с одного бока на другой и, устав ожидать того момента, когда наконец смогу заснуть, отбросила тяжёлое и душное, как казалось сейчас, одеяло. Опустив ступни на холодный, каменный пол и поморщившись, потираю глаза. Вдруг нестерпимо сильно захотелось вниз, в гостиную. Просто посидеть у камина в любимом, с моего времени, кресле, поджав ноги и закутавшись в плед с оленями, который Питер так неосмотрительно оставлял на диване каждый вечер и привычку которого я заметила не так давно. Не желая больше ждать и секунды, я сунула ноги в теплые, пушистые тапочки, взяла со спинки стула лёгкий кардиган Люпина, что стащила у него на прошлой неделе, когда мы были на тренировке команды по квиддичу, и, накинув его на плечи, тихо прошмыгнула через дверной проем на лестницу, ведущую в гостиную, стараясь не разбудить подруг, а в особенности Лили, которая вернулась не так давно со свидания с Поттером. Медленно спускаясь по ступенькам, замечаю, что на диване у камина, бессовестно замотавшись в плед, на который я так надеялась, кто-то сидит. Услышав скрип одной из ступеней под неосторожной ногой, этот самый кто-то обернулся, отрезав все пути к отступлению, но узнав человека, отступать как-то расхотелось. Сириус. Он поднял свой щенячий взгляд, где в свете огня видна растрепанная шевелюра. Блэк полулежал на потрепанном, видавшем виды, гриффиндорском диванчике и размышлял явно не о самых приятных вещах. Подобное с ним я видела множество раз ещё в своем времени, поэтому определить настроение Блэка не составило труда. Упрямо сжав руки в кулаки и твердым шагом направляюсь к уже давно облюбованному креслу, залезаю на него, как и хотела, с ногами, и косо взглянула на Блэка, который вблизи казался ещё сосредоточеннее и мрачнее, чем издалека. И все так же прекрасен. — Бессонница? — хрипловато спросил Сириус, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был такой глубокий, серьезный и отчужденно отчаянный, что у меня дрогнуло сердце. — Бессонница, — подтвердила я, заправляя прядку волос за ухо. Мои едва ли не чёрные глаза обеспокоенно изучали безразличные серые, — А у тебя? — Тоже, — вздохнул он, и в этом вздохе было все. Боль. Безысходность. Отчаяние. Настолько явное, настолько сильное, что выражение моего лица смягчилось, хотя всё внутри сжалось от чувства вины. Как сильно я была виновата в том, что сотворила с ним? На глаза навернулись слезы и не желая, что бы Сириус их видел, помедлив несколько секунд, все же решила снова подняться наверх в спальню. Но как только я встала с кресла меня остановил его рука на моем запястье и тихая просьба Сириуса: — Останься, — удивленно взглянув на гриффиндорца, который сейчас был сам на себя не похож. По крайней мере не из этого времени. В том он был таким всегда, как бы не пытался скрывать это от меня. Под глазами залегли глубокие тени, а у рта появилась пусть ещё неглубокая, но четкая складка. — Пожалуйста, — добавил Блэк, и я чуть улыбнулась, шмыгнув носом. — Я всего лишь собиралась пересесть на диван и отобрать у тебя плед, — хитро усмехнулась, и Сириус наконец улыбнулся в ответ, накрывая меня любимым оленьим пледом. Осторожно кладу ему голову на плечо, боясь сделать лишнее движение, но Блэк лишь пододвигается ближе, бережно переплетая наши пальцы, поглаживая большим пальцем мои костяшки. — Мне жаль, — тихо шепчу, утыкаясь носом ему в плечо, чуть вдыхая запах парфюма, пороха и новой кожи от его куртки. — Я знаю, ты любишь меня, — хрипло выпалил Сириус, а я, содрогнувшись всем телом, резко встаю, вырвав руку, пытаясь уйти в комнату, но Блэк не дает мне уйти. Я пока не готова простить себя, почему он да? — Скажи мне! Скажи, что ты любишь меня, Леони! — Я люблю тебя, — слова вырвались сами собой. Сириус в одно мгновение сокращает между нами расстояние и впивается в мои губы. Горячо, резко, глубоко, не собираясь отпускать ни секунды. И в этот момент я попыталась сказать себе, что хватит терзаться. Я просто люблю его. Мне только это и нужно.