Фиолетовая лента на твоих губах.

Утренняя сонная атмосфера меня саму манила снова окунуться в теплую кровать, свернуться в клубочек и обвернуть вокруг себя одеяло, но я упорно пыталась выкинуть эти мысли, пока ставила чайник и разогревала масло на сковородке. В моей постели сейчас лежал Вадим, от чего злость во мне начинала то закипать, то затухать, встречаясь с воспоминаниями о ночном кошмаре и его поддержке. Не думаю, что Лиля могла что-то услышать, так как девушка обладала невероятной способностью засыпать так крепко, что ее не могли разбудить даже сигнализация и крики из соседней комнаты. Ефима дома в тот момент не было, и это меня хотя бы немного радовало. Шипение на сковородке могло бы быстро разбудить остальных, поэтому я тут же закрыла ее крышкой. Чайник закипел довольно быстро, поэтому на столе уже через две минуты стояли три кружки кофе и три тарелки с яичницей. На запах тут же пришел Вадим и уселся за ближайший ко мне стул, зевая и подтягиваясь. — С добрым утром, — тихо произнесла я. — Как себя чувствуешь? — вместо приветствия спросил он. Вадим был вечно веселым человеком, но сейчас он совершенно на себя не походил. Иногда мне нравилось то, что в любой ситуации он не мог дать себе раскиснуть, тем самым подрывая ситуацию, но иногда я просто выходила из себя из-за этого его поведения! — Зачем ты остался вчера? — вторя ему, проигнорировала я его вопрос. — Я пробыл месяц с тобой в Питере после смерти родителей. Я помню, как ты реагировала на все эти переживания, поэтому подумал, что кошмары могут появиться вновь на новом месте. — Какая забота! — всплеснула я руками от такой исповеди. — Спасибо за ночь, но больше я не нуждаюсь в твоей помощи. — Ты ненавидишь меня, Ада, но я не понимаю за что? Чем я тебе не угодил? Я тебе неприятен из-за того, что два года назад уехал в Бронницы и больше не приезжал? Я отреагировала на слова брата слишком открыто. Нет, я не из-за его постоянных выездов по миру реагирую так, а к 27 годам он изъездил много городов, просто теперь для меня Вадим стал живым напоминанием того ада, который произошел со мной. Он был рядом со мной, когда родителей похоронили, он сопровождал меня целый месяц, видя, как я изменяюсь по мере того, как одиночество внутри меня стало хозяином. Он был тем, кто отвел меня в свой мир, где я уже не смогу быть обычной Адой. — Давай оставим этот разговор. Он ни к чему больше, Вадим, потому что скоро это перестанет быть важным… — Хватит так думать! Далеко с такими мыслями ты не уйдешь, — хватая меня за руки, чуть не кричал он. — Мы справимся, я обещаю тебе. Обещаю, сестренка. Как бы мне хотелось верить ему, но внутри все переворачивалось, как-только я начинала думать о тех страшных вещах, которые мне предстоит сделать. Вадим стал охотником, который использует тяжелое оружие, в 16 лет, учился этому — с 10. Лиля не владела настолько тяжелым оружием, она была более изящна в выборе предсмертного удара для монстра. Ефим больше специализировался на лечении, хотя Вадим и учил его другим, более эффективным в бою вещам. Я же с детства была от всего этого далека, так как родители не хотели своего позднорождённого ребенка, такого желанного и долгожданного, связывать с охотниками. И если сейчас я вдруг начну деятельность убийцы, то не выживу и в первом бою. Я была для своей семьи грузом, который они все впятером тащили на себе. Разговор мы так и не продолжили, потому что на кухню зашла Лиля. Она была в своем шелковом халатике бежевого цвета. Девушка была сонной, но довольной, чему посодействовал вкусный запах яичницы. — Ммм… Адочка, ты просто наше маленькое солнышко, — поцеловав меня в макушку, Лиля уселась на стул и стала с удовольствием уплетать за обе щеки яичницу, запивая все это дело кофем. — Невероятно! — Хоть теперь в твоем доме будет еда, — поддел ее Вадим, за что тут же получил по плечу. — Ты же знаешь, что я постоянно бегаю по делам университета до тайных делишек Союза Охотников, поэтому в доме моем еды практически нет. Только заказы из ресторанов. Через час в доме снова стало тихо: Лиля побежала по своим таинственным делам, а Вадим отправился на работу. Перед уходом брат снова повторил мне, что теперь я точно не буду одна в этом мире. Ну да… Куда уж, если теперь мне придется вступить в этот союз убийц. Мне же торопиться было некуда. Так как я теперь буду жить в Бронницах несколько лет, я решила перевестись в местную школу на 10-11 классы, чтобы в будущем отправиться куда подальше в университет. Кем я хотела быть? Да черт его знает! Все, что меня притягивало в моей жизни, это литература. Я всей душой любила классику и окуналась в историю каждой книги, которую открывала по вечерам. Но и дома сидеть я не хотела. На улице еще пребывали остатки летнего теплого воздуха, зеленый окрас лета жил в неизбежно потухнувшей в будущем природе. Мне хотелось насладиться этим последним подарком лета, чтобы запомнить это ощущение до следующего прибытия теплого времени года. На улице действительно было тепло, поэтому встретить толпу людей, идущую прямо на тебя, а за ней еще одну, и еще вполне себе реально. Я обошла самые людные места, чтобы узнать, где интересней всего в Бронницах. Естественно — парки, где обязательно можно встретить парочки, молодоженов и мамочек с грудными детьми. А сколько там детей… Иногда приходилось уворачиваться либо от бегущего на тебя ребенка, либо от игрушки или мяча, которым играли на площадке. — Ада, — окликнул меня знакомый голос позади. Это была давняя знакомая моей семьи — Александра Григорьевна, женщина лет сорока, которой удалось замечательно сохраниться. Ее появление здесь, в Бронницах, ничуть не удивило меня, я скорее даже решила в своей голове один важный вопрос об этом месте, как-только она появилась передо мной. Александра Григорьевна относилась непосредственно к Союзу Охотников. Вместе с моими родителями она в молодости встала на путь убийцы существ. Я с детства относилась к ней доброжелательно и даже с любовью, поэтому сейчас не могла не обрадоваться, когда увидела ее здесь. — Значит, Вадим все же перевез тебя сюда? — спросила она, когда мы сели в самой ближайшей кафешке. Погода была прекрасная, поэтому мы устроились на внешней территории кафетерия. — Да… И теперь я еще больше понимаю, зачем все это, — покачивая трубочку в наполовину наполненном стакане с лимонадом, произнесла я. — Александра Григорьевна, развейте мои сомнения полностью. — Конечно! Задавай любые вопросы, милая, — положила она свою руку поверх моей и с улыбкой поддержала мое рвение. Мне казалось, что она заранее знала суть вопроса. — В Бронницах происходит то, что интересует охотников? Она тяжело вздохнула и убрала руки, откидываясь на спинку пластикового стула. Да, я угадала и с сутью, и с формулировкой вопроса. Женщина лишь несколько секунд рассуждала про себя, стоит ли ответить правду или нет, но потом решилась и снова придвинулась ко мне. — Честно, я думала, что твоя семья сама тебе все еще в первый день твоего приезда скажет… Но да ладно! Поступила информация, что именно в радиусе этого города произойдет набег существ. Мы еще не поняли, к какому роду они принадлежат, но известно то, что их будет много, — уже серьезно говорила она. — Понадобится каждый охотник. Думаю, твое посвящение произойдет именно в этот период. — Разве я не могу отказаться? — с надеждой, но в тоже время с отчаянием спросила. Женщина покачала головой. — Твои родители так хотели отгородить тебя от всего этого ужаса, но, к сожалению, они не смогли полностью защитить тебя от щупалец Союза. Они и так интересовались тобой в последнее время слишком настырно, а теперь, когда появилась такая угроза, ты им нужнее, чем раньше. — Я понимаю, — смирилась я. — Только не расстраивайся! Все будет хорошо, ведь у тебя такая большая и дружная семья. Твои братья и сестра не дадут тебя в обиду. — Только это и спасает, — призналась я под конец. Через пять минут Александре Григорьевне пришлось убежать по делам, поэтому мы распрощались с ней раньше, чем хотелось. Но я успела взять с нее обещание, что она обязательно придет к нам на ужин на этой неделе. За время своей прогулки я успела не только пройтись по самым людным местам вблизи своего дома, но и найти школу, в которой проведу два года. Здание это было куда меньшим по размерам, что в школе, в которой я училась в Питере, но и здесь было вполне опрятно и чисто. Я заметила, как мимо школы прошли трое детей. Они вдруг остановились перед воротами школы и нервно вздохнули, произнеся пару нелицеприятных слов, дополняя все это несколькими жестами. «Теперь я примерно понимаю, какие кадры могут обитать здесь», — вспоминая своих иногда слишком примерных и начитанных друзей, подумала я и проводила троицу взглядом.

******

За неделю, которая отделяла меня от школьных будней, я каждую ночь просыпалась в холодном поту от кошмаров. Одно радовало, когда я оказывалась в реальности, не было такого заботливого Вадима, который успокаивал меня в первую ночь после прибытия. Я была одна. Кошмары теперь немного изменились: вместо привычных лабиринтов Санкт-Петербурга на фоне был новый для меня город Бронницы, а кладбище сменилось на темный и бескрайний лес, деревья которого достигали самого громового неба. В конце всегда были и оставались оборотни, которые выскакивали из своих укрытий и нападали на охотников. И всегда была моя нерешительность… Я продолжала трусить, продолжала сомневаться в себе. Лиля все продолжала спать и не догадываться о моих кошмарах, поэтому утром я всегда видела ее блестящие глаза, когда она учуивала запахи вкусного завтрака. Иногда к нам заходили Вадим и Ефим, но ни тот, ни другой не задерживались надолго. И теперь я знала причину такого длительного отсутствия сестры дома, получасовых приходов братьев… Они разбирались с делом этого города. О! Как я была рада тому, что сейчас меня никто не посвящает в эти тайны! Но была и другая сторона моей радости — одиночество. Мне приходилось постоянно занимать себя чем-то с самого утра и до поздней ночи, когда приходила сестра. И я точно не могу признаться в том, что постоянные прогулки в одиночку, приборка и чтение книг доставляли мне удовольствие. Черт возьми, я родилась в обществе и это общество мне необходимо! К концу недели я уже не знала, куда можно было бы себя деть, но вот настало первое сентября, день, который не каждый и жалует, но сегодня я не входила в этот список. Уже с утра я выскочила из кровати, ополаскивая лицо, тем самым стирая напоминание о ночном кошмаре, и достала из шкафа приготовленную с вечера одежду. — А ты, как я посмотрю, вся в нетерпении, — с улыбкой сказала Лиля, заплетая мне косу. Она была мастерицей, когда дело касалось причесок, поэтому я могла доверить ей свою голову в первый день учебы на новом месте. — Есть немного, — слукавила я. — Не волнуйся, тебе здесь понравится. — Я надеюсь на это. Наверное, я первый раз призналась себе в этом за все то время, что пробыла в мыслью о смерти родителей. Сколько раз в голове я успела проклясть этот город и все, что меня с ним связано, но сегодня мне настолько хотелось отбросить эти мысли, что впереди забрезжила надежда, появилось желание провести школьные дни вполне себе радостно и с пользой. Мне не терпелось узнать, какие люди будут окружать меня следующие два года. — Тебя отведет Вадим, — вдруг сказала мне Лиля, заканчивая работу над моей прической. — Зачем? Я уже знаю, как дойти до здешней школы. Лилия знала о том, как «сильно» в последнее время я любила брата. От нее не ускользнули мои взгляды, полные негодования и презрения, когда Вадим появлялся в этой квартире. Нет, я любила своего брата, но я не могла перебороть внутри себя это чувство скорби, которое вызывало у меня его присутствие. В этот раз сестра не стала молчать, поэтому присела передо мной на корточки и заставила посмотреть на себя. Она была серьезна, но в тоже время ласкова. Ее руки легли на мои колени. — Ты ведь знаешь, какое счастье ему доставляет забота о тебе. В последнее время ты совсем отдалилась от семьи, а ведь раньше ты больше всех любила Вадима, — напомнила мне сестра о давних временах. Я действительно могла неотрывно смотреть на входную дверь, при этом сверяясь с детскими наручными часами, сидя в ожидании в коридоре. — Сделай хотя бы вид, что счастлива его обществу. — Хорошо, — сдалась я, пристыжено опуская взгляд. — Вот и умница. Вадим уже в пути. К тому времени, когда в квартире появился тот, из-за кого и произошел этот не совсем приятный разговор, я была полностью готова. Смотря в зеркало, я могла с уверенностью сказать, что мой образ школьницы не изменился с пятого класса, если и не с первого. «Думаю, вручать цветы учителям на первое сентября уже стало своего рода традицией», — чуть стушевавшись, сказал Вадим и передал мне букет. — Я уже несколько лет назад наплевала на эту традицию, — призналась я, но за цветы поблагодарила. — Тогда можно выдвигаться? — Да, поехали, — сказала я и отдала букет Лиле, которая тут же нас спровадила, широко улыбаясь нашей «идиллии». — Ты же надолго не задержишься? Я имею ввиду, что не останешься на линейку и своего рода собрание? — Думаю, ты и без меня там прекрасно справишься. — Прекрасно! Я уже была готова плясать от того, что Вадим не стал переформировываться из роли любящего брата в сумасшедшего папашу. Вадим отлично понимал, как мне сейчас нужна свобода, ну, или хотя бы свободное пространство равное метру. Именно поэтому, когда он довез меня до ворот школы и вновь напомнил о том, как я хорошо выгляжу, уехал по делам. В последний раз повторив про себя, что ничего страшного не происходит, и глубоко вздохнув, я переступила через порог школы и тут же встретилась с целой толпой детей разных возрастов. Все они разбрелись на классы, внутри которых сформировались свои маленькие подгруппки. Девушки с жаром рассказывали о том, как они провели это лето, какие вещи купили и какие планы у них теперь на этот год. Парни же не сильно отличались: только вот их больше интересовала бурная жизнь на улице, вне магазинов и «пижамных» вечеринок. Я не знала, куда мне идти, так как свой класс и учителей, которые будут с нами проходить эти нелегкие два года, я в глаза не видела. Я еще долго рассматривала лица окружающих меня людей, но так и не подошла к кому-то конкретно, оставаясь стоять в стороне. Последующий час мы были перед крыльцом школы и смотрели на то, как меняются учителя, которые говорили о прошлых годах, как меняются костюмы людей, которые сыграли нам пятиминутную сценку. В моей прошлой школе было что-то подобное, но я умудрялась либо проспать эту церемонию, либо, заткнув уши наушниками, постараться абстрагироваться от суеты. В этот же раз я с вполне живым интересом смотрела на всю процессию и даже аплодировала, когда сценка была окончена. Настоящий ужас охватил меня, когда все пришли в движение и начали расходиться по классам. Я не знала, что мне делать, думала уже спросить у кого-нибудь, дернув из толпы, но тут меня окликнула пожилая женщина. На вид ей было лет шестьдесят. — Вы ко мне обращаетесь? — Конечно, Ада, — тряся своей кучерявой седой головой, подзывала она меня. Рядом с ней стояли моего возраста подростки, поэтому я смогла предположить кем именно теперь эта старушка могла мне приходиться. — Ты, я посмотрю, совсем потерялась. Я твоя классная руководительница. Галина Викторовна. — Здравствуйте, приятно познакомиться, — на автомате сказала я и прошла в хвосте за группой. Кроме меня, среди моих одноклассников, видимо, не было чужих, так как все они болтали без передыху. Шум от них раздавался по всему пустому коридору. Я успела заметить, что несколько парней отстали от нашей колоны и тут же убежали обратно на улицу. Если бы и я могла так сбежать! Но не могла, к сожалению. Я была практически на 99,9% уверена, что, как-только школьники рассядутся по местам, трясущаяся седая голова тут же заставит меня представиться перед новым классом. Помню, как один раз к нам перевелся парень в восьмом классе. Он уже давно жил в Санкт-Петербурге, и некоторые из нашего класса его знали, но учителя, будто издеваясь, заставляли новенького краснеть и мяться перед публикой. Как бы мне хотелось избежать той же участи! Я уже представляла эти круглые глаза подростков от того факта, что я еще неделю назад жила в Санкт-Петербурге. Не удивлюсь, если первый вопрос, который прозвучит из толпы, это будет — почему? Сказать им правду я точно не смогу, а вот придумать что-нибудь… Ничего в голову не лезет. И действительно, как-только все уселись и более-менее успокоились, божий одуванчик пригласила меня к доске, чтобы я предстала перед одноклассниками во всей красе. Старушка сказала обо мне все что нужно, даже смогла объяснить обстоятельства, которые привели меня в город Бронницы, поэтому мне оставалось только поздороваться и приветливо улыбнуться. — Так ты сестра Лили? — тут же спросила меня улыбчивая девушка с кудряшками на голове. — Да, — с протяжностью в голосе подтвердила я, думая, о той ли «Лиле» мы говорим. Девушка это поняла, поэтому поспешила объясниться: — Меня зовут Зоя, моя сестра учится с твоей в университете. — Приятно познакомиться, — снова на автомате выплюнула я из себя вежливость. Оставшиеся два часа я была полностью укутана вниманием Зои и еще одной ее подруги — Марины. Девушки без умолку болтали обо всем: о себе, о событиях, которые окружали их город, о классе и этой школе… К концу мероприятия я думала, что мой мозг взорвется от такого наплыва совершенно ненужной мне информации. На секунду я даже подумала отключиться от этой болтовни, но голоса этих двух подружек были такие громкие, что от них невозможно было абстрагироваться. Но все же мне было легко на душе, так как в классе появилось целых два человека, с которыми я могла провести время на переменах. Может они и были слишком громкими, но именно мне такого поведения со стороны иногда не хватает. Это в какой-то степени даже оживляет. — Девушки, — прервал Вадим рассказ Зои. Боже, я еле-еле смогла остановить вырывающийся наружу выдох облегчения. — Как посмотрю, вы совсем уболтали мою сестру. К сожалению, я должен ее забрать. И одаривая подростков улыбками, брат взял меня за плечи и повел к машине. Я первый раз за все это время была так благодарна ему. Еще бы чуть-чуть и тушите свет! А Вадим, видимо, понял, что такое обращение со стороны совершенно чужих для меня людей мне претит. Его вопрос не заставил себя ждать. — Отвратительно! Вадим, ты бы знал, как они меня достали! — Ты слишком груба с ними, Ада. Как по мне, так они милые девчушки. — Но с длинными языками, — пробормотала я, закатывая глаза от свежих воспоминаний. Вадим отвез меня домой, но не остался в квартире, списывая все на неожиданно появившиеся дела. Наверное, и Лиля с Ефимом проводят все свое свободное время в предстоящем в Бронницах событии. Сидя в пустой квартире, я пролистывала контакты в телефоне. Уже месяц я не заглядывала туда, а стоило бы вымести из списка пару номеров. На глаза попадались знакомые имена: одноклассники, друзья… «Мама» и «Папа». Теперь пропала надобность хранить эти два набора цифр, но почему-то рука никак не может нажать на эту чертову кнопку. «Удалить»… Удалить! Не получается. Я просто не могу себя заставить стереть их из памяти телефона. Все, что осталось от прошлой жизни в Санкт-Петербурге, храниться только в этом телефоне и моей памяти. Как назло, я решила сделать себе еще больней, открывая раздел с семейными фотографиями. На каждой видны улыбающиеся лица, счастливые глаза, любимые моменты… А видео еще хранят их голоса, их смех… Отшвырнуть бы к чертовой матери! Разбить, чтобы больше никогда не возвращаться, но я не могу так поступить с этими тоненькими нитями, что соединяют меня с самым дорогим в моей жизни — с семьей. Темные мысли в моей голове, в которой и так собралось слишком много отвратительных вещей, прервала вибрация. Я ожидала увидеть на дисплее имя любого человека — моих новых знакомых, старых друзей или братьев и сестер, — но мне звонил Антон. В последние несколько дней моего пребывания в Питере, мы с ним как-то перестали видеться. Может это было само собой разумеющееся, как что-то неизбежное перед окончательным прощанием, а может я решительно разорвала с ним тогда так любые отношения. Да мы и не обозначали этот так называемый разрыв — просто разошлись, молча. — Привет, — услышала я знакомый голос с того конца. — Привет, — вторя ему, словно эхо, произнесла дрожащим голосом я. — Я не ожидала этого звонка. — Я знаю, поэтому и решил сделать такой сюрприз. — Что произошло? — отрубая любые лишние темы для разговоров, прервала я его. — Ада, я приехал к тебе.