Фиолетовая лента на твоих губах.

В город Бронницы, что находится в Московской области, я приехала еще утром, когда первые лучи солнца начали освещать крыши домов. Численность городка не радовала: всего здесь проживало чуть больше 20 000 человек. Но в тоже время я была удовлетворена тем моментом, что не будет здесь особой толкотни и подобной требухи. — Ада, перестань так сердито смотреть в окно, от этого твое настроение не улучшится, — на секунду отвлекаясь от дороги и кладя свободную руку на мою, Вадим улыбнулся мне и привлек к себе внимание. — Думаешь, я была безумно счастлива, когда узнала, что должна переезжать к вам? — ядовитым голосом спросила я. — Ты же понимаешь, что мы не могли тебя там оставить! — Я знаю… Знаю, что там меня никто бы не оставил одну, но… Ты бы знал, как я держалась за наш дом. Слезы снова показались на глазах, поэтому я опять уставилась в окно и вытерла мокрые дорожки. Голос дрожал, да и без этого Вадим бы прекрасно понял все. Удача моя в том, что братец был иногда чересчур настойчивым и даже придирчивым, но при этом он умудрялся понять, когда действительно стоит помолчать. Вот и сейчас он молча вел машину. Со стороны даже могло показаться, что он спокоен, только вот то, как он изредка сжимал руль, уже говорило о его нервозности. Весь оставшийся путь мы провели в полном молчании, пока наконец не приехали к нужному дому. Выйдя из машины и захлопнув слишком громко дверь, я вздохнула полной грудью. Удивительно, как легко здесь дышалось. В Петербурге было не так. В Петербурге все было не так. Там я была счастлива и относительно свободна. Нет… Нет так! Там я была на своем месте. Рядом родители, которые делали мою жизнь красочной и полной. У меня были друзья, поддерживающие меня так, как могли. Казалось, что лучшего места не найти. В Петербурге я ходила по живописнейшим местам, ходила там, где жили выдающиеся люди литературы. Я могла целыми днями ходить по музеям, гулять в парках с друзьями и посвящать себя искусству. Да, я знала пару грязных секретов моей семьи, но никогда не пыталась вникнуть в их суть и выпытать из родителей детали. Теперь же меня ждала совершенно другая жизнь: то, от чего я бежала с закрытыми глазами, настигло так неожиданно, что теперь все секреты лежат перед мной в раскрытом виде. Смерть родителей, огромные долги, которые все они — мама, папа, братья и сестра — держали от моей жизни за пуленепробиваемыми стенами… Все это навалилось на меня огромной волной, сметающие все! Когда до Вадима, моего старшего брата, дошла эта информация, он рассказал об этом остальным, которые переехали в Бронницы вместе с ним, и наведался ко мне в Петербург. Проблемы с похоронами легли на его плечи, я же в это время сидела в своей комнате и отдавалась слезам в полной мере. И вот сейчас все наконец закончилось. Вроде бы… А вроде и нет, потому что самое страшное началось именно в тот момент, когда я узнала о смерти родных и поняла, что теперь моя жизнь сделает огромный вираж. — Ада! Из подъезда выбежала моя сестра — Лилия. Она была моей единственной сестрой, которой в этом году должно было исполниться двадцать три года. Девушка училась на социолога и в этом году уже заканчивала свой долгий путь к получению профессии. Она всегда была чересчур разговорчивой и благородной. Иногда это ее благородство действовало на нервы, потому что, разговаривая с ней, чувствуешь себя какой-то грязной, меркантильной и эгоистичной. Этот характер ей вложила мать, так как сама была очень набожной и доброй. Лиля была вторым ребенком в нашей семье, после нее следующим «экспериментом» стал Ефим. Ефиму исполнилось 19 лет, год назад он съехал от родителей в Бронницы и начал учиться на врача, подражая отцу. Я была удивлена тем, что с его знаниями, братец отправился в такое захолустье. Он с детства был отстраненным и каким-то одиноким. Вечно жил в своих учебниках и не хотел выходить из этого мира знаний и открытий. В этом мы были с ним похожи, только я видела удовольствие не в химии, биологии и общей медицине, а в литературе, классике. — Ты наконец приехала к нам! — Здравствуй, Лиля, — спокойно ответила я ей. Девушка не испытывала особой радости к такому моему настрою, но ничего не сказала. — Привет, — из-за плеча сестры поздоровался Ефим. — Как полет? — Спокойно. Где я буду жить? — Мы с тобой, сестренка, будем жить в этом доме, — взяв меня за плечи, она повела меня в подъезд. Мы прошли второй и третий этаж и остановились на четвертом перед дверью номер 63. Лиля открыла дверь и пропустила меня вперед, в нетерпении перескакивая с ноги на ногу за мной. Я осмотрела прихожую и поняла, что сестра здесь оторвалась на полную, по-другому и не скажешь. Яркие обои были аккуратно наклеены на стены, пол просто сиял чистотой и новизной. Я оставила обувь в прихожей и прошла дальше, в гостиную. У стены стоял угловой диван коричневого цвета, на который был накинут плед. Посередине комнаты стоял деревянный отполированный квадратный стол, на котором я увидела вазу с красными розами, моими любимыми цветами. «Даже здесь она постаралась», — несмотря на скверное настроение, я чуть улыбнулась этому вниманию с ее стороны. С другой стороны на стене был расположен телевизор, а рядом стояли полки с книгами. На корешках некоторых из них я заметила знакомые имена авторов и названия произведений. И опять же Лиля постаралась угодить мне. Улыбка снова появилась на моих губах. — Ты чай будешь? Есть зеленый, твой любимый — предложила Лиля, стоя у дверей. — Да, спасибо. Я села на диван, все еще осматривая комнату. На глаза попался потолок, на котором висела люстра с несколькими прозрачными каплями разных размеров. И пока я смотрела на эту красоту, по бокам от меня сели Вадим и Ефим. Оба они нашли какую-то отстраненную тему для разговора. — А где вы живете? — вдруг спросила я, перебивая Вадима. — Тут недалеко. — Понятно. Разговор не клеился, да я не хотела, чтобы эти оборванные фразы затянусь на больше, чем десять минут. Они это поняли, поэтому перестали что-либо говорить. К этому времени подошла Лиля с чаем и начала болтать без умолку, заполняя все собой. Но вскоре и она замолчала, только не просто так, а после вопроса: — Рассказывай скорей, что у тебя там в Питере? — Да ничего особенного, — качнула я плечами. — Сдала экзамены на приличные баллы, попрощалась с друзьями и квартирой и приехала сюда. С парнем тоже попрощалась… — У тебя появился молодой человек?! — загорелась Лиля и придвинулась ко мне поближе. Уже через две секунды я поняла, какую ошибку допустила, когда заикнулась об Антоне. Лиля всегда была болтливой и любопытной, а такие темы ей были интересны больше всего. Когда она приезжала последние два года в Питер, она очень интересовалась моей личной жизнью. Рассказывать мне ей было тогда нечего, ведь с Антоном у меня такие тесные отношения появились лишь шесть месяцев назад. — Я устала, — прекратила я разговоры с семьей через полчаса, когда терпеть всю эту нежность от Лили и Вадима было невозможно. Радовал только Ефим, которому было наплевать на такие сильные проявления эмоций. В самом начале он сказал мне пару слов, а потом замолчал, в общем-то, как и я. — Перелет был долгим, в машине тоже пришлось долго ехать… Спать хочу. — Да, конечно, — спохватилась Лиля и повела меня в мою новую спальню. Передо мной открылась дверь, и я увидела комнату чуть больших размеров, чем кухня. Стены комнаты были заклеены обоями нежно кремового оттенка, на которых я заметила завитки цветов такого же цвета. У окна стоял стол с крутящимся стулом. А вот рядом была двуспальная кровать, придвинутая одной стороной к стене. — Нравится? — держа меня сзади за плечи, спросила Лиля. — Да, красиво. Спасибо. Я зашла в комнату, завозя за собой чемодан, в котором была половина моих вещей. Лиля решила оставить меня одну, уходя к братьям, за что я была ей благодарна. Теперь я могла побыть наедине с собой. Но и сидеть без дела не такое уж и заманчивое предложение: начинаешь думать о том, о чем думать не хотелось бы… Именно поэтому я открыла чемодан и стала раскладывать вещи. Шкаф, который красиво уместился у противоположной от кровати стены, вместил в себя всю мою одежду, и даже кое-какие закоулки внутри были пусты. Потом я положила на стол ноутбук и несколько книг. Управилась за полчаса, а потом не заметила, как за окном стало темнеть. К моему счастью, меня еще до поздней ночи никто не беспокоил.

******

Узкие переходы между домами не пропускали и маленького лучика света, а ночная темень только сгущала краски вокруг. Я не знаю, как очутилась здесь, но почему-то внутри меня устоялось ощущение, что кто-то меня сюда завел и сейчас неутомимо преследует, догоняя меня, словно жертву. Да, я была жертвой этого сна, жертвой, которую загнали в угол, как какого-то кролика на охоте. Черная тень позади меня возвышалась на стене, которая так неожиданно выросла передо мной. Я в немом страхе наблюдала за тем, как та уменьшается и в итоге превращается в человека, живого и опасного. Я отступала назад, пока не уперлась в эту самую стену. Трусливо зажмурив глаза, я ждала пока тень поглотит меня. — Ада, я наконец нашел тебя, — с облегчением произнес знакомый голос. Теплая рука опустилась на мое плечо, и я открыла глаза, встречаясь со обеспокоенным взглядом Антона. — Зачем ты убежала? — Убежала? Я не понимала, о чем тот говорит. Когда убежала? Как? Зачем? В голове все мешалось и исчезало, что я даже не успевала понять ход своих мыслей. Антон понял, что спрашивать меня о чем-то сейчас не самое лучшее решение, поэтому приобнял, привлекая к себе, и стал поглаживать по голове. Его подбородок уместился у меня на макушке, когда он продолжил говорить со мной: — Я знаю, что тебе больно, но надо собраться и прийти на похороны, — нравоучительно стал говорить он. — Ко всему прочему, приехал твой брат. — Он заберет меня с собой. Я не хочу уезжать и оставлять тебя здесь одного! — поднимая к нему взгляд, сказала я. Чувство безнадеги захлестнуло меня, и я заплакала от своей беспомощности и неизбежности судьбы. — Сейчас это подождет, — эхом раздался его голос, когда он взял меня за руку и потащил из переулка. — Надо ехать. Я первый раз взглянула на него, но не смогла увидеть четко его образ.Казалось, он был туманом, но руку мою держал так крепко, будто запястья заковали в наручники. Я не видела ни его лица, ни тела… Он был туманом. — Отпусти… Отпусти меня! Я пыталась выдернуть руку, но каждый раз застревала только крепче. Антон был куда сильней меня, и это я прекрасно осознавала, но он никогда не применял своей силы. Теперь же все было не так. Парень вдруг обернулся и встал передо мной так, что я уперлась в его грудь. Теперь мне были четко видны его глаза: чуть отдающие зеленоватым оттенком, его карие глаза пронзительно смотрели на меня, излучая лишь ярость. — Еще несколько секунд назад ты кричала, что не хочешь меня оставлять, а теперь трусишь, — со сталью в голосе прошипел он. — Как ты не понимаешь, что если ты уйдешь, то больше никогда не сможешь вернуться… Или я тебе противен? Уже чувствуешь это? — Отпусти меня… Я в последний раз попробовала оторваться от него, как он тут же растаял, словно туман, и я больно упала на землю. Думая, что встречусь с твердой каменной кладкой, я никак не ожидала упасть на землю, усыпанную травой. Я огляделась и увидела, что меня окружают кресты разных размеров и материалов. Мне не составило огромного труда, чтобы догадаться, что сейчас я нахожусь на кладбище. Открытую местность заволок туман, который скрывал то, что было вдали. Я встала и отряхнулась от грязи. Рядом не было ни души, а след Антона исчез в этом тумане. Я сделала первый шаг в этот удушающий туман, после чего услышала издалека голоса: кто-то говорил монотонно, кто-то был куда эмоциональней, а кто-то даже пустился в слезы. — Мы запомним их не только как хороших охотников, но и как замечательных и душевных людей и любящих родителей, — печально говорил кто-то впереди. «Мама… папа…» Я тут же сорвалась с места и побежала туда, откуда исходили звуки. Как-только я настигла это место, туман рассеялся, открывая меня вид свежезарытой могилы и нескольких людей, стоящих рядом. Все они носили черный траурный цвет. Среди них я заметила Вадима и Ефима, которые стойко проходили это испытание, посланное нам свыше, а вот Лиля не смогла быть хладнокровной — она безостановочно вытирала платком слезы, которые все капали и капали на землю. — Ада, где ты была? — обратился ко мне Вадим, оставляя плачущую сестру на поруки Ефиму. — Я… — Ты! Где ты была, черт возьми?! Я попятилась назад от такого грозного взгляда брата, укрываясь от его слов, режущих душу и пронзающих самое сердце. Вадим схватил меня за руку, чтобы остановить, но его отвлекли шумы из леса: рев и вой со стороны деревьев означал только одно — к нам идут оборотни. Я тут же обратилась в бегство, удаляясь от брата. — Ада, ты нужна нам! Лиля была на грани от потери сознания, Ефим уже лежал полумертвый на мокрой земле. Дождь лил, как из ведра, заставляя землю под ногами хлюпать. Я покачала головой, когда увидела, как морда одного из чудовищ поворачивается ко мне, а после становиться все ближе и ближе. Я не могла… Не могла перейти ту грань, которая отделяла меня от мира безумия и постоянной крови и смерти. Если бы я это сделала, то перестала бы быть самой собой.

******

Теплые и крепкие объятья вытянули меня из забытия, возвращая в Бронницы, в мою новую квартиру, в теплую кровать, где я была не одна. Рядом на одеяле лежал Вадим, привлекая меня к себе. Я тяжело дышала, чувствуя, как капли пота скатываются со лба. — Все хорошо, Ада. Ты дома, — прошептал он, наклоняясь к моей голове и целуя в макушку. — Мама… папа… Все они… — бормотала я, все еще находясь на грани между явью и сном. — Бесчисленное количество оборотней! — Ада, это был сон. Не стоит переживать, — остановил этот поток бессвязных слов брат. — Все закончилось.