Фиолетовая лента на твоих губах.

Тишина… Тишина — это хорошо. В эти моменты тишины можно забыть обо всем, найти какие-то ответы на простые, а может быть и сложные вопросы. Тишина успокаивает. Тишина наполняет… Но мертвая тишина — убивает. Тишина после чьей-то смерти самое страшное испытание для человека. Мучаясь, плавясь и задыхаясь в этом вакууме, можно быстро сойти с ума. В такой тишине ты раз за разом вспоминаешь, коришь себя, мечтаешь оказаться на несколько дней раньше, чтобы избавиться от этой боли в будущем! Ты мечешься по комнате, стонешь, воешь, хватаясь руками за волосы и прячась позже в темном углу. В первый раз, когда я встретилась со смертью лицом к лицу, я испытала все эти стадии, словно тенью преследующие тебя после потери близкого человека. Во второй раз все эти эмоции, все эти стенания оставили меня. Под гнетом самобичевания, под тяжестью осознавания своего преступления я с головой окунулась в апатию. Весь мой день состоял из каких-то бытовых действий: сон, еда… И кладбище. Я не могла остановить свой порыв приходить сюда снова и снова. Жалкое зрелище! Наверное, со стороны охотникам казалось, что я умалишенная. Один раз даже смогла своими ушами это уловить, когда один из этих «героев» нашептывал подобные речи Вадиму. А брат, кстати, и сам посматривал на меня с опасением. Он с радостью бы увез меня из Бронниц туда, где я была бы далека от Союза, от оборотней и от кладбища, но я и слышать о таком не хотела. Оставить здесь то, ради чего я вообще видела свое существование сейчас, — значит полностью разбить себя и предать любимого ЧЕЛОВЕКА. — Так и знал, что найду тебя здесь. В тихом завывании ветра, среди крестов и природы, что будто бы умирает вместе с тем, что было тут, я увидела рядом с собой обезображенное лицо вожака оборотней. Даже на мгновение не пронеслось в голове страха или испуга. Все с тем же отрешенным взглядом я смотрела на него. — А я говорил ему, что в конечном итоге любовь его убьет, — кладя цветы на могилу, со вздохом сказал он. — Удивительно, что мое предсказание так буквально исполнилось. — Не дави на больное, — с шипением произнесла я, не отрывая взгляда от фотографии Антона. — Зачем тебе надо было сюда приходить? — Не знаю, — после минутной тишины ответил он мне. Мой вопрос застал его врасплох. Конечно, я имела ввиду не его порыв появиться на могиле некогда принятого под крыло щенка, а его порыв заявиться в Бронницах целой стаей, провоцируя охотников. — Охотники — это такие же монстры, как оборотни, вампиры и прочая мерзость этого мира, только вот они почему-то это отрицают, вычеркивая из истории целые виды! Мне просто захотелось избавить этот мир от язвы. — Проще говоря, — месть? — Ты угадала. Это была банальная месть, — согласился он, выдавая мне довольную улыбку. — И она произошла с великолепным результатом. Ряды охотников поредели, и я надеюсь, они перестанут изводить с такой яростью остальных. — Как же ты ошибаешься. Он не стал продолжать разговор и, попрощавшись, ушел в том же направлении, что и появился. Может быть он был прав? А может была права — я. Все возможно. Охотники веками убивали монстров, забывая, что и сами отличаются от защищаемых ими людей. И теперь их ненависть к оборотням может еще сильней разгореться, полностью закрывая им глаза. Хотя… Меня это не касается. Пусть хоть все друг друга переубивают.