Фиолетовая лента на твоих губах.

«Ты же видела еще что-то?» Этот вопрос часто задавал мне только один человек — Вадим. Он был уверен, что не неожиданно запомнившееся число так встревожило меня, и не кровь на снегу стала причиной моего отстраненного поведения. И даже если бы я сказала ему, что он прав, то он не отстал бы от меня более, пока не узнал все полностью. Именно поэтому я решила оставить некоторые моменты только для себя. Эти детали не касались охотников, не касались они и моей семьи, да и не была я еще так уверена в реальном подтверждении этого нюанса, чтобы вот так раскрываться перед кем-то. В отличии от брата, остальные приняли мои слова без намека на какую-то недоговоренность и уже готовились к нападению на оборотней. Времени было не так много: декабрь уже начинал вступать в свои права, а недавно пошел первый снег, из-за чего многие из охотников уже начали думать, будто битва произойдет в этом месяце. Дмитрий был спокоен. По его мнению, он знал примерное время опасности и был готов избавиться от источника этой опасности. Все, что пугало его раньше — это неизвестность, теперь же этого страха более не было. Зато у меня были страхи. Когда я узнала, что Антон ушел еще ранним утром в тот день, я боялась, как бы с ним ничего не случилось. Оборотни были не такими гостеприимными, как мне бы того хотелось, и я хорошо запомнила их морды, их глаза, налитые злостью и призрением. Вожак стаи был самым сносным, хотя это не придавало мне уверенности в его «чистоте» души. И теперь Антон направился обратно, а может и нет, но это не дает мне и шанса на счастье быть спокойной за него. И вот когда я в очередном кошмаре увидела его образ, то поняла, что теперь оборотни не сделают ничего. Если бы все заканчивалось только на этой хорошей вести! Если бы все было так, то мне бы не пришлось ломать голову, как бы провернуть все идеально и избежать ненужных последствий. Но, а пока я была не нужна Дмитрию. Он узнал примерные границы времени, поэтому отпустил меня порезвиться на воле. Сколько прошло? Почти месяц! Я была не удивлена, когда, зайдя в школьный класс, увидела спокойные лица Марины и Зои. Дмитрий поработал и здесь: еще когда я оказалась у охотников, он написал поддельную записку от врача, заверил ее и отправил к моему классному руководителю. Именно поэтому сейчас я услышала один и тот же вопрос от нескольких людей: «Как ты себя чувствуешь?» — Болезнь прошла, так что вполне себе ничего, — подыгрывая спектаклю Дмитрия, отвечала я. Школьные дни отвлекали. Маловато, но какой-то положительный эффект все же был. Я старалась не думать о своих кошмарах и о всем, что было связано с ними, пыталась вникнуть в разговоры моих сверстников и догнать программу. Самый удачный день был вторым. Из вежливости Зоя уважила мое «послеболезненное» состояние и только на следующий день вывалила все новости и сплетни. Половину людей, о которых она говорила, я не знала, но вид делала — жутко деловой. — У тебя такой заботливый брат, — с восхищением сказала мне как-то Зоя, когда мы выходили за ворота школы. Вадим стоял у машины, дожидаясь, когда он сможет отвезти меня домой. — Да, он у меня такой… На самом деле Вадим всем видом показывал, как ему интересно узнать, что еще я скрываю. Ну и конечно, появление такой «заботы» корнями врастало в Дмитрия. Пусть он и отпустил меня, но все же изведу не потерял. Он хотел знать: что я делаю, где и с кем. Его интересовали мои проблески в видениях, мои планы и мои мысли. Передатчиком был Вадим, хотя и не таким уж информативным. Все, что он делал, это сопровождал меня из дома в школу и обратно. Но объяснить я всего этого не могла, ко всему Зою не интересовали такие подробности. Уже при первом появлении моего брата в нашей компании я поняла, что девушка заинтересовалась им. Да и не спорю! Вадим был и остается симпатичным молодым человеком, так что заинтересованность прекрасного пола в его персоне была слишком естественна. Влияло ли это на меня? Опять же спорить не буду. Я всегда была слишком эгоистична, такой уж минус у меня в воспитании, потому что всю любовь, все внимания моя семья семья отдавала только мне. И теперь, когда я, будучи невероятной собственницей, увидела горящий взгляд на мое, мне становилось чуть неприятно. Хотя кого я обманываю? Себя и обманываю. Не стоит закрывать глаза на произошедшие изменения в наших с Вадимом отношениях. Я любила его как брата, но теперь чувствую, будто границы моей любви к нему расширились, стали более темными и порочными. Я видела в нем мужчину, иначе как объяснить мое поведение? Все другие идеи отметались прочь и казались мне лишь отговоркой. — Как прошел день в школе? — Хорошо, — ответила я на постоянный вопрос Вадима. Мы даже не смотрели друг на друга. И надо было мне ляпнуть в этот момент такую глупость! — А ты понравился Зое. Слава Богу, у него хватило ума не придавать моим словам какой-то особый смысл, поэтому он высказался кратко и безучастно. Но все же это повлияло на дальнейший ход разговора, и мы молчаливо проехали весь путь. Только в конце я сказала Вадиму, что собираюсь провести выходные в компании моих новых друзей, уже ранее упомянутой Зои и Марины. Он только кивнул и попросил не забывать включать голову, когда это требовалось. «Хорошо. Это уже хорошо, что все закончилось в нейтральных тонах, а не в убийственной тишине и недопонимании», — успокоила я себя, когда выходила из машины Вадима. Как я и думала, Лиля была дома. В последнее время она совсем забросила дела и стала проводить со мной куда больше времени, чем мне бы того хотелось. Нет, я была рада своей сестре, но один маленький нюанс в виде: «Я здесь по решению Дмитрия» давил. Иногда в нашу квартиру забегали и Ефим с Вадимом, но те были не такими частыми и долгими гостями, чтобы я могла сказать, что с их приходом что-то меняется. Моя жизнь будто застыла в этом вечном ожидании. А тем временем на улицах снег закрывал собой дорожки, окутывал деревья и поверхности. Я с содроганием в сердце смотрела на эти изменения, воображая, как на белоснежном покрывале окажутся пятна крови. И не важно: оборотни это будут или охотники. В любом случае это ужасная трагедия! — Вечеринка пройдет просто бомбезно! — воскликнула Зоя, чокаясь бокалами с Мариной. Я уже была у нее, но в более спокойной обстановке. Теперь же намечалось что-то грандиозное, так как родители Зои отправились за тридевять земель и оставили дочь одну на два дня. Что это за родители такие? Я вспоминаю своих маму и папу и не припоминаю, чтобы те даже заикались о подобной волшебной ситуации. Вечеринка посвящалась празднику всех семей — Новому году, поэтому мы постарались овеять все вокруг нас новогодними предметами. На шторах Зоя повесила гирлянды, на лампу одела какие-то блестящие побрякушки. Где-то я заметила снежинки и знаменитый кошачий деликатес, дождик. И апогеем всего стала елка, красиво наряженная новогодними игрушками. В темноте вся эта красота была еще более прекрасной, чем при свете ламп. Гости должны были подойти к семи вечера, чтобы остаться у нас на целую ночь. Зоя с нетерпением ждала, когда ее дом наполнится людьми и мы все окунемся в качающие биты и головокружительные напитки. Марина курировала телефон и домофон, которые все чаще и чаще оживали. Люди подходили иногда компаниями, иногда в гордом одиночестве, но всегда с каким-нибудь презентом. — Это все? — спросила я, смотря на огромную толпу людей в большой комнате. Их было так много, что с каждым приходящим в дом, кислорода становилось все меньше и меньше. Зоя кивнула головой: — Женька и Машка не придут. Сама понимаешь. Догадываться и не нужно было. Не только у одной Зои родители уезжают на несколько дней, но и у уже названного Евгения. Об этом чересчур любвеобильном молодом человеке я первый раз узнала, когда пошла в поход с одноклассниками. Там он был с одной девушкой, после их «отношения» тут же прекратились, но Женя, не отчаиваясь, выбрал новую пассию. Теперь, поменяв еще нескольких девушек, он довольно долго держал взгляд на одной — Марие. Девушка она была интересная: скромная, но веселая и открытая, если с ней поговорить и сблизиться. Я была удивлена, что она приняла предложения местного альфа-самца, но не мне было что-либо ей говорить. — Как думаешь, он сможет затащить ее в постель? — с любопытством спросила Марина. Она делала вид, что ее это интересует только на уровне сплетницы, но я заметила, как она неестественно дернула рукой. Уже давно я поняла, что ее взгляд неотступно преследует одноклассника. — Не знаю. Меня это мало интересует. В разгар вечеринки, когда приглашенные гости хорошенько налакались, я заметила, как в коридоре, который ведет к двум дверям: еще одной комнате и туалету, стояла маленькая компания из трех девушек. Среди них я заметила Марину и Зою. Марина говорила с надрывом, даже несмотря на громкую музыку, я услышала ее голос. Одноклассница рыдала на плече Зои, проклиная Женю, который, пообещав ей прийти, остался с Машей. Ее наполненное чувствами сердце не хотело принимать такую действительность. Зоя и еще одна девушка смиренно выслушивали все ее вопли, изредка говоря, что понимают ее боль. Что там понимать? Тоже мне проблема! Женька на нее никогда внимания-то не обращал, один раз только упомянул ее имя, а она выдумала у себя в голове какие-то воздушные замки со своим сюжетом. Наверное, из-за таких мыслей Марина никогда и не открывала свою душу передо мной. Ее дневником была Зоя, которая каждый раз терпеливо выносила все истерики подруги. Только вот особой любви сама она не испытывала при этом. Один раз по секрету Зоя призналась мне, что ее выводят такие сопли и она изо всех сил держится, чтобы не проговориться Марине в один из ее приступов. — Где Марина? — спросила я, когда Зоя вернулась к сборищу потных тел. Подростки уже разошлись на маленькие группки либо пары, танцуя и выпивая алкоголь. Я не принимала участия в общей беседе, чувствуя, что внутри скребется обида на моих «подруг» за то, что те так подло поступили. Да, я бы не поняла такой одержимости Марины, но все же вычеркнуть меня так открыто… Это было некрасиво с их стороны. — Напилась, а теперь спит. Не умеет она пить, — беззаботно ответила мне Зоя с улыбкой. Я только бровями дернула. Зоя поняла, что вокруг меня витает обида, поэтому поспешила оставить меня одну и присоединиться к более веселым компаниям. С каждой секундой я все больше и больше жалела, что пришла на это скучнейшее мероприятие. Здесь меня особо никто не ждал, даже если бы я проигнорировала приглашение одноклассниц, никто бы не расстроился. Мне казалось, что меня сюда запустили только из-за того, что я нечаянно узнала о намечающейся вечеринке. Мне не хватало только предлога, чтобы исчезнуть и оказаться у себя в спальне. Пусть и там я не чувствовала себя уютно, но я хотя бы была нужной. Там меня ждала Лиля. И мне представился случай. До этого молчавший, телефон вдруг подал признаки жизни. Сообщение от Антона было неожиданной новостью для меня, так как до этого он ни разу не связался со мной, чтобы сказать хоть пару слов о положении дел. «Ты где? Нам надо встретиться!» Такая напористость в тексте насторожила меня. Антон никогда бы не стал писать мне в такой форме, ко всему еще и спустя такой долгий промежуток молчания. Но я списала все на неординарную ситуацию вокруг нас. «Я в гостях. К чему такая спешка?» — написала я. «Жду тебя у твоей школы», — не заставил он ждать меня и тут же ответил. Я с великим облегчением попрощалась с Зоей. Девушка все поняла (я рассказала ей какой-то бред, будто бы моей сестре стало плохо и мне надо срочно поехать домой) и проводила меня до двери. Напоследок она одарила меня улыбкой, в которой так ярко читалась радость от моего ухода. Могла хотя бы дождаться, пока я исчезну из ее поля зрения. На улице было слишком темно, чтобы различить хотя бы что-то. Неясный свет луны пробивался из-за темных туч, отбрасывая свой свет на блестящий снег. Я встала у подъезда дома и посмотрела в небо, вдыхая морозный ночной воздух. Мне не хватало этого, казалось, что только сейчас я могла вздохнуть, а еще пару мгновений назад я задыхалась в квартире Зои. Непрошенные слезы все той же обиды и одиночества вырвались на свободу. Еще в этой душной, наполненной людьми клетке я могла сдерживаться, но, очутившись на улице, я стала слишком мягкой. Я расслабилась и дала волю чувствам. Когда я ехала в Бронницы, в моих мыслях не было и тени желания быть кем-то принятой, но потом, когда первая волна боли от потери родителей и смены дома схлынула с сердца, я прониклась к этому неожиданному желанию и стала видеть в своих знакомых новых потенциальных друзей. «Забудь… Это того не стоит», — тихо пронеслась мысль, а за ней осознание того, что сейчас меня ждет Антон. Он, побитый жизнью даже сильней моего, не должен видеть эти слезы. Сейчас он единственный, кто мне по-настоящему нужен. И я ведь тоже ему нужна? Да, поэтому больше нет одиночества. Проходя мимо темных переулков, я заметила пару пьяных людей, но те чудом прошли мимо и даже не обратили на меня внимание. К концу своего пути я уже бежала, чтобы перестать чувствовать не отступающее чувство опасности. Рядом с Антоном я перестану чего-либо бояться. Очертания школы впереди смогли успокоить меня, и я замедлила шаг. У ворот никого не было, поэтому я решила подойти к дверям. Почему-то я думала, что Антон уже должен стоять у школы, ожидая меня. Так оно и было. Только вместо него впереди меня ждали уже знакомые мне мохнатые туши оборотней. Ступая по территории школы, они заполнили собой все выходы. Я тут же сделала несколько шагов назад, глупо надеясь улизнуть из ловушки. Почему они здесь? Антон предложил эту затею?! Нет! Он никогда бы не решился на подобное предательство! Когда я оказалась на более-менее безопасном от оборотней расстоянии, я достала из кармана телефон и позвонила Вадиму. Брат ответил быстро, видимо, зная, что я сегодня ночую вне дома, он дежурил у телефона. Шепотом я рассказала ему все, моля его забрать меня. — Попытайся спрятаться где-нибудь. Я еду. — Пожалуйста… Быстрей, — взмолилась я, слушая писк из телефона. «22.12.2018.» Быть не может! Как я могла не обратить на это внимание, когда сама предсказала активность оборотней в этот день. Я даже на число не посмотрела, забывая обо всем и думая только о предстоящей вечеринке. Я сама себя в эту ловушку и заковала! Но долго в гордом одиночестве я не оставалась. Когда вокруг меня образовалась тишина, я почувствовала приближение нескольких оборотней. Медленно проходя через кусты, я пыталась найти новое укрытие. К сожалению, сбежать от оборотней куда тяжелей, чем может представиться на первый взгляд. Рычание раздавалось так близко, что я даже чувствовала громкое дыхание из пасти тварей. Больше играть в прятки с оборотнями было нельзя, не было возможности, поэтому я рванула вперед, совершенно не различая местности. Оглушающий лай тенью преследовал меня. Я даже боялась обернуться, чтобы понять, как опасно мое положение. Убегая, я совсем не продумала дальнейший план действий, поэтому о конкретном новом укрытие не могло и речи идти. Только различив впереди знакомые очертания деревьев, я поняла, как прогадала! В своих кошмарах я каждый раз видела оборотней в лесу или в местах, окруженных деревьями. Последнее мое «удовольствие» не принесло мне облегчения, я даже лучше распознала эти места. И теперь я так наивно бежала туда! А за мной уже закрывались двери ловушки: оборотни загоняли меня в лес, где я была беззащитна перед ними. Чувствовала себя какой-то жертвой, добычей! Хотя так оно и было — псы охотились на меня. Мне ничего не оставалось делать, кроме как искать спасения в уже предоставленной мне судьбой ситуации. В лесу было так темно, что я не могла различить дороги, деревья сливались в одну непонятную массу передо мной. Из-за этого я медлила, сокращала и так смертельно малое расстояние между мной и убийцами. Единственное, что мне пришло в голову, — это написать сообщение Вадиму о моем местонахождении, пока сеть еще не оставила меня. Хотя даже это мало могло помочь, я стала полностью зависима от судьбы. Я превратилась в щепку, которая не может противиться мощному течению. Последним грузиком, который перевесил чашу весов в сторону «судьбы», стал Антон. Он ворвался в погоню со стороны леса, рыча и разрывая лапами землю. Уже знакомый мне пес… Таким Антон предстал передо мной при других обстоятельствах в этом лесу. Не зная нашего уговора, я бы даже обрадовалась появлению Антона. Его личность могла бы изменить исход событий… В реальности все было не так: еще когда Дмитрий заключил Атона за решетку и я провела там ночь, он вынудил меня согласиться с его условиями: «Если мы окажемся на разных сторонах и нам придется принять друг друга как врагов, то ты обязана убить меня. Даже не задумывайся о другом!» Пусть я и не могла в душе принять подобное соглашение, но разум подсказывал мне правильность этого выбора. Так исчезали все хвосты и недомолвки в любом случае: если выиграют оборотни — никакой разницы, а вот если победа будет за Союзом, то этот случай обелит меня и спасет Атона от мучений в будущем. Ко всему прочему, мои кошмары с радостью приняли такой вариант, то есть наше предположение стало неопровержимой трагедией в будущем. Когда Антон посмотрел на меня, в его глазах читалось требование воплотить задуманное в реальность, только вот мне легче от этого не становилось. Единственное, что еще давало надежду, это отсутствие оружия поблизости. С той стороны, откуда я бежала, послышались крики и выстрелы. Оборотни вокруг меня разошлись и теперь переключились и на других охотников, оставляя меня на «растерзание» Антону и еще одному волку. Мне не стоило огромного труда догадаться, кто это мог быть: Антон поджимал уши и скулил, прогибаясь вниз, под пристальным взглядом этого монстра. Вожак собственной персоной предстал передо мной в своем истинном обличии. — Хватит! — я соскочила с места и встала перед Антоном.

*** ***

Если бы я мог успеть прийти хотя бы на десять минут пораньше, могло бы это спасти ее? Могло бы это спасти её улыбку от неизбежного исчезновения? Наверное, нет. Кто я такой, чтобы вмешиваться в судьбу. Ада все это предвидела еще несколько недель назад, так что она должно быть смогла хотя бы свыкнуться с этим? Нет… Разве можно привыкнуть к мысли об одиночестве и убийстве в одном лице? Зная, как сестра была привязана к этой дворовой псине, я даже представить не могу, какая вина и боль разъедает её в душе. Я вновь зашел в её комнату, которую ещё в начале учебного года Лиля так старательно подготавливала для младшей сестрёнки. Я видел, как это тронуло ее больную душу еще при приезде, но теперь — она даже не обращала на все это внимания. Её взгляд застыл в одной точке, которую она прожигала вот уже несколько дней. — Ада? Она не обратила на меня внимания, даже не дернулась, не вздрогнула от какого-то шума в её тихой комнате. Наверное, она продолжает видеть тот холодный декабрьский вечер. Тогда мы все думали о приближающейся драке, а остальной город — о Новом годе, празднике, который я хотел бы сделать для Ады маленьким островом для отдыха. Я наивно думал, что она сможет отвлечься, но мы не смогли дожить до этого дня. Когда Ада позвонила мне вся такая запыхавшаяся и напуганная, я сразу же понял, что именно в этот день все сны моей сестрички должны были сбыться. И почему никто не остановил нас? Никто даже не подумал о том, что сегодня 22 число. И я не подумал об этом, поэтому и отпустил её с лёгким сердцем на вечеринку. Мне это виделось даже каким-то счастьем: наконец моя обожаемая сестра повеселиться и забудет о своих проблемах хотя бы на одну ночь. Теперь я начинал думать о том, что это было какое-то общее затмение разума. Будто судьба закрыла нам глаза в этот день, ведь до этого все в наших мыслях было сопряжено с предсказанием Ады и 22 числом. Её телефонный звонок встревожил всех. Я тут же позвонил Дмитрию, оповещая тем самым остальных охотников. Я выдавливал из машины всю скорость, на которую она была способна, но даже тогда я понимал, что медлю. А потом я получил сообщение от Ады, в котором она говорила мне о лесе. Конечно же… Где же ещё может быть свора собак? Я развернул машину и направился туда, счастливо думая, что место это находится не так далеко, но совершенно забывая о том, что сам лес довольно большой и тёмный. Как я и думал, Дмитрий и остальные охотники быстро оказались у леса. Многие уже скрылись за деревьями, пока у входа в мрачные дебри меня ждали Ефим и Лиля. Сестра не могла сдерживать свои эмоции и тихо плакала. Вечно спокойный, Ефим держал её за руку, но сам чуть трясся от волнения. — Вадим, она звонила тебе? Она сказала ещё хоть что-то? — накинулись на меня сестра. Её руки дрожали, в истерике она требовала от меня того, чего я не мог ей дать. Я покачал головой. — Боже… Почему именно она? Я и сам задавался этим вопросом. Почему именно Аде выпало это бремя? Быть провидцем и купаться в агонии каждую ночь? Стать мишенью для оборотней? Пожалуйста! Я готов был взять все это на себя, лишь бы она не мучилась. Но, к сожалению, судьба уже выбрала свою мишень. — Успокойся. Надо найти её, пока не произошло непоправимое. Лиля кивнула, вытирая слезы и почти также уверенно шагнул за мной в лес. Ефим, который не был приспособлен к борьбе и любым физическим испытаниям, шагал рядом с ней, боясь, как бы Лиля снова не ударилась в истерику. Деревья быстро заполонили все пространство, отделяя нас от остального мира. Я бесшумно шагал по снегу, под которым изредка похрустывали ветки. Тишина вокруг нас продлилась недолго: я и так чувствовал присутствие оборотней, что нервировало охотника во мне, но после выстрела моё сердце вдруг подпрыгнуло, и я уже не мог быть спокойным. Я сорвался с места, пускаясь вперёд. Дальше я уже заметил бесчисленное количество псов, которые группами сталкивались с охотниками. Но численное преимущество все же было на нашей стороне, хотя этот маленький бонус вряд ли мог нас спасти. Среди этого размазанного боя я не мог найти Ады. Её здесь не было, и это стало волновать меня ещё больше. Она могла быть где угодно и непонятно, в безопасности она или нет. — Лиля, дальше ни шагу. — А ты? — Надо найти её, но… — Опять ты рискуешь?! Вадим, если я сегодня потеряю сестру, то… Я не могу потерять ещё и брата! Я проигнорировал её слова и посмотрел на Ефима. Он кивнул и молча взял Лилю за талию. Она посмотрела на него с удивлением, но тут же поняла, зачем он держит её. — Ты не можешь так поступать! — кричала она мне, всеми силами пытаясь вырваться. Я же молча прошёл сквозь деревья. Ничего, кроме криков, выстрелов и рычания я не слышал. Задней мыслью я даже подумал о том, что эта шумиха привлечёт внимание правоохранительных органов Бронниц, но об это, наверное, уже позаботился Дмитрий. Вскоре ряды деревьев поредели и совсем исчезли, уступая место открытому пространству, залитому светом луны. Здесь я и заметил Аду. Она стояла меж двух оборотней, и ни один не был к ней «милостив». Ада была куда откровенней в своих мыслях и действиях: она всеми силами защищала его… Антона. Его я сразу узнал, ведь только его она могла так самозабвенно любить и поэтому так безрассудно защищать. — Ты не можешь так поступать с ним… Он был предан тебе больше, чем кому-либо! Но её увещевания не были встречены приветливо. Оборотень ещё больше оскалился и медленно приблизился к ней. Смотреть на это было сродни кошмару, тому кошмару, который преследует Аду, поэтому оставаться в стороне более было невыносимо. Я достал пистолет и выстрелил в упор, но чёртово отродье увернулось. Его сощуренные, налитые кровью глаза впились в меня, признавая во мне новую жертву. Перед тем, как наброситься на меня, он вновь посмотрел на Антона, рыкнул и побежал в мою сторону. — Ада! — я кинул ей нож, который ещё покоился в ножнах, но я надеялся, что это будет ненадолго. — Не забывай, кто ты. Насколько для неё был отвратителен мой поступок, что она даже с криком выронила оружие на снег, с болью в глазах смотря на него? Но я понадеялся на её чувство самозащиты и хоть какие-то толики осознания того, что игры закончились. Вот она правда: она охотник, а все они и даже её любимый Антон — оборотни, наши враги. Я не мог стоять рядом с ней и защищать её — оборотень, которого я выманил, неотступно заводил меня в лес. Его настороженность и в тоже время смелость, его уверенность в себе давали мне понять, что я встретился не с молодняком, который либо в страхе бежит, либо безрассудно бросается на добычу. Нет… Это опытная тварь. Но даже он не сможет противиться своим естественным врагам — серебру, омытому в святой воде. Они все, как оборотни, так и вампиры и подобные им твари, не могут терпеть эту чистейшую защиту. Рана будет приносить мучительную боль и скорую смерть. И он будто бы почувствовал это: весь скукожился, ощетинился, но и шагу ко мне не сделал. Ещё несколько секунд он думал о том, стоит ли рисковать, а потом отступил и убежал в лес. Выдох, последовавший после, был слишком уж откровенным. Я ненавидел оборотней, но даже я понимал, что справиться хотя бы с одним из них, а уж тем более с опытным, не под силу бывает многим охотникам. Они опасны, смертельно опасны. «Ада!» Я выискивал её глазами и смог найти у дальнего края поляны. Она лежала в снегу, опираясь на локти. Её взгляд застыл на одном из оборотней, которые появились из густого леса. Медленно она полезла назад, но было понятно, что сбежать не получиться. Добежать мне до неё — нереально. Но я бежал… Бежал и смотрел на то, как один из них все же решается на атаку и набрасывается на неё… Тогда все произошло за одну секунду. Ада все же нащупала в снегу брошенное мною оружие и схватила его, тогда как Антон набросился на нападавшего… — Ада? Я уже в сотый раз вспоминал этот момент и в сотый раз корил себя за то, что не успел. Если бы мог оказаться там, если бы был ближе и выстрелил, то все могло сложиться иначе. Тогда бы Ада обнимала Антона, и пусть мне это причиняло это боль, но она была бы счастлива. — Ты пугаешь меня, — сказал я, садясь рядом с ней. Она вновь не отреагировала. — Ну же, прекрати так убиваться. Она ничего мне не ответила, и я вновь остался за бортом её внимания. Но уходить мне не хотелось: нельзя оставлять её одну, когда она в очередной раз корит себя за то, что по какой-то дурацкой случайности убила любимого мужчину. Ада продолжала смотреть в потолок, но вдруг на её глаза набежали слезы. Она чуть сощурила их, будто хотела прогнать непрошенных, но от этого они только сильней на неё напали. Тогда Ада совсем сдалась и тихо забормотала: — Прости… Прости…