Биение её сердца

На душе пусто. И как-то даже подозрительно тихо. Будто все чувства, желания сдохли вместе с Сакурой в её настоящем теле. Мики Пак. Куноичи из деревни Скрытого Песка, ныне сирота, из семьи обычный гражданских. То-то Сакура с непривычки ощутила слабый очаг чакры. Девушке четырнадцать лет, ранг «генин». Повезло, что вообще стала шиноби. Только вот зачем?.. Мики хотела лучшей жизни для себя? Сакура не знала. У Мики не было учителя. Она была чем-то вроде посыльного, человека-подай-и-уйди; ей давали только лёгкие миссии, ничем особым она не выделялась: ни талантов, ни красивой внешности. В основном она работала в архиве, прибираясь, сортируя документы. Но вот неделю назад ей было поручено стоять на стене, в восточном крыле, патрулируя. График: два через два. Два — днем, потом два выходных, и два — ночью. Сейчас патрулируя стену, чувствуя, как в теле в геометрической прогрессии растет усталость, Сакуре хотелось умереть. Вот реально. Жить во времена Третьего Кадзекаге — не самая охеренная вещь. Особенно неохеренно находиться в пустыне с ужасными условиями для жизни. Ночью холодно, а днем — жара на грани смертельной. Поэтому Мики была смуглой, а волосы обесцвеченными и сухими, как солома. Девушка немного скучала по Родине, но это чувство было фоновым, едва колющим сознание. Парень рядом, а его звали Комуши, рассказал девушке многое из её прошлого. Некая картинка в мозгу всё же обрисовалась. — А из-за кого я спрыгнула всё-таки? Это тот, что остался со мной после вашего с Чие-басамой ухода? Парень невесело угукнул, вздохнув. — Как его зовут? — Придурком, — пробубнил парень, вглядываясь золотистыми глазами в голую пустыню. Впрочем, куда ни плюнь, только она: пустыня. — А если серьезно, — вздохнула Сакура. Не то, чтобы ей было прям невмоготу узнать, просто держаться надо подальше от таких людей. Ведь из-за него погибла (бы) девушка. — Придурком, — повторил свое парень, и Сакура, вздохнув, не стала повторять вопрос. — Он тебе что-то сказал? Да, пожелал приятно сдохнуть и больше ничего. Сакура предпочла промолчать. Парень, да хотя какой он парень, лет тринадцать от силы, — мальчик еще, видимо, уловил её расположение духа и спросил: — Как нога? Ух, заботливый какой. — Нормально, — вяло пожала плечами Сакура. — Мы при жизни… то есть вообще, были друзьями? Мальчик, хотя какой он… ладно, господи, пусть будет парень, смутился, аж щеки заалели. — Не то, что бы… — замямлил он, тыча носком обуви в камень. Руки сцепил за спину и жмется, ужом вьётся. «Неужели он испытывал к ней симпатию? Мило…» — Ладно, забей, — Сакуре было наплевать, влюблен там в неё какой-то пацан или не влюблен. Хотелось побыть наедине со своими мыслями.        Когда садилось солнце, а садилось оно до вредности медленно, пришли сменить. Чуунин и генин. Тот, что имел ранг чуунина, с какой-то презрительной насмешкой смотрел на Сакуру, а Сакуру, честно подзаебавшуюся и перегревшуюся на здешнем солнцепеке, мало волновали другие люди. Комуши бегом, будто на крыльях, спустился вниз, пока Сакура, хромая на одну ногу, ковыляла за Комуши. Он обещал проводить её до дома, лишь бы не умотал засранец. Сакура еще пока не ориентировалась в деревне. Как дойти до Резиденции — знала, а как распознать одну одинаковую улицу от другой — хер. — Эй, Мики, а поздороваться? — противно, так же еще уметь надо, протянул один из пацанов, привлекая внимание Сакуры к себе. — Доброй ночи, — пожелала Сакура и хотела уйти, но её тут же схватили за руку, не давая высвободиться. Девушка подняла тяжелый взгляд на мучителя. — Тебе чего? — Я же говорил тебе, что ты — просто жалкая девчонка. И больше ничего из себя не представляешь. Еще со времен Академии нос задирала, зато смотри, я — джоунин, а тебе даже звание генина из жалости дали. Ты — простая подстилка, помни свое место, — ехидный смешок. «Мики что, такая девушка?..» Если бы не амебное состояние, в которое бала загнана Сакура, то она непременно разозлилась. Да, чтобы какой-то пездюк посмел с ней заговорить в таком тоне! Бессмертия, что ли, поел? Кулак-то у Харуно тяжелый, как у учителя. И она бы врезала, что мама не горюй. Но парень отпустил её сам, брезгливо скривив морду, словно прикоснулся к прокаженной или больной сифилисом. Девушка в смятенных чувствах спустилась вниз. Её ждал Комуши. — Что-то случилось? — сразу встрепенулся он, заметив грустные глаза Сакуры. Да, случилось. Сакура в теле Мики Пак случилась. А девушка еще думала в молодости, мол, что может быть унизительнее для шиноби, чем родиться в слабом клане, вроде её? А оказывается — родиться в семье гражданских. Пиздец, это было даже немного обидно со стороны того парня. Что-то едва-едва кольнуло сознание Сакуры. — Это из-за Аомине? Плюнь на него, недавно стал джоунином, вот и хвастается перед всеми. Индюк, не более, — улыбнулся Комуши, и на щеках проступили ямочки. Сакура тоже улыбнулась. Господи, хорошо, что есть еще люди, а не сволочи. И хорошо, что у этой Мики был такой друг или поклонник — неважно, таких людей надо ценить. И, конечно, не влюбляться в таких гадов, как Саске, потому что эту Мики, как и Харуно, явно угораздило влюбиться не в того мальчика. Пока они шли до её дома, Сакура постоянно оглядывалась, пытаясь запомнить улицу. Одинаковые дома, никакого архитектурного разнообразия. Кругом хмурые люди, облаченные в одежды… Страшно, будто ты попал в какой-то неблагополучный район, а в руках у тебя миллион йен. Всё-таки в Конохе было спокойнее. По крайней мере, Сакура росла в относительном спокойствии. — Здесь живу я, — показал парень. — Так что мы почти соседи. Сакура угукнула. Жаль, она быстро забудет. — Эй, Комуши, — послышалось со спины, когда они перешли на шаг. — Сасори?.. Что тебе нужно? — насупился Комуши. — Уходи, я пока не намерен с тобой общаться. — Уходи? Не намерен общаться? — риторические вопросы посыпались, как горох. — Я слишком ценю свое время, поэтому давай побыстрее прощай меня. Парень вышел на свет, и у Сакуры, наверное, шары из орбит в прямом смысле выкатились. Сасори. Тот самый Сасори из Красных Песков. Скорпион. Черт, ну, нет, а кого она еще ожидала увидеть-то во времена Третьего да и в деревне Песка? Это даже смешно. Сакура не сдержалась, издав сдавленный смешок. И дайте догадаться, он тот козёл, из-за которого Мики Пак бросилась вниз? Идеально! Супер. Высший класс. Пять тебе, Сакура, за дедукцию. Сто Наруто из пяти — высший балл, молодец.