Биение её сердца

Чем больше об этом думала, тем было хуже. Сакура слишком много оглядывалась назад, чтобы жить настоящим. Старые лица друзей, бывших врагов, мама с папой, Цунаде-сама и Какаши-сенсей… Где они, где она? Всё давно было неидеально. Еще при жизни (как бы отвратно эта фраза не звучала) они уже не особо общались. Каждый был занят собой. Ино встречалась с Саем, у них всё шло к свадьбе. У Наруто была беременная Хината, он обустраивал семейное гнездышко. Учитель с Шизуне перебрались в глушь, коротали дни в уединенном одиночестве, наслаждаясь обществом друг друга. Какаши, занятый делами деревни, весь утонул бумагах и тоже был занят. А у Сакуры была своя жизнь; у неё не было времени для подобной чепухи в голове. Работа в больнице заняла огромное пространство в её жизни. Размером разве что сравнимо с территорией Конохи. Но что — сейчас? Где она, где они? Их нет, есть только память, которая постепенно притупится, чувства отомрут, на их месте останутся апатия и равнодушие к происходящему. Сакуре только двадцать три года, а у неё ощущение, что все пятьдесят два. Ровно столько же, сколько её маме. Интересно, на похоронах было много людей? Плакали ли те, которые были ей дороже жизни, ближе, чем мама с папой? Был ли Саске?.. И — почему при мысли о нем сердце так сильно болит? У Сакуры не было никакого желания вмешиваться в прошлое, ой, то есть в её уже-настоящее, чтобы изменить будущее. Её будущее казалось ей надежным, а влезет — глядишь, еще какой-нибудь чепухи наворотит, хуже только станет. Раз уж судьба уготовила ей тело не принцессы какой, а обычной слабой куноичи, то почему бы, собственно, и нет? Спокойная жизнь. Скучная, зато без всяких потрясений. Размеренная, никуда тебе не надо ни спешить, ни убегать. Харуно даже смирилась со своей жизнью. И к имени привыкла. Мики Пак. Оно даже милое в каком-то роде. Хотя — нет, это всё ложь, конечно, но только как-то же надо успокаивать себя? И даже если сидеть в архиве и разгребать бумаги, отчеты о старых миссиях, сортируя, — не самое веселое занятие, к этому тоже можно привыкнуть. Люди же как-то живут с этим, и она сможет. Измученная душа просилась на волю, ей хотелось воспарить над этим миром, но чужое тело, в котором она была заключена, как в тюрьме, не отпускало. Оно вцепилось в эту бедную, измученную душу, подавляя её. Уничтожая. Стирая, будто ластиком по бумаге — вжух-вжух. Черт возьми — как это банально. Как это тупо быть здесь, когда знаешь, что где-то ты мёртв. Мёртв, и после тебя — ничего не осталось. Ты не оправдал ни желаний родителей, ни своих собственных ожиданий. Твоя любовь, маячившая где-то на горизонте, была односторонней, и даже зная это, не хотелось признавать своё поражение. По всем фронтам. Ты просто гениальна, Сакура. Проебала всё, что можно. Идиотка херова. Недели шли, ночь заменялась утром, а утро днем. Всё шло своим правильным чередом. Всё, кроме… — Эй, Мики! — звонкий голос Комуши вырвал Сакуры из пучины мыслей. Надо же… Они уже несколько недель не виделись, а он всё также ей рад. Хороший он, однако, человек. — Привет, — из вежливости выдавила из себя улыбку Сакура. — Какими судьбами здесь? — Песчаный ветер занёс, — улыбнулся он, — во-от принёс. Акаби-сенсей попросил отнести это сюда, сказал, вы разберетесь. Куда ставить? И действительно — на руках у Комуши был огромная гора свитков. Сакура про себя вздохнула. Педантизм в делах умолял её не уходить отсюда, пока не рассортирует эти свитки, а вот разум просился в теплую постельку и на боковую. Кого послушаться, Сакура пока не представляла. — Ставь туда, — взяв в руку свечу, Сакура показала парню путь к столу. Комуши добросовестно выполнил своё поручение. — Ух, — восхищенно выдохнул он, неизвестно чему радуясь, — и этим всем ты заправляешь? — спросил он с такой детской радостью, что пробило Сакуру на искреннюю улыбку. — В каком смысле «заправляю»? Скорее, я раба этого хлама, который будет пылиться еще лет пятьдесят, пока его не утилизируют. Комуши обходил шкаф за шкафом, рассматривая их. — Тебе еще долго? — спросил он, когда Сакура начала рассматривать содержание свитков. Ага, поиск верблюда — это туда, а тут что? Защита каравана от нападения — это туда… — Пока не знаю, а что? — не отрываясь, спросила Сакура. — Хотел проводить до дома, прогуляться. — Ясно… Тогда, — Сакура быстро свернула свиток, который читала, и повернулась к Комуши, — я разберу всё это завтра, никуда не убежит. И да, за переработку мне не платят, так что идём. Холодный воздух улицы словно плеснул в лицо Сакуре бодростью. От прежней сонливости и усталости не осталось и следа. Девушка подняла голову. Звездочки в небе ярко подмигивали ей. — Я тебя больше двух недель не видела, ты где-то был? — первой нарушила тишину Сакура и посмотрела на Комуши. Своей живостью и открытостью он ей напоминал Узумаки. Только последний в детские годы был кретином редкостным, а Комуши — офигенным, классным и открытым пареньком с добрым сердцем. Как-то же он терпит этого Сасори — убийцу и чёртова психа. У парня просто недюжинный талант натыкаться на фриков, вроде неё, бабки Чие (согласитесь, она жуткая) и Сасори. Последний вообще марионетка. — Да-а, — протянул Комуши, забрасывая руку за голову — ну, точь-в-точь, как Наруто — и солнечно улыбаясь, — отправили на миссию. Охранять караван. Изначально заказ сделали у Конохи, но их отряд провалился, поэтому заказ перешел к Сунагакуре. При упоминании Конохи сердце как-то больно ёкнуло. Господи, Сакура, возьми себя в руки. — Ясно, молодец, что справился с заданием, — Сакура улыбнулась. Но взгляд потускнел. Хотя куда еще больше?