Биение её сердца

Суна. Полгода назад

Мики с самого утра казалось, что день пройдет не так, как нужно. Она не могла понять, что именно тревожит её, но охватившее её чувство червоточинкой засело на душе. Из-за этого она не смогла справиться со своей работой в архиве; всё в буквальном смысле сыпалось из рук. Сока-сама заметил её состояние и обеспокоенно спросил: — Что не так, Мики-чан? Ты не выспалась? Или, может, заболела? — Нет, всё в порядке, — девушка постаралась придать своему голосу больше жизни, а глазам радостного огонечка. Не хотелось своими смутными подозрениями обременять такого доброго человека. — Просто сегодня здесь так душно, мне не хватает свежего воздуха… — О, вон оно как! — воскликнул пыльный старичок, чеша бороду. — Тогда у меня есть для тебя ответственное задание, — его глаза хитро блеснули. — Какое, Соко-сама? — Иди-ка к себе домой и отдохни. Ты мне нравишься больше, когда ты в здравии. — Благодарю, Соко-сама, но не стоит. До конца рабочего дня осталось всего три часа, я смогу доработать, — Мики поклонилась. — Я… Мужчина нахмурился, и его глаза скрылись за густыми седыми бровями. — Обидеть меня хочешь? Ты же мне как внучка, как я могу о тебе не беспокоиться? И я вижу, тебе нужно сегодня отдохнуть. Ни о чём не волнуйся — иди, — и он улыбнулся. На душе у Мики потеплело. — Не волнуйся за этот ворох бумаг. Они от тебя никуда не убегут. — заметил мужчина, когда девушка окинула кипу бумаг грустным взглядом. — Кстати, я могу закрыть глаза на то, если ты завтра немного опоздаешь. Но учти, это только завтра! — Большое спасибо за заботу! — девушка опять поклонилась. — Пожалуйста, не утруждайте себя сегодня сильно и не забудьте поужинать. — Ох, и повезёт пареньку, которому ты достанешься, — вынес свой вердикт дед. — Но я знаю, твое сердце уже занято. Девушка смущенно и кротко кивнула. — Еще раз спасибо вам за доброту… Мики, попрощавшись с Соко-самой и выйдя из архива на свежий воздух, рвано вдохнула. Теснящее грудь беспокойство никак не проходило. Наоборот, оставшись сейчас одной, девушка ощущала, как оно — тупое ноющее под ребрами ожидание чего-то ужасного и неотвратимого — разрывает ей легкие. Мики жила на краю деревне, а архив находился недалеко от резиденции, того считай, совсем в другой стороне от её дома. Как куноичи, которая совсем вот недавно получила ранг «генин», она была слабой. Но девушка не расстраивалась, она не хотела засорять пустыми переживаниями свою голову. Она будет заниматься на полигоне до изнеможения, будет прилагать все усилия, чтобы стать чуунином! Если она хочет добиться любви Сасори, то она должна ему соответствовать! Мало быть просто красивой, нужно быть также умной и сильной. Такие мысли придали Мики сил, и, отбросив предубеждения назад, она с гордо поднятой головой пошла по направлению к своему дому, срезая путь. По дороге девушке встречались люди, и попадались даже знакомые лица. Пак каждому из них доброжелательно улыбалась и желала приятного вечера. Душившее весь день чувство тревоги отошло на второй план, и девушка даже успела позабыть о нем, как вдруг на безлюдном узком переулке ей преградил путь Аомине Атсуши. Загорелый блондин с голубыми глазами, он еще со времен Академии вызывал у девушек обмороки от одного лишь взгляда в их сторону. Он пользовался этим. Наверное, у него было хобби — разбивать чужие сердца. Влюблять в себя девчонку, а потом — бросать. В далеком детстве, когда Аомине еще не был надутым индюком, они часто играли на площадке. Но потом родители науськали Аомине задирать нос, обижать слабых и беззащитных. После этого он не обращал внимания на Мики, ведь она из семьи не-шиноби. А он — из сильного и могущественного в Суне клана. С недавнего времени, как только Мики «расцвела и похорошела», он стал преследовать её, как тень. Это немного раздражало девушку. Зная, какой он человек, Мики держалась на дистанции от него, не давая повода перейти обычным дежурным ухаживаниям во что-то большее. — Приветик, малышка. От слова «малышка» девушку внутренне передёрнуло. Звучало оно из этих похабных уст отвратительно и фальшиво, но Мики постаралась взять себя в руки и не терять лица. — Здравствуй, — поздоровалась Мики, склонив голову в уважительном кивке. Как только с формальностью было покончено, девушка небольшими шажками попыталась обойти препятствие в виде Аомине. — Стой, Пак, — парень схватил девушку за руку и сильно сжал её запястье. — Я еще не договорил с тобой. Куда спешишь? — на последнем слоге уголок губ взлетел вверх. Его взгляд будто бы означал: «я запрещаю тебе идти дальше, поняла?» — Прошу прощение за мое невежество, я слушаю, — Мики вежливо-сухо улыбнулась. Хорошо, она выслушает Аомине, он её отпустит, и она просто пойдет дальше. — Что ты хотел мне сказать, Аомине? — Я хотел сказать тебе, что ты, — парень грязно усмехнулся, наклонившись к Мики и заглядывая ей в глаза, — простая шлюха… Зрачки Мики расширились от удивления. Ей хватило секунды — нет, даже меньше, чтобы переварить услышанное. Сказать, что она была в шоке, — ничего не сказать. Решение пришло тотчас… Казалось, воздух зазвенел от хлесткой пощечины, которой Мики удостоила Аомине. Никто, никто в этом мире не смеет унижать её достоинства! Она может спустить это с рук Сасори, потому что он не злой по своей натуре и не гадкий человек, а все его грубость и холодность — это лишь защитная реакция. Чтобы люди не могли причинить ему боль, он спрятался в панцирь. И, зная это, Мики хотела вытащить его оттуда, помочь, окружить своей любовью, а этот!.. этот Аомине… — Как ты посмел? — Мики сжала руку в кулак. Её голос зазвучал монотонно, глухо. — Кем ты себя возомнил, что говоришь мне такие гадости в лицо? Что, если выше меня по званию, то я уже и не человек вовсе? Ошибаешься… Неожиданно Аомине прижал девушку к стене и начал душить. Его красивое лицо перекосило от злости и — о, боже — ненависти в чистом виде. — Знаешь, как меня раздражают такие дуры, вроде тебя, — сквозь стиснутые зубы прошипел он, сжимая девичье горло посильнее. Такая хрупкая, такая беззащитная… Её хотелось раздавить, сломать. Страх — откуда бы ему взяться в ней в стольком количестве? Он, как яд, проникал в каждую клеточку её тела, с бешеной скоростью распространяясь по нему. Никогда люди настолько не пугали её, как пугал Аомине. «Не позволю унижать себя…» — девушка захотела использовать запретный прием и дать парню по яйцам, но для опытного чуунина её потуги оказались пустым пшиком. Он смерил её высокомерным взглядом немого превосходства. — Н-негодяй… — выдавила из себя Мики, в глазах темнело. Черт дёрнул Мики ляпнуть Аомине, что он негодяй. Чёрт её дёрнул вообще попасться этому хваленому петуху на пути, — о, как же Мики ругала себя за такую неосторожность. Кто знает, какая дурь в голове этого слащавого мальчугана? Он был изнеженным, ведь воспитывался в тепличных условиях. И что в итоге? Как итог — он наглый и циничный урод! Рука, сжимавшая чужое горло, разжалась. Девушка, оказавшись на свободе, упала на колени, тяжело и глубоко дыша. Потирая горло, она пыталась восстановить дыхание. Девушка кашляла, не в силах привести дыхание в норму. На глазах застыли слезы, но черта с два она кому их покажет! Тем более, ему! Девушка подняла пламенный взгляд на Аомине. — Если я еще раз увижу тебя неподалёку от дома Акасуны, то тебе — хана. Ты уяснила? — Пошел ты… — Что? — он взял её двумя пальцами за подбородок. — Пошел ты, — упрямо повторила Мики и сбросила с себя чужую руку. Она встала. — Я куноичи, не думай, что со мной так можно поступать, — с достоинством сказала она, встряхивая волосами, по цвету напоминающими платину. Мики была очень красивой, на самом деле. И она очень хорошо ухаживала за собой. Поэтому неудивительно, что такой негодяй заинтересовался ею. — Да ты генина еле получила… — усмехнулся Атсуши, как вдруг девушка сложила нехитроумную печать для техники. Резкая вспышка света оглушила Аомине. Воспользовавшись этим, девушка ударила парня в солнечное сплетение и для верности добавила еще и ногой. Пока он придет в себя, пройдет минут десять. Поэтому девушка под проклятья и вой сбежала. «Домой не пойду… Он меня там найдет… Ксо, что делать?» — думала девушка, когда залезла на крышу чьего-то дома, оглядываясь. Деревня такая большая, а податься ей некуда. Солнце начинало садиться. «Куда же мне по… Так, стоп». Неожиданно в голову Мики забрела самая безумная мысль на свете, и ели бы не сегодняшние обстоятельства, Мики бы ни за что не решилась на эту авантюру. Но девушке очень претила скорая встреча с Аомине, и Пак решилась. Мики прибежала в мастерскую Сасори. Она знала, где он проводит большую часть своего времени. Дверь была заперта, но сквозь дверную щель проглядывался свет лампы. Пак скромно постучалась, но ей никто не ответил. Девушка повторила ещё раз, но уже громче. — Я слышу, — из-за двери, разделяющей их, послышался глухой голос Сасори. — Ты не вовремя, я занят. — Я подожду, — она села у двери, прислонившись спиной к стене. — Я подожду тебя, — глухо повторила она, положив голову на колени, которые обняла. Сама не заметив, девушка уснула. Знание, что неподалеку от неё Сасори, хоть их и разделяет целая стена, вселяло в сердце Мики спокойствие. Если рядом он, она могла и на ворохе взрывных печатей спать, не боясь за свою жизнь. Почему она любит его? Во время Третьей Мировой, когда на родителей Пак и на неё саму напал опасный шиноби из Камня, Сасори спас её. Родители погибли, став жертвой взрывоопасного психа, который подорвал их. Он, смеясь и упиваясь их смертью, рванул за Мики, которая убегала со всех ног. Тогда и появился Сасори, который отвлек внимание этого психа на себя и позже убил. Правда, Мики не видела этого. Мики тогда было девять лет, когда она потеряла родных, после чего она решила, что обязательно станет сильнее и окончит Академию. Горе от потери родителей, эта губительная пустота едва ли не сожрала Пак, как вдруг Мики отважилась заполнить себя любовью. Сасори стал её смыслом, идеей фикс. Пусть он сторонится её, пусть называет идиоткой… Но когда-нибудь это прекратится, и он поймет, что для него нет ничего важнее, чем она. Это время придёт, она знает. Стоит только подождать. — Я подожду… — прошептала Мики во сне. Она пришла к нему вечером, когда солнце ещё не село, а вспомнил о ней Сасори уже глубокой ночью. Тело затекло от одного положения, и Сасори встал, чтобы размять мышцы. Сасори посмотрел в окно, затянутое мглой. Ночи в Суне холодные, неужели эта дура всё еще не ушла? Вот же заноза… Он тихо приоткрыл дверь, смотря на спящую на крыльце девушку. «Бесит», — подумал он, чувствуя, как раздражение колет под ногтями, и отошел от двери, также тихо прикрыв её. Так, стоп: также тихо прикрыв? Он что, боится её разбудить? Ха-ха, вот же ерунда какая, сдалась ему эта дурёха! Сасори с кислой миной на лице достал из шкафа плед и подушку и вышел к Пак. Он осторожно укрыл её, стараясь не разбудить, и уложил на крыльце, подложив под голову спящей подушку. Девушка заёрзала, укутываясь сильнее, но не проснулась. После этого Сасори спокойно вернулся к своему ремеслу.