Биение её сердца

Сакура смотрела на полную луну, сидя на крыше повозки. Все спали. А девушку мучила бессонница, и она молча сидела, анализируя саму себя. После переселения душ Сакуру не покидала назойливая мысль о самоубийстве. «Вдруг, умерев в этом теле, я вернусь в своё тело? Тогда я опять смогу стать той Сакурой Харуно, которой была!» Но всякий раз её останавливал страх. Он сковывал её, парализуя. «А что если Мики, умерев, попала в моё тело? Это тоже возможно…» С Шу они вчера помирились, он сам подошел с извинениями. Сакура также попросила прощения за свою выходку, потому что не должна была говорить ему таких слов. «Хочу опять стать такой, какой я была раньше», — думала она, спустившись вниз, и набрала в кулачок песка. Он просочился сквозь пальцы, утекая туда, откуда пришел… Девушка вздохнула… Ей казалось, что она потеряла себя. Но где ей найти себя? Что сделать, чтобы не чувствовать пустоту в груди?.. «Я, как крупицы песка, просочилась сквозь материю жизни, канув лету. После меня даже ни черта не осталось». — Почему не спишь? — Сакура услышала за спиной голос Сасори. Он, как инспектор, стоял за ней, сложив руки на груди. Девушка даже не потрудилась обернуться к парню. Кто он такой, чтобы она вообще-то чем-то утруждала себя? Он — обычный самоуверенный придурок, лишенный совести и хоть каких-то моральных ценностей. Ублюдок, проще говоря… Иногда ей становилось интересно, какой была Мики при жизни? Согласно рассказам Комуши, это была милая добрая девчонка, бегающая за Сасори. «Мерзость… Лучше бы, чем за Сасори бегать, училась чему-то… Хотя, чем я-то сейчас лучше? Проёбываю всё по всем фронтам, а еще кого-то осуждаю… Какая же я лицемерная гниль..» — У меня бессонница, — соизволила ответить Сакура. Ох, как же трудно было двигать челюстями, Бог ей свидетель. — Сказала бы, тогда мне не пришлось оставаться дежурным. Почему он говорит с ней, как с умственно отсталой? Или у неё уже крышак едет, чудится всякая хрень? — Так иди спать тогда, — Сакуре не нравилось говорить очевидных вещей. И еще — не нравилось общество Сасори. Что-то в нем было такое отталкивающее… То ли холодные глаза, которые словно заглядывают тебе в душу, выворачивая её наизнанку; то ли её знание будущего о том, какой перед ней псих… — Мне тоже не спится… Может, прогуляемся вместе? — Сасори подошел к Сакуре. — Мне вдруг стало очень скучно. — Я не лучший собеседник… и вообще, — вяло попыталась отмазаться она, ретируясь от Акасуны, как чуть не упала. «Сука…» — пронеслось в её светлой голове. — Осторожно, Пак, — Сасори ловко поймал куноичи за локоть, предотвращая падение. Девушка запнулась о собственные ноги, запутавшись в них. — Вот ксо, — выругалась она собственной неосторожности. — Спасибо, — сухо выдала она, расправляя плечи и враждебно косясь на Сасори. — Где ты постоянно витаешь? Как не посмотрю на тебя, ты думаешь о чем-то не том. — Не твоего ума дело, — сказала, как отрезала Сакура. — И да, как часто ты на меня смотришь? Неужели в этой гениальной голове есть место для такого человека, как я? — насмехалась Сакура, уязвленная тем, что запнулась о свои ноги, и тем, что ей помог Сасори. — Очень рада была услышать. Сасори, руки которого были в карманах штанов, смерил её равнодушным взглядом. Все её насмешки отскочили от него, как горох о стену, падая к ногам. Устойчивый гадёныш… Или актер гениальный?.. — Значит, ты так и не вспомнила ничего о себе? — Сасори задал этот вопрос, не глядя на девушку, а смотря куда-то вдаль. Почему-то заданный вопрос заставил девушку внутренне содрогнуться. Но он же не устроит ей допрос по типу: «А ты точно Мики, а не Харуно Сакура?!»? Навряд ли. — А, это… нет ещё… Сасори поднял голову к небу. Звезды мерцали, завораживая взгляд. Душевное спокойствие неожиданно напало на Акасуну, оглушая его эгоизм и холодность. И он ответил краткое, в его стиле: — Ясно. «Ага, яснее не придумаешь», — хмуро подумала Сакура. — Можно еще один вопрос? — Валяй, — чисто на эмоциях пульнула в ответ Сакура, в следующий момент ругая себя за то, что не прикусила язык. И так вопрос: что же может интересовать Сасори? Что ж. Может. Его интересовать? Есть идеи, Сакура? Но мыслей на этот счет не было, и, к тому же, Сасори уже открыл рот, чтобы озвучить это вслух: — Откуда в тебе столько ненависти ко мне? — неожиданно для себя, а, уж тем более, для Сакуры спросил он. — По идее, ты не должна меня помнить, ты ведь, как чистый лист, к которому ещё не прикоснулись чернила. Но смотря на тебя, складывается ощущение, что… — Ой-ой, как поэтично сказал, — глумливо оборвала его Харуно и хмыкнула: — Мое плохое отношение к тебе весьма заслуженно. Из-за тебя я тогда спрыгнула со стены, по твоей вине погиб Комуши. Всё, чего ты касаешься, погибает. Поэтому давай ты не будешь лезть ко мне в душу, хорошо? И я лучше пойду спать, чем буду общаться с тобой.