Мало стать отцом, надо стать - ПАПОЙ

       «Ужасно, но весь кошмар вернулся ещё раз, словно бумерангом» — именно с такой мыслью Галина Михайловна заходила в эту палату три недели сподряд, и сегодняшная редкая возможность навестить «внучку» не стала исключением для этой женщины. На входе её встретила классическая для таких заведений режущая глаза синева штор. Абышев, заметив посетительницу, поспешил бережно освободить предплечье девушки от манжета тонометра, звук которого до этого нарушал тишину помещения, и быстро черкнув на листочке значение показателя давления, ушёл.       Первым пришёл запах. Столь недолюбливаемый её генами запах стерильности, а вместе с ним обоняние распознало ещё один неприятный запах лекарств, который всем сердцем ощущался послевкусием на зубах. Уже за ним барабанные перепонки уловили раздражающий монотонностью писк аппаратов, вызывая желание вновь вернуться в небытие. Подушечки пальцев рук почувствовали от соприкосновения чистую, но довольно грубую от частой стирки простыню, под головой же появилось ощущение жёсткой подушки и к завершению ко всему было тоненькое одеяло поверх тела.       На койке послышалось явное шевеление, когда бабушка Галя, как называет эту пожилую женщину Лена, с опущенной головой сидела на рядом стоящем стуле. Шевеление ей именно слышалось, потому что оторвать взгляд от пола и убедиться в своих догадках она не решалась. Что-то внутри сжалось, и это что-то категорично останавливало посмотреть на «внучку».       Но в последующую секунду девушка подняла руку и положила её на маску, с помощью которой дышала, в надежде избавиться от надоевшего агрегата. Это действие вырвало Галина Михайловну из оцепенения. — Леночка, ты меня слышишь? — она аккуратно сдвинула маску с её лица, остро ощущая как соленые слезы уже прокладывают мокрые дорожки от глаз. — Слышу, — хрипло ответила, прокашливаясь, — Они живы? — ухватив за руку «бабушку» с тревогой в голосе спросила девушка. — Не бойся, твой отец сказал, что все живы! — хотя женщина и испытывала сейчас радость от счастья, но она поняла кем интересуется только что вышедшая из комы «внучка», чему была крайне изумлена. В такой ситуации более ожидаемы был вопрос на подобии «Где я?», но никак не волноние за судьбу других заложников. — Булатта, то есть папа был здесь? — «бабушкины» переплетённые пальцы дарили такое приятное и необходимое тепло. — "Папа" ??? — как-будто эхом отозвался стоящий всё это время у входа в палату Лекарь. Уже несколько минут парень наблюдал приятную картину и не решался заходить дальше, но вопрос Лены, оказавшийся разгадкой к мучаевшей его головоломке, в прямом смысле шокировал.       Но в следующий момент Руслан поспешил приблизиться к койке, чтобы оценить состояние пациентки, тем самым маскируя за этой вполне обязательной деятельность всю нелепость прозвучавшего из его уст вопроса. А вот Галину Михайловну он интеллигентно попросил подождать за дверью.       Несмотря на состояние комы, в котором Лена пребывал три недели, раны, полученные ею во время жаркой встречи с террористом Шамилем, заметно заживились, поэтому девушка смогла самостоятельно с первой попытки принять сидячее положение, разминая затёкшую за время лежания спину. А вот с ногами дела обстояли куда сложнее — эскулап, представившийся Русланом, принципиально запретил подниматься с кровати.       После того, как осмотр был завершён, а в амбулаторной карте появились свежие записи, Лекарь слегка улыбнувшись, искренне произнёс: «С возвращением!», перед тем как покинул пределы платы.       Радостная новость контр-адмирала Булатова застала в Мурманском контртеррористическом центре, когда тот с Приговым, шествуя по коридору военной базы, обсуждали запутанную операцию, в которой террористы увели взрывчатку прямо из подноса Нерп, оставив за собой гору трупов. Но оживлённое душевное состояние от рапорта Лекаря, по своему обыкновению успешно испортил генерал-майор, так не кстати решивший поговорить начистоту. — Тот, кто под тебя копает, хочет сесть на твоё место — в слух озвучил своё соображение по поводу Кравцова Владимир, на что получил вполне ожидаемую реакцию возмущения от Бати — Так хватит, сядь — приказал Пригов, вынув из коженного портфеля папку, содержавшую информацию с допроса Шамиля, которого Смерч со всей любовью на этот раз взял за жабры. — Получается среди наших завелась крыса с очень высоким доступом секретности — ознакомившись с документацией, у Ивана просто всё кипело от ненависти. Кавказки шакал даже не скрывал тото факта, что смог за кругленькую сумму раздобыть в их системе засекреченные личные дела на всех смерчей. — Я более чем уверен, что этой крысой является «этот щенок со связями» — решительно утвердил Владимир, воспользовавшись термином, которым Булатов несколько минут назад охарактеризовал Кравцова — Он хочет сесть в твоё кресло. Он ни на чём не остановится, чтобы достичь своей цели, поэтому и слил информацию про твою дочь Шамилю.       После того, как за генерал-майором Приговым закрылась дверь, а Иван остался в гордом одиночестве, в голове закрутился калейдоскоп размышлений о том, как-бы поделикатнее сообщить дочке, во-первых, об одном неафишируемом факте, напрямую связанным с его изменившимся семейным положением, и, во-вторых, с уже решённым вопросом — переездом Лены в Мурманск, хотя перед уходом Владимир ему подкинул иную довольно интересную пищу для обдумывания «Как посильнее прижать Кравцова».       К вечеру контр-адмирал, поставив на карту свои дальнейшие отношения с дочерью, которые до этого момента и так складывались в не лучшую сторону, набрал основательно заученный наизусть за три недели номер телефона Абышева. Как положено, выслушав свежий доклад, Булатов попросил старшего-лейтенанта передать трубку Лене. Бесценен тот человек, с которым даже молчание кажется душевным разговором. — Папа, я тебя люблю! Извини меня, пожалуйста, за мой отвратительный характер — затянувшееся молчание нарушила девушка.       Сегодня, когда Лена пришла в себя, её никуда не покидали мысли о том, как она оказалась в военном госпитале, и вообще как ей удалось выжить при всех стичениях обстоятельств. Рассказ Лекаря, который как выяснилось, стал её ангелом хранителем, а по совместительству был спецназовцев, служащим в отряде «Нерпа», заставил её произвести кардинальную переоценку людей и их поступков. До этого момента, Лена не могла даже представить, что пьяница-физрук когда-то в прошлом был офицером, что именно этот человек смог сплатить предподавательский состав и спасти не только ей жизнь, но и всем остальным. Особенно её сердце тронули те моменты из рассказа Руслана, когда он упоминал о тревоге Булатова и Тарасова. Если три недели назад, Лена себе внушала, что отцу она безразлична, то Абышев в этом смысле переубедил её полностью, хотя парень даже об этом и не подозревал. — Моя девочка, я хотел тебя уберечь от всего, но не смог — честно признался Иван, растерянный от слов дочки, её родной голос вызывал приятную теплоту в глубине души — Прости меня, пожалуйста, дурака — уже тише дабавил он.       Как им хотелось бы именно сейчас обрести счастье в крепких объятиях друг друга. Лена внутри себя ощутила резкое желание прижаться к отцу, как маленький беззащитный котёнок, и не отпускать его никуда. Через телефонную трубку слышалось его сбивчивое дыхание, а на душе было что-то тёплое и родное. Иван не видя дочку, почувствовал, как на её щеке появился мокрый блик солёных капелек слёз. Но расстояние, исчисляющееся тысячами километров, внесло свои коррективы.       А вот щекотливую новость, о том что Маргарита Степановна Кошкина, уже как два года Булатова, контр-адмирал сообщил с опаской. Зря! Конечно такой факт сначала задел Лену, (даже хотела обидеться, что столько времени не сообщали), но потом, улыбнувшись, поздравила. При этом не забыла спросить, о том многие ли знают о браке. Как выяснилось немногие, первым почётное право получил Борис Тарасов, и второе она.