Лисенок

Я снова один. Тогда, когда я потерялся в тоннелях, я даже не представлял, как здорово быть одному! Я был маленьким, перепуганным лисенком, мне нужен был кто-то, кто защитит меня, кто-то… надежный и сильный. Я не представлял свою жизнь без семьи, без мамы и брата. Теперь мы разошлись, и охотимся по-отдельности. Я благодарен маме за все, что она для меня сделала, я всегда буду помнить ее запах и всегда буду любить ее, но ни на что не променяю свою свободу и свое одиночество. Даже на то, чтобы снова быть с мамой. Я стал для нее более чужим. Да и Хватка тоже. Теперь «нас» больше не существует. Для каждого члена нашей распавшейся маленькой семьи существует только свое собственное «я». Рывок потянул носом. Приятный теплый аромат дичи защекотал его ноздри. Он облизнулся. Судя по запаху, рядом был сочный, упитанный дикий голубь. Огибая высокие сосны, молодой лис стал бесшумно красться к добыче, стараясь, чтобы снег не хрустел под его лапами. Он передвигался медленно и осторожно, оставляя за собой ровную цепочку следов. Наконец, Рывок вышел на небольшую полянку. Недалеко от него сидела распушившаяся серая птица, разминающая крылья для полета. Лис не дал голубю времени на разминку. Рыжей молнией он бросился на птицу, которая, испуганно вскрикнув, тяжело захлопала крыльями. Не успевший опомниться, грузный голубь ненадолго завис над землей. Это замешательство дало лису лишнее время. Он прыгнул, оскалив пасть, и схватил добычу за крыло. Голубь забил свободным крылом, шлепая лиса по носу. Рывок зарычал и стал трепать добычу, быстро мотая головой из стороны в сторону. Снег окропила свежая кровь. Рывок выронил голубя, вырвав несколько перьев из его крыла. Птица сделала попытку убежать — лететь она уже не могла, — но лис коршуном кинулся на свою добычу и схватил ее за горло, крепко сомкнув челюсти. Птица судорожно дернулась пару раз — и обмякла. Довольный, Рывок оттащил голубя в лес и устроился поудобнее, собираясь перекусить. Он чуть не заурчал от удовольствия, вгрызаясь в голубиную плоть, вырывая большие куски нежного мяса и быстро поглощая их. Покончив с трапезой, лис встал и с наслаждением потянулся, но тут еще один запах ударил в его нос. Рывок быстро выпрямился и насторожился. С противоположной стороны поляны из леса выходила красивая черная кошка. Когда я вернулся из тоннелей и описал подробнее то существо, что помогло мне, мама сказала, что это была кошка. Она рассказала, что этих зверей можно есть, но их мясо жилистое, жесткое и своеобразное, и его не слишком много. Она сказала, что мне повезло, потому что в основном коты не любят лис. Среди наших сородичей часто возникали стычки с котами, которые гнали нас с нашей же территории. Одна лиса может легко победить кота, но их слишком много в нашем лесу… И вот теперь это существо стоит рядом со мной. Интересно, оно одно, или его дружки затаились где-то поблизости? В любом случае, оно на моей территории, и я собираюсь немедленно его проучить. Рывок тихо зарычал. Кошка осторожно подошла к тому месту, где он убил голубя, и обнюхала его. Рывок выскочил на поляну и замер, не сводя глаз с кошки. В ее запахе было что-то, отдаленно знакомое ему, но он не зацикливался на этом. Его целью было поставить на место обнаглевшего зверя. Кончик хвоста молодого лиса неторопливо заметался из стороны в сторону. Кошка подняла голову и взглянула на него, издав громкое мяуканье. Рывок оскалился. «Это что, вызов?!» С грозным рычанием лис бросился на кошку. Его желтые зубы щелкнули в тихом воздухе прямо над тем местом, где только что была шея противницы. В самый последний миг она все-таки отшатнулась и врезалась спиной в сосну. Стремительно обернувшись, кошка полезла на дерево, спасаясь от оскаленной пасти, щелкавшей в кошачьем усе от ее лап. К счастью для Рывка, дерево оказалось до половины покрыто мхом, поэтому кошачьи когти соскользнули, и зверь с оглушительным визгом полетел вниз, пересчитывая боками сучки и ветки. Рывок запрыгал внизу, рыча и тявкая от возбуждения. — Тебе конец, блохастая! Каким-то чудом кошка впилась когтями в кору и повисла прямо под оскаленной пастью молодого лиса. Он подпрыгнул, торжествуя, и схватил ее зубами за хвост. Воя от ужаса и ярости, кошка вырвалась и, как белка, устремилась вверх по стволу. Рывок сплюнул от досады. — Я тебя все равно поймаю, слышишь?! — прокричал он, задрав вверх острую морду, — Я проучу тебя, и навсегда отважу шастать по моей земле! — он прищурился и насмешливо фыркнул: — А ты вернешься к своим сородичам и расскажешь, как тебя отделал лис. Вы больше никогда не сунетесь туда, куда вас не просят! Тут кошка свесилась вниз и посмотрела на лиса. Ее зеленые глаза знакомо сверкнули, а взгляд так и впился в Рывка, едва ли не прожигая его насквозь. Через мгновение она отвернулась, но молодому лису этого было достаточно, чтобы понять, кого он загнал на дерево. «Барсук… неужели это ты?» В его горле встал ком. Сгорая от стыда и отвратительного чувства вины, он снова запрыгал под деревом и закричал: — Барсук! Помнишь меня? Это я, ты спас меня в подземелье! — он в отчаянии заскреб когтями по дереву, — Спускайся, я тебя не трону! Клянусь, я… я не обижу тебя! Я никогда не обижу тебя, я так тебе благодарен! «Но ведь я уже обидел его!» Кошка вцепилась в ветку, не обращая никакого внимания на скачущего внизу лиса. «Как я мог? Как я мог?!» Из глаз Рывка градом полились слезы. Неужели он все испортил? Неужели раз и навсегда потерял старую, почти забытую дружбу со своим спасителем, с тем, благодаря кому он сейчас в целости и сохранности прыгает и тявкает под сосной? «Интересно, узнал ли он меня?» — задыхаясь от горечи, подумал лис. Он весь день сидел под деревом, с сожалением и невероятной тоской глядя на притаившуюся на ветке черную кошку, вдыхая ее слабо доносящийся сверху запах, запоминая образ на всю оставшуюся жизнь. Только когда начало темнеть, он встал, разминая затекшие от долгого сидения конечности, и направился к лесу. Перед тем, как вступить в сосновый бор, Рывок обернулся и бросил последний взгляд на своего спасителя. — Прости меня, барсук, — тихо проронил лис, горько усмехнувшись старому ошибочному прозвищу, которое он дал кошке в детстве, — Прощай. Он отвернулся и медленно, едва переставляя лапы, побрел прочь.