Воспоминания о крыльях

5 мая 2017 г. В сумерках все ощущается совсем иначе, атмосфера становится совершенно особенной. Даже воздух будто меняется: становится тягуче обволакивающим. Но только в тот недолгий момент, когда солнце уже скрылось, но темнота еще не наступила в полной мере. В тот день был красный закат. Мелкие плотные облака горели ярко алым изнутри. Страшно завораживающее зрелище. После полугода серости и блеклости обилие красок всегда ощущается особенно живо. Молодая зелень самая кричаще зеленая. Первые цветы самые броские и ароматные. Проснувшиеся птицы самые звонкие и мелодичные. В лицо Хлое дунул по-летнему тёплый ветер, нежно касаясь кожи и оставляя лёгкую, приятную дымку на ресницах. В этот момент всё её тело ощущалось расслабленным, окутанным уютным теплом уходящего солнца. Она была почти готова признать, что идея Джона съездить на холмы была не такой уж и провальной. Джон, сидя на краю кузова пикапа, довольно оглядывал всё это великолепие, затем, с заговорщической улыбкой, склонился чуть ближе к девушкам. — Ну вы же прочувствовали момент? — Он произнёс это полушёпотом, словно открывал какой-то вселенский секрет. Его взгляд сначала скользнул к Хлое, затем к Анжелике, а в глазах читалось детское волнение, настолько искреннее и беззаботное, что невольно вызывало улыбку. Но только не у Анжелики. — Какой момент? Который ты только что к чертям поломал? — Она метнула в него злой взгляд. — Я, к твоему сведению, была уже близка, романтизировала по-максимуму! Сижу, значит, придумываю эпитеты, а тут ты со своими моментами… — Да ладно тебе, я же вижу, что тебе нравится, — Джон потянулся и почти улёгся головой на её колени, заискивающе заглядывая ей в глаза. Анжелика пару секунд смотрела на него, а потом начала неистово дергать ногами, выбираясь из пледа. Кажется, она угодила коленкой Джону прямо в нос: он отшатнулся, закрывая лицо ладонью. — Какого черта, Анжи? Ну я тебя… Но было уже поздно, Анжелика уже давно выпуталась из кокона из пледов и спрыгнула с кузова, и теперь стояла в нескольких метрах от машины. Она развернулась и показала Джону язык. Тот дернулся побежать вслед за ней, как только осознал ситуацию, но запутался в пледах и ногах и кувырком скатился на траву. — А ну стой! — А я и стою, — кокетливо отозвалась Анжелика, сложив руки за спиной. Джон вскочил, но девушка ловко увернулась от его попытки схватить её, а её звонкий смех разнёсся по холмам. Хлоя осознала, что и сама широко улыбается. Джон, наконец, сдался, сделав пару тяжёлых вдохов. Погоня оказалась бесполезной. Он вернулся к машине, присел на корточки и, облокотившись локтями о бортик, приставил к лицу руки в мольбе. — Ну уж ты-то точно должна меня поддержать, Кло. Что скажешь? — Он покачивал головой, не отрываясь от неё, и каждую секунду повторял: Ну? Ну? Нууу? Хлоя фыркнула. — Я думаю, что ты ненормальный, — она рассмеялась, откидываясь назад. — Ты так долго выпрашивал у родителей машину… и что теперь? Ты купил пикап только для того, чтобы привезти нас на холм и усадить под плед? Она покачала головой. Такая глупость… но это было настолько в духе Джона, что Хлоя не удивилась, увидев его, выходящего из черного пикапа, сегодня утром на парковке перед школой. — Что делать? — Джон картинно пожал плечами. — А что ещё можно делать с машиной? Ездить, конечно! — Но пикап, Джон?! Зачем тебе именно пикап?! Парень медленно начал заползать обратно в кузов, словно хищник, подбирающийся к жертве. Он склонился ближе к Хлое и поманил её пальцем. — Иди сюда, скажу по секрету, — его голос стал заговорщическим. Хлоя закатила глаза, но всё же придвинулась ближе, чтобы он мог шепнуть ответ. Джон сделал паузу… а затем громко выпалил прямо ей в ухо: — Чтобы пикапить! Хлоя резко вздрогнула, потеряв равновесие, и медленно завалилась на бок, оказавшись лежащей прямо на пледах. Где-то рядом Джон уже задыхался от смеха. Анжелика, которая только-только решила вернуться после предыдущей выходки Джона, услышав эту чушь, закрыла лицо ладонями и почти завыла. — Останови это, прошу тебя. Почему ты его не остановишь?! — Жалобно простонала она, глядя на Хлою с выражением искреннего страдания. Но Хлоя не могла ответить. Она просто лежала, глядя в небо, и мотала головой из стороны в сторону, не в силах поверить, что она вообще здесь находится. — Я сдаюсь. Это безнадёжно, — простонала она, вытягиваясь в позе трупа, будто ожидая, что кто-то вынесет её отсюда. — Вы невыносимы. Это моя мечта, ясно вам? — Джон поднял руки в примирительном жесте. — Вот всю жизнь мечтал об этом моменте. Пикап. Закат. Друзья. Пледы, — после каждого слова он указывал на то, о чем говорил, словно проводил экскурсию по собственной фантазии. Хлоя, до этого безвольно развалившаяся на пледах, наконец, приподнялась и села, придвигаясь ближе к краю кузова. Она уселась рядом с Джоном и, неожиданно для него, приобняла. — Мы поняли, Джон. Всё серьёзно. Не давая ему шанса ответить, Хлоя протянула руку к Анжелике, схватила её запястье и потянула к себе. Анжелика закатила глаза, но сопротивлялась недолго, она устроилась рядом, словно делая огромное одолжение. — Я вас обожаю, — вдруг сказала Хлоя, улыбаясь. — Вы же знаете, да? — Пф, ну разумеется! — Фыркнула Анжелика, самодовольно откидывая волосы назад. Она взглянула на Хлою оценивающе, затем широко улыбнулась. — Посмотри-ка, как ты выросла. Из бледной поганки в мега-красотку. Ты просто попала в хорошие руки. Хлоя приподняла бровь и сощурилась. — Вот уж спасибо. И в чьи это хорошие руки, интересно? Анжелика очень красноречиво взглянула на неё, и Хлоя тут же поняла намёк. — Жаль, что меня тогда с вами не было, — протянул Джон, глядя на девушек с тоскливым выражением лица. Анжелика театрально вздохнула. — О, мне тоже. Быть может, я бы и из тебя человека сделала. — Не сомневаюсь! — Радостно воскликнул Джон, его глаза тут же загорелись азартом. Анжелика сощурилась, уже предугадывая, что он затевает. — Но, Анжи, подумай только! Какой у тебя мог бы быть проект! Ремонтный, не иначе. Вот представь: грязный, неисправимый случай — и вдруг! Годы работы, тонны усилий, неистовая самоотдача… и в конце концов — идеальный мужчина! — Пф! — Анжелика ощетинилась, явно готовясь к новой схватке. — Я даже фильм бы об этом снял! — Не унимался Джон. — Название уже придумал: «Как приручить Джона»! — О нет, только не это, — Хлоя закрыла лицо ладонями, сдавленно смеясь. — Ты ещё скажи «Дневник Джона», — добавила Анжелика с убийственным сарказмом. — Идея! — Джон хлопнул себя по коленям. — Ты мне сценарий напишешь! — Я тебя убью, — пообещала Анжелика, но кажется, внутренне она умирала от смеха. Закат уже почти исчез за горизонтом, оставляя тёмно-алые следы на облаках. Небо стремительно темнело, а воздух стал прохладнее. Но смех друзей всё ещё разносился над холмами. В тот день после переезда Хлоя стояла перед массивными воротами школы, сжимая лямку рюкзака. Она не решалась переступить порог, словно перед ней была не просто дверь, а граница между старой и новой жизнью. Мимо проходили ученики: одни спешили, другие лениво плелись, болтая друг с другом. Для них это место было привычным. Но не для неё. Когда ты маленький все вокруг кажется массивным и пугающим, а потом взрослеешь и понимаешь, что есть вещи куда более сложные и страшные. Хлоя сделала шаг вперед. Внутри всё соответствовало ожиданиям: длинные коридоры, высокие потолки, бесконечное движение. Ученики спешили на уроки, кто-то смеялся, кто-то обсуждал домашку. Она брела по коридору, не имея понятия, куда идти. В воздухе витал привычный хаос. Голоса сливались в однообразный гул: топот шагов по гранитному полу, шкафчики хлопали с ритмичным металлическим эхом. Именно в этот момент она услышала своё имя. — Ты Хлоя Тайлер? Голос раздался за её спиной, полный живого нетерпения. Прежде чем она успела обернуться, чьи-то пальцы резко схватили её за руку. Хлоя резко затормозила, и мгновением позже в неё чуть не врезалась девушка с пышными огненными кудрями. — Мы знакомы? — Спросила Хлоя, слегка отступая назад. — Теперь да! — Ответила незнакомка, сияя, словно увидела давнюю подругу. — Я Анжелика Рот. Ты в моём классе. И теперь моя обязанность — показать тебе школу! Анжелика настолько отличалась от того, что происходило в тот момент в душе Хлои. Анжелика схватила её за руку и потянула вперёд, даже не оставив шанса придумать отговорку. Она горела. В ней не было и тени сомнения, что Хлоя должна идти за ней. Она была энергией, ураганом, потоком жизни, который не сдерживали ни стены, ни правила. Её кудри подпрыгивали при каждом движении, а голос не умолкал ни на секунду. — Тут кафетерий, но он ужасный. Там физика, но её все прогуливают. Спортзал — это помойка, но там самый удобный выход из школы. Она размахивала руками, перескакивала с темы на тему и не позволяла Хлое ни на секунду почувствовать себя чужой. Анжелика брала её за руку и вела, как старшая сестра. Хотя старше она была всего на два месяца. Она редко рассказывала о семье. О том, почему ей пришлось стать взрослой так рано. Она всегда брала на себя больше, чем должна была. Не потому, что хотела быть главной. А потому что терпеть не могла хаоса. — Если не я, то кто? Они же все сделают тяп ляп, как можно доверить организацию кому попало, — так она говорила перед каждым мероприятием. И так она становилась организатором всех школьных праздников. Сначала Анжелику не слушали, а потом ловили себя на том, что делают все, что она скажет. Под натиском ее харизмы рано или поздно сдавались все. — Ну всё, пора возвращаться, — Анжелика встала и начала собирать раскиданные вещи. — Тебе ещё нужно выспаться перед завтрашним днём. — А я еще могу отказаться? — Хлоя вздохнула, глядя в небо. Вопрос был риторическим, и она знала, что Анжелика ни за что не примет отказ. Анжелика тяжело вздохнула, продолжая сворачивать плед с деловым видом. — Отказаться от чего? От фуршета, который доставят к пяти часам? Или от платья, которое уже висит у тебя в шкафу? О, или может быть от гостей, которых я пригласила еще три недели назад? Хлоя могла бы поклясться, ещё чуть-чуть, и у Анжелики начал бы дёргаться глаз. Хлоя присоединилась к сбору вещей, а Джон улегся на плед, который она хотела убрать. Хлоя пыталась вытянуть его из-под Джона, а тот извивался во все стороны, еще больше ей мешая. — Будет всего четырнадцать человек — это не так уж и много, — продолжила она, скидывая мусор в пакет. — Зря ты меня остановила, я бы и больше позвала. Чем больше народу, тем веселее! — И тем утомительнее… — Тихо добавила Хлоя. — О нет, в этот раз ты не отвертишься! — Анжелика резко развернулась и ткнула в Хлою пальцем, словно учительница, поймавшая ученика на списывании. — Четыре года я позволяла тебе отделываться тихими праздниками, но давай вспомним, где мы отмечали твой прошлый День рождения… Хлоя открыла рот, но Джон опередил ее. — Нук Ридерс, — чётко, как на уроке, ответил он и, резко встал с пледа, который тянула Хлоя, так что та свалилась на землю вместе с ним. — Нук Ридерс! Подумать только! — Анжелика возвела руки к небу в жесте величайшего возмущения. Потом посмотрела на друзей взглядом «что за детский сад вы тут устроили». — Но ведь там уютно и тихо, — возразила Хлоя, отряхиваясь от травы. Джон протянул Хлое руку, помогая встать, но при этом даже не пытался скрыть ухмылку. — Да, Хлоя, там действительно уютно и тихо. — Видишь! — Делать там уроки, — добавил он. Анжелика тут же подхватила: — Вот именно! Это книжный магазин, а не место для праздника! Мы и так ходим туда почти каждый день! Хлоя укоризненно посмотрела на Джона, но он только развёл руками и уложил последнюю сумку в кузов, закрывая его. — А это восемнадцатилетие, — Анжелика вдруг приняла величественную позу, как будто обращалась к тысячной толпе. Она подняла указательный палец, затем направила его на Хлою. — Этот День рождения ты запомнишь на всю жизнь. Уж я-то постараюсь. Рано или поздно все сдавались. Хлоя сдалась первой. Анжелика была в своей стихии, когда дело касалось организации чего угодно. Её уверенность, чёткое понимание каждого шага, продуманные решения — всё это завораживало. Наблюдать за ней в такие моменты было почти терапевтично. Хлоя знала, что сопротивляться бессмысленно. Тем более, она сама дала ей карт-бланш ещё год назад, пообещав, что на её восемнадцатилетие Анжелика может делать всё, что захочет. И теперь оставалось только смириться. По дороге обратно в Садбери они ехали уже в полной темноте. Фары разрезали ночной воздух, выхватывая из темноты ровный асфальт, дорожные знаки и редкие фигуры прохожих, спешащих домой. Анжелика подключила телефон к проигрывателю и заняла пост диджея, выбирая треки с тем же энтузиазмом, с которым обычно планировала мероприятия. Музыка была странной смесью из старых рок-баллад, неожиданной попсы и чего-то настолько экспериментального, что Хлоя с Джоном лишь переглядывались, а затем начинали наперебой комментировать её специфический вкус. — Ты сейчас включила это случайно или сознательно мучаешь нас? — Скептически спросил Джон, убавляя звук. — Не судите меня, пока не услышите весь альбом, — отозвалась Анжелика, параллельно что-то записывая в заметки на телефоне. Она не обижалась. У неё было слишком много дел, чтобы обращать внимание на их подколы. Джон довёз сначала Анжелику. Он остановил машину у калитки, и Анжелика тут же развернулась к ним, заведя руки в бока. — Так, Хлоя, спать сегодня хотя бы семь часов, иначе завтра я лично за тобой приеду и насильно уложу обратно. — Ты ужасно заботливая, ты в курсе? — Я знаю. Анжелика тут же улыбнулась, потянулась вперёд и крепко обняла Хлою. — И я тебя люблю, не забывай об этом. Хлоя только усмехнулась. — Ты напомнила об этом уже три раза за вечер. — И напомню ещё трижды утром. Она развернулась, помахала рукой и скрылась за калиткой. До дома Хлои оставалось всего два квартала. Именно поэтому они с Анжеликой уже который год ездили в школу вместе — её мама подвозила их. Ну и ещё потому, что Хлоя не хотела, чтобы её возил отец. Когда Джон свернул на её улицу, она уже знала, что он скажет. — Не хочешь прогуляться? — Он кивнул в сторону парка, что располагался через дорогу. Хлоя не удивилась. Она знала, что он предложит и согласилась. Идти домой не хотелось. — Когда завтра Анжелика будет жаловаться на мои синяки под глазами, я обязательно скажу ей, кто виноват, — заметила Хлоя, пока Джон закрывал машину. Он обошёл её, мельком осмотрел колесо, задумчиво провёл рукой по капоту и, почти машинально, протёр фару. Он запихнул руки в карманы и лениво потянулся. — Папа всегда говорил, что купит мне машину на окончание школы, — он сделал паузу, а потом, уже мягче, добавил: — Но я хотел свозить тебя на холмы именно сегодня. Не мог ждать ещё целый месяц. Хлоя приподняла бровь и с лёгкой ухмылкой посмотрела на него. — Осторожно, а то я могу подумать, что ты собираешься признаться мне в любви. Джон взглянул на неё с наигранной серьёзностью. — А можно? Хлоя улыбнулась и взяла его под руку, услужливо предложенную. Они довольно часто гуляли по этому парку по вечерам. Обоим было проще думать в движении, перешагивая через собственные переживания так же, как через шуршащие под ногами листья. Иногда они молчали. Иногда разговаривали обо всём на свете, отвлекая друг друга от мыслей, которые не давали спать. Сегодня было что-то среднее. — Я подумаю об этом, если ты поступишь с нами в Шеффилд, — сказала Хлоя, толкнув его в бок. Джон жалобно замычал, откинув голову назад. — Ты только напоминаешь мне о моей самой большой боли. Шеффилд. Туда мечтала поступить Анжелика. Она собиралась стать журналисткой с тех пор, как научилась писать. И они с Джоном были её хвостиками. Но если Анжелика чётко знала, чего хочет, то Хлоя… Она до сих пор не была уверена. Она даже не осознавала до конца, что через месяц заканчивает школу. Что уже завтра ей исполнится восемнадцать. Хлоя хотела сидеть после школы в кафе и по совместительству книжном магазине «Нук Ридерс» и делать проект по истории за чашкой кофе с черничными маффинами. Отрываться на школьной дискотеке перед Рождеством. И с трепетом получать валентинки от купидонов на День Святого Валентина. Так размеренно проходил год за годом ее учебы в школе Томаса Гейнсборо города Садбери. — Я ни за что не смогу туда поступить, — вздохнул Джон, возвращая её мысли в реальность. Хлоя скользнула по нему задумчивым взглядом. — Может, стоило больше времени уделять учёбе, а не сидеть по ночам за компьютером? Джон тяжело вздохнул. — Ты говоришь, как моя мама. Они свернули на дорожку, ведущую к её дому, но не торопились расходиться. Ночь была мягкой, воздух — прохладным, а завтрашний день — слишком близким. — Знаешь… — Вдруг сказала Хлоя, глядя в звёздное небо. — Что? — Мне кажется, в восемнадцать я должна была бы понимать, чего хочу. Джон пожал плечами. — А мне кажется, в восемнадцать никто ничего не понимает. И почему-то это её успокоило. Они с Джоном шли уже по второму кругу по Рикриэйшн парку. Болтали о всякой чепухе — о книгах, которые они так и не дочитали, о странных учителях, о том, что Анжелика наверняка уже спит, готовясь к завтрашнему дню. За разговором тревоги о будущем отходили на второй план, а воспоминания о прошлом переставали быть тяжёлым грузом. Когда Хлое было тринадцать, в один день ей пришлось внезапно повзрослеть. Она впервые летела на самолёте одна. На посадке в Лондоне её руки дрожали — от волнения, от недосыпа, от осознания того, что теперь она одна. Она искала взглядом что-то знакомое среди чужих лиц. И нашла бабушкины глаза. В тот момент Хлоя бросилась в её объятия и только тогда смогла, наконец, отпустить всё. Она проспала всю дорогу до Садбери. Бабушка не будила её, лишь держала её руку. Когда машина подъехала к дому, Хлоя медленно открыла глаза. Она ожидала, что увидит маму. Так было всегда. Но ещё до того, как её взгляд прояснился, она поняла, что что-то не так. Не было запаха её духов. Не было того тонкого аромата свежей зелени и цитрусов, который всегда был рядом с мамой. От бабушки пахло по-другому. Чем-то сладким и пыльным, словно страницы старой книги. Хлоя не хотела открывать глаза. Не хотела встречаться с этой реальностью. Но бабушка нежно провела рукой по её волосам и тихо позвала по имени. И Хлоя осознала, что теперь всё по-настоящему изменилось. Папа Хлои приехал на следующий день. Он обнял её неловко, слишком быстро, словно выполнял обязательный ритуал. Сказал, что ему жаль. Сказал, что рад её видеть. За завтраком они перекинулись парой дежурных фраз. Такие отношения у них и сохранялись по сей день. Психолог, к которому Хлоя ходила несколько месяцев после смерти мамы по наставлению заботливой тети, говорила, что это временно. И они с отцом должны были непременно найти общий язык. Только эта задача оказалась сложнее, учитывая, что на протяжении шести лет папа был для нее просто человеком, который дарил хорошие подарки на День рождения и непременно присылал открытку на Новый год. Поэтому чаще всего поддержку и успокоение Хлоя искала в объятиях бабушки. С ней часто плакала, пока она успокаивающе гладила ее по голове и рассказывала о чем угодно: о своей жизни, о маме, о том, какой непоседой Хлоя была, когда была маленькой. С ней Хлоя делала уроки по английскому, от которого отвыкла за столько лет. Они с Джоном тем временем неторопливо дошли до лавочки, скрытой от посторонних взглядов деревьями. Там было тихо, только редкие шорохи листьев и далёкие звуки города напоминали, что жизнь вокруг продолжается. Хлоя устроилась рядом, привычно положив голову ему на плечо. И в этот момент её мысли унесли её в прошлое, к самой первой встрече с Джоном. Это было летом, в последний день перед десятым классом. Она сидела на этой же лавочке, погружённая в мысли, глядя на открывающийся отсюда вид. Перед ней была природа — чистая, нетронутая, но пересечённая асфальтовыми дорожками, словно шрамами. Листья уже начинали осыпаться, жалкой попыткой скрыть вмешательство человека в красоту стихии. Полуденное солнце мягко пробивалось сквозь ветви деревьев, заполняя пространство тёплым светом. И тогда Хлоя увидела его. Парень с тёмными, почти чёрными глазами. Он бегал по парку, двигаясь легко, ритмично, но при этом не разрушая общей гармонии. Он был частью этой сказочной картины, вписывался в неё так, словно всегда был здесь. Она упустила его из виду, но уже не смогла забыть этот образ. А на следующий день он вошёл в их класс, сел за парту рядом с ней и быстро занял пустующее место в её сердце. В Джоне жили как будто два разных человека. Иногда он казался беззаботным, вечно шутящим, строил из себя чудака. Будто он так и не вышел из детства и напоминал Хлое и Анжелике о том, что серьёзность — не всегда лучшее качество. Когда они слишком углублялись в свои заботы, он встряхивал их, заставляя улыбнуться. — Ещё успеете заработать себе морщины между бровей, — говорил он с усмешкой, а потом обязательно добавлял какой-нибудь дурацкий анекдот. Анжелику он этим жутко раздражал. Она была практически отличницей, собиралась сдать все экзамены на «А». А Джон? Он не мог долго усидеть за учебниками, не знал, куда идти дальше, выбрал экзамены в самый последний день. Он был ходячей неопределённостью. Но был и другой Джон. В такие моменты, как сейчас, его лицо становилось задумчивым, расслабленным, но при этом удивительно серьёзным. Ни тени его обычной улыбки, ни намёка на беззаботность. В такие моменты он выглядел старше, будто обременённый чем-то невидимым для остальных. Хлоя несколько раз пыталась узнать, о чём он думает, когда становится таким. Но каждый раз он мгновенно возвращался к своему привычному образу и отвечал что-то несерьёзное. — Вспомнил, как казнили Неда Старка. Вопиющая несправедливость! Она не настаивала. Джон знал о её маме. Анжелика тоже знала, но Джон оказывался рядом в те моменты, когда было по-настоящему плохо. Иногда он расспрашивал её — о детстве, о жизни в России, о балете, который она бросила после смерти мамы. Иногда он просто молчал. И этого было достаточно. Тишина парка. Тепло Джона рядом. Неизвестно, сколько времени они просидели там. Воздух стал совсем холодным, Хлоя поёжилась. Джон заметил это и сразу же поднялся. — Пошли, я провожу тебя. Он довёл её до дома, обнял, помахал бабушке, заглядывая через дверь, и уехал на своём пикапе. Хлоя осталась стоять в дверях, провожая его взглядом. Завтра ей исполнится восемнадцать. — Хорошо погуляли? — Бабушка, как всегда, была чем-то занята. Она сидела на полу рядом с открытой тумбой, перебирая бумаги, конверты и старые фотографии. Перед ней были хаотично сложенные стопки — попытка привести прошлое в порядок. — Отлично, как всегда, — Хлоя подошла ближе, поцеловала её в щёку и мельком заглянула в кабинет. Отец сидел за столом с ноутбуком, почти не отрываясь от экрана. Она коснулась дверного косяка и коротко сказала: — Привет, пап. Он поднял голову, чуть улыбнулся, но тут же снова вернулся к работе. — Я пойду к себе, устала сегодня, — добавила она, уже разворачиваясь в сторону лестницы. — Если хочешь поесть, в холодильнике есть салат, а на столе запечённый батат, — сказала бабушка, не отрываясь от бумаг. Хлоя кивнула, но на кухню не пошла. Вечера в этом доме проходили одинаково. Трое его обитателей размещались в разных уголках, занятые каждый своим делом. Разговоры сводились к коротким фразам, разбросанным между шелестом страниц и стуком клавиш. Иногда казалось, что они просто соседи. Этот дом был маминой мечтой. Она хотела, чтобы он был большим, просторным, полным жизни. Чтобы бабушка жила рядом, чтобы семья всегда была вместе. Но после смерти мамы дом стал чем-то иным. Он перестал быть мечтой и стал просто местом, в котором живут трое людей, связанных воспоминаниями, но не общей жизнью. Когда-то мама мечтала, чтобы и ее сестра жила с ними. Но тётя Агата всегда хотела другого. Её не прельщала размеренность маленького городка. Она искала перспектив, движения, перемен. Теперь она приезжала пару раз в год, громко восклицала: «Как же ты выросла!», сгребала Хлою в объятия и приносила с собой новости о своей жизни, полной суеты и успехов. Хлоя помнила, что когда-то её родители были счастливы. В детских воспоминаниях они улыбались — друг другу, ей, миру вокруг. Эти моменты казались кадрами из старого фильма, который хотелось пересматривать снова и снова. Но в какой-то момент что-то изменилось. Хлоя не понимала, почему они уехали. Почему оставили друзей, папу, бабушку и перебрались в другую страну. Почему мама такая грустная. Она не объясняла, почему они развелись. Отец платил хорошие алименты, и они быстро обустроились. Но мама больше не работала дизайнером. Она говорила, что никакой другой проект не сравнится с их домом. Она утратила вдохновение. Теперь она работала учителем рисования. Она всё ещё улыбалась Хлое. Но в её глазах не было прежнего света. Счастье рухнуло в один момент, и Хлоя не могла понять почему. Папа так и не смог расстаться с домом. Он остался в нём один. Слишком много пространства для одного человека. Слишком много даже для троих. Этот дом душил своей несуразностью и пустотой. И от этого было тоскливо, как от полупустых страниц дневника, в котором давно перестали что-то писать. Солнце безжалостно било в глаза, прорываясь сквозь шторы, словно требуя, чтобы Хлоя проснулась. Она прищурилась, натянула одеяло на голову, но через несколько секунд сдалась. Медленно выбралась из постели, потянулась и, босиком шагая по прохладному полу, вышла на балкон. Воздух был свежий, лёгкий, напоенный утренними запахами города. Город просыпался. Люди выходили из домов, спеша на работу, загружая машины. Во дворах смеялись дети, громко переговариваясь, кто-то выгуливал собаку, кто-то сидел с чашкой кофе на крыльце. Жизнь текла, двигалась, продолжалась, не останавливаясь ни на секунду. А Хлоя стояла и смотрела. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Это звучало так… официально. Так, будто она должна была почувствовать что-то важное, какое-то внутреннее изменение. Но она не чувствовала ничего. Она не чувствовала себя взрослой. Наоборот. Вдруг накатила тревога — а что, если она опаздывает? Если что-то не успела? Если не вписывается в общепринятый график взросления, который, кажется, есть у всех вокруг? Она всё ещё не знала, чего хочет. Всё ещё ни с кем не встречалась. Всё ещё не понимала, кем хочет быть. Всё ещё не до конца знакома с самой собой. Она слишком долго откладывала эти вопросы на потом. Анжелика была другой. Она меняла парней так же легко, как вычёркивала пункты из своего плана на день. Не потому, что была ветреной. Просто они не выдерживали её серьёзности. Она выглядела легко, свободно, красиво. Но за этим стояла огромная работа. Анжелика создавала впечатление, что всё даётся ей само собой. Будто она не прилагает усилий, но правда заключалась в том, что она старалась. Очень. Каждый день. Она выглядела активной, энергичной, полной идей, лёгкой на подъём. И парни думали, что с ней будет легко и весело. Но эта лёгкость была обманчива. Внутри она была человеком, который пишет план не только на день, но и на всю жизнь. Человеком, который знал, чего хочет. И это пугало тех, кто приходил в её жизнь, не готовый к такой серьезности. Хлоя бросила взгляд на отражение в стекле балконной двери. Она не знала, кем хочет быть. Она не знала, что хочет от жизни. Она не знала даже, что хочет от сегодняшнего дня. Она просто стояла, смотрела на город, на людей, на то, как кто-то делает выбор, а кто-то движется по намеченному пути. А она всё ещё оставалась здесь. Просто наблюдала. Хлоя жила в подвешенном состоянии. Наверное, можно было сказать, что у неё «всё сложно» с Джоном. Они оба знали, что что-то есть, но никогда не говорили об этом вслух. Они поцеловались всего один раз, два года назад. Это был её шестнадцатый день рождения. Накануне они с Анжеликой поссорились. Из-за пустяка, конечно. Но это было перед её днём рождения, и поэтому было в десять раз обиднее. Они не разговаривали неделю. Джон всё это время метался между ними, как заложник в войне, в которой он даже не хотел участвовать. Он разбудил её рано утром телефонным звонком. — Ты спишь? — Нет, я уже бегаю марафон, — пробормотала она всё ещё сонным голосом. — Собирайся. У нас день рождения. — Ты уверен? Мне кажется, у нас разница в четыре месяца. — Ну и что? Раз ты не собираешься нормально отмечать, то придётся мне всё делать за тебя. Она вздохнула и всё-таки встала. Но чем дольше она переодевалась, тем больше понимала, что почему-то нервничает. За пятнадцать минут она сменила четыре разных наряда. Платье казалось слишком нарядным, джинсы — слишком повседневными, любимый свитер — вообще не для таких случаев. В конце концов, она выбрала первое, что попалось под руку, и спустилась вниз. Джон ждал на кухне, сидя напротив бабушки и что-то с ней обсуждая. — А вот и наша виновница торжества, — объявил он, увидев её. — Не думаю, что «торжество» — это подходящее слово, — Хлоя закатила глаза, но всё же взяла из бабушкиных рук яблоко перед тем, как они вышли из дома. — Ты не представляешь, какой день я для тебя приготовил. — Пугаешь. — Так и должно быть. Джон отвёз её за город на машине своего отца. И когда они остановились, перед ней открылось самое красивое зрелище, которое она когда-либо видела. Яблоневый сад. Тысячи нежных белых лепестков покрывали деревья, кружились в воздухе, опадали от лёгкого дуновения ветра. Будто настоящий снегопад. Воздух был пропитан сладким ароматом, тишина наполняла всё вокруг мягкой, почти сказочной атмосферой. Она на несколько секунд замерла, просто стояла, вдыхая этот момент. Растворяясь в этом утреннем свете, в медленном падении лепестков. — Ну, как? — Джон небрежно прислонился к капоту машины, наблюдая за её реакцией. — Это невероятно, — сказала она, наконец оборачиваясь к нему. — Я знал, что тебе понравится. Хлоя улыбнулась. — Так что теперь? Мы просто будем стоять здесь и любоваться? Или пойдем? — Подожди, это частная территория? — Спросила она, когда они остановились перед деревянными воротами, слегка приоткрытыми. Джон невинно пожал плечами. — Ну… технически — да. — Джон! — Но технически — мы уже здесь. — Как ты вообще нашёл это место? — Ты мне не доверяешь? — Нет. Он рассмеялся. — Ну ладно, справедливо. Это долгое и сложное расследование, связанное с одной бабушкой, которая продаёт домашнее варенье. Хлоя покачала головой, но всё же пошла за Джоном. — Нам точно можно сюда? — Абсолютно. Ну, пока нас никто не видит. Она закатила глаза, но уже не могла сдержать улыбку. Слишком красиво было вокруг, чтобы думать о чём-то другом. Джон оставался в своём репертуаре. Пока Хлоя любовалась бесконечными рядами деревьев, покрытыми белоснежными цветами на фоне ярко-голубого неба, он рухнул на землю, разметав руки и ноги, как будто нырнул в снег. — Снежный ангел, но из лепестков, — пояснил он, когда Хлоя с недоумением посмотрела на него. Закончив, он беспомощно взглянул на неё, как будто без её помощи не мог подняться. Она рассмеялась и протянула ему руку, намереваясь помочь встать, не разрушив рисунок. Но в его глазах появился знакомый огонёк озорства. И прежде чем Хлоя поняла, что происходит, он резко дёрнул её на себя. Она взвизгнула, теряя равновесие, и рухнула прямо на него. Лепестки взметнулись в воздух, осыпая их словно лёгким облаком снега. — Кажется, я сегодня мало каши ела, — пробормотала она, пытаясь скрыть смущение за шуткой. Джон смеялся, его грудь ритмично вздымалась и опускалась под её ладонью. Воздух вокруг был пропитан ароматом яблоневых цветов, и этот аромат смешивался с его запахом — чем-то тёплым, родным. Но смех быстро стих. Он вдруг стал серьёзным, его тёмные, почти чёрные глаза смотрели на неё пронзительно, так, как он ещё никогда не смотрел. В них не было ни привычной насмешки, ни лёгкости. Только глубина, от которой невозможно было спрятаться. Вдруг он перевернулся, и уже Хлоя оказалась на спине, а он завис над ней. Она даже не подумала сопротивляться. «Снежный ангел» был окончательно разрушен, но сейчас это не имело никакого значения. Джон наклонился ниже, и расстояние между ними сжалось до предела. Хлоя чувствовала его дыхание, слышала ритм его сердца, и прежде чем осознала, что делает, её глаза уже закрылись. В следующую секунду его губы коснулись её. Это был её первый поцелуй. Она не думала, не анализировала, не пыталась понять, правильно ли это. Просто была здесь, в этом моменте, в этом яблоневом снегопаде, в этом тепле. Джон отстранился первым, но она ещё долго не могла открыть глаза. А затем услышала рядом с ухом его шёпот: — Уже можно дышать. Только тогда она поняла, что задержала дыхание. Резко открыв глаза, она попыталась сесть, но столкнулась лбами с Джоном. — Ай! Это что, месть? — Джон аж скривился от неожиданного удара. Смущение накрыло Хлою с головой. Румянец был редким гостем на её лице, но в тот момент ей казалось, что она горит до самых ушей. А Джон? Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Шутил, болтал о всякой ерунде, будто не только что разрушил все существующие границы. А Хлоя шла рядом, отвечала ему, но почти ничего не слышала. Потому что всё её сознание застряло в этом моменте — в яблоневом саду, среди белых лепестков и его тёплого дыхания. Хлоя никому не рассказала о том, что произошло. Она и Анжелика скоро помирились, устроили девичник, отметили воссоединение и её прошедший день рождения. И всё стало таким, как было раньше. Абсолютно всё. Как будто яблоневого сада и поцелуя никогда не существовало. Как будто этот день был вырван из реальности и оставлен только в памяти. Она и с Джоном никогда не обсуждала то, что случилось. Он никогда больше не предпринимал попыток снова её поцеловать. А Хлоя… Она малодушно наслаждалась тем, что у них уже было. И не решалась заговорить первой. Она боялась, что для Джона это была ошибка. Что он просто поддался моменту — красоте сада, атмосфере, лёгкости того утра. Что он не воспринимал её так, как она воспринимала его. Она не хотела рисковать их дружбой, не хотела, чтобы что-то изменилось. Она не хотела его терять. Поэтому продолжала гулять с ним, болтать, смеяться, опираться на него, когда было тяжело. И делала вид, что ничего не изменилось. Они привыкли жить в этом подвешенном состоянии. Они никогда не говорили о своих чувствах, но вели себя так, будто говорили. Шутили о своих «отношениях», которых не существовало. И Анжелика, наблюдая за ними, иногда косо смотрела своими пронзительными зелёными глазами, но не комментировала. Потому что знала: если они сами не готовы это признать, то никакие слова не заставят их сделать это. Спускаясь вниз, Хлоя уже слышала, как на кухне происходит что-то явно неспокойное. Тихие переговоры отца с бабушкой, сдержанное ворчание, шум посуды. Потом раздался характерный звон разбившейся тарелки, и вслед за ним — приглушённое чертыхание отца. Пахло бананом и чем-то сливочным. Это означало только одно: здесь её ждала семья, наверняка с тортом и подарками. Сегодня она стала совершеннолетней. В груди разлилось тепло, отодвигая тревоги, которые ещё недавно не давали ей спать. — Доброе утро, — Хлоя вошла на кухню и остановилась, с улыбкой наблюдая за суетой. Бабушка металась между плитой, холодильником и столом, несмотря на то, что Анжелика буквально умоляла её не готовить слишком много, ведь всё уже заказано. Отец склонился над полом, аккуратно сметая осколки тарелки. А на столе ждали пышный букет белых пионов и торт — аккуратный, воздушный, покрытый тонким слоем глазури. Бабушка обернулась первой, а за ней — и отец. Но он не мог бросить своё занятие, поэтому первой к Хлое с объятиями бросилась бабушка. — Ох, милая моя! — Её голос дрожал от эмоций. Она поцеловала внучку в обе щеки, и Хлое пришлось чуть наклониться к ней. А ведь когда-то это она тянулась к бабушке на носочках, чтобы обнять. — Как летит время! Поздравляю тебя с восемнадцатилетием! — С днём рождения, Хлоя, — отец приблизился, положил руку ей на спину и поцеловал в макушку. — Спасибо, — выдохнула она, но в голосе задрожала неожиданная для неё самой нотка. Она моргнула, осознав, что слёзы подступают к глазам. — Спасибо… Я так вас люблю. И в этот момент что-то внутри развернулось и потянуло в сторону чего-то родного, важного, того, что всегда было рядом, но о чём так редко говорилось вслух. Бабушка и отец обменялись короткими, но тёплыми взглядами, затем будто вспомнили, что они заняты делом, и вернулись к суете. А Хлоя опустилась за стол и приступила к завтраку тортом. Лучшей части дня рождения. Она разворачивала первые подарки. Хотя, если быть честной, первая её поздравила Анжелика — ровно в 00:00, скинув коллаж из их самых придурковатых фотографий. Подарки-сюрпризы Хлоя не любила, поэтому у неё всегда был подготовлен виш-лист. Но именно творческие, сделанные с душой, всегда были для неё самыми ценными. — Я вчера перебирала старые бумаги и нашла это, — сказала бабушка, передавая ей что-то. Хлоя взяла снимок и почувствовала, как внутри всё замирает. На неё с фотографии смотрела мама. Здесь она была совсем молодой. Чем старше становилась Хлоя, тем чаще слышала, насколько похожа на маму. И это было не просто сходство. Они были почти копиями друг друга. Папины грубые черты лица, смуглая кожа, тёмные волосы — ничего из этого не угадывалось в Хлое. В ней была только мама: светлые волосы, голубые глаза, почти прозрачная бледность кожи, тонкий прямой нос. И хотя у Хлои было несколько фотографий мамы, которые она хранила в своём альбоме, эта была особенной. — Рина так прекрасна здесь, — бабушка смотрела на снимок с лёгкой улыбкой, в которой смешались любовь и боль. — Здесь она всего на пару лет старше тебя, — тихо добавил отец, подходя ближе. Хлоя подняла на него взгляд. Он стоял чуть в стороне, глядя на фотографию, и его лицо казалось на мгновение мягче, чем обычно. — Мне так хочется, чтобы твоя мама была здесь… и увидела, какой красавицей ты выросла. — Голос отца был спокоен, но в нём слышалась тоска. Хлоя опустила взгляд на снимок и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Спасибо, — тихо выдохнула она. Анжелика появилась в доме как ураган, готовый смести всё на своём пути, только с благими намерениями. — Так, мисс Тайлер, у нас мало времени, а значит, у нас есть только два варианта. — Я боюсь спрашивать, но давай. Анжелика встала перед ней с видом строгого руководителя: — Вариант первый: ты сама наводишь красоту, и мы теряем драгоценные минуты, которые могли бы потратить на что-то важное. Вариант второй: ты покорно сидишь, а я превращаю тебя в богиню. — Или третий: ты преувеличиваешь. — Нет, третий вариант исключён. Анжелика схватила Хлою за запястье и потащила к зеркалу. — Так, сначала волосы. Ты будешь с локонами, даже не спорь. — А у меня был выбор? Пока Анжелика ловко накручивала пряди на плойку, они болтали — о гостях, о вечеринке, о том, что Джон ещё не ответил. Она писала ему уже несколько сообщений, но ответа так и не получила. — Он, наверное, опять забыл зарядить телефон, — предположила Анжелика. — Вполне вероятно, — Хлоя попыталась не придавать этому значения, но лёгкое беспокойство всё же закралось в душу. В перерыв они завалились на кровать, отложив подготовку, и по очереди скидывали друг другу видео — смешные, нелепые, глупые, но такие, от которых невозможно не смеяться. Хлоя всё ещё продолжала заниматься своими делами, но Джон не выходил из мыслей. Когда Анжелика уже вовсю командовала внизу, встречая курьеров и первых гостей, Хлоя вдруг вспомнила, чем ей хотелось бы дополнить свой образ. В доме была одна комната, которую негласно никто не трогал. Комната мамы. Отец ничего не менял в ней с тех пор, как они с мамой уехали. Хлоя остановилась перед дверью, не решаясь её открыть. Всё внутри осталось таким, как было. Она приходила сюда редко. Только в моменты, когда было особенно больно. Когда хотелось поплакать в одиночестве. Но сегодня она пришла не за этим. Сегодня ей хотелось, чтобы мама увидела её — взрослую, в нежно-бирюзовом платье из струящегося шёлка, с красиво уложенными волосами того же пшеничного оттенка, что был у неё. Сегодня она хотела, чтобы мама была рядом. — Мама… Она тихо произнесла это слово, проходя вглубь комнаты, опускаясь на стул перед туалетным столиком. Она увидела своё отражение и замерла. В зеркале Хлоя видела её. Хлоя моргнула, почувствовала, как по щекам скатились несколько слёз. Она быстро стерла их, улыбнувшись самой себе, как будто мама могла видеть её сейчас и не хотела, чтобы она плакала. Она открыла один из ящиков и вытащила мамину шкатулку. И нашла то, зачем пришла. Серебряные серьги с бабочками. Они были частью набора, который когда-то принадлежал маме. Из того времени, когда они жили в Садбери до развода родителей, у Хлои осталось не так много воспоминаний. Но этот день она помнила отчётливо. Они гуляли всей семьёй, и перед выходом мама прихорашивалась у зеркала. А Хлоя, маленькая и любопытная, крутилась рядом, рассматривая её украшения. Тогда её больше всего привлекло серебряное кольцо с маленькой бабочкой. Её крылья были подвижными, и когда кольцо двигалось, казалось, что бабочка машет ими и вот-вот взлетит. — Какое красивое! — Восхищённо прошептала она. Мама улыбнулась и аккуратно надела кольцо ей на палец. — Хочешь забрать его себе? — Правда? Но оно же твоё! — Теперь твоё. Только береги его. Кольцо было великовато, но Хлоя не хотела снимать его ни на секунду. В тот день они пошли в парк. Хлоя качалась на качелях, держа руку перед собой и наблюдая, как бабочка будто взлетает вверх, когда она поднимается, и опускается вниз вместе с ней. Но в один момент кольцо сорвалось с пальца и укатилось по асфальтовой дорожке. Она не задумываясь бросилась за ним. На проезжую часть. Она успела подхватить кольцо, выдохнуть от облегчения, но в тот же миг чьи-то сильные руки дёрнули её назад. Они рухнули на траву, и только тогда Хлоя поняла, что это был папа. Мама прибежала к ним, её лицо было бледным. — Ты в порядке? — Да, мам, но кольцо… — Ты… ты чуть не попала под машину! Тогда она не успела испугаться. Но позже, повзрослев, осознала, насколько ей повезло. С тех пор она носила это кольцо каждый день. Теперь оно идеально подходило ей по размеру. Но у него был комплект. Серебряные серьги с бабочками. Она никогда их не надевала. Потому что кольцо стало её, а серьги принадлежали маме. Они разделили этот комплект на двоих. Носить серьги значило признать, что больше никто их не наденет. Хлоя не знала, что изменилось. Но вдруг почувствовала, что хочет надеть их сегодня. Хочет, чтобы все три бабочки были вместе. Чтобы они были свободны, а не пылились в закромах дома. Она застегнула серьги, ещё раз посмотрела в зеркало. И в этот момент ей показалось, что мама всё-таки увидела её. Хлоя стояла, рассматривая свое отражение. Внизу слышалась музыка, но она не торопилась спускаться. В ее груди что-то вибрировало, будто кто-то незримо касался натянутой струны. Привычное ощущение легкого ветерка. Оно приходило внезапно, и так же внезапно исчезало. Оставляя после себя ощущение опустошения, будто она упустила что-то важное. Она моргнула, стряхивая с себя это чувство, и глубоко вдохнула. За дверью раздались приглушённые звуки смеха и музыка. А затем голос Анжелики: — Кло, ты собираешься наконец выйти? Пауза. — Ты же хозяйка вечера, между прочим. Хлоя тихо выдохнула и открыла дверь. Анжелика стояла в коридоре, облокотившись на стену, лениво разглядывая свои ногти. Когда её взгляд скользнул по Хлое, на её лице появилась довольная улыбка. — Платье шикарное, — оценивающе произнесла она. — Но ты всё ещё выглядишь так, будто тебя кто-то заставил его надеть. Она подошла ближе, быстро осмотрела макияж подруги, проверяя, не поплыла ли тушь. — Моя водостойкая тушь снова выдержала испытание? — Как всегда, — хмыкнула Хлоя. — Отлично. Тогда пошли, посмотришь, что получилось. Получилось отлично. Весь зал преобразился — теперь он выглядел уютно, по-настоящему жилым. Над камином висела гирлянда, приветствующая гостей. Перед камином стоял коричневый диван, а поверх него — клетчатый плед, который Анжелика неизвестно где раздобыла для защиты дивана. Кухонный стол перенесли в зал, и теперь он ломился от закусок. С другой стороны комнаты, на старой тумбе, где вчера бабушка наводила порядок, стоял торт. Рядом, между двумя яркими жёлтыми креслами, которые резко выделялись в сдержанном интерьере, на журнальном столике стоял огромный чан с пуншем. Музыка из колонок, которые Анжелика тоже где-то откопала, пока звучала довольно спокойно. Но центр комнаты был полностью освобождён — здесь должно было быть место для танцев. Хлоя осмотрелась, улыбаясь. — Вау, такого бардака в нашем доме ещё никогда не было! Анжелика хмыкнула, но не обиделась. — Спасибо тебе большое, — продолжила Хлоя. — Ты была права, этот день рождения точно должен был быть таким. — Ну, разумеется, — Анжелика гордо повела подбородком вверх. Но вдруг её взгляд зацепился за что-то, она заправила волосы за уши и поспешила к столу, чтобы поправить там что-то. Постепенно начали приходить гости. Хлоя тонула в калейдоскопе поздравительных слов, пожеланий и подарков. Все говорили, смеялись, хлопали её по плечу, кто-то сразу начинал танцевать под меняющуюся музыку. Папа с бабушкой вышли поприветствовать первых гостей, критически оценили возможный масштаб катастрофы, которая могла здесь разразиться, и, судя по всему, остались удовлетворены. Вскоре они ушли по своим комнатам, предоставляя молодёжи свободу праздновать. Дом ожил. Музыка гремела из колонок, смех разносился по всему залу, а в воздухе витал аромат пунша, смешанный с чем-то тёплым, домашним. Хлоя ощущала себя в центре хаоса, но это был правильный хаос. Тот, что заполнял пустоту, наполнял комнату жизнью и делал этот день по-настоящему праздничным. — Давай сюда, именинница! — Кто-то протянул ей бокал пунша, и она рассмеялась, принимая его. Анжелика уже вовсю командовала, таскала гостей туда-сюда, не позволяя никому заскучать. — Ты! Танцы. Ты! На барную стойку. — У нас нет барной стойки, Анжи, — заметила Хлоя. — Вот поэтому у нас нет идеальной вечеринки. Кто-то уже попытался разрезать торт, не дожидаясь официального момента, пока Анжелика не разогнала это безобразие. Кто-то добавить в пунш что-то покрепче, пока Анжелика не отобрала у них бутылку с ледяным взглядом. — Вы что, пытаетесь испортить моё произведение искусства?! Кухонный стол ломился от еды, но его никто не использовал по назначению — он превратился в опорную точку для разговоров и смеха. Жёлтые кресла давно заняли парочки, которые уютно устроились в них, переговариваясь под мерцающий свет гирлянд. В центре комнаты уже давно никто не стоял на месте. Музыка сменялась с лёгких треков на что-то энергичное, заставляющее двигаться даже самых ленивых. Кто-то устроил соревнование по самым нелепым танцам. — Ты танцуешь как пьяный фламинго! — А ты как чайка, которая пытается взлететь! — Это и был мой замысел! Единственным, кого до сих пор не было, был Джон. С утра от него не было никаких вестей. Это было так на него не похоже. Обычно он поздравлял её одним из первых, а сегодня — тишина. Она была уверена, что он появится пораньше, придёт вместе с Анжеликой, будет помогать с подготовкой, как всегда. Но его не было. И это начинало беспокоить. Анжелика зажгла свечи на торте. Все собрались ближе, их лица мерцали в полумраке огоньков, а тёплые голоса наполнили комнату: — Happy birthday to you… Хлоя улыбнулась, сложила ладони перед собой и закрыла глаза. Загадала желание. А затем задула свечи. Гости захлопали, засмеялись, кто-то обнял её за плечи, а Анжелика радостно подмигнула. — Теперь ты официально взрослая! В зале погасили свет, включили светомузыку. Музыка стала громче, ритм — быстрее, а в воздухе снова зазвучал смех. Но Хлоя не могла расслабиться. Её взгляд блуждал по лицам в разноцветных огнях, но ни за что не цеплялся. Она пыталась наслаждаться моментом, но что-то внутри было не так. Она в тысячный раз нажала на вызов. Гудки. Один. Другой. Третий. А затем снова голос автоответчика. Она грустно выдохнула, опуская телефон. В этот момент она встретилась взглядом с Анжеликой. В её зелёных глазах читался тот же вопрос, что и у неё самой. Хлоя помотала головой, давая ответ. Джона не было. Она не хотела паниковать, но что-то внутри говорило, что это — не просто опоздание. В какой-то момент Хлоя просто пробралась через толпу в коридор и, пока никто не заметил её отсутствия, вышла на улицу. Ночной воздух был прохладным, а после душного зала казался особенно свежим. Она глубоко вздохнула, прикрывая глаза. А потом вдруг увидела его. Джон стоял на другой стороне улицы, оперевшись на дерево. Его фигура растворялась в тени, но она бы узнала его в любом свете. Хлоя вздрогнула — что-то в его позе было… неправильным. Он выглядел отстранённым, каким-то взволнованным. Даже испуганным. Когда он поднял голову и встретился с ней взглядом, она сразу поняла — что-то случилось. Хлоя улыбнулась, подходя ближе. — Ты наконец-то пришёл, — голос прозвучал мягко, но внутри уже копошилась тревога. Джон улыбнулся рассеянно, но это была не его обычная улыбка. Она почувствовала, как он прижал её к себе — крепче, чем обычно. Без слов взял её за руку, переплёл их пальцы. — Прогуляемся? — Голос был тихий. Она кивнула. Ночь опустилась на город, оставив парк в полной тишине. Свет фонарей не доставал до самой глубины аллей, и лишь редкие звуки ветра шевелили ветви деревьев. Хлоя и Джон шли по тропинке, ведущей к их привычной скамейке. Но это молчание не было тёплым, как раньше. Оно казалось густым и гнетущим, будто само время замедлило свой ход. Хлоя пыталась убедить себя, что это просто её воображение. Но напряжённая походка Джона, нервные взгляды, которые он бросал через плечо, заставляли её чувствовать иначе. Когда они подошли к скамейке, Джон остановился. Он выглядел так, будто пытался найти правильные слова, но вместо этого просто провёл рукой по волосам и резко отвернулся. — Что-то случилось? — Спросила Хлоя, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. Он не ответил сразу, и её тревога усилилась. Она села на скамейку, а он начал ходить туда-сюда перед ней, словно загнанное животное. Хлоя следила за его движениями, а потом не выдержала — встала, подошла ближе, мягко коснулась его плеча. — Джон? Он вздрогнул. — Я не могу, понимаешь? — Его голос дрожал. — Я… У меня просто нет выбора. Они мне не позволят. Его глаза метались, как будто он искал выход. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Посмотри на меня. Она осторожно провела ладонью по его щеке, но он вздрогнул и отступил. — Джон, что происходит? Он тихо шептал что-то себе под нос, но она уже не могла разобрать слов. — Мне позвать кого-нибудь? Тебе плохо? — Нет, стой, — его рука сжала её запястье, удерживая. Хлоя потеряла равновесие, когда Джон толкнул ее в противоположную сторону. Она ухватилась за ствол дерева, чтобы не упасть. — Джон, ты пугаешь меня… — Хлоя стояла, держась за дерево, как за спасение. Ее голова была опущена, глаза зажмурены, а грудь тяжело вздымалась. Хлоя подавила подступающую панику и посмотрела на Джона. Она хотела скзать еще что-то. Но увидела как в тусклом свете уличных фонарей в его руке сверкнул металл. Джон вздохнул, провёл рукой по лицу. В другой руке он держал кинжал. — Зачем тебе это? — Голос Хлои дрожал, но она старалась говорить спокойно. — Этот кинжал… — Начал он, вращая его в руке. — Понятия не имею, чем он такой особенный. Я оставлю тебе немного энергии. Ты выживешь. Я отдам его им, а потом… мы исчезнем. Вместе. Он сделал шаг вперёд, но Хлоя инстинктивно отступила. — Джон… Я не понимаю, — её голос стал тише. — Что ты собираешься сделать? — Спасти тебя, чёрт побери! — Выкрикнул он. Его движения были резкими и дергаными. — Ты не понимаешь, Хлоя. Я не могу отказаться. Они убьют нас обоих, если я не сделаю этого. Но если я сделаю… я могу спрятать тебя. Мы найдём способ. Хлоя отчаянно осмотрелась вокруг. Она никогда в жизни не испытывала такого страха. Ее глаза застилали слезы, голос предательски отказывался слушаться. Это был тот же парк. Их с Джоном скамейка. Но тьма вечера не была успокаивающей, но устрашающей. Тишина парка не была комфортной, но заставляла задуматься, что помощи просить не у кого. Черные глаза Джона не были задумчивыми, но пугающими. — Чертово задание, чертовы люди, — Джон приблизился к Хлое. Она чувствовала его дыхание на своей щеке. Он не переставал что-то шептать. Она дрожала всем телом и беззвучно плакала, парализованная ужасом. — Если бы у меня только были связи среди высших слоев. Я то думал плевое дело — прожить несколько лет среди людей и втереться в доверие к девчонке-подростку. Почему ты все усложняешь? — Чего ты хочешь от меня? — Хлоя всхлипнула. Ее взгляд был прикован к кинжалу. Она следила за каждым его движением. — Я хочу тебя, — Джон прорычал это, опаляя ее губы своим дыханием. Он резко вскинул руки к ее волосам. Хлоя сжалась, приготовившись к удару. Но он не прикоснулся к ней. Тяжело дыша, Джон обвел ее силуэт дрожащими руками. — Я люблю тебя. Хлоя нервно засмеялась. — Ты говоришь, что любишь меня, собираясь убить? Хлоя закрыла глаза и опустила голову. Она вжалась спиной в ствол дерева. Она старалась быть меньше и тише. И только слезы без остановки катились по ее щекам. Джон на секунду замер, будто задумался. Хлоя ждала. — Что за трогательная сцена, — раздался низкий, издевательский голос мужчины. Из тени вышли двое. Высокий мужчина с густыми чёрными волосами и женщина с тонкой фигурой, закутанной в чёрный плащ. На лице мужчины играла улыбка, будто он и правда был тронут увиденным. Женщина следовала за ним скучающе. — Айзек, не говорила ли я тебе, что он слишком слаб? — Мелодично произнесла женщина, глядя на Джона. — И правда. Всё приходится делать самому, — Айзек качнул пару раз головой, тяжело вздохнув. Улыбка исчезла с его лица. Его губы сжались в тонкую полоску от досады. Джон встал между Хлоей и новыми гостями, кинжал в его руке задрожал. Он одной рукой закрывал Хлою защитным жестом, а другой направлял кинжал теперь уже не на Хлою, а на Айзека. — Нет! Вы не тронете её! — Закричал он неровным голосом. — Хлоя, беги! — Добавил он, не оборачиваясь. Мозг Хлои уже кипел от непонимания происходящего. Ее ноги будто вросли в землю. Она видела, как женщина с лёгкостью сбила Джона с ног, крепкой хваткой пригвоздив его к земле. Кинжал выпал из его рук и оказался у Айзека. В этот момент что-то щелкнуло в голове у Хлои. Она осознала, что ее никто не держит, и бросилась бежать. Прочь от этой ужасной сцены. Туда, где ее могли спасти и защитить. Ее легкие горели. Она хотела закричать, но воздух застыл в горле. Вдруг мужчина оказался прямо перед ней. Он выставил руку вперед и на ходу схватил Хлою. Она начала кашлять и задыхаться: его рука железной хваткой сомкнулась на ее шее. В глазах почти сразу потемнело. Хлоя не видела его, но услышала его шепот у своего уха: — Мое почтение, Ваше высочество. Боль пронзила всё её существо, когда Айзек вытащил кинжал из-под ее ребра. Хватка с шеи пропала, и без поддержки ее тело рухнуло на землю. Хлоя смотрела вперед, но видела лишь тьму. Хотела кричать, но получился лишь хрип. Ее сознание начало уплывать в темноту. Последнее, что она услышала, был голос Джона, выкрикивающего её имя, и его отчаянный крик, прежде чем всё исчезло. Остались только боль и тьма. А потом свет и тепло, и грустные изумрудные глаза.