Две части одного целого

- Нар-*ик*-руто, - перед открывшейся дверью стоял длинноволосый блондин, по всей видимости, изрядно принявший на грудь. – Можно войти? - Не стоит, - пролепетал парень, как только все-таки смог оторвать свою челюсть от пола. – Сами понимаете, Иноичи-сан, Карин… - Да-да, конечно, совсем забылся, дурак… - зачастил джонин, отворачиваясь. – Прошу меня простить и… - Давайте поговорим на крыше, - успел все же вставить своих пять копеек хозяин квартиры, пока гость самозабвенно посыпал голову пеплом. – Там нас все равно никто не услышит. - Я… я буду рад, Наруто-кун, - мужчина вновь повернулся к собеседнику, с легкой искоркой надежды, скользнувшей в глубине голубых глаз. Что, черт возьми, здесь происходит? Улица встретила их легкой утренней свежестью и прохладой, когда первые голоса птиц только-только начинали звучать в отдалении. Иноичи был до крайности задумчив. Его всегда такие уверенные и волевые черты лица будто исчезли, и перед парнем сейчас стоял просто очень уставший от жизни человек. - Так что вы хотели? – спросил блондин, присаживаясь на самый край крыши, лицом к городу, и закуривая. Дым переливался в лучах восходящего солнца, отчего все окружение вокруг становилось более личным, естественным, безопасным. Иноичи присел рядом и тоже затянулся. - Все должно было быть не так, Наруто-кун, - мужчина немного сдвинулся, так, чтобы смотреть на совсем еще молодого юношу. – Ты должен был быть не таким. Его затуманенный взгляд скользил по едва заметным шрамам на смуглой коже, по длинным светлым волосам, по острому подбородку, так напоминающему… нет. Не думать. - Ты должен был стать великим, Наруто-кун, настолько же великим, насколько и счастливым, - мужчина горько усмехнулся и потер покрасневшие глаза. - И когда же все пошло не так? – Наруто отразил усмешку, как начищенный стилет, вот-вот готовый сорваться в бой. - В ту ночь, в ночь твоего рождения. Иноичи разрывало от боли, горя, и не выплаканных слез. Кто и когда придумал, что мужчины не плачут? Особенно когда ты глава клана, особенно когда дома беременная жена, ждущая первенца, позднее превратившегося в милого белокурого лебедя, особенно когда на твои плечи падает весь мир, и ты должен оставаться сильным. Ты – должен все, тебе – не должны ничего. Иноичи сделал глубокую затяжку, перекатил невесомый дым, и, собравшись с мыслями, продолжил: - Твой отец был моим лучшим другом, Наруто-кун. Узумаки изумленно вскинул брови, совсем новыми глазами глядя на своего собеседника. -А? - Нет, Наруто, - грустно улыбнулся блондин, показывая парню язык, на котором черной паутиной расходилась печать. – Я не могу сказать тебе, кто он. Я пытался, поверь, неоднократно снять ее, пытался освободиться, но все без толку, поэтому я буду говорить загадками, - мужчина провел широкой ладонью по своей шевелюре и легким щелчком отправил остаток сигареты в полет. – Он был невероятным человеком: сильным, смелым, безумным и чудовищно красивым – это у тебя от него, - младший блондин тихо фыркнул, смотря как над темными крышами деревни наливается рассвет, и усмехнулся чему-то своему. – Мы были не разлей вода. Каждая миссия, каждая война, каждая пьянка были пройдены плечом к плечу, - Иноичи мягко улыбнулся, смотря на растаявшего парня перед ним, который пока не спешил снова заковываться в скорлупу. – Мы разве что не спали вместе, настолько были центром мира друг друга. А потом появились они: моя жена и твоя мать. И вот теперь нас было трое. Эта ведьма, - мужчина рассмеялся, запуская пятерню в уже распущенные волосы. – Это что-то с чем-то. Сильная, независимая, красивая и такая же безумная как твой папашка. Она строила нас так, как Хокаге себе даже в самом сладком сне и представить не мог. А уж сколько крови она попила у твоего отца, пока тот ее добивался. Деревня каждый день сотрясалась от его признаний и уверений в вечной любви, на что красавица только отфыркивалась и бросалась в драку. Тут уж Наруто не удержался и прыснул от смеха. Ему не верилось, что сейчас он слышит все это от живого человека, от того, кто тоже мог бы быть его семьей, сложись все немного иначе. Но это и неважно сейчас. Изголодавшийся по обычному человеческому общению парень сейчас ловил каждое слово, как маленький щенок, стараясь хоть немного приоткрыть завесу тайны. - Но однажды время пришло, и крепость пала. Она умела любить так же, как и ненавидеть. Была настолько же нежной и верной, как вспыльчивой и недоверчивой. Она была невероятной, - мужчина смотрел на небо, будто обращаясь напрямую. Высказывая все, что так долго томилось в сердце. – Я не был так же счастлив, Наруто-кун. Мой брак – обычный политический ход, в котором выбрали достойную. Не самую умную, не самую сильную, а ту, которая принесла больше выгоды клану. Поэтому твои родители, твоя семья были и моей семьей, были моей отдушиной. Я помню, как твой отец смотрел на меня и верил, что все наладится. Знаешь, порой мне кажется, что будь он здесь, все действительно было бы хорошо. Наруто не перебивал. Он с замиранием сердца следил за каждой эмоцией на лице старшего товарища. Старые раны начинали ныть, только в этот раз они болели немного по-другому. Не остро, будто выворачивая наизнанку, а мягко, тепло, будто боль старой потери сама отзывалась на слова, коими его сейчас так щедро осыпали. Не затягивая, но и не добавляя глубины ранам. - А потом у них появился ты, - мужчина оторвал глаза от небесной глади и… ласково?! посмотрел на совсем еще мальчишку в его глазах. – И тут вся Коноха познала, что такое боль. Эти двое носились как сумасшедшие, снося все на своем пути. Они были так счастливы, как не был и не будет уже счастлив никто после них. Ты стал центром их мира, Наруто-кун. Смыслом их жизни. А потом… - лицо мужчины пасмурнело и он взглянул в подозрительно блестящие голубые глаза. – Их предали, Наруто-кун. Об этом знаю я, об этом знает еще несколько человек, и каждый носит такую печать. Предали их идеалы, предали их цели и предали их самих. Те, кому они верили больше всего на свете обернулись против. Целью были все. И даже маленький, едва родившийся мальчик, который в этом мире успел сделать всего пару вздохов. Они сделали все, что могли. Они спасали свой мир, забыв о собственных жизнях, Наруто, - тяжелая рука опустилась на плечо подрагивающего парня. – И после их смерти я ушел за ними. Ушел вслед, а здесь осталась просто оболочка. Я знаю все. Я знаю кто, зачем, и почему. Мне пришлось узнать. Но я должен был молчать, Наруто, - горькая усмешка. – Потому что я глава клана, потому что угрожали моему ребенку, потому что ради нее я тоже готов пойти на все. И ценой за жизнь моего ребенка, стала жизнь мальчика, которого я тоже считал своим. Я не мог тебе помочь. Я не мог к тебе приблизиться. Я не мог тебя защитить. Видя все, я был вынужден стать сторонним наблюдателем. В очередной раз вынужден предать память брата. - Ваша дочь выросла достойным человеком, Иноичи-сама, - ком в горле образовался настолько большой, что голос блондина прозвучал слишком отчаянно и сломлено. – Одна из немногих. - Знаю, Наруто-кун. Пусть она и стервозна, пусть немного жестока. Однако, сколько раз в этой жизни она хотела стать ближе к тебе и словами не описать. Она тянулась к тебе так же, как в свое время я к твоему отцу. Но было нельзя. Она была скованна теми же обязательствами, что и я, пусть сама того не ведая. Но сейчас она знает все, все от начала и до конца. Все, что я могу рассказать тебе, я поведал и ей. - Вы прощаетесь, Иноичи-сан? – как-то чересчур хрипло произнес Наруто, смотря далеко вниз. Ответ – тишина, и ни души рядом.

***

Белокурая девушка стояла посреди родительской спальни, до побелевших костяшек сжимая в руке окроплённый кровью кинжал. Он сделал это… должен был. Пусть никто не знал, кроме нее, пусть так. Знал он, он сам. Он очистил свой клан и свою душу от позора, от боли предательства, от горечи несправедливости. Он сделал то, что должен был, что ему велело сердце. Ее долг – принять. Принять и простить. И сделать все, чтобы эта жертва не была напрасна.