Ветер в волосах

      Воздух пах морозом, свежестью и надвигающимся снегопадом. Мужчина остановился на крыльце дома, прислонившись спиной к деревянному брусу террасы. Похлопал карманы куртки и груди, надеясь нащупать знакомый силуэт зажигалки, однако нашел ее в заднем кармане. В переднем кармане брюк завалялась мятая пачка сигарет, которая чуть не выскользнула из его окоченевших рук на заснеженную тропинку.       Дэвид тяжело опустился на деревянную лестницу, поднимая уставшие глаза к небу: облака сгущались всё сильнее и сильнее, с неба начинали срываться белые снежинки. По радио в машине передавали сильный снегопад. Впору было бы сидеть в офисе, попивая горячий кофе и наблюдать за столь красивым явлением за спасительным окном собственного кабинета. Но, судьба распорядилась иначе. Какой-то черт он выбрал именно этот день, когда мог остановиться на любом другом. И все они были бы намного лучше чертового дня снегопада.       Всего три недели назад мир застыл на границе смены нового сезона. А теперь всё вокруг погрузилось под ослепительную толщу снега, что было большой редкостью для их штата. Это было странное, почти что нереальное зрелище. — Тебе всегда везёт, Дэвид, просто смирись.       С его губ сорвалось облачко сизого дыма. Машина застряла в сугробе еще на подъезде к этому проклятому дому. Ему пришлось идти пешком, в попытках найти его по крайне сомнительным ориентирам. Однако, увидев дом издалека, в окружении белоснежных деревьев, он сразу понял — он по адресу.       Как бы не было холодно на улице внутрь заходить ему отчаянно не хотелось. Дом нависал над ним, словно придавливая под собственный весом, стремясь поглотить то последнее, что оказалось так удачно рядом. Дэвид почувствовал легкую тошноту. Сердце неприятно кольнуло. Ему не стоило приезжать сюда. Тем более одному. — Куда, чёрт возьми, запропастилась Анна?       Её не было рядом. Он приехал сюда один. И казалось, вокруг сейчас не было не единой души. Только он, чертов дом и белый ледяной лес, расстилающийся на мили вокруг.       В руках блеснул ключик. Он не помнил, как достал его. Забыл в принципе, в какой карман его положил ещё в кабинете. Ему ужасно хотелось уйти, добраться до трассы, где еще ловила связь, вызвать эвакуатор и дождаться приезда Анны, которая заберет его домой. Эта девочка никогда не могла ему отказать. Даже если бы сейчас находилась в многих милях от него, она бы приехала за ним. В этом он был уверен.       Пока он думал, его руки уже отпирали входную дверь. Та распахнулась, впуская внутрь столп холодного воздуха и снега. Пахнуло сыростью и затхлостью. Дом пустовал уже несколько месяцев и выглядел до омерзения неуютно. Он переступил порог, вглядываясь в глубь коридора, словно стремясь найти малейший след былой жизни. Когда-то в этих стенах обитали люди, воздух приятно наполнялся теплом, а по коридору разносились голоса и чудесные запахи. Он легко мог представить, как за маленьким кухонным столом сидит молодая девушка, попивая горячий кофе. Как в коридоре переговаривается парочка посетителей, которых в этих стенах уже давно ждали.       Клэр не была здесь с самой похоронной процессии. Говорила, что ей тяжело тут находится, хоть дом теперь и принадлежал ей. Последний раз, когда они с ней разговаривали, она зябко куталась в широкую шерстяную кофту, ёжась от промозглого ветра. Девушка лишь на пару минут спустилась вниз, выйдя из фойе больницы, где работала медсестрой, чтобы отдать ему ключ.       Эриксон всей душой не хотел ехать. Откладывал этот день как мог. Что бы в итоге выбрать самый паршивый, из всех возможных. Все потому, что ему вновь подгадили. Только теперь уже в последний раз.       Мужчина вздрогнул и, опомнившись, потушил сигарету пальцами, безразлично наблюдая, как пепел и остатки опускаются на холодную пыльную плитку. Ему нужно было забрать документы, которые были оставлены здесь впопыхах несколько месяцев назад. Среди них было соглашение, без которого юридический отдел не могли окончательно закрыть договор. Стоя тогда в офисе и выслушивая очередной бубнеж юриста, которого он и в глаза то раньше не видел, Дэвид впервые серьезно подумал о том, чтобы бросить все к чертям и умотать от этой конторы как можно дальше.       Когда он вышел с отпуска, вся компания стояла на ушах. И стоила ему лишь узнать о причинах всего этого, как земля разверзлась из-под его ног. Да, никто ничего ему не говорил. Но все смотрели на него взглядом, который не нуждался в объяснениях. Именно его рукой был подписан акт соглашения с клиентом. Именно им приписаны пара докторов, которые должны были пребыть к пациенту в назначенный час. И хоть этого старались не упоминать — то, что случилось, началось именно с него. — Твою налево, да кто же знал, что…       Что всё так получится. Анна множество раз говорила ему — не стоит винить себя в том, о чем не ведал, и что уже не в силах исправить. Но лучше от этого не становилось. Плевать, на все плевать. Он найдет гребанные документы, выберется из этого сраного дома, так или иначе доберется до офиса, кинув бумажки в лицо тупого юриста и поедет домой, захватив по пути бутылочку чего-нибудь, что имеет на этикетке более сорока градусов крепости. Или несколько бутылок. И забудет про прошедший месяц как про страшный сон.       Однако, его руки предательски дрожали. Находится здесь было физически больно. Стремясь отделаться поскорее от этого ощущения, Дэвид открыл первую попавшуюся дверь, толкнув ее перед собой. Как ни странно, та легко поддалась и, скрипнув заржавевшими петлями, отворилась. Мужчина готов был поклясться, что читал в отчете Евы Розалин о том, что все двери, кроме кухни, санузла и второго этажа были закрыты. Возможно, уезжая, их отперла Клэр. Возможно, в отчете снова закралась ошибка. Этого он не знал. И уточнять не стремился.       Он переступил порог комнаты, зажмурившись от яркого света. Если в коридоре стоял относительный мрак, то в этой комнате все шторы были раздвинуты, а через окна проникал ослепительный свет. Буран снаружи уже начался. Он подошел к ближайшему окну и понял, что более не видит не леса, не тропинки, не деревьев. Словно оказался изолирован в этой до чертиков странной комнате.       Чего тут только не было. Одним словом — комната представляла из себя один сплошной бардак. Наваленные в кучу вещи и книги лежали под ногами, у стены примостился старый потрепанный мольберт и куча натянутых полотен, скрытых под пыльной белой тканью. Дэвид потянулся к ним, срывая тряпку и разворачивая ближайшее к себе.       На него с картины смотрела девочка, ещё совсем кроха. Светлые волосы забраны в два смешных хвостика, в светло-серых глазах плескались золотистые лучи яркого солнца. На губах навсегда отпечаталась яркая, ослепительная улыбка. Он развернул следующий холст, а за ним еще и еще. Со всех них на него смотрело одно и тоже лицо улыбчивой малышки. На одном она была в окружение зеленой листвы и цветов, на другом — резвилась на лугу. На еще одной картине малютка в ярко-желтых сапогах застыла под дождем, держа своими тоненькими ручками огромный цветной зонт. Он повернул последнюю картину, на мгновение застыв. На ней было три лица — уже знакомой девочки, молодого мужчины и женщины с длинными волосами. Лицо последней было испорчено, ткань холста на месте её глаз была вспорота. Дэвид почувствовал, как по спине прошёл холодок.       Проведя здесь еще немного времени, к мужчине пришла неожиданная, но очевидная мысль — бардак, который он изначально увидел, переступив порог, по-настоящему не был таковым. Этого не было заметно с первого взгляда, но вещи здесь были строго упорядочены. Старые учебники лежали друг на дружке в отдельном уголке. Многочисленные блокноты были перевязаны лентой и лежали в своем положенном месте. Свернутая в трубочку огромнейшая карта, на которой разноцветными маркерами были обозначены места и самые разные города. Каждый из кружочков был аккуратно пронумерован, а рядом обнаружилась жестяная шкатулка с карточками, относящимися к каждой цифре. Там было краткое описание, номера мобильных, имена людей и адреса «крутых» мест, в которые обязательно надо вернутся. Множество фотографий. Девочка, в окружение других детей и незнакомых людей задорно улыбалась.       Он нашел стопку открыток с нарисованными животными, кучу строительных чертежей, занимающих порядочный угол между двумя шкафами. Множество украшений и сувениров, подписанных определенными городами. Коллекцию сверкающих снежных шаров в коробке, с миниатюрными достопримечательностями каждого штата внутри. Рисунки пиратов. Вырезанный из картона меч. Коллекция гладкой серой гальки в окружении самых разнообразных ракушек. Пыльные макеты зданий, запрятанные на самой верхней полке большого глубокого шкафа.       Все здесь кричало о том, как насыщенна и прекрасна была жизнь у её владелицы. С фотографий на него смотрела счастливая девочка. Продвигаясь всё глубже, ближе к окнам, он видел, как она взрослела. Её подчерк стал неровным и кривоватым. Однако памятных вещей меньше не становилось. Он нашел еще одну карту, уже чуть меньше, на которой уже в два подчерка были нанесены еще больше различных мест и городов. Один из них датировался самым поздним годом и нумеровался цифрой «501».       Понадобилось время, чтобы наконец найти нужную коробку и откопать там фотографию. На ней была пара взрослых людей, запечатлённых на побережье. Женщина сидела на плечах мужчины, ярко улыбаясь в камеру объектива. Короткие волосы развивались на ветру, а челка полностью закрывала глаза. Сзади оказалось краткое и лаконичное послание:

«Спасибо за всё, Тони. Ты лучшее, что случалось со мной. Следуй за своей мечтой и не оглядывайся ни на что!»

      Дальше нумерация обрывалась. А вещей становилось все меньше и меньше. — Забавно, ведь Ева с Нилом почти не застали этих счастливых моментов.       Дэвид застыл на месте, выпустив фотографию из рук. Та не спеша опустилась на дощатый пол, потонув в многочисленных коробках.       — У людей всегда так. Чаще всего в сознании надолго отражаются лишь самые тяжелые и больные моменты жизни. Счастье забывается довольно быстро.       Мужчина поднялся на ноги, развернувшись на звук знакомого голоса. Впрочем, это были лишним. Он узнал бы его везде. Анна предстала перед ним в своем неизменном синем пальто. Строгое лицо, на котором отчетливо выделялись серо-голубые большие глаза. Дэвид усмехнулся и развернувшись, вновь посмотрел в окно.       Наконец всё встало на свои места. Ему не почудилось. Дом, вызывавший у него лишь омерзение всего пол часа назад, показался ему до ужаса далеким, уже пройденным этапом. Так вот, как это бывает. Это довольно забавно. — А вы что думаете, Дэвид Эриксон?       Дэвид вздохнул. Огромная комната тут же показалась ему слишком маленькой. — Почему именно это воспоминание? — Отличный показатель того, как люди зацикливаются на своих проблемах. Это дело не дает вам покоя по сей день. Ведь так?       Мужчина сощурился, наблюдая как пейзаж за окном полностью пустеет. Как растворяются из поля зрения последние снежинки. — Еще бы. В те дни компания потеряла отличного сотрудника. Но, кажется, приобрела нечто большее. По крайней мере, в рамках бездушного корпоративного аппарата. — Отчего же бездушного, если вы сами подписались на это?       Дэвид усмехнулся, прислоняясь лбом к стеклу. — Незачем принимать ее облик. Тебе это не нужно, Фэй.       Девушка согласно кивнула, щёлкнув пальцами. Мгновение, и её внешность поменялась, и на смену хрупкой низенькой блондинке пришла юная девушка в длинном коричневом платье, подвязанным синим пояском. Она парила в этой комнате, едва касаясь носками туфель пола. — Что же меня выдало? — заинтересованно спрашивает она. — Как вы в принципе поняли, что находитесь в симуляции? Я не явилась бы вам, пока вы не осознали бы этого. — Это простая загадка, — мужчина закрыл глаза, ощущая, как начинает подрагивать стекло под его пальцами, — в тот день не было столько снега. Не было бескрайних белых пейзажей, отделяющих дом от остального мира. И приезжал я сюда не один, а с Анной. — Что-ж, мне жаль вас огорчать, но её со мной нет.       Дэвид кивнул. На его лице отразилась горькая усмешка. — Да, я знаю. Знаю.       Казалось, комната опустела. Стены растворялись, распадаясь на множество белых искр, хороводом поднимающихся вверх. Вещи вокруг него выцветали и исчезали, словно старые воспоминания, которые уже едва ли были различимы в памяти. Лицо маленькой девочки на портрете тлело, рассыпаясь белёсой пылью. Спустя лишь миг, мужчина почувствовал, как тяжелы его плечи, и как медлительно уставшее тело. Как мгновение состарило его, вернув его к состоянию, в котором он находился последние минуты своей жизни. — И всё же… Неосознанно, но вы выбрали именно это воспоминание, — начала Фэй, показывая свою самую грустную улыбку. Легким движением она заправила выпавшую из прически прядку за ухо. — Это правда. Я уже не смогу привести сюда Анну, но…       Взмахнув полами юбки, Фэй отошла в сторону, освобождая проход той, кто все это время стоял позади неё. Дэвид мгновенно замер, поддавшись вперёд. Он не видел этого лица долгие годы, с того самого момента, как покинул компанию, после того ужасного инцидента.       Всё это время он боялся увидеть её. Лицо, на котором, как он думал, будет лишь злость и ненависть.       Однако… — Давно не виделись, Дэвид.       Глаза женщины перед ним не выражали презрения. И даже злости. Ее длинные волосы водопадом спадали по плечам, обрамляя лицо, которое, казалось, почти и не изменилось за столько лет. Лишь легкая седина в прядях, парочка морщин да тяжелый пронзительный взгляд выдавали истинный возраст.       Но Дэвид не видел даже этого. Перед его взором застыли коридоры «Зигмунда», где двое, застыв в дверях кабинета, препирались друг с другом. Ещё молодые и полные сил. Полные времени. Такими он запомнил двух докторов в те немногочисленные моменты, когда на краткий миг встречал их взглядом.       Он знал — она была настоящая. Не воображение и не симуляция. Это определённо точно была она. И лишь встретившись с ней взглядом — у него наконец отлегло на сердце.       Женщина сделал шаг к нему навстречу. Её волосы качнулись в такт шагов, а в глубине зрачков блеснули яркие искорки. Она протянула ему руку, заглядывая в глаза и наконец говоря то, что так давно не срывалось с её языка: — Какого ваше желание Дэвид? Давайте исполним его вместе.

Ведь теперь у них было все время мира.

Целое множество жизней.