Ветер в волосах

      Сквозь сон, он слышал тихий, протяжный звук. Навязчивым сквозняком, он кружил по дому, заглядывая в каждый уголочек, проникая в самые закрытые щели немногочисленных комнат. Подходил всё ближе и ближе, тем самым становясь всё более настойчивым.       Он пробовал отмахнутся от него, зарыться сильнее в подушку. Представить, что дурацкий писк является лишь очередной проекцией его дремлющего сознания. Но именно сегодня это получалось слабо. Наконец распахнув глаза, он застыл на кровати, слеповато сощурившись и пытаясь свести картинку с этим надоедливым звуком воедино. Прошла долгая минута, прежде чем он наконец осознал, что выдернуло его из долгожданного сна. Только вот к моменту просветления, мелодия затихла, погрузив комнату в полумрак.       Нил зевнул, с кислой миной пошарив рукой по тумбочке, в слабой надежде нащупать там очки. Вспомнил, что скорее всего оставил их ночью на столе, перед тем как с грацией картошки завалиться спать. Там же он должен был оставить и телефон.       Словно подтверждая его догадку, комната вновь наполнилась задорным рингтоном, а из-под многочисленных бумаг на столе начало пробиваться слабое свечение.       Он добрался до телефона почти что на ощупь. Опустился в кресло, нашарив телефон среди груды папок и документов. Сощурился, вглядываясь в знакомое имя, вылезшее на дисплее. В какой-то момент и вовсе подумал отключиться и вновь завалиться под одеяло. Но, как и всегда, думает Нил Уоттс об одном, а делает в итоге совершенно другое. — Какого чёрта, Ева, ты время видела? — он оторвал телефон от уха, запоздало сообразив, что и сам не посмотрел на застывший циферблат. Приблизив экран к лицу так близко, насколько это было возможно, он с некоторой горечью осознал неутешительный для себя факт. — Два ночи. Твою налево, я проспал всего час… — Ты вообще когда-нибудь ложишься раньше? — раздосадовано отозвалась Ева на другом конце трубки. — Нет. Я сова. — Да хоть целый зоопарк, Нил. Одевайся, я сейчас заеду за тобой. — Это ещё зачем? — удивленно проворчал Нил, наконец нащупав на краю стола очки. — Так надо, Нил Уоттс. Так надо.       Протянув эти загадочные слова, Ева бросила трубка, оставив мужчину в полнейшем недоумении посреди тёмной, загромождённой бесконечным барахлом, комнаты.       «И что это чёрт возьми должно значить…» — он встал, бросил тоскливый взгляд на смятое одеяло, но поборол желание упасть спать назад. Раз уж Ева задумала неладное, то стоит, хотя бы, встретить её в полной боевой готовности. Но для этого нужно было проползти через коробки и добраться до кухни, а там и до святая святых — кофемашине.       Он едва успел откопать в раковине свою любимую кружку, как раздался стук в дверь. Нил выругался, горестно окинув взглядом мойку и, кинув кружку назад в груду посуды, подавленно побрёл к входной двери.       Ева стояла на крыльце, одной рукой пролистывая что-то на своём телефоне, а другую уже наготове вытянула вперёд, передавая ему коричневый стаканчик с крышкой. — И тебе доброй ночи, Ева. — Для начала, надень штаны, Уоттс.       Он со вздохом закрыл дверь, поставив стаканчик на заваленную бумагами тумбу. Откопать одежду оказалось не так-то и просто, многие из его, как бы выразилась Ева, «адекватных» рубашек оказались смяты в корзине с грязным бельём. Нил, наверное, впервые за последние недели потерянно осмотрелся вокруг, понимая какой бедлам развёл в доме. Даже работа не могла оправдать это. «Тем более, работа», как выразилась бы Ева. Он представил её ошарашенное лицо, если бы он пустил её внутрь. Почти что услышал очередные нравоучения. — Ладно, думаю сегодня наконец пришла пора устроить день уборки, — Нил озадаченно потёр подбородок, прикидывая, где ещё могла сохраниться чистая одежда. Мгновение спустя его лицо просияло.       В следующий раз, когда он выскользнул за дверь, держа в руках уже порядком остывший кофе, Ева сидела на ступеньках, развернувшись лишь на шум позади себя. И тут же застыла, приоткрыв рот. — Ну что, мисс Розалин, я весь в вашем распоряжении. — Мужчина сбежал со ступенек, присаживаясь рядом с оторопевшей женщиной, в несколько глотков осушив свой стаканчик. — Куда поедем?       В глазах Евы застыл немой вопрос, который она всё не решалась озвучить. Она прикрыла рот, взяв себя в руки. Секунду спустя на её лице показалась лёгкая усмешка, которую она попыталась спрятать в рукавах своего свитера. — Я даже не знаю, что более удивительнее Нил, — начала Ева, повернувшись лицом к нему. Её волосы водопадом спускались по рукам, отливая в свете луны тонкими серебристыми нитями. — То, что ты хранишь такую древность, и она всё ещё не рассыпалась, или то, что ты, будучи уже далеко не студентом, рискнул надеть такое на люди… — Аниме — это искусство, Ева. Тем более то, что может пронзить наши сердца! — настойчиво воскликнул Нил, натягивая на голову капюшон своей «анимешной» толстовки. — Тем более, ты сама мне её подарила… — Это было более десяти лет назад! — вспыхнула Ева, отвернувшись, чтобы не видеть ликования на лице мужчины. — Десять лет… давненько это было. — И не говори. Будто несколько жизней назад.       Они замолчали. На улице было ещё темно, где-то в траве стрекотали сверчки, а в отдалении слышалась тихая мелодия с ближайшей круглосуточной закусочной. Ева подняла глаза наверх, всмотревшись в ясное тёмное небо. И тут же вскочила на ноги, охнув. — Ты заговорил меня Нил. Нечего рассиживаться, идём. У нас не так много времени.       Она с усилием потащила его к машине, затолкав на переднее пассажирское сидение и не дав сказать и слова. Мужчина лишь покорно вздохнул, облокотившись плечом на стекло, наблюдая как мимо них проносятся сначала жилые пригородные районы, а потом и раскинувшиеся на многие мили поля. Где-то внутри закопошилось странное чувство дежавю. Однажды, он уже ехал во так за город. Рядом за рулём сидел дорогой для него человек. А ещё раньше… ещё раньше, так давно, что он уже и не помнил тех времен, в машине ехали трое… — Ладно Ева, не то, чтобы мне сейчас страшно, или я против твоего странного похищения, но… Куда мы, чёрт возьми, едем? — Сиди и молчи. А то всё испортишь. — Я-то замолчу, но… — Тссс…       Нил замолчал. На лице его подруги блестела гаденькая улыбочка, но стоило ему лишь открыть рот, как она тут же цыкала на него, прося не отвлекать от дороги. Спорить он не стал. Наоборот, устроился поудобнее, беглым взглядом оглядев салон и покрутив весящие над зеркалом ароматизатор в форме синей медузы. Потом открыл бардачок, нащупал рукой пачку орехов с сухофруктами. Демонстративно пошуршал пакетиком, вглядываясь в лицо Евы, время от времени освещаемое светом фонарей. Потянулся к дисплею радио, нажав кнопку плей.       Заговорил диктор, с какой-то богом забытой станции. Что-то про цены на бензин, погоду на завтра, бла-бла-бла…       Нил уже было думал переключить волну, как зацепился за следующее предложение, слегка оторопев: «— …самая благоприятная пора! Метеоры Орионид будет довольно трудно увидеть, но попробовать определённо стоит. Попробуйте поймать хотя бы несколько ранним утром двадцать первого октября. Ориониды можно будет наблюдать до самого рассвета. Те, кто уже довольно долго с нами знают, что они знамениты своими быстрыми метеорами и яркими болидами — входя в атмосферу Земли на скорости шестьдесят шесть миль в секунду, они часто оставляют «хвосты» из ионизированного газа, которые можно наблюдать в течение нескольких секунд…»       Дослушать Нил не успел. Рука Евы перекрыла дисплей радио, переключив станцию. Женщина нахмурилась, пытаясь поймать сигнал. — Ни слова, Нил. — Я — могила. — Нил заговорщически подмигнул, развеселившись окончательно. Да, кажется он уже начал забывать. Но Ева всё ещё помнила. Помнила то их давнее обещание на утесе. И наконец решила, что пора осуществить его.       Они ехали долго, не меньше часа. Нил успел задремать пару раз, провалившись в крепкий сон, из которого его вытаскивала очередная кочка или поворот дороги. В какой-то момент они и вовсе свернули на грунтовку, и протряслись так ещё минут десять. Наконец, Ева заглушила мотор. Нил с наслаждением вывалился из салона, чувствуя, как прохладный ветер залетает под толстовку, касается оголенной кожи лица и рук. — Прохладно… — Я взяла термос. — С кофе? — С кофе.       Нил прошёл к багажнику, подцепив его пальцами и нажав на кнопку. Внутри оказалась крупная сумка, из бокового кармана которой выглядывал огромный термос с кофе. Он вытащил сумку, захлопнув багажник. Послышался звук сигнализации, и Ева махнула ему рукой, в которой держала фонарик.       Шли недолго, по знакомой тропе, по который однажды уже ходили. Хоть это и было невероятно давно, ему казалось, что прошло лишь мгновение. Вот его дед глушит машину, приказывая им выходить из неё, а Нилу не трогать в этот раз телескоп. Маленький мальчик зябко кутается в куртку и с недоумением хлопает глазами, отчего дед лишь с улыбкой разлохмачивает его волосы. « — Сегодня не мы будем искать звёзды. Сегодня, они придут к нам сами.» — Почему ты вспомнила про это именно сейчас, Ева?       Однако вопрос застыл в воздухе. Они почти что преодолели половину пути, петляя по каменистой тропе, поросшей бурьяном, мхом и корявыми деревцами. С каждым разом их становилось всё меньше и меньше, до тех пор, пока высокая трава не расступилась, и они не оказались на скалистом утесе, поросшем лишь мягкой низенькой травой.       Ева застыла, выключая фонарик и окидывая взглядом открывшийся вид. Темно-синее ясное небо сверкало множеством созвездий, освещающих скалистое побережье. Где-то внизу, незримо для любого человека, только сошедшего с тропы, слышался тоненький шум прибоя. В многих метрах под ними разверзлись воды океана.       Не Нил, не Ева не проронили ни слова. Как завороженные, они прошли чуть дальше, остановившись метрах в двадцати от обрыва. Ева достала два плотных плетённых пледа, расстелив их друг на дружку. Нил вытащил из закромов две кружки и термос с кофе. На дне сумке оказались ещё две дутые зимние куртки, в которые они решили сразу же завернутся. В руках женщины мелькнул фотоаппарат, ремешок от которого она закинула себе на шею. Они легли, подняв глаза на бескрайнее полотно небосвода, на котором переливались тысячи созвездий. Поистине, умиротворяющая и величественная картину, которую можно увидеть, лишь покинув городскую черту. — Как твоя работа, Нил? Я слышала от Софи, что ваш с Эдди проект сейчас находиться в завершающей стадии? — Ева сложила руки в замок на животе, не отрывая глаз от сияющего небосвода. — Ну типа того. Осталось подправить код, протестить его, отослать и зарубить как можно больше бабла. Всё как обычно. Сегодня планировал заниматься только этим, — Уоттс пожал плечами, закинув руки за голову. — А, ещё устроить уборку в доме… — Уборку? — переспросила Ева. — Да. Представь себе.       Женщина улыбнулась. Звёзды на небе застыли в хороводе, совершенно не желая удаляться за горизонт. Она кинула взгляд на электронный циферблат часов. До восхода оставалось не так уж и долго. — А ты, Ева? Как дела на твоей работе? — Ну, — задумалась женщина, — я не была там уже неделю. Решила сделать небольшой перерыв и поработать из дому. Вчера весь день разбиралась с поставками и… И как видишь, сегодня день у меня свободный.       Она развернулась на бок, сверля Нила тёмными искрящимися глазами. Заметив это, мужчина с трудом перевёл взгляд на Еву и сам перевернулся лицом к ней. — Сколько розочек закупила на этот раз, мисс «Жить не могу без копания на грядках»?       Ева засмеялась, прикрыв глаза. — Ровно ноль. — Ноль? — Сейчас у нас не сезон для роз, Нил, — мягко напомнила Ева.       Они лежали так долго. В какой-то момент и вовсе позабыв про горизонт. Ева без умолку болтала о своём дендрарии и теплицах, рассказывая, как день и ночь возится с коллегой Софи в грядках. Нил охотно расспрашивал её о любых пустяках, каждый раз заверяя, что однажды он непременно заскочит к ним как-нибудь вечерком, когда представится возможность. — Я ведь говорила тебе, мы рады любым посетителям в любое время. Особенно я. И особенно тебя, — тихо закончила Ева, заглядывая ему в глаза. — Да… Я знаю, Ева. Я знаю, — он закрыл глаза, чувствуя, как её рука накрывает его холодные пальцы. — Ха, а ведь ты сегодня уже выполнила своё давнее обещание. Похоже пришёл и мой черёд…       Он легонько сжал её руку в ответ, переплетаясь с ней пальцами и притягивая Еву к себе. Так они и застыли в обнимку друг с другом: Ева вновь подняла взгляд на горизонт, пока Нил по-прежнему мог смотреть лишь на неё. — Думаешь, мы увидим сегодня звездопад? — Может, переедешь ко мне?       Они заговорили одновременно. Одновременно же и замолкли. Ева, оторопев, перевела взгляд на мужчину, тем временем он лишь замотал головой, натянув на лицо дурацкую улыбку: — Ну знаешь, Ева, я же говорил, в моем доме сущий бардак. Сам бы я его разгребал целую неделю, поэтому подумал, что ты могла бы помочь, — он нервно засмеялся, отводя взгляд. Пытался затормозить, сам не понимая, что за ахинею несёт. — И каждый день мотаться было бы неудобно, поэтому… — Да. — А?       Ева улыбнулась, сильнее зарывшись головой в его куртку и прижавшись к нему. Было тепло. Умиротворённо и спокойно. Он лишь крепче обнял её, уткнувшись носом в длинные темные волосы, пахнущие ромашкой и травами. В этот самый момент ему казалось, что он самый счастливый человек на всей планете. А впереди — только больше и лучше. — Падает…       Нил застыл, указывая пальцем в сторону. Ева проследила за ним, силясь увидеть на тёмном небосводе то, чего они так долго ждали. Потребовалось ещё пару минут. И тогда она тоже заметила. Сияющие росчерки осветили небо, затухая у горизонта и перекрывая своим сиянием всякие далекие созвездия. — Звездный дождь… — Ну, технически, это не звёзды, а сгорающие в плотных слоях атмосферы метеориты. И не дождь, а метеорный поток — когда Земля проходит через метеорный рой…       Договорить ему не дал острый локоть Евы, которым она заехала ему в живот. Нил зажмурился, чувствуя, как болит ушибленное место, и посчитал за лучшее всё-таки промолчать. — Черт возьми, Уоттс, не порть момент…       Она выпорхнула из объятий, снимая ремешок камеры с шеи и настраивая объектив для ночной сьемки. Её силуэт в широкой дутой куртке застыл прямо перед ним, закрывая всякий вид на начавшийся звездопад. Но, Нилу было достаточно и этого. Он смотрел, как женщина подносить фотоаппарат близко к лицу, как её волосы вьются по поднятым рукам, а челка спадает на объектив. Ничего из этого она даже не замечала, лишь раз за разом щелкала затвором, пытаясь поймать момент.       Он вспомнил, как много лет назад они так же сидели на этом самой обрыве. А до этого, спина к спине — на пляже. И каждый раз фигура Евы застывала, пытаясь поймать то самое мгновение, которое она сможет обрамить в белую рамку очередной фотографии, чтобы повесить его на магните на холодильник, или вложить в очередной альбом. — Спасибо, что ты вытащила меня сюда.       Губы Евы расплылись в улыбке. Нил сел, обхватив руками колени. Поднял взгляд на звёздное небо, озарённое редкими вспышками метеоритного потока. Каждое из этих далеких созвездий казалось ему маленьким миром. И все они… наверняка были совершенно разными. В каких-то из них никогда и не было этой поездки, в каких-то они и вовсе могли быть незнакомы. В каких-то… их история могла иметь печальный исход. Но, даже если такие миры и существовали, он абсолютно точно знал одно — в любом из них он сделает всё возможное, чтобы защитить улыбку Евы.       Розалин резко замерла, опустив фотоаппарат на колени. Её глаза застыли на собственных пальцах. А потом она прошептала, так тихо, что он едва смог её услышать: — Я сделаю это снова, Нил. Всегда. Тебе даже не стоит просить.       Женщина обернулась, одарив его нежной, сияющей ярче любой кометы улыбкой.              Вокруг них мерцал метеорный поток, отважно стремящийся быть проглоченным. Лишь мгновение, краткий миг до окончательной смерти. Но за столь короткое время, они успевали отпечататься в глазах множества и множества людей.       Ему не нужны были тысячи глаз. Ему хватило бы лишь одних. Тех, которые взирали на него сверху вниз. Тех, в которых он без лишней мысли готов был утонуть.

***

      Фэй закрыла глаза, отвернувшись от открывшейся её взгляду сцены. Сделав лишь пару шагов вперёд, она качнулась на краю каменистого утеса, заглядывая в самую бездну вод океана, разверзнувшегося под ней. Сделала шаг.       Падение оказалось плавным, словно её тело было почти невесомым и лёгким. Не подверженным каким-либо законам реального мира. Не отягощенным багажом множества воспоминаний.       Она плыла средь отрезков жизней, порхая в них маленькой шустрой птичкой. Видела начало, самое зарождение этой истории. Видела её развитие. Была незримым наблюдателем этой крохотной иллюзорной вселенной, хранительницей которой она стала. Пусть для неё это будет лишь ничего не значащий миг, который она легким движением руки может смахнуть в стороны в любой момент. Ей даже не имело смысла лично находится в каждом из этих отрезков.       Единственное что ей нужно — это поддерживать систему в консервации от внешнего мира. До того момента, когда Ева Розалин и Нил Уоттс наконец не покинут свой маленький рай, который стал им последним подарком от той, кого никогда по сути и не существовала.       Однажды ход времени вновь пойдёт вперед, а Ева снова окажется в разрушающемся мире, с человеком, чей уход уже никак нельзя предотвратить. Воспоминания вернутся к ним, и тогда ей всё же придётся смириться. И уйти. Оставить умирающее сознание Нила Уоттса и вернутся в реальный мир… — Если только это ещё возможно, — тихо прошептала Фэй, скользя меж отрезков воспоминаний этой новой жизни.       Она не знала точно, успеет ли Ева вовремя покинуть систему, чтобы не причинить вред своему сознанию и здоровью, которое и так было подорвано в настоящем мире. Сможет ли безболезненно вернутся в реальность, особенно после того, что переживёт здесь.       Однако, такого было её желание. Их желание. И таковым будет её им последний подарок.       Она вспорхнула в очередной отрезок сгенерированной жизни, плавно опускаясь на землю, касаясь кончиками туфель твердого асфальта. Стоило ей окончательно приземлится, как мир вокруг неё замкнулся, полностью погружая в новую сцену. Волосы завились в толстую косу, на голове, подрагивая, материализовалась летняя шляпка с широкими полями. Коричневое платье сменилось цветочным лёгким сарафаном. Фэй поправила ремешок голубой сумочки, перекиданной через плечо и наконец подняла взгляд, задумчиво осматривая окрестности.       Ей были знакомы эти улочки. Однажды она уже видела отрывки этих воспоминаний в базе данных, заложенной из воспоминаний самого Нила Уоттса. Он приехал сюда на машине, задержавшись по пути в минимаркете. Шел по этой самой улице, остановившись взглядом на саде перед домом. Застыл на месте, опустив сумку и зябко поежившись, засунув руки в карманы.       Сейчас светило солнце, а воздух вокруг подрагивал от жаркого зноя. Однако, Фэй всё равно чувствовала этот лёгкий холодок, пробежавший по кончикам пальцев. Она стояла на том же самом месте, где когда-то в настоящем мире застыл Нил Уоттс. Казалось, это было многие и многие жизни назад, так давно, что отпечаток его присутствия здесь давно уже выветрился. « — Лишь жалкая копия, лишённая собственной воли.»       Она смотрела вперёд, туда, где застыли фигуры двоих людей, спрятавшихся в пышных зелёных кронах. Женщина, с завязанными в высокий хвост волосами, копалась в земле, пересаживая в клумбу новые ростки цветов. Мужчина стоял чуть поодаль, склонившись над чем-то, что издалека напоминало журнал, приложив руку ко лбу, на подобие козырька. Широко зевнув, он резко вскинул голову, встретившись с ней взглядом.       Фэй молчала, прогулочным шагом подходя всё ближе и ближе, пока не остановилась всего в паре метров от застывшего Нила Уоттса. — Эй, Нил, подай мне тот горшок, — Ева наконец подняла голову, тоже остановившись на ней взглядом. В её глазах читалась легкая заинтересованность, которая быстро перешла в недоумение.       Фэй и сама осознавала странность всей ситуации. Она стояла на месте уже несколько долгих минут, не в силах отвести взгляда от фигур некогда бывших врачей. «— Тебе ли не знать, как обманчивы бывают симуляции сознания…»       Этот давний разговор неосознанно всплывал в её памяти, с момента, когда она только материализовалась на этой сцене. И это казалось ей до ужаса странной иронией. Особенно сейчас, когда тот, кто дал ей жизнь в этом пустом и одиноком месте, сам стал частью этой симуляции. — Простите? Вы… — начал было Нил, но Фэй качнула головой, прервав его. — Извините, я знаю, как это выглядело со стороны… Просто, я давно не видела это место настолько ярким и наполненным жизнью, — протянула Фэй, опускаясь на ближайшую к саду скамью. — Я время от времени прохожу здесь, и это место казалось мне довольно удручающим. Особенно после того, когда за ним перестали следить. — Вы знали Марту? — Ева поднялась с колен, снимая перчатки и утирая влажный лоб ладонью. — Раньше… давным-давно, это она ухаживала за садом. — Почему вы решили продолжить? — вопрос соскочил с ее губ быстрее, чем она успевала его обдумать.       Ева замялась, а её глаза на секунду помрачнели. — Этот сад был ей очень дорог. Жаль, если все её старания пропадут зря.       Фэй закрывает глаза, кивая. В последних воспоминаниях Нила этот клочок земли был забыт и окончательно опустел. К тому моменту, все усилия, приложенные последним его владельцем, давно испарились, рассыпались во времени. Другой же человек раз за разом кидал на сад взгляд полный огорчения. Но даже он не в силах был остановить это запустение.       Так мало времени. Так много упущенных возможностей.       Ева, стоящая перед ней, выглядела куда счастливей той женщины, которая проходя мимо сада, тоскливо отводила взгляд в сторону, уговаривая себя, что ничего сделать с этим попросту не может. — Я не знала эту женщину, о которой вы говорите, — качает головой Фэй. — Я просто… шла к друзьям мимо красивого сада, который раньше был заброшен. Только и всего. У вас отлично вышло оживить это место. — Спасибо. Правда.       Ева просияла, опускаясь на скамью рядом с Фэй. Она с наслаждением вытянула ноги, скинув на землю рабочие кроксы. — Только не захваливайте её, иначе мы не вылезем отсюда никогда, — с досадой цокнул Нил, кидая журнал на колени Евы, — а между прочим я уже хочу домой. Жара меня доконала…       Ева глубоко вздыхает, провожая взглядом бурчащего мужчину, направившегося в поисках затерянной в тени ближайшего дерева бутылки с водой. Она начала листать журнал, дойдя до страницы с цветочным каталогом. Попыталась нащупать ручку рядом с собой. Однако, мгновение спустя, обнаруживает перед собой одну, протянутую Фэй. Ева с благодарностью принимает её, записывая что-то на полях журнала, спрятав улыбку в кончиках глаз. — Ваши друзья живут неподалеку?       Тонкие пальцы Розалин порхают над глянцевыми страницами, наполненными разными сортами всевозможных цветов. Фэй замечает, как на пальце, в свете яркого дневного солнца, поблескивает тоненькое колечко. Вещица, которую она не снимает даже при занятии садом. То, что ей очень и очень дорого. Фэй вскинула голову, прищурив глаза и выуживая взглядом фигуру Нила. Тут же замечает на его пальце знакомый блеск. « — Возможно вся твоя жизнь — одна сплошная симуляция, а ты этого даже не замечаешь.»       Её слова, сказанные когда-то вскользь… Сейчас, их вес казался почти неподъёмным, прибивающим её всё ближе к земле. — Можно и так сказать… Я хотела зайти к ним сегодня и попрощаться. Возможно, мы больше с ними не увидимся и это наша последняя встреча. — Почему же? — удивляется Ева. — Думаю, скоро у меня появится очень много работы. По крайней мере, один человек мне это пообещал, — Фэй кивает, словно подтверждая собственные слова, — а он пока что не разу мне не соврал. Поэтому… я ему верю.       Ева смотрит ей в глаза. Заинтересованно, как-то по-особенному тепло. На её губах появляется теплая улыбка. — Могу я… узнать, что это за работа?       Фэй поднимается на ноги, но сделать шага так и не решается. Она долго думает и наконец собирается с духом, что бы дать ответ на этот внезапный вопрос: — Ничего особенного, — протягивает она, — я всего лишь наблюдаю, как люди воплощают в жизнь свои самые сокровенные мечты. Только и всего.              За её спиной останавливается Нил Уоттс, протягивая Еве бутылку с водой. Услышав последнюю фразу, он с некоторым интересом кидает взгляд то на одну женщину, то на другую.       Фэй улыбается, наконец делая шаг: — Мне пора. До свидания, доктор Уоттс и доктор Розалин.       Шаг. Еще шаг. Каждый из них всё больше и больше наполняет её легкостью. Ей не нужно было здесь находиться. Необязательно было разговаривать с ними. Лишним было даже прощаться… — Как она сейчас нас назвала? — голос Нила затихает за её спиной, в то время, как она уходит всё дальше и дальше.       Осталось чуть-чуть. Вот, впереди уже маячит конец этой иллюзорной сцены, в которой ей совершенно не было места в качестве актера и действующего лица. Это была её секундная слабость. Что-то, что ей захотелось сделать.       Она уже готова была выпорхнуть прочь, растворяясь в потоке чужих воспоминаний, как голос позади заставил её развернуться. И замереть.       Нил Уоттс сбавил шаг, застыв перед ней. Непривычно серьёзный. И до ужаса хрупкий. Как и весь это мир, застывший на краю пропасти, между вопрошающим шепотом Евы и окончательным разрушением. Он протянул к ней руку, а Фэй, особо не задумываясь, протянула ладонь в ответ. Секунду спустя, на неё приземлилась та самая ручка, которую она мгновения назад одолжила Еве. — Вы оставили. Не стоит разбрасываться личными вещами, иначе когда-нибудь, кто-нибудь может воспользоваться ими для какого-нибудь коварного заговора, — в своей обычной шутливой манере протянул Нил. — Например? — Ритуалы Вуду.       Фэй озадаченно моргнула. — С помощью ручки? — Всякое может быть, — отмахивается Нил, пряча улыбку. Он почти готов был развернутся, когда Фэй окрикивает его. Повертев ручку в руках, она неожиданно замахивается, метнув её в своего собеседника.       Нил ловко ловит её, с некоторым недоумением поднимая брови. — Однажды, мне её подарил один хороший друг, — тихо шепчет Фэй, отворачиваясь, — я обязана ему всем… Но, мне она больше не нужна, можете оставить себе. Лучше, если вы оставите её себе.       Она отворачивается, делая ещё шаг. И наконец выходит за границу сцены. Её вмешательство — маленький каприз. И Нил, и Ева забудут об этом, как-только она исчезнет из их поля зрения. И их жизнь продолжится дальше. Лицо Нила начинает тускнеть, сцена за её спиной меркнет, а затем окончательно отдаляется. Лишь краткий миг за ним, и Фэй вновь оказывается между отрезков этого небольшого мира, симуляции, созданной лишь для них двоих. Однако, это её сейчас мало волнует.       Она ищет иное. Воспоминание. Настоящее воспоминание Нила Уоттса, одно из последних, когда он еще находился в реальном мире. Перед глазами мелькают звёзды и искры. Множество лиц самых разных людей. Пациентов, коллег. Просто хороших знакомых. Семьи.       Детские воспоминания смешиваются с последними, отчего ей иногда приходится приложить усилия, упорядочивая их для свободного продвижения вперёд. Она ещё недостаточна опытна в этих делах, и прекрасно это понимает.       Однако, он ушёл, оставив ей это наследие. Подарив ей подобие жизни и цели. Окончательно отделил её от сознания Колина, сделав самодостаточных существом. И если сначала она задавалась вопросом о том, зачем ему всё это понадобилось, то сейчас…       Сейчас она понимала. Разум Нила Уоттса стал для нее открытой книгой, чья финальная страница застыла в миллиметре от окончания истории.       Фэй скользит всё дальше, прокладывая себе путь. Пока наконец не застывает перед последним воспоминанием. Осталось лишь протянуть руку, но она медлит, пытаясь сильнее оттянуть этот момент, хоть это и не имеет какого-либо смысла. Время здесь не работает как в реальном мире. Всё происходит в одно мгновение и одновременно оборачивается бесконечностью. Пока для человека, подключенного к машине проходят года, для неё это предстаёт мгновением. Но даже этот краткий миг рано или поздно утечёт сквозь пальцы.       Но, хотя бы чуть-чуть… Хоть немножко, ей хотелось, чтобы эта неопределенность продлилась дольше.       Воспоминания легко резонируют с ней, выстраиваясь кусочек за кусочком в цельную картинку. Пока носки её туфель касаются пола, вокруг уже выстраиваются стены больничной палаты и вырисовываются два силуэта. Очередная, и последняя сцена. По крайней мере для Фэй, после чего она наконец отправится в самый конец этой истории — туда, где она оставила Еву и Нила в разрушающемся мире.       Туда, где история настоящего окончится самым печальным исходом. Но всё это случится лишь спустя целую жизнь. И спустя краткий миг.       А пока…       Больничную палату наполняет солнечный свет, отчего вещи вокруг искрятся, подрагивая в такт вновь выстраивающихся воспоминаний. Фигура Евы Розалин после аварии застыла на кровати, едва различимая под слоем толстых одеял и прозрачных трубок. Голова перевязана чистыми бинтами, лицо кажется бледным, застывшим в моменте словно глиняная маска. Неприятно спокойным и умиротворённым.       Фэй легко опустилась на ослепительно яркий подоконник, подобрав под себя ноги и прислонившись лицом к подрагивающему стеклу. Это воспоминание, сколько она не старалось, никогда окончательно не сможет собраться воедино. Будто бы сама сущность Нила отвергала его, вытесняя как можно дальше. Всё вокруг, кроме лица Евы, рассыпалось, собиралось заново и тут же вновь шло трещинами. Лишь сила Фэй поддерживала его в относительном порядке. Но даже это не сможет продлится долго.              Сам силуэт Нила, склонившегося над больничной кроватью она уже давно перестала восстанавливать. От окончательного распада его спасало лишь то, что он всё ещё являлся неотъемлемой частью этих воспоминаний. Он разрушал это место, утягивал его в пучину всё более и более. Словно чёрная дыра, поглощающая всё живое вокруг себя. Но она вновь и вновь по крупицам восстанавливала всё как было. Будто в этом был какой-то смысл, будто… — Знаешь, может быть в пустоте было не так уж и плохо, — Фэй вздыхает, прижимаясь щекой к столь неустойчивому стеклу. Лицо обжигает жгучим холодом, достающим до самого нутра. — Там… всё было намного легче. Всё было проще.       За окном бесконечная белизна. Слишком ярко, пусто и одиноко. Из такого места она однажды и пришла, изначально созданная сознанием Колина в качестве невидимого спутника. В качестве первого друга. Она спустилась на первую листву, подхваченная прохладным ветром. Смотрела лишь в одни единственные глаза. А Колин смотрел на неё в ответ. Сознанием мальчика было столь одиноко и несчастно, что в маленькой птичке смогло найти утешение. И жизнь.       Она было его другом и одновременно частью него самого. Неразрывно связанные друг с другом. Без него она просто не могла существовать и мыслить. Не могла обладать собственным я. Колин писал в дневнике, выстраивал для них двоих сцену, наделяя её личностью, страхами и мечтами. Дерзкая девочка в его голове идеально дополняла скромного и тихого мальчишку, коим он был когда-то давно.       Колин смотрел на неё, и пока не отводил пристального взгляда, она продолжала существовать. Пока была его частью, она непременно была жива… Однако… « — Уходите. Вам здесь не место.»       Однажды в её мире появился Нил Уоттс. И всё сразу стало в разы сложнее. Девушка закрыла глаза, вспоминая как впервые отделилась от сознания Колина. Как пыталась избавится от докторов, заставив их убраться из разума Колина. Как приняла и простила Колина.       Как впервые перестала быть с ним единым целым. Это осознание было секундным, в моменте, когда старик наконец покинул балкон, а мир вокруг окончательно начал разрушатся. В тот момент она осознала, что, будучи всегда гранью личности Колина, сама она ничего из себя не представляла.       Поэтому, открыв глаза и увидев перед собой Нила, Фэй показалось, что она вновь увязла в чьём-то воображение, не принадлежа себе, будучи привязанной к очередному сознанию.       Впрочем, едва ли то, что собрал для себя Нил Уоттс было целиком и полностью Фэй. Та не могла существовать обособленно, так как была частью внутреннего мира маленького мальчика. А после — осколком того, что когда-то представляла из себя, с огромным отпечатком новой личности. Личности доктора в белом халате, встретившим её на пороге нового существования.       У неё было имя, и больше ничего.       Множество мест и миров вокруг. И одновременно белоснежная пустота.       И нескончаемое одиночество. — Знаешь, работая в «Зигмунд» я побывал в многих крутых местах, единожды даже покорял верхушку Эвереста!       Нил тогда в очередной раз хвастался. Они, как и в множество раз до этого, сидели в этой ослепительной белизне, где не было не единого намёка на хоть что-то живое вокруг. Он приходил к ней довольно часто, и просто болтал без умолку о всякой чуши. Рассказывал про работу, очередного пациента, Роба, и о том, как подарил ему на Тайного Санту носки с угольками. О том, как мужчина долго смотрел на подарок, а потом поднял взгляд на Нила, вскинув бровь, и поблагодарив «Анонимного доброжелателя». — А однажды мы с Евой оказались на пляже в Лонг-Бич. Наш клиент работал там спасателем. Спасал он правда так себе, больше филонил да прихлестывал за девушками в купальниках. До сих пор помню осуждающий взгляд Евы, — Нил улыбался, сложив ноги по-турецки и не отводя от Фэй своего пронзительного взгляда. — Тебе там бы понравилось. Неплохое местечко, хоть и, по моему мнению, слишком шумное. — Какой толк, если оно не настоящее? — фыркнула Фэй — Тогда какой толк в жизни? Может быть и она не настоящая, — улыбаясь, подмигнул Нил. — Мы в симуляции, Нео, просто пока в достаточной мере не осознали этого. Наша жизнь симуляция, в которой в другой симуляции, находишься уже ты, где можно создать ещё одну симуляцию, в котором создадут ещё одну симуляцию, в которой… — Достаточно, — она жмурится, стремясь избавиться от его назойливого голоса. — Я же в любом случае заперта здесь. — Пока я не наладил процесс, да. Но, однажды, думаю, ты сможешь позволить себе почувствовать горячий песок под ногами.       Тогда она в полной мере не осознавала, о чем он говорил. Теперь понимала. Он подарил ей возможность жить так, как она этого хочет. Не зависимо не от кого. Не от Колина. Не от него самого.              Его последний дар.       Фэй протянула руку к искаженному силуэта, стремясь собрать его воедино еще хоть на миг. Но было поздно. На её пальцах взрывались искры, препятствуя всякому вмешательству. Лишь отдалённо, она слышала голос. Тихий, едва различимый. Она знала, кому он принадлежал. — Надо сказать Рокси, чтобы она сохранила эту машину…       Он то затихал, прерываясь, то оглушительно прорывал пространство вокруг, отчего Фэй невольно морщилась. — Я знаю, она сможет о ней позаботится… Сможет внедрить её…       Голос вновь отдалялся, пока не смолк окончательно. Попросить об этом Роксану он так и не успел.       Но, отчего то у неё было стойкое предчувствие, что надолго она здесь не застрянет. Про неё знали Роксана и Роберт. Про нее знала сама Ева Розалин. И Фэй надеялась, что, еще хоть раз, та снова войдёт в систему и они вновь встретятся. Ведь это будет значить, что, покинув умирающее сознание Нила, Ева всё-таки выжила. А пока…       Фэй приложила ещё больше усилий, чувствуя, как искры заплясали вокруг всего её тела. Как мир вокруг содрогнулся. Всего лишь на краткий миг, совсем чуть-чуть… Стоит его силуэту прояснится всего на секунду, как она ухватится за это, продлив мгновение хоть и не на вечность, но кратно больше одного единственного мига.       Она заметила тоненькую искру, но даже этого ей было достаточно. Пространство вокруг дрожало и плыло, окончательно распадаясь калейдоскопом оттенков и цветов. Но это уже не имело никакого значения. Она смогла поймать момент, и силуэт Нила Уоттса слегка прояснился. Его фигура дрогнула и не спеша поднялась с кресла, поворачиваясь к ней.       Фэй лишь моргнула, когда стекло, к которому она всё это время прислонялась, теперь оказалось прямо перед ней, отгородив её от больничной палаты. Она протянула руку, положив на прохладную поверхность тоненькую ладонь, чувствуя, как пальцы больше не в силах преодолеть это барьер.       Он подошёл ближе, остановившись в сантиметрах от неё. Лицо Нила прояснилось, и она наконец смогла разглядеть его уставшие красные глаза. Они горели ослепительно ярко. В них плескалась жизнь.       Это был всего лишь краткий миг, который она никогда не смогла бы продлить достаточно.       Его белые руки потянулись к жалюзи, схватившись за шнур.       Фэй улыбнулась, прислонившись лбом к стеклу. Хоть она и не являлась частью Нила Уоттса, как когда-то была частицей Колина Ридса, но кое-что она понимала абсолютно точно — он несомненно оставил на ней свой отпечаток.       Но, пришла пора вновь прощаться.       Силуэт Нила застыл, он окинул невидящим взглядом пейзаж за окном, морщась от яркого солнечного света. Совершенно не замечая саму Фэй. Поднял руку к лицу, утерев очередную кровавую дорожку под носом. Долго смотрел на свои пальцы, прежде чем снова поднять взгляд.       Фэй закрыла глаза прежде, чем Нил все же дернул шнурок жалюзи, отрезая больничную палату от остального мира. Как делал это всегда.       Воспоминание таяло. Краткий миг уплывал сквозь пальцы. А Фэй отчётливо осознала лишь одно — это был конец этой истории. Конец грёзам.       Конец сновидениям.