Neon streets

Прошло несколько дней. Осень в Сеуле вступала в свои права — тихо, настойчиво, без предупреждений. Утро начиналось с холодного воздуха, от которого щипало нос и хотелось глубже зарыться в воротник пальто. Листья на деревьях уже не горели яркими красками, а медленно выцветали, кружась под ногами прохожих, будто усталые птицы. Город жил в привычном ритме. Люди спешили — на работу, на встречи, в метро, в свои мысли. Кто-то бежал, уткнувшись в телефон, кто-то пил кофе на ходу, обжигая губы, не чувствуя вкуса. Никто не поднимал головы, чтобы заметить, как серое небо отражается в витринах магазинов, как холодный ветер играет с плакатами на остановках, как осень аккуратно стирает лето. Сеул был красив именно в этой спешке — живой, равнодушный, немного усталый. Исыль шла по улице, кутаясь в пальто. Шаги отдавались глухо, будто город нарочно заглушал её присутствие. Эти дни прошли странно тихо. Без сообщений, без случайных встреч, без чужого взгляда, от которого становилось не по себе. Она ловила себя на мысли, что прислушивается к звукам — вдруг снова рёв мотора, знакомый тембр, чьё-то присутствие за спиной, но ничего не происходило. Иногда ей казалось, что та ночь, те сообщения, его силуэт в темноте улицы — всё это было сном. Но внутри оставалось странное ощущение, будто что-то уже сдвинулось с места. Будто прежняя тишина больше не была прежней. Лист сорвался с ветки и упал прямо у её ног. Исыль остановилась на мгновение, посмотрела на него — и пошла дальше, не зная, что впереди её ждёт совсем другая осень.

***

Середина дня тянулась медленно, будто время решило передохнуть вместе с городом. В кафе было тепло и пахло свежемолотым кофе, корицей и чем-то сладким — Мирэ как раз доставала из духовки новую партию выпечки. За окнами мелькали силуэты прохожих, машины лениво ползли по улице, а внутри всё жило своим спокойным ритмом. Исыль работала почти на автомате. Запоминала заказы, протирала столики, улыбалась клиентам — привычно, вежливо, без ошибок. Но в этой улыбке чего-то не хватало. Она стала тише и собраннее. Словно внутри неё поселилась мысль, которую нельзя произнести вслух. Когда в дверях появились Бао и Юра, она заметила их сразу. Даже не потому, что звякнул колокольчик — просто почувствовала. Они сели за дальний столик у окна и, не спеша, начали наблюдать за ней, переглядываясь между собой. — Ты видела её? — тихо сказал Бао, склонившись к Юре. — Вижу. И мне это не нравится, — ответила та, не сводя глаз с подруги. Исыль подошла к ним с блокнотом, привычно прижав его к груди. — Готовы сделать заказ? — голос был ровный, почти профессиональный. Юра демонстративно закатила глаза и откинулась на спинку стула. — Мы хотим заказать хорошее настроение для нашей подруги, которая куда-то пропала, — сказала она, прищурившись. Исыль на секунду зависла. Потом натянуто улыбнулась. — К сожалению, такого в меню нет, — попыталась пошутить она. Бао наклонился вперёд, оперевшись локтями о стол. — Есть. Просто ты его нам больше не приносишь. Между ними повисла пауза. Исыль опустила взгляд в блокнот, водя ручкой по пустой странице. — Я в порядке, — тихо сказала она. — Просто устала. Юра фыркнула. — Ты не устала. Ты закрылась. И это началось не просто так. Исыль подняла глаза. В них мелькнуло что-то тревожное, почти испуганное, но она быстро взяла себя в руки. — Ребят, правда… всё нормально. Давайте закажете кофе, а? У меня сейчас наплыв клиентов. Бао хотел что-то сказать, но Юра остановила его взглядом. — Хорошо, — мягко сказала она. — Два американо, но мы никуда не уходим. Исыль кивнула и развернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пока она отходила к стойке, ей вдруг показалось, что сквозь шум кофемашины и разговоры посетителей она снова слышит низкий рёв мотоцикла. Она резко обернулась, но за окном был только серый день, прохожие и медленно падающие листья. И всё же ощущение, что кто-то наблюдает — не отпускало. К вечеру кафе опустело. За окнами стемнело рано — осень не щадила ни день, ни настроение. Последние посетители ушли, оставив после себя запах кофе и приглушённый гул разговоров, который ещё некоторое время висел в воздухе. За столиком у окна по-прежнему сидели Бао и Юра. Уже без меню, без спешки — просто молча, словно сторожили что-то важное. Иногда переглядывались, иногда смотрели в сторону стойки, где Исыль протирала чашки, делая вид, что полностью сосредоточена на работе. Мирэ сидела за барной стойкой, уткнувшись в телефон. Пальцы быстро бегали по экрану, лицо было спокойным, даже чуть скучающим. Не поднимая головы, она бросила: — Твои друзья странные. Торчат тут весь день. Исыль вздрогнула, но тут же сделала вид, что не услышала. Потом всё же обернулась. — Они просто… волнуются, — тихо сказала она. Мирэ фыркнула и наконец подняла взгляд. — Волнуются? Они на тебя смотрят так, будто ты завтра исчезнешь. — Она прищурилась. — Ты вляпалась во что-то? Исыль замерла и тряпка в её руках остановилась. Сердце неприятно кольнуло от волнения. — Нет. — слишком быстро ответила она. Мирэ какое-то время молчала, изучая её лицо. Потом пожала плечами. — Ну смотри. Я просто говорю — ты изменилась. С этими словами она снова уткнулась в телефон. Исыль перевела взгляд на Бао и Юру. Те тут же оживились, словно ждали сигнала. Юра встала и подошла к стойке. — Всё, хватит, — сказала она мягко, но настойчиво. — Мы идём. — Куда? — Исыль нахмурилась. — Просто прогуляемся. Тебе нужно выйти отсюда, — Юра накрыла её руку своей. — Ты уже который день как не здесь. Бао кивнул, подтверждая её слова. Исыль хотела отказаться. Сказать, что устала, что хочет домой, что ей нужно побыть одной, но почему-то не смогла, скорее из-за своего мягкого характера. Внутри было слишком тесно. — Ладно, — выдохнула она. — Дайте мне пять минут. Когда она пошла за курткой, Мирэ посмотрела ей вслед долгим взглядом. — Только смотри, — тихо пробормотала она себе под нос, — некоторые встречи меняют больше, чем кажется.

***

Кабинет Намджуна утопал в полумраке. Тяжёлые шторы были наполовину задёрнуты, оставляя узкую полоску света от ночного города. В воздухе висел запах дорогого виски, сигар и напряжения — того особого, что появляется, когда люди собираются не ради разговоров. Дверь тихо открылась. Чонгук вошёл без спешки, будто не хотел привлекать внимания. Куртка висела на плече, взгляд — потухший и отрешённый. Он закрыл за собой дверь, и звук защёлки будто отрезал его от внешнего мира. — Чонгук, ты опоздал, — спокойно произнёс Намджун, не поднимая глаз от бумаг и сделал медленный глоток виски. — Да, виноват, — коротко ответил Чонгук. Намджун лишь кивнул, будто этого было достаточно, и продолжил листать документы, не задавая вопросов. Чонгук прошёл дальше и опустился на диван рядом с Юнги. Напротив — Тэхен, развалившийся в кресле, с сигаретой в руке. Он сразу заметил взгляд Чонгука — пустой, будто стеклянный. Тэхен прищурился, задержав на нём взгляд дольше обычного. В комнате повисла тишина. Та самая, тяжёлая, в которой слышно, как работает голова каждого. Намджун отложил бумаги и наконец поднял глаза. — У меня новости, — сказал он ровно. — Я собираюсь сделать шаг дальше. Все напряглись. — Я познакомился с нужными людьми. Очень нужными. — Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. — И решил попробовать себя в политике. В комнате что-то изменилось. Воздух стал плотнее. — В политике? — протянул Тэхен, нахмурившись. — Я буду баллотироваться в мэры, — спокойно продолжил Намджун, словно говорил о погоде. Юнги медленно выдохнул, глядя в пол. Тэхен усмехнулся, но без веселья. Чонгук молчал, глядя перед собой. — Поэтому, — продолжил Намджун, — с этого момента всё должно быть чисто. Без шума. Без трупов, которые всплывают не там, где надо. Все вопросы по работе решаете сами. Меня — не втягивать. Он обвёл их взглядом. — Я не могу позволить себе пятен на репутации. Тэхен тихо хмыкнул: — Значит, мы остаёмся в тени, а ты выходишь на свет? — Именно, — спокойно ответил Намджун. Чонгук медленно поднял глаза, в которых не было удивления, а только усталость от этой жизни и игр Намджуна. Словно он уже понимал, к чему всё это приведёт. — А если что-то пойдёт не по плану? — тихо спросил он. Намджун задержал на нём взгляд. — Тогда вы сделаете так, чтобы об этом никто не узнал. По всем вопросам обращаться к Джину и Хосоку. Я буду в курсе всех ваших дел, так что не расслабляйтесь, — Он встал со своего места и продолжил, — Что у нас с Ли Сынги?  Юнги выпрямил спину и поднял глаза на лидера. — Его дела идут в гору, они нас не трогают и на нашу продажу не влияют. Намджун медленно прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину. Свет от настольной лампы выхватывал его профиль, делая черты жёстче. — Он работает чисто… — повторил он задумчиво. — Но он мешает мне. Большинство скупщиков переходят к нему. В комнате повисла напряжённая тишина. Юнги чуть наклонил голову, будто обдумывая слова старшего. — Потому что он не лезет туда, куда не просят, — спокойно ответил он. — Работает по правилам. Людям это нравится. — Именно, — Намджун остановился и резко развернулся. — А мне не нужно, чтобы кто-то выглядел лучше меня. Особенно сейчас. Тэхен усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Ты хочешь, чтобы мы его прижали? Намджун медленно покачал головой. — Я хочу, чтобы он исчез…Так, чтобы это выглядело естественно. Чонгук поднял взгляд. — Он не переходит границ, — произнёс он ровно. — Может, не стоит трогать того, кто и так держится в стороне? В комнате стало тише. Намджун посмотрел на него внимательно, почти изучающе. — Ты стал слишком часто сомневаться, Чонгук, — сказал он без упрёка, но с холодом. — Я ценю твой ум, но сейчас мне нужна не философия, мне нужен результат. Юнги перевёл взгляд с одного на другого. — Мы разберёмся, — сказал он твёрдо. — Аккуратно. Без лишнего внимания. Намджун кивнул. — Хорошо. Тогда действуйте. И помните — сейчас каждая ошибка может стоить слишком дорого. Он направился к выходу, но у двери остановился. — И ещё, — бросил он через плечо. — В ближайшее время я хочу видеть от вас только одно — контроль. Над ситуацией, над людьми и над собой. Дверь закрылась. В кабинете осталась тяжёлая тишина. Тэхен медленно выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Ну вот… начинается, — пробормотал он. Юнги молча посмотрел на Чонгука, который сидел неподвижно, сжав руки в замок, и думал совсем не о Ли Сынги. Перед глазами снова всплывал её взгляд и почему-то именно сейчас он понял — чем дальше они пойдут, тем сложнее будет держать её в стороне, а ему так хотелось оказаться рядом и вдохнуть в себя запах нежной ванили.

***

Холодный воздух ударил в лицо, когда они вышли из апартаментов Намджуна. Ночной город жил своей жизнью — неон отражался в мокром асфальте, где-то вдалеке гудели машины, и всё казалось слишком спокойным для разговоров, которые только что прозвучали. Юнги первым нарушил молчание. Он коротко пожал руки обоим, как делал всегда — без лишних слов. — Увидимся, — бросил он и направился к своей машине. Тёмный Mercedes-Benz S-Class мягко загудел мотором, фары вспыхнули, и через пару секунд автомобиль растворился в потоке улиц. На тротуаре остались только двое. Тэхен и Чонгук. Оба закурили почти одновременно. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе. Некоторое время они просто стояли, глядя вперёд, будто каждый думал о своём. Тэхен первым нарушил тишину — затушил сигарету и развернулся к парковке. — Ладно, — бросил он небрежно. — Мне пора. Он сделал несколько шагов к своей машине, когда за спиной раздался голос Чонгука: — Нам нужно поговорить. Тэхен остановился, не оборачиваясь. — О чём? — лениво бросил он через плечо. — Ты знаешь. Тэхен медленно повернулся и улыбка тронула его губы, но в глазах не было веселья. — Ммм… нет, друг, не знаю. Чонгук сделал шаг вперёд. Его голос стал ниже: — Не прикидывайся дураком. Ты слишком близко к ней. Тэхен чуть прищурился, словно оценивая, насколько далеко можно зайти. — А вот теперь интересно, — усмехнулся он. — К какой именно «ней» ты ревнуешь? Чонгук сжал челюсть. — Не играй со мной. — Я не играю, — Тэхен медленно подошёл ближе. — Я просто делаю то, что умею лучше всего. А ты… — он наклонился чуть вперёд, — ты слишком явно злишься. Между ними повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. — Она не часть наших дел, — глухо сказал Чонгук. — Не лезь к ней. Тэхен выпрямился и усмехнулся шире. — А вот это, — протянул он, — уже не тебе решать. На мгновение показалось, что сейчас кто-то сорвётся, но Тэхен лишь пожал плечами, развернулся и пошёл к машине. — Остынь, Чон, — бросил он через плечо. — Ты слишком много думаешь. Тэхен уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздался глухой голос: — Я знаю, что ты видел её. Он замер и медленно выпрямился, но не обернулся. — И? — спокойно бросил он. Чонгук сделал шаг вперёд. — Мне нужно твоё слово, — его голос стал жёстче. — Что ты никому не расскажешь о ней. Никому. Я пообещал ей. Тэхен медленно повернулся. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Ты слишком серьёзно к этому относишься, — произнёс он после паузы. — Это просто девушка. — Нет, — резко перебил Чонгук. — Для тебя — может быть. Для меня — нет. Между ними повисло напряжение, плотное, как перед ударом. Тэхен усмехнулся и склонил голову набок. — Ты впервые просишь, Чон. Обычно ты просто делаешь. — Потому что в этот раз всё иначе. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, но пауза затянулась и Тэхен медленно выдохнул. — Ладно, — сказал он наконец. — Моё слово. Я никому не скажу. Он сделал шаг к машине, но резко остановился. — Ты сам себе роешь яму, — добавил он, не оборачиваясь. — И когда она рухнет, не жди, что я буду тебя вытаскивать. Дверь машины захлопнулась. Мотор взревел, и Тэхен исчез в потоке огней. Чонгук остался стоять один, сжав свои кулаки он подошёл к своему мотоциклу и на секунду задержался рядом, словно собираясь с мыслями. Это был Ducati Panigale V4 — чёрный, с матовым отливом, агрессивный и безупречно выверенный, как хищник перед прыжком. Карбоновый корпус, узкое седло, низкая посадка, каждая линия — скорость и власть. Такой мотоцикл не покупают ради понта. Его выбирают те, кто любит контроль и риск. Он сел, надел шлем и повернул ключ. Мотор взревел глухо, глубоко, будто проснулся зверь. Вибрация прошла по асфальту, отозвалась в груди. Чонгук сжал руль, выдохнул — и дал газ. В тот момент, когда он сорвался с места, за панорамным окном особняка, в тени тяжёлых штор, стояла неподвижная фигура. Человек не выходил, не шевелился — просто наблюдал. Сквозь стекло были видны огни улицы, силуэты машин, удаляющийся мотоцикл. Он слышал достаточно и теперь знал больше, чем должен был. Фигура медленно отступила вглубь комнаты, растворяясь в полумраке. На губах появилась едва заметная улыбка. Похоже, игра становилась интереснее.