Neon streets

Новый день начался с серого неба. Дождь ушёл, но не оставил после себя свежести, только влажный, тяжёлый воздух и низкие тучи, нависшие над Сеулом, будто город не выспался вместе с ней. Исыль проснулась раньше будильника. Комната была наполнена рассеянным, холодным, почти без жизненным светом. Он ложился на стены бледными полосами, на складки одеяла и на её лицо. Всё казалось замершим, словно мир сделал паузу. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась уловить собственное состояние. Было пусто и одновременно слишком много всего в голове. В памяти всплывали обрывки: его пальцы на её подбородке, жаркое дыхание у губ, рёв мотоцикла, слова, сказанные почти шёпотом и то мгновение, когда она отвернула голову, а ещё всплывал неожиданный, запутавший все окончательно поцелуй Тэхёна. Она медленно села на кровати, одеяло скользнуло вниз. Волосы растрепались, взгляд был затуманен недосыпом и мыслями. Рука почти автоматически потянулась к телефону. Экран загорелся сразу, но там не было ни уведомлений, ни сообщений, ни пропущенных звонков. Только тишина. Исыль тяжело вдохнула и что-то неприятно и остро сжалось в груди. Она сама не знала, чего ждала от него: короткого «доброе утро», одного слова или хоть намёка, что всё в порядке, но была только пустота. Она отбросила телефон на край кровати, и тот мягко ударился о подушку. Девушка провела ладонями по лицу и закрыла глаза. — Глупо… — прошептала она себе. За окном редкие машины рассекали мокрый асфальт, шины тихо шуршали по лужам. Город жил своей жизнью, а внутри неё будто всё зависло в неопределённости. Чонгук всегда говорил, что контроль это всё, что у него есть и может, сейчас он просто выбрал контроль вместо неё. От этой мысли стало холоднее, чем от утреннего воздуха.

***

День в Сеуле так и не прояснился. Небо висело низко, тяжёлое и серое, будто готовое снова пролиться дождём. Мокрый асфальт отражал вывески, размывая их в неоновые пятна, а холодный влажный ветер пробирался под воротники прохожих. В одном из уютных заведений на тихой улочке — маленьком рамен-баре с деревянными столами, бумажными фонариками и запахом бульона, который окутывал с порога, сидели Исыль и Юра.  Над входом покачивалась вывеска с иероглифами, внутри тихо играла джазовая версия старой корейской баллады, а за стойкой повар ловко вытягивал лапшу из кипящей кастрюли. Заведение славилось своим насыщенным тонкоцу-раменом, острыми ттокпокки, хрустящими гёдза и домашним лимонным чаем с мёдом. Пар от мисок поднимался мягкими клубами, смешиваясь с ароматом специй. Исыль сидела напротив подруги в светлых джинсах с вышитым зайчиком на кармане и мягком объёмном свитере молочного цвета. Волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо. Она выглядела просто и в этом была её естественная красота. Юра, напротив, выглядела ярко. Рыжие волосы спадали на плечи волнами, подчёркнутые аккуратной укладкой. На ней было чёрное укороченное пальто, под которым виднелся изумрудный топ с тонкой цепочкой на ключицах, кожаная юбка и высокие сапоги до колена. Макияж выразительный, с акцентом на глаза и тёплый оттенок помады. Они пили горячий чай и уплетали рамен, иногда смеясь, иногда переходя на шёпот. Девушки решили проветриться, поговорить о своём, о женском, о работе, о чувствах и о мужчинах. В какой-то момент Юра замолчала, посмотрела на экран телефона, затем сложила руки в замок и подняла взгляд на Исыль. В этом взгляде появилось что-то слишком решительное. — Слушай… — протянула она, слегка наклоняясь вперёд. — У меня есть один очень хороший и красивый знакомый. Исыль нахмурилась. — Что? — Он должен вот-вот прийти, — добавила Юра, оглядывая помещение. Ложка замерла в руке Исыль. — Что? Зачем? — опешила она, но Юра уже заметила у входа парня и проигнорировала вопросы Исыль.  Колокольчик над дверью тихо звякнул и в помещение вошёл высокий молодой человек, с аккуратно уложенными тёмными волосами, которые слегка спадали на лоб. На нём было тёмно-синее пальто прямого кроя, под которым виднелась белая рубашка, узкие чёрные брюки и кожаные ботинки, часы на запястье, сдержанный аромат дорогого парфюма и уверенная осанка. Он оглядел зал, заметил Юру и улыбнулся. Она мгновенно схватила сумочку и поднялась. — Просто познакомься. Он понравится тебе, — прошептала она Исыль, уже делая шаг назад. — Юра, что ты творишь?— прошипела Исыль ей в спину, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Парень подошёл к столику, улыбаясь вежливо и открыто. — Привет, — мягко произнёс он, переводя взгляд на Исыль. — Я Минджэ. Юра много о тебе рассказывала. Исыль медленно подняла глаза и в этот момент особенно остро почувствовала, что к этому разговору и новым знакомствам она совершенно не готова. — Я Исыль… и всё это как-то неожиданно, — проговорила она, неловко оглядываясь по сторонам и поправляя рукав свитера, будто ткань могла защитить её от ситуации. Минджэ сел напротив уверенно, без тени смущения. Он снял пальто и аккуратно повесил его на спинку стула, затем посмотрел на неё внимательно. Его взгляд скользнул по её лицу, по волосам, по рукам и задержался дольше, чем требовалось. В этом взгляде было не восхищение, а оценка её внешности и поведения.  Исыль почувствовала, как к щекам подступает тепло и она сжала чашку обеими ладонями, будто пытаясь удержаться. — Я слышал, что ты бросила учёбу? — спросил он спокойно, поправляя манжет рубашки. Она кивнула, не поднимая глаз. — Эм… да, но это была вынужденная мера. Пальцы нервно провели по керамической окантовке чашки, обводя её круг за кругом. Минджэ слегка приподнял бровь. — Вынужденная? — повторил он. — Знаешь, учёба — это основа. Без образования сложно чего-то добиться. В наше время нужно думать о будущем, о стабильности. Он сделал паузу, разглядывая её реакцию. — Обычно люди, которые бросают университет, потом жалеют.— он чуть пожал плечами, — Это немного безответственно. Слово повисло в воздухе и Исыль медленно подняла взгляд. — Я не собиралась… — начала она, но он перебил. — Просто, — продолжил он тем же спокойным тоном, — я считаю, что человек должен доводить начатое до конца. Иначе это говорит о слабости характера. Её пальцы замерли на чашке. Он произнёс это без злобы, без грубости, но именно поэтому это прозвучало ещё больнее, как будто ставил диагноз. Исыль почувствовала, как неловкость перерастает в раздражение и она медленно выпрямилась. — Ты не знаешь всей ситуации, — тихо сказала она. Минджэ слегка вежливо улыбнулся, но снисходительно. — Возможно, но обычно причины не меняют сути. Эта фраза ударила сильнее предыдущих. Внутри Исыль поднялась волна протеста. Она вспомнила бессонные ночи, трудные решения, ответственность, которую пришлось взять на себя слишком рано. Она больше не чувствовала смущения, а только раздражение и злость. Разговор становился всё тяжелее. Минджэ говорил спокойно, почти лениво, но в каждом его слове сквозило превосходство. Он то и дело подчёркивал, как важно «иметь план», «соответствовать уровню», «не опускаться ниже своих возможностей». Исыль чувствовала, как с каждым предложением её будто уменьшают, делают менее значимой и менее достойной. — Просто мужчинам важна женщина с перспективами, — произнёс он, делая глоток чая. — Амбиции — это привлекательно, а нестабильность… ну, ты понимаешь. Лицо Исыль покраснело от унижения, глаза начали предательски блестеть, ладони вспотели и она вытерла их о джинсы под столом. Колокольчик на входной двери тихо звякнул, но она уже ничего не услышала. Она смотрела на стол, на деревянную поверхность, на каплю чая возле блюдца, и собиралась уйти, ничего не объясняя. И вдруг рядом раздался низкий и жесткий голос. — Встал и пошел нахуй отсюда. Исыль распахнула глаза и резко подняла голову. Рядом со столиком стоял Чонгук. Он был одет в длинное чёрное пальто прямого кроя, под которым виднелся тёмный свитер с высоким воротом. Чёрные узкие брюки подчёркивали его фигуру, массивные ботинки глухо касались пола. Волосы уложены небрежно, но идеально: несколько прядей падали на лоб, а на  шее тонкая серебряная цепочка, выглядывающая из-под воротника. Он не смотрел на неё, а только на Минджэ. Тот растерянно переводил взгляд с одного на другую. — Извините… я не понимаю, — пробормотал он. — Я два раза не повторяю, — предупредил Чонгук и сделал шаг ближе и навис над столом. Жилки на его виске заметно пульсировали, кулак был сжат так сильно, что побелели костяшки. В его взгляде кипела дикая ревность и неуправляемая злость. Минджэ так и остался сидеть, пытаясь сохранить лицо. — Это вообще кто? — начал он раздражённо, глядя на шокированную Исыль. Чонгук не выдержал и резко схватил его за ворот рубашки, другой рукой подхватил пальто со спинки стула. Стул с грохотом отодвинулся и все посетители обернулись.  Чонгук без лишних слов потащил парня к выходу. — Эй! Что вы себе позволяете?! — возмущался Минджэ, спотыкаясь. Дверь распахнулась и через секунду он уже оказался на мокром тротуаре под серым небом, а дверь рамен-бара с глухим стуком закрылась. В заведении повисла глубокая тишина. Чонгук медленно развернулся, и Исыль вскочила со стула, сердце колотилось так, что шумело в ушах. — Ты что здесь делаешь? — выдохнула она, уставившись на него. Теперь он уже посмотрел на неё.  — То же самое могу спросить у тебя, — холодно ответил он. — Ты что здесь делаешь? — повторила Исыль уже твёрже. Чонгук, словно ничего особенного не произошло, спокойно отодвинул стул и развалился на нём, закинув одну ногу на другую. Пальто чуть распахнулось, подчёркивая тёмный силуэт. Он медленно окинул её взглядом от лица к плечам, ниже и остановился на джинсах с вышитым зайчиком. Уголок его губ приподнялся. — Очень мило, — произнёс он с едва заметной улыбкой. Исыль тяжело выдохнула, а сердце всё ещё стучало слишком быстро то ли от недавнего унижения, то ли от его внезапного появления. Она не отрывала от него взгляда. — Я жду ответа. Он откинулся чуть сильнее, оглядел помещение, будто оценивал обстановку, запах бульона, перешёптывания посетителей, напряжённую тишину вокруг их стола. — Твой друг Бао… очень болтлив, — произнёс он спокойно. Внутри у неё что-то сжалось и Исыль закатила глаза. Бао действительно славился тем, что мог за одну минуту рассказать три истории, перескочить с одной темы на другую и невзначай выдать чужие планы, даже не заметив этого. Она почти не удивилась, что он проболтался о «сюрпризе» Юры, но внутри всё равно скребло. Если Бао сказал, то значит, Чонгук пришёл не случайно. Он ревнует? Эта мысль вспыхнула и тут же обожгла. — Ты не ответил на моё сообщение, — сказала она уже тише и села напротив него. Её голос стал спокойнее, но в нём сквозило что-то личное, не упрёк, а ожидание. Чонгук посмотрел на неё прямо, без улыбки и кивнул, подтверждая ее слова.  — Я был занят. Три коротких и холодных слова. Исыль медленно переплела пальцы на столе. — Настолько, что не нашлось минуты? Он задержал взгляд на её лице. В его глазах мелькнули усталость, напряжение и ночь без сна. — Настолько, — повторил он. Между ними повисла пауза. — И при этом у тебя нашлось время приехать сюда, — добавила она. Он чуть наклонил голову. — Да. — Почему? — её голос стал тише. Чонгук откинулся назад, провёл рукой по волосам. — Потому что я представил, как ты сидишь напротив какого-то типа, — он усмехнулся коротко. — И мне это не понравилось. Исыль смотрела на него внимательно. — Это не твоя жизнь, Чонгук. — Знаю. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто имеешь право вмешиваться? Впервые за весь разговор он не нашёл мгновенного ответа. Он медленно подался вперёд, оперевшись локтями на стол. — Потому что я не хочу, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто тебя не ценит. — А ты ценишь? — спросила она тихо. В его взгляде что-то дрогнуло. — Больше, чем должен. Исыль почувствовала, как сердце снова ускорилось от его слов. — Тогда почему ты молчал? — её голос стал почти шёпотом. — Почему оставил меня в этой тишине? Он смотрел на неё долго. — Потому что иногда… — начал он и замолчал, будто выбирая, насколько быть честным. — Иногда проще держать дистанцию, чем признать, что ты становишься слабым. Её пальцы сжались. — Я не делаю тебя слабым, Чонгук. Он грустно усмехнулся и покачал головой.  — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Исыль вдруг замолчала и её взгляд задержался на его лице дольше обычного. Она медленно, внимательно рассматривала черты, которые уже знала почти наизусть: линию челюсти, изгиб губ, тёмные ресницы и тогда заметила, что на нижней губе виднелась тонкая ссадина, уже подсохшая, но всё ещё яркая, а на скуле едва заметный синяк, который он, видимо, даже не пытался скрыть. Её брови чуть сошлись. — Что это? — тихо спросила она, но без требовательности. Он не ответил, а лишь смотрел прямо в её красивые глаза. Исыль медленно потянулась к нему через стол, движение было осторожным, почти неуверенным. Кончики её пальцев зависли в воздухе на долю секунды, будто спрашивая разрешения. Чонгук смотрел на неё, как заворожённый, его лицо оставалось спокойным, почти холодным, но внутри всё подрагивало от ожидания её прикосновения. Её пальцы легко и осторожно коснулись его губы и он не шевельнулся и не отстранился, только взгляд стал глубже и сосредоточеннее. Исыль провела подушечкой пальца по краю ссадины, едва касаясь, будто боялась причинить боль, затем её рука поднялась к скуле и мягко коснулась синяка, погладила его, аккуратно, почти невесомо. Тепло её кожи разлилось по его лицу и Чонгук медленно прикрыл глаза. Для него было дико позволять кому-то касаться себя так без страсти, без вызова, а просто с заботой. Его дыхание стало глубже и он тяжело выдохнул, словно скинул с себя весь груз.  — Болит? — прошептала она. Он чуть качнул головой. — Нет. Её пальцы всё ещё оставались на его скуле и она не стала убирать руку, будто забыв, где находится. Чонгук медленно открыл глаза и посмотрел на неё, его взгляд больше не был жёстким, он смягчился и стал уязвимым. Он поднял руку и накрыл её пальцы своими, удерживая их у своего лица. — Не смотри на меня так, — тихо произнёс он. — Как? — её голос был едва слышен. — Будто я стою того, чтобы за меня переживали. Исыль сглотнула, а ее пальцы всё так же мягко скользили по его скуле, осторожно обходя синяк, будто она могла стереть его одним прикосновением. Она чувствовала тепло его большой, надежной ладони поверх своей и слабо улыбнулась.  — Любой человек стоит этого… — прошептала она. — Ты не исключение, Чонгук. Он медленно, почти нехотя, отвёл её руку от своей щеки и на секунду между ними повисло молчание. Затем он развернул её ладонь и поднёс к своим губам. Он поцеловал её руку тихо, нежно и задержался чуть дольше, чем требовалось, словно запоминая вкус её кожи. Исыль затаила дыхание. Он снова приложил её ладонь к своей скуле, туда, где синяк темнел под кожей и неожиданно, почти по-детски, чуть наклонил голову, прижимаясь к её пальцам, как кот, которому нужна нежность. Его глаза прикрылись и расслабились, жесткие линии лица стали мягче. Он медленно повернул голову в её ладони, будто ища ещё тепла, ещё прикосновения. В этом жесте не было ни угрозы, ни вызова, только тихая, почти незаметная потребность в ней.  Исыль почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Этот человек, которого весь мир видел опасным, холодным, бескомпромиссным, сейчас почти растворялся в её прикосновениях. Она осторожно провела большим пальцем вдоль его скулы. — Ты не обязан быть сильным всё время, — тихо сказала она. Чонгук открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх, взгляд тёмный, глубокий, но без привычной стали. — А если я не умею по-другому? — спросил он едва слышно. Её пальцы задержались на его лице. — Тогда я научу.

***

Холодный ветер ударил в лицо, когда они вышли из тёплого помещения. Воздух был влажным, пах мокрым асфальтом и остатками дождя, осевшими на город. У обочины, под серым небом, стоял чёрный Mercedes-Benz S-Class — длинный, строгий, с глянцевым кузовом, в котором отражались тусклые огни улицы. Хромированная решётка поблёскивала, фары узко прищурились, будто машина наблюдала за происходящим. Она выглядела дорого, тихо и опасно, как сам Чонгук. Он огляделся, затем повернулся к Исыль и поймал её взгляд, который слишком внимательно осматривали его. Уголок его губ приподнялся. — Я подвезу тебя, — сказал он ровно, кивнув в сторону машины. Исыль нахмурилась, перевела взгляд на автомобиль, потом снова на него. — Я думала, ты ездишь только на мотоцикле, — тихо заметила она, поправляя выбившуюся прядь. — Сегодня холодно, — отчеканил он и направился к машине. Сделав несколько шагов, он понял, что за спиной тишина и обернулся, увидев, что Исыль стояла неподвижно.  — Поехали, — добавил он, уже с нажимом. Она покачала головой и слабо улыбнулась. — Я хотела прогуляться. Езжай, — мягко сказала она. — Спасибо, что избавил меня от неприятной компании. Она развернулась и пошла по мокрому тротуару, отражающему серое небо, как разбитое зеркало. Чонгук закатил глаза. Его раздражало её упрямство. Он быстро догнал её, протянул руку и резко схватил за запястье. — А-а! — Исыль вскрикнула от неожиданности. Он без усилий поднял её, перекинув через плечо, словно она ничего не весила, и направился большими шагами в сторону машины. Она ударила кулаками по его спине. — Чонгук, что ты творишь?! Отпусти меня! — Я не повторяю несколько раз, — спокойно произнёс он, удерживая её крепко за бедра. Он открыл пассажирскую дверь машины, аккуратно, но без колебаний усадил её на сиденье и захлопнул дверь. Обошёл автомобиль и сам сел за руль. Внутри пахло кожей и лёгким, едва уловимым мужским парфюмом. Исыль тяжело дышала, щеки горели от злости, от смущения и от адреналина. — Ты ненормальный, — выдохнула она. Он завёл двигатель и мотор загудел мягко, почти бесшумно. Чонгук повернул к ней голову. — Возможно. И машина плавно тронулась с места, оставляя за собой мокрые следы на асфальте.

***

В салоне стояла густая, наполненная мыслями тишина. Исыль сидела, слегка повернувшись к окну. За стеклом медленно проплывали вывески магазинов, неоновые огни аптек, силуэты людей под зонтами. Мокрый асфальт отражал красные стоп-сигналы, превращая дорогу в расплавленную реку света. Она наблюдала за этим с какой-то детской сосредоточенностью, будто каждый прохожий был отдельной историей, которую она пыталась угадать. Её пальцы лежали на коленях, иногда едва заметно сжимались, когда машина притормаживала. Чонгук держал руль уверенно, взгляд сосредоточен на дороге, но каждые несколько секунд он украдкой смотрел на неё и улыбался. Она была для него настоящей, не играла, не строила масок, не пыталась понравиться. Она просто смотрела в окно, чуть приоткрыв губы, о чём-то думая, словно этот город был для неё новым, хотя она жила в нём всю жизнь. Его тянуло к ней не только внешностью, но и её нежностью, мягкостью, тем теплом, которое исходило от неё, не показное, не вымученное, а тихое и искреннее. Он вспомнил тот звонок. Бао позвонил днём, чтобы узнать о его плече. Болтал, как всегда, перескакивая с темы на тему. Чонгук отвечал коротко, сдержанно и уже собирался сбросить вызов, когда услышал: «Кстати, Юра потащила Исыль знакомиться с каким-то парнем. Типа хороший, перспективный…» В тот момент внутри что-то щёлкнуло. Он вытащил из него, куда они могли направиться и получив ответ, не дожидаясь окончания рассказа Бао, оборвал вызов. В груди стало неприятно и резко горячо. Мысль о том, что она сидит напротив какого-то незнакомца, улыбается, слушает и что кто-то оценивает её, смотрит на неё, пытается впечатлить - это вывело из себя. Он бросил все свои дела, встречи, людей, которые ждали его решения, сел в машину и поехал даже не раздумывая. Он, человек, который всегда всё просчитывал, который держал эмоции в кулаке и который никогда не действовал импульсивно. Поехал, потому что не смог иначе. Машина мягко остановилась на светофоре. Красный свет окрасил её лицо в тёплый оттенок. Она даже не заметила, что он смотрит. Чонгук тихо выдохнул. Она перевернула его ритм жизни, сбила его контроль, разрушила привычную систему, где всё было чётко, холодно и по плану. Он впервые ради кого-то бросил свои дела, впервые сорвался, впервые почувствовал это раздражающее, тревожное, сладкое чувство собственности. Он влип. Окончательно. И самое страшное — ему это нравилось. Светофор загорелся зелёным. Машина тронулась. — О чём думаешь? — вдруг спросил он спокойно, не отрывая взгляда от дороги. Исыль моргнула, будто вернулась издалека. — Просто… смотрю, — тихо ответила она. — После дождя город другой. Он кивнул. — Ты тоже, — произнёс он почти неслышно. Она не расслышала, а он больше ничего не добавил, потому что понимал: если скажет больше — пути назад уже не будет. Исыль медленно повернула голову к нему. Её взгляд скользнул по его профилю, по линии челюсти, по сосредоточенному выражению лица и остановился на его руках. Одна крепко сжимала руль, уверенно, будто он держал под контролем не только машину, но и весь мир вокруг. Вторая лежала на коробке передач. Костяшки были покрасневшими. Местами даже сбитыми. Она нахмурилась. Не спрашивая разрешения, осторожно протянула руку и коснулась его пальцев. Чонгук едва заметно дёрнулся от неожиданности. Рука на секунду напряглась, но он не убрал её. Только быстро перевёл на неё короткий взгляд, а потом снова на дорогу. Исыль аккуратно провела подушечками пальцев по его сбитым костяшкам. Лёгкое, почти невесомое прикосновение и в нём не было ни упрёка, ни страха, а только тихая забота. Внутри у него всё сжалось. Он резко перехватил её ладонь, сжал крепче, но но не грубо, а просто чтобы не исчезла. Его пальцы переплелись с её, сцепляя их в замок. Ему хотелось держать, чувствовать, убеждаться, что она рядом.  Исыль не попыталась вырваться и не отстранилась. Лишь тихо вдохнула, когда по её телу пробежала волна мурашек. Тепло его ладони будто растеклось по венам, ударило в грудь и заставило сердце сбиться с ритма. Он чувствовал это из-за её лёгкой дрожи и ему это нравилось. Машина плавно двигалась по мокрой дороге, а внутри салона их переплетённые пальцы создавали свой собственный маленький мир, скрытый от всех. Чонгук большим пальцем медленно провёл по тыльной стороне её ладони, почти бессознательно. — Я подрался, — произнёс он вдруг, спокойно, будто отвечая на её немой вопрос. Она повернула к нему лицо. — Из-за чего? Он усмехнулся краем губ. — Не из-за чего, а из-за кого. И на этот раз он не отвёл взгляд от дороги, но сжал её руку чуть сильнее, показывая тем самым, что она уже его.

***

Машина плавно остановилась у её дома. Двор был тихим, влажный асфальт отражал редкие огни фонарей, а в воздухе всё ещё висел запах дождя. Чонгук нехотя разжал пальцы и отпустил её руку. Тепло её кожи исчезло слишком резко, будто кто-то выключил свет. Он повернулся к ней. Исыль тоже посмотрела на него, мягко, с лёгкой улыбкой, в которой смешались благодарность и смущение. Он не отрывал взгляда. Медленно, внимательно, будто запоминал: линию её губ, блеск глаз, прядь волос, выбившуюся из причёски. Словно боялся, что если отвернётся, то она исчезнет. Он провёл рукой по волосам и, чуть хрипло, почти приказом произнёс: — Я заеду завтра за тобой в восемь вечера. Она моргнула. — Зачем? — тихо спросила, глядя прямо в его глаза. Он выдержал паузу, без усмешки и игры. — Хочу снова увидеть. Слова прозвучали просто, но внутри них было куда больше, чем он позволил себе показать. Он протянул руку к её лицу, аккуратно заправляя локон за ухо. Пальцы едва коснулись её кожи и по ней прошла дрожь. — Хорошо… я пойду? — спросила она неловко, потянувшись к ручке двери. Чонгук откинулся на сиденье и усмехнулся краем губ. — Я не держу. Он с трудом сдержал улыбку, наблюдая, как её щёки заливает румянец. Она кивнула слишком быстро, открыла дверь и буквально вылетела из машины, захлопнув её за собой. Он видел, как она торопливо пересекла двор, как поправила свитер, как на секунду обернулась, будто проверяя, смотрит ли он, а он смотрел. Когда подъездная дверь за ней закрылась, он ещё несколько секунд не двигался. Руки лежали на руле, пальцы медленно постукивали по коже, а в груди странно тянуло, непривычно, тяжело, но приятно. — Чёрт… — тихо выдохнул он сам себе. Она смущалась, краснела, пыталась держать дистанцию и всё равно тянулась к нему. Это сводило его с ума сильнее, чем её ванильный аромат. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя это состояние, но уголки губ предательски дрогнули. Завтра в восемь. Он сказал это как приказ, потому что иначе бы она начала сомневаться, а он не хотел сомнений. В квартире Исыль прислонилась спиной к закрытой двери и закрыла глаза. Сердце всё ещё стучало слишком быстро, а щеки горели. — Юра, я убью тебя… — пробормотала она, но злости в голосе почти не было, была только растерянность из-за всего, что произошло сегодня.  Она прошла в комнату и подошла к окну. Машина всё ещё стояла внизу. Чонгук, словно почувствовав её взгляд, поднял голову. Их глаза встретились на расстоянии. Он не улыбнулся, просто долго, спокойно смотрел. И только когда она смущённо отступила от окна, он завёл двигатель. Чёрный мерседес медленно тронулся с места и растворился в вечернем потоке. А Исыль стояла посреди комнаты, прижимая ладони к горящим щекам, и понимала, завтра в восемь она будет ждать. Его.