Новый мир

Невинность. Вот что приходит в голову, когда смотришь на Лису, особенно на спящую: светлые волосы рассыпались на подушке, макияж поплыл еще после первого глотка соджу, как заметила Дженни, а губы налились теплым цветом от высокого градуса. Беззаботность и невинность. Интересно, она всегда была такой? Дженни не любила лгать самой себе и всегда встречала все внутренние конфликты лицом к лицу. Она не стала лгать и в этот раз: впервые в жизни ей захотелось кого-то оберегать, стать ангелом-хранителем, отгоняя темные тучи. Она плакала во время рассказа о своей семье тоже из-за нее. Потому что в прошлый раз невинность ее не спасла, как может не спасти и ее. Алкоголь в крови дал о себе знать лишь теперь: легкое головокружение и возбуждение, плавно растекающееся по всему телу. Алкоголь всегда тянул ее на приключения небезызвестного характера. Кажется, кому-то пора сваливать во имя святого невинного образа Лисы. "Лиса. Нельзя о ней думать. Только не сейчас, пожалуйста" Дженни быстрым шагом покидает комнату Манобан и таким же быстрым шагом заходит в свою комнату. Далеко идти не пришлось: они соседи (Дженни и Лиса жили в левом крыле апартаментов, которое соединялось с правым с помощью гостиной и кухни). Не включая свет, она прошла к двери в дальнем углу комнаты, за которой скрывалась ванная комната. Быстро сняв с себя всю одежду, Дженни встала под струи прохладной воды, которые постепенно нагревались. Это должно было немного отрезвить и привести мысли в порядок, но не сегодня. Желание внизу живота только разрасталось сильнее. Перед глазами все еще образ Лисы. Нельзя удовлетворять себя, представляя ее. - Прости меня. Рука опускается вниз, прямо к налитому кровью бугорку. Дженни стыдно. Снова. Она так не хотела возвращаться в это состояние снова, когда тело наслаждается, а душа разрывается от немого крика. Даже стоны не могут вырваться изо рта. Дыхание сбивается, пальцы двигаются быстрее, сердцебиение учащается, температура тела поднимается. Ей хорошо. Ей плохо. У нее проблемы с сексом. Всегда были. Тело Дженни содрогается, глаза привычно закатываются, а навязчивые мысли все никак не покидают. Волны оргазма накрывают один за другим. Нельзя назвать это лучшим, что она испытывала, но и худшим тоже нельзя. Она чувствует вину за то, что ей хорошо. Ей страшно, ведь она не знает что будет дальше. Почему она должна испытывать это? Почему? Диссонанс эмоций находит выход в истерике. Ее тело снова содрогается, но теперь от слез. Ноги перестали держать еще в тот момент, когда она коснулась себя. Страх, эйфория, вина, холод, боль, надежда, ненависть - как можно столько чувствовать одновременно? Как ее еще не разорвало? Дженни снова обнимает себя руками как это делает всегда, но в этот раз ей хочется вонзится ногтями в свою кожу так, чтобы глубоко и больно, и разорвать ее вдоль рук, вдоль всего тела. Ненависть к себе за чувство вины, за эйфорию, за боль, за надежду, которая теплится где-то в самом темном углу души, ожидая спасителя, за страх. Она тонула в море своих же эмоций и чувств и наконец теперь достигла дна. Она там, где нет никого и ничего способного ей помочь. Спасителя не будет. Это современная сказка, где нет счастливого конца. Смирение - единственный выход.

***

Доброе утро. Но какое же оно доброе, если голова раскалывается, в горле пересохло, изо рта исходит не самый приятный запах, а поплывший макияж нарисовал круги там, где не следовало бы и забил все поры? Оно все равно доброе, потому что Лиса счастлива. Она впервые попробовала алкоголь с друзьями будущими, она наконец станет айдолом и сможет забываться в танцах, пусть для этого и придется служить правительству. Да, именно правительству. Старые системы и распорядки рухнули, когда алчных глав стали ловить за руку, причем они даже не пытались отрицать факт коррупции. Интертейменты теперь частично считаются правительственными организациями. Лиса приводит себя в порядок: принимает душ, очищает кожу, надевает мягкую одежду, под стать настроению. Выйдя на кухню, она обнаруживает там остальных мемберов, мирно завтракающих, изредка перебрасываясь незначительными фразами. - Доброе утро. - Проснулась? Как спалось? - Джису поставила тарелку с омлетом и овощами перед ней. - Хорошо, - Лиса счастливо улыбается, что не остается незамеченным Джису и Дженни. Первая ухмыляется, вторая просто смотрит бесцветным выражением. - Который час? - Всего лишь половина десятого. - Зачем вы так рано встали? - Эо йе уы. Эо прифышки трэйны. - "Это не мы. Это привычки трейни". Ради Бога, Розэ, прекрати говорить с набитым ртом! - Джису недовольно морщится, а после переводит взгляд на макне и солнечно улыбается - Итак, вчера нераздетая у нас осталась только ты, Лиса-я. Услышав это, Манобан поперхнулась соком, на что незамедлительно среагировала Розэ, похлопывая ее по спине. Дженни выдает в своей любимой ленивой манере, растягивая слова: - Знаешь, твое лицо и язык не сочетаются друг с другом. Твое выражение говорит одно, а язык совсем другое. Тебя не роняли в детстве? - Кто знает, - совершенно безразлично пожимает плечами Су. - Ну так что? - Мы что, вчера играли в "Правду или действие"? Насколько я помню, это было что-то типа "Правды и ничего кроме правды", - Лиса посылает умоляющий о спасении взгляд Розэ, а она просто смеется не в силах остановиться: - Она образно, Лили. - Лили? - внезапно все взгляды устремились к Розэ. - Ну, Ли-са, Ли-ли. Мило же. - Мило, - одними губами произносит Дженни, что не остается незамеченным от цепкого взгляда Джису. - Вчера каждая из нас поделилась своей историей. Думаю, ты это помнишь, - Лиса с готовностью кивает, - Когда очередь дошла до тебя, ты уже была не в состоянии. Поэтому мы просим тебя поделиться сейчас. Взгляд Лисы мгновенно меняется. - Но если тебе слишком тяжело, мы можем обсудить это позже, - Розэ участливо гладит ее по спине. - Или можем налить, - кажется сегодня остра на язык не только Су, но и Дженни. - Нет, все в порядке, - она прокашливается, прочищая горло. Кажется, счастье длилось не долго, - На самом деле, утечка вируса началась с моих родителей, - даже Джису была ошарашена такой новостью - они ученые и работали над новым лекарством, но что-то пошло не так и первыми зараженными стали мои родители. Эффект был сильным, так как они находились в самом центре очага. Таким сильным, что они лишились памяти и решили, что любовь всей их жизни - это работа. Я была маленькой и меня взял под крыло мистер Дэни, босс мамы с папой. Вот вам одна брешь во всей этой истории: когда мы встретились сначала он сказал, что заражен весь мир, но позже сказал, что только наш город. Уже позже, повзрослев, я поняла, что он случайно сказал мне правду, но чтобы не травмировать, заменил "Мир" на "Город". Я никогда не жила с ним, хотя все мои расходы покрывал он. Мистер Дэни был слишком занят, поэтому меня отправили в приемную семью. Это оказались двуличные люди, принявшие меня только из-за денег мистера Дэни, а деньги были немалые, так как он чувствовал вину за моих родителей. Со мной обращались ужасно и я не всегда была такой открытой и веселой как сейчас. Любимое занятие подлечило меня, но тогда я готова была терпеть что угодно и не доставлять еще больших проблем мистеру Дэни, который и без этого был постоянно занят на работе. Потом я просто прошла прослушивание в своем городе в Таиланде, и теперь я здесь с вами, - Лиса улыбнулась. Эта улыбка была смесью боли с облегчением. Еще в ней было что-то, похожее на благодарность. Никто ничего не сказал. Все просто по очереди обняли ее долгими и теплыми объятиями, которых, на самом деле, не хватало каждой из присутствующих. - Выходит, у нас действительно иммунитет и весь мир заражен, - Розэ задумчиво крутила вилкой в воздухе. - Кстати, вам не кажется, что президент немного странный? Дженни усмехнулась: - Ну, заурядным представителем власти его точно не назовешь. - Помните, что он сказал? "Вирус снесет вам крышу и вы не сможете жить без того, что вам нравится. В прямом смысле этого слова - не сможете жить", - Джису задумчиво кусает губу. - Ты что, компьютер? - А разве нет? Розэ испуганно распахивает глаза, будто что-то вспоминает: - Как же мои родители? Без меня они же... Джису обнимает ее со спины: - Спокойно. Помнишь, что я вчера сказала? Всего два условия: обостренное чувство любви к человеку и кровная связь. Розэ прячет свое лицо на плече у Су и тихо плачет несильно вздрагивая. - Я думаю, что президент заражен, - Лиса подает голос в возникшей тишине - и мистер Дэни тоже. Президент... Вы видели с каким азартом он посвящал нас во все это? А мистер Дэни... Возможно, он любит свою работу и почему-то решил, что забота обо мне входит в его обязанности. - Такое вполне может быть, - Дженни соглашается с Лисой, осторожно сжимая ее ладонь, потому что та выглядит так, будто впала в ступор. Никто не смотрит на Джису, но каждая чувствует ее ехидную улыбку в голосе: - Нужно узнать у президента лично, не думаете? Тем более, что наше первое задание успешно выполнено. Спустя десяток минут тихих всхлипов Розэ, неуклюжих попыток Джису успокоить ее, странного нервного смеха Лисы и заботливого шепота Дженни, они вернулись за стол, посчитав важным наличие здорового завтрака в распорядке дня. - Кстати, Джису, ты видела потом в агентстве того парня, что передал тебе письмо? - Дженни спрашивала не так, как обычно. Она действительно интересовалась, так как "своего" парня она больше не видела. - Конечно. Кстати за нами должны были заехать в... - раздается звонок - сейчас часов. Джису убегает ко входной двери и возвращается вместе с одним из менеджеров, которые присутствовали на их встрече с президентом. - А вот и он. Тот самый парень с белым конвертом. - КИМ ТЭХЕН??!