Попаданкин юбилей, или рвя оковы канона

      «Три-и…»       — Снейп, мальчик мой… — складывая губы в осточертевшую улыбку, пропела я.       Душа Дамблдора, уже морально приготовившаяся к смерти, наконец-то расслабилась, давая мне хоть какой-то контроль над телом старого маразматика. Мастер Зельеварения стоял, вскинув палочку, и пронизывал меня хмурым взглядом.       «Два-а-а…»       — Веди себя хорошо, ладно? — продолжила я. — Я завещаю тебе все свои лимонные дольки! Распорядись ими с умом, не расстраивай мамочку!       «Один!»       — Авада Кедавра! — прелестно, слово «мамочка» (или всё-таки «лимонные дольки»?) стало замечательной последней каплей в чаше терпения профессора.       «Ноль!»       Дамблдора не зря называли Великим Волшебником. Я не зря проживала (проживала, ха!) девяносто девять смертей, треть из которых наступала по причине именно этого Непростительного. Зная траекторию зелёного луча и имея в наличии более-менее нормальное тело, за секунду до поражения заклинанием выпрыгнуть в окно, к которому я специально стала спиной — вполне осуществимо.       При падении с Астрономической башни в ушах выли двое — ветер и душа Дамблдора. Когда бренное старческое тело почти достигло земли, борода многоуважаемого (не мной) волшебника зацепилась за какой-то декоративный выступ, и…       Хруст шейных позвонков ознаменовал конец жизни долгоиграющего пня       — А-ха-ха-ха! — надрывалась я в виде призрака, облетая дело мысли своей. — Дамблдор! Повесился! На своей собственной бороде! На Астрономической башне! Ой, не могу-у-у!       — Девочка моя, — голос старого пня был полон укора, — зачем же ты… так? Неужели ты не понимаешь?! Снейп не убил меня — значит, он не владелец Бузинной палочки… тогда…       Грядущую лекцию на тему нравственности, морали и самопожертвования во имя Общего Блага нарушило появление Вечной Леди.       — Приве-е-ет! — обрадовалась я, кружась у Смерти перед самым капюшоном. — Пожалуйста, обрати на меня внимание! Забери меня с собой — я согласна даже в Ад! Только бы прочь из этого мира! Ну хоть в Наруто закинь! Или просто в небытие! Я не хочу быть попаданкой в младенца в… м-м-м, — я начала загибать полупрозрачные пальцы, — в сотый раз, вот! Стоп… Сотня! Да у меня юбилей! На юбилей полагаются подарки, знаешь ли! Я хочу подарок! Иначе я опять подпорчу вам конец! Как-нибудь, но подпорчу! Порву оковы канона! — воздев руки к небу, провыла я.       Вечная Леди, как обычно, не обратила на меня внимания. Иногда мне кажется, что она меня и вовсе не видит, словно я закуталась в мантию-невидимку Певереллов. Эх-х…       Всё ещё бросающий на меня укоризненные взгляды дедуля величаво удалился за своей проводницей в мир иной. Через пару секунд задумчивого рассматривания покачивающегося трупа меня резко потянуло вниз, к земле, разрывая на части, растирая в порошок, который потом высыпят в очередного/ую неудачника/цу…       Кто на этот раз?

***

Угр-рх… Итак, душа срослась. Самосознание восстановлено. Подключение к органам чувств тела… подключение к органам чу… Есть подключение к органам чувств!       — Не-е-ет!       Это ещё что?       — Авада Кедавра! — что, опять?       Я, конечно, крута, но в непослушном теле младенца от Непростительного не увернусь! Опа, Волди. Так, стоп. Волди. Авада. И младенец. А, ну и рыжая жмурка рядом.       Только не говорите, что…       «Мужик, не советую…» — попыталась предостеречь я, но из детского ротика вырвался неразборчивый лепет.       — Авада Кедавра! — вот это я понимаю, никаких лишних разговоров, сразу к телу… то есть к делу.       Я зевнула, подпирая щёчку ладошкой. Хм-м-м… А ведь это чёртов выход!       Авада действует в том числе и на душу жертвы. Наследник Зелёного Змия сейчас подсунет мне осколок души. Душа Гарри в силу возраста ещё слабо привязана к телу (собственно, это одна из причин создания крестража в мальчонке). У меня есть доступ к буйной детской магии — и к родовой, ибо я сейчас наследник Поттеров.       Изо всех сил сконцентрировавшись, я слепила две неполноценные души в одну и торопливо поглотила, обретая над новым телом абсолютный контроль и увеличивая собственную силу. Отходняк накрыл так, что приход Снейпа и его рыдания над телом Лили я пропустила… Плевать.       В разгромленной комнате, в детской кроватке, около трупа собственной матери, счастливо — или истерично — смеялся маленький ребёнок, предвкушая будущее веселье…

***

      Ну хоть согревающее наложили, зараз-зы. Чисто из интереса я выбралась из пелёнок и полезла в сторону ближайшей клумбы - той самой, которую мне, возможно, придётся ещё и поливать. Так, похоже, тепло — это всё-таки заслуга моей магии. Оставили ребёнка замерзать на пороге дома магоненавистников, какой кошмар! Вспоминая девятую жизнь в роли Риты Скитер, я мысленно уже успела набросать неплохую такую скандальную статейку, которая наверняка наведёт страшнейший резонанс в обществе, ха-ха-х… А, точно. Я же Мордредов младенец. Ненавижу быть младенцем.       Выбежавшая Петуния удивилась, всплеснула руками, занесла в дом, боязливо оглядываясь по сторонам — как бы кто не заметил, что Дурслям дитё подкинули? Это же такой удар по репутации!       После прочтения письма женщина раздражённо выдохнула, заходила нервно по комнате, в размышлении хмуря лоб. Прибежавший на шум Вернон с Дадли на руках застыл, не отрывая от меня ошарашенного взгляда. Пока миссис Дурсль, потрясая письмом, сбивчиво объясняла ситуацию, я размышляла о дальнейших своих действиях.       Итак, у меня карт-бланш. Неужели неким высшим силам понравилась моя подляночка в конце, и это такой намёк, мол, продолжай в том же духе, а вот тебе и тело для удобства? Ох-х… Может быть… Что же, не будем разочаровывать столь… высокосидящих ребят… Даже если дело не в них, то терять такой прекрасный шанс порубить канон в мелкую капусту… ни за что.       До этого мне всегда мешали души настоящих хозяев тела. Например, Гермиона не рыпалась, если я пила тыквенный сок на завтрак, обед и ужин. Но стоило мне в её теле попытаться исполнить стриптиз на столе в Большом Зале или поджечь школьную библиотеку, как вставшая на дыбы девчонка немедленно отбирала контроль над телом. Иными словами, сделать что-то выходящее за рамки поведения персонажа, в которого меня занесло, я не могла. Кроме того, Распределяющая Шляпа всегда считывала не меня, подселенку, а основную душу — то есть те, в кого я вселилась, в любом случае попадали на тот факультет, где были по канону. Так что влияние со стороны окружения. оставалось таким же. Казалось бы, даже при малейшем отклонении можно сломать всю систему, но… мне было доступно слишком, слишком крохотное воздействие. Какая разница, ел Рон лягушку с головы или с лапок?! Никакой, как было проверено на моём опыте…       Теперь же… в моём распоряжении тело-пустышка. Полностью покорное моей и только моей воле. Звучит… многообещающе. Так почему же не начать ломать канон уже сейчас, во младенчестве?       Если бы я с демоническим хохотом начала бы поджигать шторы и летать по комнате, то ничего бы особо не изменилось, разве что Дурсли начали относиться ко мне настороженно, запирать в чулане, бить… Ничего интересного. Сдерживаться при них большую часть времени тоже не хочу. Да и дала же я себе только что обещание сломать канон? Значит, начнём с радикальной перемены жилплощади.       Выпуская стихийную магию тонкой незаметной струйкой, я постепенно ослабляла бдительность Петуньи. Вскоре меня даже стали оставлять наедине с Дадли — пока малыши воевали за погремушку, миссис Дурсль с чистой совестью ненадолго отлучалась по своим делам.       И вот, в очередной раз вернувшись, она замерла на пороге. Мило улыбающийся племянник с горящими колдовским огнём глазами душил родного сына Петунии, отчаянно дрыгающего ручками и ножками. Сюрпри-и-из… Знаешь, женщина, если ты после этого не сдашь меня в детдом, то я серьёзно в тебе разочаруюсь…       Миссис Дурсль не подвела — всего-то через полтора часа истерики она, приняв решение, резко стала собранной и бесстрастной. С каменным лицом взяла деньги, меня в охапку и отправилась неизвестно куда. После восьмой машины, остановившейся в каком-то богом забытом населённом пункте, я довольно улыбнулась, поняв, что Петуния решила увезти меня как можно дальше от своего дома, запутав заодно следы.       Бросив на меня короткий взгляд, она в нерешительности застыла около дверей приюта. Я начала ей что-то весело шипеть, зло улыбнулась, проводя ребром ладони по горлу и тем самым развеивая последние сомнения милой тёти.       Смотря вслед стремительно удаляющейся фигуре, я удовлетворённо улыбнулась, лёжа на пороге.       Петуния, молодец такая, сделала правильный выбор…