Лис

Коридоры главного штаба Мафии так некстати расплывались перед глазами от усталости и недосыпа. Лампы насмешливо мигали, ослепляя своим противным желтоватым светом, а пол в лифте временами уезжал куда-то в сторону. На ботинках осталась грязь, успевшая закостенеть из жидкого состояния в подобие камня, и Чуе приходится с руганью под нос опуститься на одно колено, схватить для надежности за поручень и начать сдирать ее прямо в кабине, едущей к верхним этажам; еще один испорченный комплект рабочей одежды насквозь пропах морем и куревом, шляпа безбожно утеряна и наверняка сгинула во взрыве, руки мелко трясутся, а глаза болят и отдают сухостью. Полный восторг и маленькая тележечка восхищения. Хочется сдохнуть прямо здесь и остаться замурованным в стенах здания. Около двух часов назад завершилась почти девятичасовая операция по захвату нелегального наркопритона, который слишком много о себе возомнил и устроил рейд на парочку дружественных Мафии организаций. Теперь эти уроды — точнее, их останки — покрывались сажей, пылью и кусочками бетона, весь их штаб оказался или в пыточных, или на том свете, и впору праздновать еще одно блестяще выполненное задание, но… Но, мать вашу, захват начался вечером, в конце рабочего дня, как и обговаривалось заранее, а Накахара-сан в это время заканчивал разбираться с поддельной документацией, которая требовала особого внимания, потому что ее предстояло предъявить парочке государственных отщепенцев. Заодно его мозг неплохо так выели обучением новобранцев, которым из-за серьезных травм не мог заняться Акутагава, и уже пару ночей его мучила бессонница, и да, он бы с радостью отчитался боссу из дома, желательно завтра утром, а лучше днем, а лучше вообще через неделю вынужденного отпуска, но ситуация не позволяла. С такими серьезными мероприятиями не шутят и не терпят промедлений. Накахара вздохнул. Одернул остатки чужого пиджака — Хироцу, действующего издалека, не слишком сильно задело в бойне — пригладил в бесполезном жесте волосы и выпрямился. Какой бы сильной не была его усталость, как бы плохо ему не было, долг перед организацией стоял на самом первом месте. — Войдите! — глухой голос Огая послышался словно через ватную преграду, которая коварно скрадывала звуки. Чуя снова тряхнул головой, пытаясь хоть немного сбросить тем самым усталость, выпрямился, вежливо открыл дверь и замер перед ней, не смея приближаться и мешать боссу отвратительным запахом смерти и крови. — Как прошла операция? — Мори звучал холодно и жестко, и Накахара почтительно поклонился, отчитываясь: — Сносно. Никаких лишних жертв со стороны гражданских, семеро убитых на нашей стороне, все шестерки. Хигучи уже занимается вопросом компенсации семье одного из них. Раненые отправлены в лазарет. Что касается противника, его штаб полностью уничтожен, все трое глав захвачены в плен и уже ждут «внизу», — Чуя выделил голосом это слово, намекая на мрачноватые серые подвалы, где и проходили допросы. После чего в такой же сухой манере рассказал о самом ходе нападения, осады и задержания, отметил по памяти всех обладателей сверхсилы и еще раз прошелся по самым важным пунктам. Огай кивнул. — Полный отчет предоставим Мичидзу Тачихара и я через несколько дней. — Накахара вздохнул, отчаянно мечтая свалить поскорее отсюда к себе в кровать, которую, желательно, хотелось бы видеть сразу за дверью. Лишь из-за недюжинной выдержки и глубокой преданности к Мафии Чуя-сан продолжал делать вид, что его состояние все еще держится на отметке «приемлемо». — Хорошо, — глава Мафии встал и почему-то не отпустил подчиненного привычным жестом, как делал это всегда. Брови Накахары против его воли взлетели вверх. — Подожди немного. У меня к тебе важное поручение, — Чуя нахмурился и потер красные, воспаленные глаза грязной рукой, изо всех сил молясь, чтобы не цепануть тем самым никакой заразы. Огай же прошел к шкафу — огромная махина из красного дерева едва ли не в четверть стены, хитромудро спрятанная так, что ее не было видно со стороны, — и открыл дверцу, вытаскивая что-то очень маленькое и, судя по всему, ценное. Небольшой сверток, укрытый тканью, которую босс предусмотрительно снял? — Что это? — украшение, бомба, камни, деньги, антиквариат, хранитель документов вроде флешки? Больше ничего сонный уставший мужчина придумать на мог. Но если уж Мори так трясется над этой вещью и несет ее в двух ладонях, то там по-любому что-то важное. — Нет. Смотри, какая милашка! — рассмеялся вдруг Огай и почти ласково раскрыл лодочку из ладоней, позволяя рассмотреть, что внутри. Чуя, сначала вздрогнувший от удивления и внезапных слов босса, только разинул рот, когда увидел эту самую «милашку». И подумал, что у него из-за переутомления начались глюки. В руке у Огая мирно покоился… Маленький зверек. Даже не так. Нет. Это точно не было животное. Картину определенно портили огромные пушистые хвостики — Накахара насчитал аж девять штук! А заодно — крошечные ушки, которые забавно дергались туда-сюда, темно-синий халатик и вполне себе человеческая морда: карий глазик — второй был скрыт бинтами, — в котором сквозил чистый ужас, аккуратненькие носик и ротик… И вся эта милота была с пол-ладони взрослого мужчины. Ничего себе. Это… Это? — Помнишь, в детстве Озаки рассказывала тебе о кицунэ? — Накахара кивнул, все еще в глубоком шоке смотря на это крохотное чудо. — Вообще, по идее они должны быть примерно нашего роста, но… Как видишь, этот лисенок уникален. — Их же не существует… — рука сама собой потянулась к непонятному созданию. Чуя мог понять, откуда у него появилось странное навязчивое желание его погладить, и знал, что его могут с большой вероятностью тяпнуть как-нибудь в ответ, но останавливаться не особо хотелось. В целом, это создание же не сильно должно отличаться от кошки или собаки, так? Кицунэ по какой-то причине так не думал. Он (или оно? Или она?) весь сжался, сконфузился, едва только палец без привычной перчатки — оставил в машине — провел невесомую линию от каштановых волос до конца самого длинного хвостика. — Если честно, мне кажется, что у меня сейчас какие-то глюки. Такие… Серьезные. Я точно не употребил пару грамм заодно с этими уродцами? Мори бархатисто рассмеялся. С той самой интонацией, которая у него появлялась только рядом с более-менее важными людьми, которым он хоть сколько-то доверял. Чуя по праву гордился тем, что к этому кругу относился напрямую. — Если тебе нетрудно, мог бы ты за ним присмотреть? — воспитанник Коё раскрыл рот в немом удивлении и отдернул руку. Лис протестующе вцепился в белую перчатку врача. — Вы же шутите? — Почему? Нет, не шучу. Больше некому, — глава Мафии аккуратно переложил зверька — или кто это, ёкаи вроде духами были, нет? — в другую руку и подошел к столу, словно бы что-то ища. — Коё-сан в командировке до конца этого месяца, я слишком занят, а Элис замучает его до смерти, как только увидит. Да и… Мне придется пользоваться способностью на днях, так что этот вариант тоже отпадает. Ты же знаешь, она последняя, кому можно доверить этого зверька. — И все равно это как-то… — Чуя запнулся, когда Огай вернулся от стола с коробкой. Обычная картонка из-под каких-то канцелярских товаров. Без крышки. — Ох… Ладно… Хорошо, я… Может быть, справлюсь, — хотя внутри все кричало о том, что надо отказаться от подобного предложения, что Чуе не нужны лишние заботы, что он вообще не бывает дома неделями и месяцами, и этот мохнатый уродец ему нафиг не сдался — но едва только на грязную ладонь упала коробка со зверьком, возмущенно пискнувшим при падении, как мысль об отказе исчезла сама собой. Кицунэ сидел на самом донышке и забавно что-то пищал тоненьким, почти птичьим голоском, поджимая свои хвостики. Вот же… Ладно, а этот чертенок действительно хорош в том, чтобы растопить чужое сердце. Чуя просто не удержался от соблазна поближе познакомиться с этой живностью. — Теперь я могу идти, босс? — Да. Два дня отгула, — Накахара деликатно закашлялся. — Отдохни, скоро нужно будет выполнить важный заказ, где необходима твоя помощь. И… Я еще не уверен, но, возможно, придется применить порчу, — Чуя закашлялся еще сильнее, уже возмущенно, а не вежливо, однако возразить не посмел. — Свободен. — Благодарю. Хорошего вечера. Дорога до дома — хвала небесам! — заняла совсем немного времени, хотя в таком раздолбанном состоянии садиться за руль было чревато. «Подарок» босса покоился на всегда пустом пассажирском сиденье, и мафиози каждые десять-пятнадцать секунд с легкой улыбкой скашивал глаза в нужном направлении, чтобы еще раз убедиться: происходящее сном не является. Коробка оставалась на месте, и дух возмущенно пищал на лежачих полицейских перед въездом в спальный район, и это приносило что-то вроде облегчения и тихой радости от того, что пузатая мелочь еще не откинулась. Холодный вечерний морской воздух на улице немного отрезвил. Чуя решил не загонять машину на подземную парковку, так как все равно планировал завтра с утра съездить в магазин, поэтому пришлось мило улыбнуться вечно бдящей консьержке на входе и понять, что выглядела картина донельзя странно: суровый мужчина в грязи, саже и с парой очевидных ранений несет в руках коробку, из которой доносятся писки. Впрочем, как рассказал Хироцу, живший в этом же подъезде парой этажей ниже, бабка сама была когда-то в прошлом столетии одной из самых влиятельных китайских наркобаронш, ей-то точно не привыкать… Уже у самой квартиры Накахара споткнулся, понимая, что сел в своем этом прикиде а-ля шахтер после рабочей смены прямо в свою любимую ласточку, а значит, придется заехать еще и на мойку, потому что на сиденьях абсолютно точно остались следы. О, черт. Как же это достало. Туфли были небрежно отброшены в разные стороны, документацию, которую Накахара забрал из машины вместе с коробкой, швырнули на трюмо в коридоре, одежду двумя кучками вывалили или на стиральную машинку, или в мусорку, а сам хозяин квартиры стоял несколькими минутами позже под прохладным душем и с остервенением намывался жесткой мочалкой, стирая с себя следы завершившейся миссии. Раны неприятно щипало, волосы пришлось наспех обернуть полотенцем, потому что ему уже не пятнадцать, и он не может лечь просто так с мокрой головой на подушку, зная, что «даже так высохнет, зачем переводить электричество на фен» — а феном сушить как раз-таки не хотелось, слишком долго. Чуя юркнул в легкий домашний костюм из старой потертой футболки и недавно купленных шорт, прошел на кухню и с еще большим интересом заглянул в коробку. Хотелось спать. Очень. Но и оставить это… Нечто невероятное без внимания было просто нельзя. — Так… И что же мне с тобой делать? — бережно вынутый из временной «переноски» кицунэ только погладил свой крошечный животик словно в ответ, явно требуя еды. Малюсенький глазик, оказавшийся темно-карим, внимательно смотрел на лицо мафиози. Чуя осторожно положил духа на стеклянную столешницу, дождался, пока тот деловито встанет на ноги, и сам присел на стул. — Ты… Твою ж… — неловкая пауза, полная смущения. Ты понимаешь, что я говорю? — писк. И снова сердитое поглаживание брюшка. Что ж. — Приехали… — казалось бы, что может быть более нелепым, чем эспер, сомневающийся в существовании разумной лисы размером с яблочко, но да, именно так дела и обстояли. И смех, и грех. — Как будто я знаю, чем тебя кормить, — беспомощно пробормотал Чуя и растерянно обернулся к широкому холодильнику. После того, как лис отказался от шести блюд — рыбные консервы, холодный рис, сушеная морская капуста, старые чипсы, хлеб и яблоки— Накахара, слишком уставший, чтобы разбираться с чужими тараканами, не выдержал и просто вывалил духа на одну из полок внутри «белого друга», позволяя ему выбрать поздний ужин по душе и внутренне сетуя на открытую дверцу — не дело так долго держать ее раскрытой. Зверек походил минуту или две… И схватил персик, что был больше него самого чуть ли не в полтора раза раза. — Ты сейчас серьезно? — кицунэ только обхватил свой ужин покрепче, сверкая глазом. Чуя фыркнул. — Персики… Ну, как хочешь. Странный ты… Хотя, если верить всем этим аниме, вы только их и жрете… Фрукты Накахара не особо любил. Эти персики он купил просто так — они были с огромной скидкой, чему очень обрадовалась его внутренняя жаба, да и в тот вечер хотелось чего-то сладкого. В итоге из пяти штук Чуя с трудом одолел одну — зато сейчас их наличие в холодильнике было как нельзя кстати. Только вот в свою еду дух вцепился так сильно, что вымыть фрукт не представлялось возможным: лисенок гневно пищал, визжа и даже пытался укусить мафиози за руку, что, впрочем, у него не особо получалось. Поэтому Чуя просто сдался, отдал ужин глупому существу и ушел в спальню, глухо бурча под нос усталые ругательства. Однако совесть не позволила оставить такую кроху на кухонном столе (кто знает, что он там натворит), и спустя три минуты Накахара вновь зашел в королевство еды и кофейка и сильно удивился. Мягко говоря, знатно охренел. Честно говоря… Честно говоря, стоило еще раз учесть, что сам кицунэ был где-то меньше своего ужина, но на столе валялась тщательно обглоданная со всех сторон косточка, вот ни единого фруктового волокна на ней не осталось, а лисенок, словно турецкий султан, лежал на спине со вздувшимся пузиком и довольной мордашкой, буквально растаявшей от чистого счастья. — Куда в тебя столько влезло?! — ответа не последовало. Со вздохом мужчина щелкнул по брюшку питомца, если можно было его так назвать, чтобы в ответ получить возмущенный визг. И смешно дрожащие в воздухе кулачки. — Хрен с тобой, завтра поговорим. А сейчас — спать. Снова писк, но уже длинный, словно торжествующий. Черт возьми, этот малыш такой забавный. Жрет только, как не пойми кто или что... В темной прохладной спальне Чуя усадил «питомца» назад в коробку на тумбочке, в которую заранее положил старую футболку для мягкости, а сам юркнул под одеяло и блаженно застонал, невероятно радуясь тому, что поменял постельное белье накануне. Свежее, холодное и мягкое, и глаза закрылись сами собой. Сил хватило только на то, чтобы щелкнуть выключателем у лампы и тут же отрубиться — моментальное поражение перед сном. Спать. Спать, спать, спать, пока весь организм не опупеет от такого количество сна и лежания в кровати. И хрен со всеми этими отчетами, продуктами, грязными креслами и девятью хвостами в коробке под носом — с ними Накахара разберется завтра. Все завтра.