Лис

Утро было, что неожиданно, и плохим, и хорошим сразу. Накахара выспался — это факт приятный и неоспоримый. Но вместе с тем все тело ныло от долгого пребывания в одной позе, голова, как это бывает иногда, побаливала из-за продолжительного сна — судя по яркости пробивающихся сквозь шторы лучей, уже день — да и в нос тыкалось что-то пушистое, незнакомое, противно щекочущее кожу и очень сильно мешающее дышать. С трудом приоткрыв один глаз, Чуя застонал, потянулся и недовольно посмотрел на нарушителя его спокойствия. А потом его лицо резко побледнело, ибо перед ним совершенно спокойно и в то же время гневно упер в бока свои маленькие ручки лисенок, всем своим видом выражающий какое-то странное недовольство. Его хвостики смешно дрожали, хотя, кажется, их сейчас использовали для… Устрашения? Стоп. А, это… Это ведь… Это были не глюки? То есть ему вчера Огай-доно действительно всучил… О господи. Так эта тварь настоящая. — Ки-и? — вопросительно и требовательно пискнул лисенок, пытаясь принять еще более устрашающую позу. Его хвосты гневно дернулись. О, кстати. Оказывается, это существо умеет стоять. Так стойте, он же вчера у него и по холодильнику ходил, и персики себе выбирал, и… Чую окатило ледяной волной ужаса. Просто представьте себе: человек, у которого руки уже по плечи в крови и который убивает без промедлений и сожалений, вскрикнул и резко отпрыгнул от странного существа, швыряя в него недочитанную книжку со второй тумбы. От излишней прыти Чуя оказался на самом краю кровати и, не удержав равновесие, с бессильным аханьем упал на пол, больно прикладываясь затылком. Откуда-то сверху доносилось не то взволнованное, не то рассерженное чириканье духа. — С добрым утром, бляди… — Накахара прикрыл глаза, не желая осознавать этот кошмарный позор. Он с кряхтеньем к себе подтянул задравшиеся ноги, что остались на кровати, и приподнялся, злобно сминая пальцами волосы на ноющем затылке. Лис, неизвестно как оказавшийся прямо в его постели, осоловело глядел на хозяина дома и пищал. Книга, к счастью или к сожалению, пролетела мимо и валялась где-то на другом краю постели. — Мелкая мерзкая зараза, чтоб тебя! Дух застыл, будто каменное изваяние, а потом резво начал верещать, словно бабка на базаре, и размахивать руками. Ручками. Да у него эти ручонки-макаронки не толще трубочки для коктейля… Ой, а злится-то как! — А, то есть ты меня понимаешь, да? — недовольно осведомился Чуя и стащил с себя футболку, хватаясь за брошенную когда-то давно в шкаф белую рубашку. За подобную щепетильность его вполне себе могли высмеять, но Накахара действительно ходил в кажущейся многим неудобной официальной одежде чуть ли не круглые сутки, переодеваясь только перед сном или для задач под прикрытием. Снова возмущенное протяжное «Ки-и-и-и!». Чуя ухмыльнулся, понимая, что да, его ругань и осуждение достигают нужной цели, и следом метко запустил футболкой от домашнего костюма прямо в духа. Недовольные крики смолкли моментально. Правда, спустя секунд семь одежда начала смешно бугриться и шевелиться в разных направлениях, и Накахара мерзко захихикал, словно ребенок, чья отвратительная шалость удалась. На часах значились неожиданные два часа дня, и планы мафиози по закупкам и автомойке полетели в графу «завтра», пока Чуя, как самый ответственный и исполнительный работник года, сел с чашкой кофе за документы и отчеты. Есть не хотелось от слова совсем, готовить — тоже, доставками Накахара бессовестно брезговал, но к мыслям о еде все же пришлось вернуться. Хотя бы тогда, когда мелкое создание, неизвестно как выползшее с кровати и не убившееся об пол, ткнулось ему в ногу (чем снова немало напугало, слава Богу, мафиози его не пнул и не отправил куда-нибудь в ближайшую стену) и требовательно начало пищать. Этот говнюк снова был голоден. О, черт. Что-то Накахара не думал о том, что ему придется завести себе маленького человекоподобного хомячка, который сейчас требовательно тянул его за штанину к холодильнику. Сперва кицунэ, которому торжественно вручили мытый сочный персик и которого усадили на салфетку на стол, принялся за еду как ни в чем не бывало. Однако, съев пару небольших кусочков (Чуя с сомнением посмотрел на этого малютку, не веря, что тот вчера в один присест сожрал огромный фрукт), лис чем-то вдохновился и начал требовательно верещать. Накахара работал за этим же столом, и игнорировать кицунэ не получалось от слова совсем: он пытался влезть на руку, теребил рукава рубашки, сердито карабкался на ноутбук и мстительно старался посильнее давить на кнопочки. Чуя отпихивал его, дух возвращался, а попытки подсунуть персик назад также были бесплодны. «Окей гугл, что едят кицунэ?» — Накахара, разглядывая покусанные пальцы и только что удаленную из документа таблицу, был на грани того, чтобы действительно вбить этот запрос в поисковую строку. Вот бы его агент ФБР повеселился от души… Пришлось со вздохом схватить негодяя за хвосты — судя по крику, это было больно — и отнести вновь к холодильнику. Сгрузить внутрь не получилось. Существо только пискнуло, когда его попытались поставить на полку, и сжалось, изворачиваясь под немыслимым углом. Хвосты взвились вверх, лапки обхватили палец Накахары и кицунэ вновь начал не то покусывать, не то посасывать пальцы Чуи в который раз за крайние пять минут. Щекотно. И неприятно, потому что пара таких ранок уже кровоточила. Крокодил хренов, а не лиса. — Да успокойся, животное, я тебя покормить хочу! — не выдержал Накахара, встряхивая несильно рукой. При слове «покормить» лис заметно оживился и даже перестал драться, пристально тараща свой огромный глаз. Осторожно отцепился и спрыгнул на полку, тут же исчезая за редкими контейнерами и пакетами. Накахара подавил в себе малодушное желание закрыть холодильник и оставить его там. Чтобы вытащить уже хладный трупик и выбросить в помойку. — Так-то. Может, проще было бы сделать из тебя ужин и не мучиться… Из-за банок с соусами раздался возмущенный крик. Накахара хмыкнул. И, внимательно прислушиваясь к топоту крохотных ножек, схватил с боковой полки шоколад. Задумавшись о работе, мужчина зашуршал оберткой, после чего нервно откусил приличный кусочек и собрался уйти, оставив холодильник ненадолго открытым, и что вы думаете? Нет, ну вот какие есть идеи? Эта мелкая зараза конечно же отказалась от всего, кроме шоколада. Она сумела писком привлечь к себе внимание дернувшегося Чуи, чтобы за чертово мгновение оказаться на краю полки и прыгнуть, чтобы тем самым схватиться за обертку и повиснуть на ней самоубийственным комочком. Сердце мафиози ушло в пятки — навернется же, до пола больше метра! — Слышь ты, акробат хренов! — Чуя дернулся, взялся за халатик и попытался оттащить кицунэ от сладости или хотя бы стряхнуть нежданного гостя обратно в холодильник, так нет же, в бедный кусок просто намертво вцепились обеими лапами — даже хуже, руками. — Боги… Как с тобой трудно! Отдай! — Ки! — Отдай, я сказал! — дух извернулся и больно-больно цапнул Чую за палец. Тот зашипел и зло швырнул шоколадку вместе с мелкой дрянью на стол, ничуть не заботясь о том, что тот мог удариться. — Ки-и-и! — дух вцепился в угощение, юркнул с ним за ноутбук (это смотрелось комично, потому что шоколадка была чуть больше него самого) и принялся уминать сладость прямо с фольгой. Накахара закатил глаза. — Черт с тобой… Лучше бы завел собаку, итог был бы тем же. Дух — или Чуе показалось? — презрительно фыркнул и продолжил обедать. Накахара только тяжело вздохнул, но к идее перекусить чем-то вернулся спустя два часа. Он открыл для себя баночку крабов — покупал на салат, но сделать его поленился. Чуя очень любил все эти морепродукты, рыбу в особенности, однако крабовое мясо (и крабовые палочки, боги, замечательная вещь) обожал в какой-то особенной степени. Кицунэ, как оказалось, тоже — он даже проснулся ради этих гребанных крабов, выбрался из своих растерзанных салфеток и начал прыгать по столу в попытке дотянуться до жестяной банки. — Ки! Ки-и! — Нет. Даже не думай, ты еще шоколадку не доел, — и Накахара специально откинулся на спинку стула, зная, что мелкому духу, что умещался на его ладошке, никогда в жизни не дотянуться за двадцать-двадцать пять сантиметров до заветного угощения. — Иди вон отсюда, пока в спальню не унес и не посадил в коробку. Кицунэ замер. А потом, гневно топнув ногой (даже они у него были человеческие, с маленькими белыми носочками), развернулся и ушел за крышку ноутбука. Посидел там секунд тридцать, разыгрывая драму — наружу торчали только кончики трех из девяти хвостов, обиженно трясущиеся и явно показывающее весь объем негодования — после чего сердито плюхнулся маленькой жопой на кнопку выключения гаджета, и тот, конечно же, потух. Последнее сохранение Чуя делал минут десять назад. — Ах ты… — Ки-и-и! — Чуя был человеком слова. Поэтому он схватил негодяя за хвостики — понял, что это действительно больно, а потому решил не брезговать подобными воспитательными мерами — и отнес в спальню. Коробку накрыл сверху книжкой, которую уронил еще рано утром, и оставил из благоразумия маленькую щелочку для воздуха. — Ки! К-к-ки! — Сидишь здесь до ужина, — сурово отрезал мафиози и вернулся к работе, игнорируя возмущенные писки. Больше всего он радовался тому, что все самые важные отчеты он сохранил до того, как открыл дурацкую банку крабов — а правки, которые делал на ходу во время уплетания крабов, вернуть назад легче легкого. Впрочем, больше он их и не съел — оставил мелкому пройдохе на вечер. В извинение за оттянутые хвосты. Тот, что неудивительно, сначала отказывался даваться в руки и всячески сопротивлялся тому, что его пытались вынуть из коробки, а потом надулся и снова спрятался на ноутбук, который Накахара предусмотрительно выключил. И снова выставил наружу свои трепещущие мягкие хвостики, словно привлекая внимание. Чуе почему-то резко понравилась эта своеобразная игра, и он начал извиняться и ласково звать лисичку обратно, пока перемешивал легкий овощной салат и доставал вареные яйца для него. Даже пытался осторожно вытащить нового друга из его убежища, но нет — хвосты резво спрятались за экраном, а их обладатель злобно зашипел, всем видом показывая свое отношение к Чуе. Пришлось со смехом положить кусочек краба в качестве выкупа. Кицунэ выбрался наружу сразу же, начиная жадно уплетать мясо. Если вчера персики ему просто понравились, то здесь лисичку буквально трясло от удовольствия: он ронял этот несчастный кусочек, хватался за него снова, весь купаясь в бульоне, в котором крабы плавали, и Чуя, сдерживая идиотский счастливый смех, снова подумал, что завел себе особый вид хомяка. Вредный, мерзкий, вечно орущий, но прикольный. И ест смешно. Такого возвращать назад Огаю даже жалко будет. Правда, после всего представления пришлось отмывать сопротивляющегося духа мокрым полотенцем, что особым удовольствием не являлось. Пальцы искусали снова. Уже ночью, перед самым отходом ко сну Чуя понял, что ему хватило и одного дня отпуска. Он выспался, отдохнул, все свои дела разобрал — ничего сверхъестественного и суперсложного в доме не нашлось — а потому подумал, что может выйти на работу уже завтра. Вопрос с автомойкой решит вечером, как и с покупками, а вот с духом… — Ты же меня понимаешь? — кицунэ пискнул. Чуя, опустившийся на колени перед тумбой с коробкой, внимательно посмотрел на лиса. — Кивни. Просто кивни. Дух, чуть помедлив, осторожно мотнул головой вверх-вниз. Сердце эспера словно бы пропустило удар от еще одного подтверждения того, что этот… Это нечто разумное и понимает человеческую речь. Ужасно. Кому расскажешь такую историю — не поверят. Ну и подарочек ему, конечно, Огай подкинул, это же просто… Чудище какое-то. Мелкое, правда, но это, может, пока. Или данный экземпляр не растет? Если так, то даже проще. — Тогда смотри. Жить будешь тут, — со вздохом мафиози подхватил духа на руки — сразу на обе — и пронес его к углу комнаты, где стояла коробка побольше. Может быть, поселить животинку в зале, который почти всегда пустовал, было бы более правильным решением, потому что вдруг чертенок будет копошиться и мешать спать, но отчего-то Накахара чувствовал, что ему будет намного спокойнее, если этот мохнатый чудик останется с ним в спальне. — Вода, ее я тебе налил, думаю, умный и попить сможешь, и шоколадку из салфетки размотаешь. Утром докину пару кусочков персика, их съешь первыми, когда проголодаешься. Понял? — Ки! — Отлично, — Накахара сгрузил духа внутри «загона»: он просто вытащил из большого пластикового контейнера свою обувь и кинул внутрь диванную подушку, футболку с носовым платком — первое для мягкости, второе как одеяло — и в свободной части установил на разделочной доске маленькую крышку с водой и миску для еды. Конечно, выглядело это все странно, да и о туалете для малыша Чуя не особо задумался, но… — Завтра посмотрю, как тебе тут, если что — что-нибудь добавлю. Удобно? — кицунэ обернулся и активно закивал, бойко заворачиваясь в платок и укладывая голову на валик, который сам же и сделал из краешка старой футболки. — И все-таки ты такой прикольный… Черствое сердце мафиози затопила бесконечная нежность, такая странная и нелепая, что хотелось улыбаться. Это было удивительно: вроде этот дух для Чуи сейчас как какой-то мелкий забавный питомец, а ведь мозги есть, еще и вполне себе человеческие. Духи… Необычный ему подарок предоставили. М-да. Разве что все кицунэ такие маленькие и бесполезные? Или это какая-то ошибка природы персонально для него? Накахара, честно говоря, не знал. Да и не особо хотел разбираться — ему стоило бы лечь спать, чтобы точно вернуться на работу бодреньким огурчиком. Желать мелкому «спокойной ночи» было каким-то странным, нелепым поступком, который не имел под собой никакого нормального повода, но Чуя все равно вяло пробормотал это в пустоту и ткнулся лицом в подушку. И был немало удивлен, когда услышал робкий шорох и тихое надоевшее за день «Ки» в ответ. Скромное такое, еще более смущенное, чем его тусклое пожелание вполголоса. Накахара улыбнулся куда-то в ткань. Почему-то подумалось о том, что если все так будет идти у них дальше, то можно будет попросить Огай-доно об одолжении и оставить этого чертенка с девятью хвостами у себя.