"Звёздный Ветер" - Часть первая

      После обеда, идя навстречу любопытству Черри, но в большей степени — горячему желанию Тони, хоть одним глазком увидеть следы пребывания на Терре инопланетян, Вадим взялся отвезти гостей к ближайшему поселению орионцев и показать те самые «фрески¹», о которых говорил его отец. Майкл хоть и разделял в полной мере интерес своих спутников, но, не желая задерживаться без нужды, предложил перенести осмотр древностей на более подходящее время. Однако Алекс поддержал сына:       — Это займёт не более двух часов. Я позвоню на конюшню, и вы всё успеете. Да и Эли нужно время на сборы.       — Возьмём тележку, чтобы ноги не сбивать, — пояснил Вадим. — На авиетке или на вашем катере будет, конечно, быстрее, но вы мало что увидите, а здешние места этого заслуживают…       Конюшня в посёлке была общая, как и гужевой транспорт. Когда земляне и их провожатый вошли на широкий двор, конюх, предупреждённый Алексом, вывел из ангара запряжённую парой гнедых тележку вроде тех, на которых на Земле в стародавние времена катали в зоопарках детей. Гости устроились на узких скамейках с высокими спинками; Вадим, охотно взявший на себя обязанности гида, сел на козлы и, ещё не успев вывести тележку со двора, принялся рассказывать о том, какую работу проделали за двести лет местные археологи.       Резвые лошадки с полчаса весело трусили по грунтовой дороге, вившейся между живописных холмов, пока не довезли своих пассажиров, до подножья длинного горного отрога, протянувшегося на северо-восток, в сторону океана.       Казалось, чья-то не слишком умелая рука наспех поработала здесь гигантским долотом, отколов громадный кусок скалы и превратив часть крутого горного склона в исполинскую, идущую почти плавной вогнутой дугой ступеньку, у основания которой расположился небольшой город. С тех пор, как орионцы покинули планету, лес неумолимо наступал на него, занимая улицы, площади, дворы. Деревянные стены и перекрытия домов давно исчезли, став пищей для насекомых и грибов, людям в наследство остались поросшие травой, кустами и деревьями каменные фундаменты да остовы нескольких одноэтажных зданий.       Своеобразным архитектурным центром города, являлся тот самый вырубленный в скале, над «ступенькой», храм с «фресками» — его огромный фасад был хорошо виден издалека.       — По всей видимости, орионцы при создании внутреннего помещения использовали естественные пещеры, — продолжая свой рассказ, сообщил Вадим, — но значительно углубив и расширив их…       Дорога к храму вела сперва в объезд города, а затем — по длинному, поднимающемуся вверх карнизу, словно прилепившемуся к горному склону и постепенно переходившему в широкую «ступень»…       Вадим остановил лошадок почти напротив входа в храм, слез с козел и привязал поводья к скобе, вбитой в большой конусообразный валун.       Тони сошёл с тележки первым; спрыгнув следом за ним, Майкл помог спуститься Черри. Оставив своих спутников разглядывать внешнюю отделку храма, бортинженер не спеша, с удовольствием разминая несколько затёкшие ноги, двинулся к входу, переступил порог и остановился удивлённый. Внутри просторного, уходящего вглубь горы зала оказалось тихо, прохладно… и светло: закрытые чем-то вроде толстого стекла или прозрачного плексигласа большие окна, прорезанные во внешней стене, и световые колодцы, пробитые в высоком потолке, были устроены таким образом, что в безоблачные дни солнечный свет, проникая внутрь и отражаясь от полированных до зеркального блеска поверхностей цилиндрических колонн, совсем неплохо освещал почти всё внутреннее пространство…       Подойдя к высокой входной арке, Тони не удержал восторженного возгласа:       — О, холера!       Молодому журналисту, повидавшему на Земле немало образцов зодчества, хватило одного взгляда на портал, чтобы понять: здесь трудились настоящие мастера, уровня которых люди ещё не достигли, — искусная резьба, обильно украшавшая фасад храма, отличалась редкой тонкостью, потрясающей глубиной и невероятной симметрией.       — Орионская Петра², — вполголоса произнёс Дарвин, заворожённый переплетением замысловатого растительного орнамента и геометрических фигур. — Просто нет слов. — Он медленно провёл рукой по гладкому нагретому солнцем каменному завитку. — И как только они умудрились так разрезать базальт?.. Смотри! — позвал он Черри, тоже с восхищением рассматривавшую отделку входа. — Эти листья ведь со всех сторон вырезаны и держатся за стебли только черенками — прямо как живые!       — Вы ещё внутренние интерьеры не видели, — с гордостью первооткрывателя улыбнулся Вадим.       Он оказался прав: внутри тоже было на что посмотреть. Ровные вертикальные стены просторного помещения, высоко вверху переходящие в гладкий купол, служащий своеобразным отражателем света, украшала широкая, до трёх метров, полоса прекрасно сохранившихся цветных картин, передававших сцены из жизни давно покинувшего планету народа. Конечно, эти «фрески», как назвал их Алекс, только на первый взгляд напоминали образцы старинной земной настенной живописи: орионцы использовали совсем другие технологии — когда солнечный свет падал на рисунки, те словно оживали, обретая объём.       — Лувр, Эрмитаж и Дрезденская Картинная галерея³ в стереоисполнении, — проговорил Тони, восторженно оглядываясь вокруг. — Ты бывала где-нибудь? — спросил он подошедшею к нему Черри.       Астрофизик отрицательно покачала головой, изумлённо рассматривая роспись.       — Теперь можешь считать, что за раз побывала везде, — заверил её Дарвин…       Пройдя в глубину зала и окинув его беглым взглядом, Рэдж вернулся ко входу, где остался стоять Вадим, решивший дать землянам без посторонних комментариев осмотреть памятник старины. При других обстоятельствах астронавт отнёсся бы к образцам инопланетного искусства с бо́льшим вниманием, но сейчас он ограничился несколькими общими вежливыми фразами, отдав должное мастерству местных архитекторов, строителей и художников. Вадим в ответ согласно кивнул.       Надеясь, что Черри тоже не станет задерживаться, Майкл отыскал её взглядом… и досадливо кашлянул: астрофизик и журналист, неожиданно найдя общую тему для разговора, отнюдь не спешили покидать храм. Внимательно разглядывая рисунки, они медленно переходили от одного к другому, шёпотом делясь впечатлениями и время от времени скрываясь за толстыми колоннами, поддерживавшими свод потолка…       Внезапно Энтони остановился, замолчав на полуслове. Несмотря на предупреждение Алекса, рисунок, представший его глазам, потряс журналиста. Некоторое время Дарвин огорошено смотрел на него, потом обернулся и подозвал Вадима.       Извинившись, историк оставил Рэджа одного и подошёл к Тони.       — Я видел нечто подобное в Индии, в храмах Махараштры, — показав на картинку, в замешательстве произнёс молодой землянин, — человек, сидящий в позе Будды; на нём указаны семь чакр и три энергетических канала… Как могла эта схема попасть в Орион?       — В этом нет ничего удивительного, — буднично промолвил дельтянин, — коль скоро мы с орионцами похожи — и внешностью, и энергетически…       Черри тоже начала о чём-то спрашивать историка; тот охотно отвечал.       Рэдж понял, что придётся задержаться. Он поморщился, но смирился, решив проявить уважение к чужой заинтересованности, и вышел на широкую площадку перед входом.       Отсюда были хорошо видны окрестности до самого океана: освещённые ярким солнцем пологие холмы предгорий, уютные лощины, тенистые рощи и перелески уводили взгляд всё дальше и дальше — от древнего, разрушенного временем и природой города орионцев к покрытым солнечными батареями крышам посёлка людей, блестевшим среди пышных садов. Присмотревшись, Рэдж насчитал больше пятидесяти коттеджей.       «Действительно приятное местечко, — вскользь отметил астронавт и усмехнулся: — Место встречи двух цивилизаций… — Он машинально глянул на циферблат наручных часов: — Однако пора нам всё же возвращаться…»       Мысль о предстоящем возвращении на звездолёт вызвала в сердце Майкла глухое беспокойство:       «Как же мне избежать общения с Накатомо?.. Но главное — как уберечь от него Черри и журналиста, не рассказав им о приказе Каланова? На звездолёте все учёные подчиняются непосредственно руководителю экспедиции, а Черри, несмотря на свои достоинства, честный служака: если руководитель велит ей следовать за ним — она последует, велит говорить — будет говорить… Хорошо, что Черри остаётся здесь — это облегчает мне задачу. Надо договориться, что я сам прилечу за ней, потому что если она вернётся без меня, Накатомо непременно её перехватит… С Дарвиным сложнее: отношения у него с Накатомо какие-то странные — уж больно доверительные. Он вообще-то понимает, с кем имеет дело?.. Ну а сам Накатомо? Зачем сотруднику Агентства Безопасности могло понадобиться водить дружбу с журналистом?..»       Осмотр храма занял времени больше, чем астронавт согласился бы на него потратить, так что предложение Вадима познакомиться с местной библиотекой, Майкл решительно отверг:       — У Черри ещё будет на это время после нашего отлёта, — сказал он, — а мы с Энтони полистаем здешние собрания сочинений в другой раз…       Весь обратный путь Тони и Черри оживлённо беседовали с Вадимом, ловко правившим послушными лошадками. Увиденное и услышанное пробудило в журналисте жилку исследователя — в его душе всё сильнее крепло желание самому, на личном опыте, проверить то, о чём говорили Алекс и остальные. Черри, потрясённую архитектурой местной Аджанты⁴, больше интересовали технологии, с помощью которой орионцы превращали базальтовые пещеры в прекрасные дворцы. Рэдж, озабоченный предстоящей добычей «ключа» от Спутникового Комплекса и возвращением на ассенизатор, молчал…       Подъехав к конюшне, Вадим, передал лошадей и тележку конюху, и, продолжив беседу с журналистом и астрофизиком, повёл землян по направлению к главной улице.       Майкл, не принимавший участие в разговоре, шагал позади них. Сходство людей и орионцев, конечно, не оставило австралийца равнодушным, как и технологии, позволявшие резать твёрдый камень, словно гипс, но сейчас Рэджу было не до местных Чудес Света. Если бы ни желание Дарвина и Грант познакомиться с наследием инопланетян, он давно бы уже летел назад, в столицу: необъяснимая тревога подгоняла австралийца скорее заняться поисками «ключа». Погружённый в свои мысли, Майкл постепенно отстал, а выйдя на широкую главную улицу, вовсе потерял своих спутников из виду — очевидно, они успели куда-то свернуть и, увлёкшись беседой, не заметили отсутствия бортинженера…       Поблуждав по посёлку, Майкл вышел к дому Алекса, но с другой стороны. Он прошёл бы мимо, не узнав места, если бы случайно не заметил в саду, окружавшем коттедж, светлую головку Эли. Девушка сидела на скамейке в ажурной тени высокого куста, покрытого мелкими пунцовыми ягодками, и меланхолично гладила большого рыжего кота, свернувшегося у неё на коленях.       Заборчики, окружавшие дома в посёлке, были низкие, чисто символические заборчики — собака средней величины легко перепрыгнула бы любой из них. Отодвинув щеколду, предназначенную скорее для того, чтобы калитка не распахивалась от ветра, чем для защиты от нежелательного вторжения, Майкл вошёл. Дорожка, выложенная толстой плиткой песочного цвета, вела мимо скамейки, где сидела Эли, к дому.       Притворив за собой калитку, астронавт подошёл к девушке. Его обрадовала эта случайная встреча: из всех дельтян, с которыми Рэдж успел столкнуться в оазисе, в деле добычи «ключа» от Эли было больше всего проку. Во всяком случае, так австралийцу показалось.       Не дожидаясь приглашения, землянин уселся рядом. Пушистый кот с красивой белой манишкой приоткрыл изумрудного цвета глаза, оценивающе глянул на мужчину и снова зажмурился, уютно подвернув голову.       — А я думал, что ты уже чёрненькая, — бодро сказал он.       — Небольшие проблемы с краской, — мельком глянув на него, проговорила дельтянка. — Придётся подождать. — Она явно не была настроена продолжать разговор.       Однако Рэджа это не смутило, и поскольку дело для него всегда было важнее личных эмоций, астронавт попытался подойти к девушке с другой стороны.       — Съедобные? — спросил он, сорвав с куста блестящую, словно покрытую лаком ягоду, источавшую приятный сливовый аромат.       — Местные птицы их едят, — вяло отозвалась Эли, — но для человеческого желудка в них слишком много кислот. Зато цветут красиво.       — На Терре есть птицы? — удивился астронавт, отметив, что за последнюю пару часов от недавней бодрости девушки не осталось и следа.       — Не такие как на Земле, конечно, — ответила дельтянка, — просто напоминают, потому мы их так и называем.       Она принялась чесать кота за ушами и словно отгородилась этим занятием от всего мира, забыв о сидящем рядом человеке.       Такое неожиданное равнодушие на секунду выбило Рэджа из колеи.       — Тебе, похоже, не особенно хочется лететь в Капитолию, да? — снова попытался завязать беседу астронавт.       — Большого желания нет, — вынужденно подтвердила дельтянка.       — Не хочется попасть из рая в ад? — коротко усмехнулся Майкл и немного наклонился вперёд, чтобы заглянуть ей в лицо.       Эли изобразила улыбку, но совсем не ту, что австралиец видел на её лице во время их разговора среди дюн. Э́та улыбка скорее походила на ироничную гримаску:       — Да уж… неохота.       Майкл собрался было в свою очередь сыронизировать по этому поводу, но вспомнил реакцию Селены и остальных на идею Алекса и прикусил язык.       — Есть причины? — осторожно осведомился он.       Ироничная гримаска сошла с лица девушки.       — Чуть больше двух лет назад у меня были проблемы с Комитетом… — неохотно объяснила она. — Или у него со мной.       — У тебя? — недоверчиво поглядел на неё Майкл. Ему с трудом представлялось, чтобы у этой девушки могли быть какие-то трения с властями — слишком уж добропорядочной она выглядела.       — Дурацкая история, — поморщилась Эли.       — Это из-за Алекса?       — Дед тут не причём. Всему виной моё усердие… — В голосе дельтянки проскользнулся нотка злой иронии: — Некоторым людям иногда нужно проявлять меньше рвения в своих делах… Это, конечно не вчера случилось, — хмуро добавила она, — но проблема в том, что полиция сейчас проверяет свои «чёрные списки».       — И откуда ты всё знаешь? — насмешливо спросил Майкл, пытаясь развеселить её.       Попытка успехом не увенчалась: девушка продолжала сидеть с отсутствующим видом, машинально гладя довольно урчавшего у неё на коленях зверька.       — Ты ведь слышал о парадоксе Эйнштейна-Подольского-Розена? — полу-утвердительно спросила она.       Вопрос прозвучал весьма неожиданно и даже, по мнению Майкла, неуместно.       — Тебе знакома квантовая физика? — вежливо удивился он.       — В определённой степени… Так как насчёт ЭПР-парадокса? — поглядела на него Эли, и Рэдж догадался, что она ждёт озвучивания формулировки.       «Да это почти вызов, — чуть прищурив глаза, усмехнулся про себя астронавт. — Ну что ж, ты сама напросилась…»       — Не скажу, что работы физиков двадцатого века я изучил от корки до корки, — закинув сорванную ягоду в кусты, ответил бортинженер, — но, как любой выпускник Космической Академии, об этом так называемом «парадоксе» наслышан… В первой половине двадцатого века, — быстро и уверенно заговорил он, — Альберт Эйнштейн вместе с Борисом Подольским и Натаном Розеном описал мысленный эксперимент, который впоследствии получил название «ЭПР-парадокс». С точки зрения авторов, эксперимент позволял одновременно точно измерить параметры микрообъектов без непосредственных воздействий на них.       Рэдж сделал паузу, насмешливо глядя на дельтянку: «Достаточно?»       — Разлетающиеся в разные стороны осколки сложного ядра, — одобрительно кивнула в подтверждение Эли, — мгновенно имели информацию друг о друге. При измерении состояния одного осколка должно было изменяться состояние остальных, на каком бы расстоянии друг от друга они не находились.       — Что противоречило принципу причинности, — подхватил Майкл, — поскольку по условиям эксперимента сами частицы не взаимодействовали. Основываясь на данном противоречии, Эйнштейн, Подольский и Розен сделали вывод о неполноте квантовой теории. Провести эксперимент оптически долгое время не удавалось, как и доказать его абсолютную правомочность, пока не была создана Единая Теория Поля. Тогда нашлось и объяснение парадокса: информационные поля взаимодействуют друг с другом, а также с будущим и с прошлым со сверхсветовыми скоростями, что и даёт мгновенную информацию о состоянии всей системы при воздействии на какую-либо ее часть.       Майкл замолчал, насмешливо-испытующе глядя на девушку: «Я ни в чём не ошибся, госпожа профессор?»       Эли, казалось, была вполне удовлетворена его ответом, а также тем, что они могут общаться на языке одних понятий.       — Таким образом, — продолжая чесать коту шею, подвела итог дельтянка, — данный парадокс говорит о мгновенной связи любой рассматриваемой системы со всей остальной Вселенной: воздействуя на часть, мы не только воздействуем на целое, но и получаем ответную реакцию на своё влияние.       — Ну и что из этого следует? — не понял Рэдж.       — Из ЭПР-парадокса был сформулирован так называемый «Закон мгновенности действия»: если в одной точке Вселенной происходит некое событие, о нём мгновенно становится известно в каждой точке Вселенной. Молекулярные биологи называют это «клеточной нелокальностью»: все клетки организма, даже не взаимодействующие, постоянно владеют всей информацией друг о друге.       — Иначе и быть не может, — пожал плечами астронавт, — любой организм — это единое целое, и жизнедеятельность всех его клеток должна быть согласована.       — Вот именно, — снова одобрительно кивнула Эли. — Человек тоже часть единой Вселенной и тоже может получать информацию о любом из её участков в любой момент их существования. Информация распространяется так быстро, будто возникает одновременно везде; значит, можно когда угодно получить какие угодно знания о чём угодно.       — И как получить?       — Если ты не ясновидящий, то один из наиболее доступных способов — спросить свою Кундалини, — ответила девушка, как если бы речь шла о том, чтобы заглянуть в справочник.       — Ты то́же этим занимаешься? — усмехнулся Рэдж. По его мнению, квантовая физика плохо совмещалась с восточным мистицизмом.       — С некоторых пор… — не смутившись, отозвалась дельтянка. — Кундалини — частица реликтового излучения Космоса, хранящего информацию о Вселенной с момента её возникновения. Обращаясь к Ней с вопросом, человек, тем самым, обращается к Космосу и получает ответ. Мгновенно.       — Фантастика, — недоверчиво покачал головой бортинженер. Слова дельтянки прозвучали как хорошо заученный урок, что отнюдь не придало им убедительности. — Ты, если не ошибаюсь, закончила Университет?       — Факультет прикладной математики, — коротко взглянула на него Эли.       — И веришь во всю эту… — Майкл едва не сказал «чепуху», но вовремя остановился, не желая обидеть девушку, — в эту мистику? В существование какой-то сказочной энергии, способной отвечать на вопросы?       — А также защищать организм от внешних воздействий, — спокойно подтвердила дельтянка, — уравновешивать его, обновлять, излечивать и восстанавливать на клеточном уровне… — Перестав гладить кота, она снова обернулась к землянину: — Ты когда-нибудь видел ветер? Сам ветер, а не его проявление в виде движущихся облаков или летящей пыли?       — Нет, конечно, — усмехнулся Рэдж. — Это невозможно.       — Но это не мешает тебе верить в его существование, не так ли?       — Я не верю, я зна́ю, что он есть: когда ветер дует, я его чувствую.       — Кундалини тоже можно почувствовать, а её действие — увидеть.       — Почувствовать, как дуновение ветра? — с лёгкой усмешкой произнёс Майкл, вспомнив слова Алекса.       — Не только. Не так давно один из наших врачей, здесь, в посёлке, провёл эксперимент, я сама была тому свидетелем: плазму крови облучали гамма-частицами, а потом воздействовали на неё Энергией. Плазма всякий раз полностью восстанавливалась.       — Фантастика, — неуверенно повторил Майкл. — Или совпадение?       — Такие совпадения происходят слишком часто, чтобы не стать системой, — промолвила Эли.       Кот, видя, что девушка, увлёкшись разговором, забыла о своих обязанностях, поднял голову и капризно мяукнул, напомнив о себе. Дельтянка запустила пальцы в его роскошную манишку, и общительный пушистик, зажмурившись, вновь довольно заурчал.       — Никогда бы не подумал, что выпускник «примата» может всерьёз интересоваться какой бы то ни было религией, — заметил Рэдж.       — Вишва Дхарма — религия особенная, — ответила Эли. — Она базируется не на слепой вере, а на реальных ощущениях и прекрасно подходит для математика. Её последователей вряд ли можно назвать верующими в общепринятом смысле: для нас религия — это не слепое поклонение Высшей силе, а поиск.       — Поиск чего?       — Того, что люди искали во все века, — Истины. И в первую очередь — истины о самих себе. Дельфийский оракул был прав, говоря: «Человек, познай себя, и ты познаешь Вселенную и богов». А используя Кундалини, как раз и можно узнать всё и о себе, и других: Кундалини никогда не врёт; главное — правильно и очень чётко сформулировать вопрос, чтобы не было разночтений.       Пальцы девушки нащупали в кошачьей манишке колтун, и она принялась аккуратно разбирать длинные шерстинки.       — И ты тоже можешь так получать ответы на свои вопросы?       — Могу. Но не всегда.       — Что так? — усмехнулся Рэдж.       — Человеку дают лишь ту информацию, которую он готов принять, — пояснила Эли, не задетая его иронией, — и которой он может владеть без вреда для себя и окружающих.       — А про меня спросить можешь? — в свою очередь бросил ей вызов астронавт.       — Про кого угодно, — кивнула девушка.       — Прямо сейчас?       — Разумеется.       Майкл повернулся к ней всем корпусом, облокотившись о спинку скамьи:       — Тогда спроси: сколько месяцев понадобится, чтобы восстановить экологию на Терре?       — Это же не кукушка, — тихо засмеялась Эли. Вопрос землянина позабавил дельтянку, и в её улыбке снова промелькнул прежний свет, которого не хватало Рэджу. — Вопрос нужно ставить так, чтобы ответом было либо «да», либо «нет».       — Ну… скажем, двенадцати месяцев хватит? — спросил австралиец, отметив про себя, что пышный куст странным образом отразился в серых глазах девушки, придав им зелёный оттенок.       Выбрав, наконец, колтун, Эли засунула его в задний карман брюк и уточнила:       — По местному времени или по земному?       — По местному.       К вящему удовольствию Майкла дельтянка бережно подняла кота со своих колен и опустила на землю.       — Иди, кисуня, погуляй, — ласково сказала она, погладив зверька по спине, — разомни лапки.       Оказавшись на земле, кот прожёг Майкла обвиняющим взглядом, раздражённо дёрнул хвостом и, всем видом выражая недовольство, направился к дому.       Проводив зверька нежной улыбкой, Эли села прямо, потёрла руки друг о друга, положила их на колени ладонями вверх и закрыла глаза.       Посидев так несколько секунд, она сделала движение, словно что-то стряхнула с пальцев, и обернулась к Майклу:       — Нет.       — А двух лет? — предложил другой вариант астронавт.       Девушка снова повернула руки ладонями вверх и закрыла глаза.       — Тоже нет, — спустя секунду ответила она, вновь стряхнув с пальцев что-то невидимое, и откинулась на спинку скамьи.       — Больше двух лет вычищать планету!.. — ужаснувшись, воскликнул Рэдж. Но, вспомнив, что в настоящий момент никак не может проверить этот прогноз, а стало быть, не имеет весомых причин для волнений, успокоился. — Давай-ка лучше что-нибудь из прошлого, — предложил он.       — Давай, — охотно согласилась дельтянка. Она снова села прямо и положила руки на колени ладонями вверх.       — Летал ли я, к примеру… в Водолей?       — Летал, — почти без задержки ответила Эли.       — Верно... — в лёгком замешательстве вымолвил бортинженер. — Но это можно было угадать: колония в Водолее образовалась раньше орионской.       — Назови несколько звёзд, — предложила девушка, — а я скажу, у которых из них ты побывал.       — Идёт. — Это было похоже на игру, и Рэдж всё больше увлекался ею.       Дельятнка закрыла глаза:       — Спрашивай.       — Альфа Центавра B? — назвал первое пришедшее в голову место астронавт.       — Нет.       — Gliese 667C⁵?       — Да.       — HD 10180? — спросил Майкл, решив подловить её.       «Vita-17» летал однажды в систему этой небольшой звезды в созвездии Южной Гидры — эвакуировал работников с исследовательской станции, — но австралиец в той экспедиции не участвовал. Незадолго до старта он ездил в горы кататься на лыжах, упал и сломал руку. Кость быстро и хорошо срасталась, однако медики настояли на замене ведущего бортинженера.       — Нет, — без промедления и доли сомнений ответила девушка.       — Фомальгаут? — подавив очередное удивление, продолжал спрашивать Рэдж.       — Да…       Астронавт назвал ещё несколько звёзд, и всякий раз дельтянка «угадывала», где он побывал, а где — нет. Потом Эли предложила ему спрашивать о чём-нибудь мысленно и вновь ни разу не ошиблась с ответом, хотя и не слышала вопросов.       — Всё верно… — наконец обескуражено произнёс австралиец, с неподдельным интересом глядя на девушку. — Как ты это делаешь?       — С помощью Кундалини. Это она, согласно Закону мгновенности действия, приносит на мои ладони знания из информационного поля Вселенной и передаёт их в двоичном коде: «прохладно» — «да», «тепло» или «жарко» — «нет».       — Но как? — продолжал допытываться Рэдж. — Какой механизм?       — ЭПР-парадокс в действии… — снова негромко засмеялась девушка и серьёзно пояснила: — Чтобы руки «читали», нужно пробудить свою Кундалини и научиться быть свидетелем, то есть не участвовать в событиях, а только наблюдать за ними.       — Иными словами, плыть по воле волн? — усмехнулся Майкл.       — Правильнее сказать: действовать, когда это необходимо, и не лезть на рожон, когда не просят, — мягко поправила его Эли. — Это первое.       — Есть и второе?       — Есть. Простить всех и самого себя… Руки, — не спеша принялась объяснять дельтянка, — связаны с пятым, горловым, энергетическим центром, который проецируется на щитовидную железу и «отвечает» за такое качество как коллективность, то есть осознание себя частью общества, частью природы, частью всего мира. Осознание и ощущение. Так вот, чтобы руки «читали», необходимо избавиться от того, что мешает комфортному общению и нарушает свободную циркуляцию Энергии в пятой «чакре», — от обид и чувства вины… Но с помощью Йоги Вибраций можно не только получать ответы на вопросы. Метод также позволяет диагностировать существующие болезни и предсказывать возможные.       — Каким образом? — с немалым сомнением спросил Майкл.       Эли ответила так, словно речь шла об определении температуры воздуха:       — Поскольку каждая наша чакра, каждый энергетический центр, проецируется на кисти рук, стопы и голову, то если попросить Кундалини показать проблемы того или иного человека, можно почувствовать неприятные ощущения в проекциях чакр, которые у него заблокированы.       — Ну, диагностировать — куда ни шло, — недоверчиво проговорил Рэдж. — Но предсказывать-то как?       — Информация всегда первична — любое событие сперва происходит в поле, а уже потом переходит на физический план: человек нарушает Закон Мироздания, это приводит к блокировке соответствующих энергетических центров, как следствие возникает болезнь.       — Я так понял, что этому фокусу можно научиться? — уточнил Майкл.       — Конечно, — кивнула дельтянка. — Только это не фокус.       — Удобная… кхм… вещь, — поправился астронавт.       — Особенно если, как я, не любишь обращаться к медикам, — улыбнулась Эли, — но хочешь знать правду о состоянии своего организма.       — Ну да…       «На Побережье нельзя врать, — снова припомнил австралиец. — Мы всегда чувствуем, когда нас обманывают».       «Так вот, значит, ка́к чувствуете», — усмехнулся Рэдж.       — И что… вы все… такими возможностями обладаете? Я имею в виду практикующих.       — В большей или меньшей степени, — кивнула Эли.       — Давно ты этим занимаешься? — спросил Майкл. Для него всё, сказанное дельтянкой, по большей части прозвучало набором умных фраз.       — Третий год.       — Есть результат?       — Ты только что был ему свидетелем.       — Верно…       Рэдж окинул взглядом ухоженный сад.       — А здесь, у вас на Побережье, хорошо, — заметил он, — чисто, красиво, тепло, свежий воздух, вода без вредных примесей, растения, которые можно есть… Неужели никак нельзя договориться с планетой, чтобы и остальные люди перебрались сюда? — В его голосе прозвучала ироничная нотка. — Ведь вас не так уж много на Терре — на Побережье всем хватило бы места.       — Договориться, с планетой, чтобы она изменила характер собственных колебательных частот? — усмехнулась Эли. — Сомневаюсь, что такое возможно.       — Я не о частотах — этого действительно не изменишь. Но Алекс сказал, что ваше присутствие здесь терпят, значит, чьё-то терпеть не станут. А если попросить? Ну… если желание чисто, то действие не требует усилий и так далее? — несмешливо процитировал Рэдж.       — Желания исполняться мо́гут, — улыбнулась девушка, — но не обязаны... К нам одно время многие приезжали, однако быстро возвращались обратно. Говорят, климат очень плох — долго жить нельзя. А на самом деле климат не при чём, просто у людей начиналась своего рода «чистка»: им нужно было менять своё мировоззрение, а к этому мало кто по-настоящему готов. Вот и сбегали.       — Что за чистка? — не понял Майкл.       — Это когда всё плохое и вредное, что накопилось у человека в поле, вся негативность, проявляется на физическом плане как болезнь. Но это не болезнь — никакая диагностика ничего не выявляет. Часто такое состояние проходит довольно тяжело, и не у всех достаёт терпения его выдержать, особенно у тех, кто не намерен меняться.       — А люди, которые живут здесь годами? Как они?       — Они ощущают на себе воздействие энергетических вибраций постоянно, со всеми, как говориться, вытекающими последствиями… Ты не заметил, как ходят многие из живущих здесь? Мало кто ходит быстро. Только дети бегают. Довольно странно, если учесть, что никто не выглядит больным, не правда ли?       Её слова смутили Майкла. Он вспомнил, как перед обедом обратил внимание на неспешный шаг Алекса, тяжёлую, походку Селены, ещё довольно молодой женщины, но тогда он приписал это в одном случае возрасту, а в другом — усталости.       — И в чём причина? — спросил астронавт.       — Через практикующих Йогу проходит постоянная работа — поле планеты очищается через тех, кто предложил для этого свои энергосистемы. Человек и планета — два колебательных контура, работающие в резонансе: что происходит с одним непременно отразиться на другом. Люди, показавшиеся вам троим равнодушными эгоистами, каждый день просят за планету, на которой живут, и за тех, кто, сознательно или неосознанно, губит её. Энергия Космоса входит в адепта через его голову и руки, а вся «грязь» выходит через ноги и сгорает в ядре планеты. И ходят здесь многие медленно потому, что им больно. Подобная работа — очень тяжёлый труд: ты пропускаешь через себя чужую боль и даже моральную чувствуешь как физическую... — Дельтянка грустно улыбнулась: — Такова плата за жизнь на этом курорте.       — Для тебя тоже?       — В гораздо меньшей степени. Я занимаюсь недавно, и по-настоящему серьёзную работу мой организм просто не выдержал бы.       — А те из практикующих… эм-м... кто живёт за пределами оазиса? Через них… эта работа тоже идёт?       — Идёт, но не так, как здесь. На Восточном Побережье колебания энергий жёстче и действуют активнее, чем в других местах.       — Н-да, — задумчиво произнёс астронавт, — со стороны действительно всё выглядит… несколько иначе. — И, вспомнив, с чего начался их разговор, спросил, меняя тему: — А что у тебя было с Комитетом Контроля?       — Да так, — поморщилась Эли. — Глупейшая до тошноты история.       — Расскажешь?       Девушка прикусила нижнюю губу и поправила прядь волосы за ухом. Интерес землянина к её персоне снова смутил дельтянку, как тогда, в дюнах, и это смущение отчасти прогнало с её лица маску холодной отстранённости.       — Пока писала дипломную работу, — нехотя проговорила Эли, — я докопалась до того, о чём не следовало знать посторонним.       Она замолчала, надеясь, что сказала достаточно; однако Майкл хотел услышать подробности.       — … Раз уж нам предстоит одно дело делать… — сказал он.       Поняв, что улизнуть от ответа не удастся, девушка согласно кивнула.       С минуту она то ли собиралась с мыслями, прежде чем приоткрыть завесу своего прошлого, — то ли прикидывала о чём можно поведать, а о чём лучше будет промолчать; потом заговорила, но совсем другим языком — естественным и простым:       — Я защищалась по матэкономике; тема дипломной работы была «Прогноз развития промышленности на Terra Orionis»… Состряпала я программку, набрала всевозможной статистики, собранной за последние полвека, ради полноты картины добавила тенденцию изменения климата на планете и заложила всё это в компьютер. Ну, он мне и выдал… прогнозец… Оказалось, что при нынешней концепции производства планета обречена превратиться в одну гигантскую помойку, обществу грозит жестокий кризис перепроизводства, и вообще — колония быстро и неуклонно движется к своему закату, чему весьма способствуют участившиеся природные катаклизмы…       Она снова замолчала, точно переживая в памяти те дни. Рэдж терпеливо ждал, не без удовольствия наблюдая за тем, как исчезает учёная кукла, а вместо неё появляется живая девушка.       — Я поначалу решила, что у меня ошибка в программе, — продолжила Эли, глядя куда-то в сторону, мимо землянина. — Переписала весь алгоритм заново, результат — тот же. Доложила «шефу», профессору, у которого дипломную писала. Он тоже всё проверил, никаких ошибок не нашёл и велел оформлять реферат… Мне бы язык за зубами держать, но ведь так хочется поделиться потрясающей информацией!.. — съязвила в свой адрес дельтянка. — Короче, — мрачно подытожила она, — кто-то что-то кому-то передал, тот доложил куда следует, и… возникла необходимость принять меры к тому, чтобы я перестала болтать.       — В каком смысле? — сдвинул брови Майкл.       — Не в самом прямом, разумеется. Только поработать с мозгом. «Подчистить» кое-что и на верный путь направить…— Эли замялась. — Никто открыто об этом не говорит, но все знают, что на Терре такие вещи практикуются.       — И часто? — насторожился Майкл.       — Достаточно для того, чтобы я по-настоящему испугалась и рванула из столицы сюда. Даже цвет волос сменила, чтоб не сразу узнавали...       Некоторое время они сидели молча.       Рэдж, огорошенный рассказом дельтянки, не знал, что и думать. Любое внедрение в область психики и памяти человека на Земле последние сто лет были строжайше запрещены, а здесь, в одной из дальних колоний, правительственные органы чуть не в открытую практиковали зомбирование.       — Тебя хотели «обработать» только за этот прогноз? — с сомнением проговорил Майкл.       — В этом-то вся глупость, — вздохнула девушка. — По результатам расчётов выходило, что процесс идёт полным ходом, и скрывать, в общем-то, уже нечего: ещё три-четыре месяца — и всем всё станет понятно. За это время Комитете не сумел бы ничего изменить, даже сбежать с планеты его члены не смогли бы, разве что на Майор, — галактических судов у нас нет. Зачем понадобилась такая подстраховка — ума не приложу!       «Глупость?.. — повторил про себя астронавт. — Не слишком ли много глупостей для одного полёта?.. Комитет, стало быть, решил подстраховаться… И наше Агентство Безопасности, по мнению Каланова, тоже подстраховывается. Но при этом знает больше всех... А о том, что происходит на Терре, Агентство тоже знало, когда «Vita» стартовал с земной орбиты или для Накатомо всё это — большой сюрприз?.. Одна глупость получила логическое объяснение, у другой оно тоже вполне может быть. АБК и Комитет подстраховываются всяк о своём или их что-то связывает? На спутнике стоит исправный радиоускоритель, однако Комитет открещивается от общения с Землёй в последние десятилетия, и Накатомо не подтвердил связь Агентства с Орионом. Но что если в цепочке событий имеется звено, которое связывает и объясняет все непонятности?.. Или, — кисло усмехнулся Рэдж, — это ЭПР-парадокс в действии?..»       — Людям с «Vita-17» такая чистка мозгов тоже может угрожать? — спросил он.       — Если вы слишком надавите на членов Комитета или полицию, — подтвердила дельтянка, — а они по каким-то причинам не смогут или не захотят устроить вам катастрофу.       — Тогда что же мы время тянем?! — заторопился Майкл. — Нужно скорее лететь на спутник и всё рассказать Земле, пока последний радиоускоритель не ликвидировали.       — Сперва нужно достать «ключ», — осторожно напомнила Эли.       — Это — само собой. Но пока мы его достаём было бы неплохо, чтобы люди из Агентства Безопасность и наши радисты взяли S-Комплекс под свой контроль.       — Что конкретно вы сообщите вашему руководству на корабль? — спросила девушка.       — Понятия не имею! — Рэдж запустил пальцы в свои густые аккуратно подстриженные каштановые волосы, откинув их со лба. — Выходить со всем этим в эфир и вправду рискованно. Но с другой стороны, сейчас каждая минута дорога...       «В принципе, особой надобности нам с Дарвиным возвращаться на «V-17» пока нет, — мысленно продолжил размышлять он. — Заполучив «ключ», можно сразу лететь на спутник: с приборами разобраться наверняка сумею, да и что сказать Земле знаю. Если в Капитолии удастся всё сделать по-тихому, в полиции никому в голову не придёт, что кто-то из землян подбирается к ускорителю, так что сообщение отправим без помех. А с Калановым и Накатомо потом как-нибудь объяснюсь. В конце концов, ситуация экстремальная».       — Так что, если ты летишь, тебе самое время заняться своими волосами. — Австралиец дружески потрепал Эли по колену.       Девушка вздрогнула от этого прикосновения и на мгновение переменилась в лице. Майкл понял, что с фамильярностью поспешил. То ли дельтянка воспитана в строгости, то ли была какая-то иная причина, но только жест землянина ни малейшего удовольствия ей не доставил.       — Извини, — смутился Рэдж, снимая руку. — Я как-то… машинально... — Он запнулся.       Откровенность Эли о её проблемах с властями, хоть и полученная под некоторым нажимом, вызвала у Майкла ощущение протянутой для пожатия ладони — знак доверия и проявления дружеских чувств. Дельтянка словно убрала щит из научных терминов и формул, которым прикрывала от посторонних глаз свои чувства и мысли, и тем самым сократила свободное пространство между собой и собеседником. Рэджу захотелось сделать в ответ что-то дружеское, ободряющее. Однако его фантазии хватило лишь на торопливую банальную бестактность, и Майкл сразу почувствовал, как девушка вновь отдалилась, замкнувшись в себе.       «Вот дурень! — сердито обругал он себя, не зная, как теперь поступить. — Не мог словами ограничиться…»       Неудобная пауза затягивалась.       Эли, тоже не зная, что сказать, опёрлась ладонями о сиденье скамьи. Рэдж испугался, что ещё пара секунд — и она в самом деле уйдёт заниматься покраской волос, как он сам же ей и посоветовал.       — Погоди-ка! — вдруг вспомнил астронавт. — Ты сказала, что полиция проверяет «чёрные списки». Ты в них есть?       — К сожалению, — обернулась к нему девушка.       Её голос прозвучал невесело, однако Майклу показалось, что она обрадовалась продолжению разговора.       — И знаешь, что для тебя эта поездка опасна? — полуутвердительно спросил астронавт.       — Определённый риск имеется.       — И Алекс… тебя посылает? — неприятно удивился Рэдж.       — С моего согласия, — поспешно заметила Эли.       — Зачем же ты согласилась?       — Я не знала, что у меня есть конкуренты.       Майкл хмыкнул, оценив её выдержку и чувство юмора:       — Похоже, в этом деле ты вне конкуренции.       — Карма, — чуть приподняв бровь, с напускной серьёзностью произнесла дельтянка. В глубине её серо-зелёных глаз снова появилась усмешка.       «Над кем она смеётся? — подумал Майкл. — Над этим их учением или над собой?»       — Брось, Эли! — поморщился он. — Ты же математик. Карма — это всего лишь…       — Память поля, — не дала ему закончить девушка. — Закон причинно-следственных связей, динамическая взаимосвязь всех предметов и явлений, активный принцип, приводящий в движение Вселенную, — без тени иронии произнесла она.       Рэдж споткнулся на этих словах, забыв, что хотел сказать.       — Память поля? — переспросил он и негромко, обращаясь к самому себе, проговорил: — Пространство запоминает каждое событие, происходящее в нём, и реагирует на него соответственно… Как аукнется, так и откликнется.       — Физика в чистом виде, — буднично подтвердила Эли. — Человек делает выбор, принимает решение и действует, а Вселенная изменяется в зависимости от всего этого.       — Сама догадалась или подсказал кто? — натянуто усмехнулся Рэдж.       — Я стала интересоваться эзотерикой уже после Университета, — ответила девушка, — так что большинство философских понятий очень хорошо легло на математическую базу, не вызвав у меня ни непонимания, ни отторжения. Наши земные предки знали об устройстве мира гораздо больше нас, просто выражали свои знания не формулами, а иносказаниями: система символов другая, а законы-то те же.       — Ну да… — неохотно согласился астронавт. И, переварив, наконец, научную трактовку философско-мистического понятия, нетерпеливо махнул мукой: — Ладно, пусть карма — это память поля. Неважно! Я о другом сказать хотел… Если поездка в Капитолию для тебя рискованна, оставайся. Мы сами всё сделаем. Скажи только, к кому обратиться.       — Нужных людей вы, конечно, найдёте, но они вам ничего не скажут, — отрицательно покачала головой Эли, — и ничего не дадут. И на Майор никто из них с вами не полетит: вы приехали и уехали, а им здесь жить.       — А ты?       — Я вернусь сюда, на Побережье.       Майкл нахмурился. Теперь и ему не нравилась идея Алекса.       — Какие входные параметры занесены в компьютер S-Комплекса? — спросил бортинженер.       — Разные: голос, отпечатки пальцев, мозговые излучения.       Рэдж озабоченно потёр переносицу:       — Голос можно синтезировать, отпечатки пальцев — подделать, с мозговым излучением — сложнее… Разве что попытаться записать.       — Необходим живой мозг, — с сожалением покачала головой дельтянка.       — Слушай-ка, ну неужели никак нельзя обойтись без этого «ключа»? Наверняка ведь можно этот ваш Комплекс банально «хакнуть».       — Нельзя, — безнадёжно ответила Эли. — Как похвалился в короткой приватной беседе один из его сотрудников, — поморщившись пояснила она, — любая попытка несанкционированного проникновения приведёт к активации вируса, который ликвидирует всё программное обеспечение объекта. Это в лучшем случае.       — А в худшем?       — Запустит программу физического уничтожения всех находящихся в Комплексе и тем или иным образом подключенных к серверу носителей информации. Хакер получит просто груду бесполезного железа.       Майкл досадливо крякнул: «Подстраховались».       — Это кто ж такое придумал? — спросил он. — Комитет?       — Вероятно.       — Готов пожертвовать связью с Землёй, лишь бы не дать кому другому воспользоваться ускорителем?       «Очередная «глупость» или далеко идущий расчёт?.. — Астронавт горько усмехнулся: — И нашёлся же такой кретин: распустив перед девчонкой свой павлиний хвост, буквально сдал ей секрет безопасности Комплекса. То-то бы начальство надавало ему по шапке, если б узнало!..»       — Не забивай голову, — обречённо шевельнула рукой дельтянка, — мне ну́жно лететь.       — А ты храбрая, — с уважением заметил астронавт.       Губы девушки скривились в слабой усмешке.       — Просто не видно, как я боюсь, — не приняла комплимента Эли.       Она вдруг отвернулась и посмотрела в сторону дома. Майкл проследил за её взглядом.       У крыльца стояли Селена, Доминик Форестье и пожилой археолог Николай Степанович. Мужчины о чём-то оживлённо спорили, но из-за дальности расстояния Майкл не разобрал ни слова.       Встретившись взглядом с дочерью, Селена показала ей небольшую коробочку.       Эли поднялась:       — Пойду красить волосы.       — Ты не воспримешь это как причинение морального ущерба своей внешности? — шутливо спросил Майкл, пытаясь хоть немного приободрить её.       Дельтянка в ответ растянула губы в вежливой улыбке:       — Разве что временного, до тех пор, пока не смою краску... — Она двинулась к дому, но, сделав несколько шагов, обернулась: — Кстати! Я неправильно сказала: Кундалини можно увидеть. То есть, человеческий глаз не воспринимает это излучение, как не воспринимает, например, радиацию. Но фотоплёнка, которую когда-то использовали на Земле, его фиксирует. И коты его тоже видят…       Майкл проводил её взглядом до самого крыльца.       «Ну вот, — с досадой отметил он, — а о самом главном поговорить толком так и не успели».       Сказав что-то мужчинам, Селена обняла дочь за плечо, та обхватила мать рукой за талию, и они, медленно поднявшись по широким ступенькам, вошли в дом. Откуда-то снова возник рыжий кот и, держа хвост уверенным султанчиком, проскользнул за ними в дверь. Рэдж заметил, как осторожно Селена ставит ноги на землю и ступеньки крыльца, словно идёт босиком по еловым веткам.       «Плата за жизнь на этом курорте — боль», — вспомнились Майклу слова Эли.       «Как бы и нам троим тут больно ни стало, — имея в виду приёмы местной полиции, озабоченно подумал он, быстро поднялся и вышел на пустую улочку. — Нужно найти Грант и Дарвина и решить, что делать дальше…» ___________________       ¹ Фреска (от итал. fresco — свежий) — живопись по сырой штукатурке, одна из техник стенных росписей. В настоящее время термином «фреска» могут называть любую стенную живопись, вне зависимости от её техники.       ² Пе́тра — древний город в Иордании, столица набатейского царства — ныне археологический памятник и символ Иордании, одно из семи Новых Чудес Света; возник на границе IV-III тысячелетия до н. э. Город буквально вырезан в скалах — несколько сотен зданий с фасадами от самых грубых до искусно выполненных.       ³ Дрезденская Картинная галерея — музей европейской живописи XV-XVIII веков в г. Дрезден (Германия) — исключительное по качеству собрание из более чем 750 картин.       ⁴ Аджа́нта — пещерно-храмовый комплекс в индийском штате Махараштра; выдающийся памятник древнеиндийского искусства; стал знаменит из-за своих росписей, сохранившихся до наших дней, — своеобразной энциклопедии жизни Индии на протяжении исторического периода V-VII веков.       ⁵ Gliese 667C — один из компонентов тройной звезды в созвездии Скорпиона.