"Звёздный Ветер" - Часть первая

      Майкл вышел на главную улицу посёлка, по-прежнему безлюдную. Широкая, посыпанная мелким белым песком дорога сейчас напоминала шкуру гигантской зебры: солнце успело заметно снизиться, и высокие, похожие на кипарисы деревья, которыми была обсажена улица, отбросили поперёк неё длинные узкие тени.       Астронавт сделал несколько шагов и остановился в замешательстве: «А где мне их искать-то?.. Нет, я точно олух: почему не спросил у Селены и остальных, куда Вадим мог бы отвести Черри и Дарвина?»       Он уже хотел вернуться, но внезапно на противоположной стороне улицы, немного в стороне, распахнулась калитка; из неё вылетел и чуть не врезался в растущий рядом «кипарис» возбуждённый Тони.       — Рэдж!.. — радостно заорал журналист и, подскочив, заплясал вокруг астронавта. — Хочешь «фокус» покажу?       — Остановись, оглашенный! — осадил его Майкл. — Что ещё за фокус?       — Спроси меня о чём-нибудь, но так, чтобы ответом было либо «да», либо «нет», а я тебе отвечу.       — Тебя что, уже окрутили? — засмеялся бортинженер: уж больно потешно выглядел журналист.       — Не окрутили, а включили в работу ещё одну сенсорную систему. — Дарвин с трудом мог стоять на месте — внутри него будто работал моторчик, — а лицо сияло восторгом от обретённых возможностей. — Потрясная вещь, Рэдж. Потрясная! Я теперь могу что угодно узнать! Представь себе… ну, хотя бы такую ситуация: беру я интервью у какого-нибудь промышленника и спрашиваю, какие он применяет на своём предприятии средства для защиты окружающей среды; он мне расписывает кучу всяких установок, а у меня руки горячие — значит, врёт!       — Замечательно! — снисходительно усмехнулся австралиец. — Только, боюсь, раньше, чем ты доберёшься до какого-нибудь промышленника, полиция доберётся до нас.       — Не понял, — охолонул Тони.       — На этой планетке такие дела творятся — только держись, — понизив голос, быстро заговорил Майкл, — людей зомбируют и убирают, как не фиг делать.       — Откуда знаешь? — насторожился журналист. Всю его весёлость точно ветром сдуло.       — Эли рассказала.       — Когда?       — Только что. Мы должны как можно скорее поставить Землю в известность о том, что тут происходит, пока и нас по-тихому не убрали.       — О чём ты? — оторопело уставился на астронавта Тони. — Мы же дельтянам помогаем планету спасти.       — А сволочи из Комитета и их прихвостни свои задницы спасают. Не забывай: Агентство арестовало только членов Комитета, на остальных, причастных к катастрофе, сил не хватило — этих уродов значительно больше, чем нас всех на ассенизаторе вместе взятых. И кто, по-твоему, победит в этой схватке?       — Да мы, конечно, — не задумываясь, ответил Дарвин, но большой уверенности в его голосе не прозвучало. — Добро всегда побеждает зло. Рано или поздно.       — Это если общественность нас поддержит. А если нет — нам не то что жизнь планеты придётся в одиночку спасать, но ещё и свои собственные защищать.       — По-твоему на Терре одни дураки или негодяи живут? — возмутился за честных дельтян Тони. — Тут не только Алекс понимает, что к чему.       Но Майкла его слова не смутили:       — На Терре, если ты заметил, тоже есть и телевидение, и радио, и компьютерная сеть. Какое воздействие могут оказывать на людей СМИ, ты лучше меня знаешь.       Дарвин скис.       — О, холера, — побормотал он.       — Где Черри?       Репортёр небрежно махнул рукой в сторону, откуда пришёл.       — В доме Вадима, — ответил он, думая совсем о другом. — Всё пытается доказать Алексу, что «солнце восходит на западе», хотя для всех уже давно очевидно, что это не так… — И, взволнованный словами австралийца, спросил: — Слушай, Майкл, мы ведь можем вернуться на Землю и снова прилететь сюда, но уже с солидным подкреплением?       — На все перелёты уйдёт месяцев восемь-девять корабельного времени, планетарного — ещё больше, а с Террой надо начинать работать сейчас. Кроме того, где гарантия, что ассенизатор выпустят из системы Дельты С?       — У дельтян нет галактических судов, только катера, — попробовал возразить Дарвин. — Разве катера могут справиться с ассенизатором?       — Галактических судов нет, — подтвердил Рэдж, — но относительно крупный транспорт для полёта на спутник иметься должен: возят же дельтяне туда какие-то грузы вроде продовольствия. А вообще, чтобы причинить серьёзный вред звездолёту и катеров достаточно, особенно если их много и они вооружены. Обшивку «Vita-17» специально не бронировали, и оружия у нас на борту нет, разве что бластеры у сотрудников Агентства. Если здешняя полиции располагает чем-то вроде лазерных установок, то ассенизатор для нас надёжной крепостью не будет.       — Напасть на мирный международный корабль… — с великим сомнением проговорил Дарвин. — Это же подсудное дело.       — Не больше, чем превращать планеты в помойки, — парировал астронавт. — Виновные вряд ли станут дожидаться возмездия за свои делишки, Энтони, уж больно серьёзное наказание им грозит.       — А на Земле об этом… никто никогда ничего не узнает… — Тони похолодел от внезапно открывшейся жутковатой перспективы.       — Узнают, — уверенно поправил его Майкл. — Если мы подсуетимся. Но журналист забеспокоился пуще прежнего:       — А что если полиция наше сообщение перехватит?       — Да на здоровье, — недобро ухмыльнулся австралиец. — Лично я только рад буду: пусть себе перехватывает, читает… и рыдает.       Дарвин уставился на него в полном непонимании.       — Остаточную волну поймают наверняка, — охотно принялся пояснять бортинженер, — но основная уйдёт в созданный ускорителем коридор и через полтора-два месяца достигнет Солнечной системы — полиция не сможет этого не учесть. А раз Земля в скором времени окажется в курсе здешних событий, то причинив нам зло, виновные только усугубят своё положение.       — Иными словами, своим сообщением мы себя обезопасим? — уточнил Тони.       — Ты ухватил суть, — невесело подтвердил Рэдж.       — Что ты имеешь в виду? Нам могут тайком подстроить какую-нибудь каверзу вроде бомбы, когда мы все будем на борту ассенизатора? Корабль взорвётся, свидетелей не останется; пойди потом докажи, что взрыв был подстроен. Местные СМИ внушат населению колонии, что произошёл несчастный случай, и все поверят, потому что космос — это всегда риск, так?       — Вроде того, — невесело подтвердил Рэдж.       Дарвин шумно выдохнул.       — Не иначе как Всевышний надумал поиздеваться надо мной, отправив в эту злосчастную экспедицию, — с досадой заключил он. — И почему из всего огромного журналистского братства Он не смог выбрать для своих забав кого-нибудь другого?!       — А ты бы отказался лететь, если б заранее узнал, что тут не всё благополучно между людьми?       Взглянув астронавту в лицо, Тони встретил его прямой, испытующий взгляд.       — Если б знание было только на уровне информации, — неуверенно проговорил репортёр, — вероятно, не отказался бы, потому что то, чего не видишь, как бы не существует или существует не в полной мере — всё не так страшно. А вот сейчас… оказавшись в этой заварушке, когда её всей кожей чувствуешь… — Он отвернулся, стыдясь собственного испуга, на секунду задумался… и вдруг с неожиданной для себя решимостью быстро заговорил, снова посмотрев Майклу в глаза: — Нет, всё равно полетел бы, даже если б и знал, и чувствовал. И дело не в том, что грех упустить сенсацию, которую кто-то другой непременно подхватит, а просто… просто профессиональная гордость не позволила бы отвернуться от проблемы.       — Стало быть, — усмехнувшись, одобрительно заключил Рэдж, — ты не можешь иметь претензий к Создателю.       — Стало быть, не могу… — пожав плечами, серьёзно согласился Дарвин и нахмурился. — А если… — Он замолчал, покусывая губу.       — Что? — не дождавшись продолжения, нетерпеливо спросил астронавт.       — Странно как-то выходит… Алекс сказал, что в его послании отправитель указан был, а наши земные службы — и КСС, и Агентство Безопасности, и даже Совет Наций — ни пол словом об этом не обмолвились. Правда вылезла наружу, только когда мы трое прилетели в посёлок.       «Раньше, — мысленно возразил Майкл. — Когда Накатомо разоткровенничался с Калановым». Но поправлять не стал.       — Вот я и подумал, — с шумно колотящимся сердцем медленно продолжал Тони, — если АБК или ещё кто-то придержал эту информацию, то они с тем же успехом могут утаить от общественности и наше сообщение.       — Зачем бы?       — А зачем надо было скрывать, что орионская колония жива? Да ещё столько лет!.. Короче… — Дарвин перевёл дыхание и, пристально глядя на бортинженера, тревожно спросил: — Ты уверен, что Земля пришлёт нам помощь?       Майкл с трудом сглотнул, чувствуя, как в один миг пересохло горло.       — КСС пришлёт непременно.       — А если сообщение первым получит АБК? — усугубил Тони.       — И не захочет делиться информацией? — уточнил астронавт.       Журналист кивнул, напряженно ожидая ответа.       Рэджу сделалось жарко при одной мысли о том, что Земля может бросить их экспедицию на произвол судьбы.       Земля… Родина, дом и единственное по-настоящему надёжное пристанище для всех, уходящих к звёздам. Ни одна, даже самая красивая и богатая космическая колония никогда не смогла бы заменить звездопроходцам этот крошечный живой шарик, затерянный на окраине Млечного Пути. Каждый астронавт знает: пока есть связь с Землей, пока родная планета слышит его, он не один во Вселенной. И даже когда судно идёт в гиперпространственном коридоре, Земля помнит и ждёт тех, кто находится на борту звездолёта, и готова в любой момент протянуть им руку помощи. Отказ помочь равносилен предательству, и вряд ли нашлись бы желающие не то что отправиться на разведку в Дальний Космос, но хотя бы слетать на исхоженную вдоль и поперёк Луну, существуй малейшее сомнение в надёжности Земли. Вера в то, что каждый из них дорог планете, ради блага которой рискует собственной жизнью, из века в век питала астронавтов, множа их смелость, силу и выдержку.       «Неужели Агентство и впрямь может пожертвовать своими людьми? — Рэдж привычным жестом убрал с повлажневшего лба волосы. — Нами, спасателями, — ещё куда ни шло, всё-таки другая служба, — но своими… Ради чего?.. Да нет. Во всяком случае, не в этот раз: Накатомо у них, похоже, не мелкая сошка — за ним прилетят… Но с другой стороны, кем ещё жертвовать как не японцем, который с молоком матери впитал, что долг важнее жизни?..»       — Вообще-то… — с усилием выдавил он, — у АБК есть своя галактическая эскадра. Агентство может отправить сюда хотя бы часть её, поставив в известность только Совет Наций, которому вместе с КСС юридически подчиняется. И это будет даже эффективнее, чем корабли Службы Спасения.       — А КСС, не дождавшись возвращения «Vita-17», по собственному почину послать сюда другой свой звездолёт может? — с надеждой спросил Тони.       — Конечно, — отозвался Рэдж и с мрачным сарказмом уточнил: — Года через три.       — Через сколько?! — У Дарвина от изумления глаза округлились.       — Полёты стоят дорого; прежде чем отправлять помощь, следует убедиться, что она и в самом деле необходима, — пояснил астронавт. Его коробило от правила, которого строго придерживалось руководство Службы Спасения.       — Но три года! — Тони показалось, что располосованная тенями дорога начала уходить у него из-под ног, и он машинально оглянулся, ища, за что бы ухватиться.       — Столько «V-17» может существовать автономно… — объяснил Майкл. — На Земле, как выяснилось, знают, что мы полетели к своим, значит, будут ждать, ведь в конце перелёта мы, по их мнению, наверняка найдём и чем подышать, и что попить, и что покушать… Три года корабельного времени — это минимум.       — Но если руководству КСС известно, что помощь просила наша колония, то оно наверняка станет ждать весточки от капитана Каланова или от Накатомо, — не желал сдаваться Дарвин. — Раз было сообщение, то должен быть и передатчик.       — В принципе, да, — прохладно согласился Майкл.       — А если не дождётся, решит, что у нас проблемы?       — Не исключено.       — И пошлёт кого-нибудь, чтобы выяснить, что с нами случилось, так ведь?       — Не могу сказать, — с сожалением покачал головой Рэдж.       — Но как же?!       — Если руководство КСС, как и Агентство Безопасности, с самого начало знало, кт́о послал сообщение из Ориона, — осторожно подбирая слова, заговорил бортинженер, — то оно должно было иметь очень вескую причину не назвать отправителя капитану спасательного судна. Это всё равно что сказать: «Лети туда, не знаю куда»… Лично мне приходит в голову только одна такая причина: кто-то боялся утечки информации. О́чень боялся.       — Думаешь, есть нечто, о чём АБК и другие предпочли бы умолчать?       — Судя по всему… И после того, что ты сказал, я начинаю опасаюсь, как бы это «нечто» не помешало нам самим получить помощь от Земли...       — Ну и порядки у вас, в космосе! — поморщился Дарвин. — Счастье, что тогда, на Совете, вы угадали отправителя, — заметил он. — А ведь могли ошибиться и улететь к какой-нибудь другой звезде.       — Вряд ли Накатомо допустил бы это, — криво усмехнулся Майкл, — при его-то осведомлённости... — Он обхватил Дарвина рукой за шею и, наклонившись, тихо и быстро и доверительно проговорил: — В этой экспедиции ничего не поймёшь и ничего не предскажешь. И полагаться ни на кого нельзя, только на себя самих… Потому что один Бог знает, — отпуская Тони, добавил астронавт, — кто тут друг, а кто — враг.       — Не только Бог, — оживился журналист. — Мы тоже можем узнать. — Довольно улыбнувшись, он показал Майклу раскрытую ладонь.       Австралиец утомлённо вздохнул и, снисходительно похлопав парня по спине, двинулся к распахнутой настежь калитке.       Дарвин удержал его:       — Постой, Рэдж… Ты, конечно, можешь не верить… считать всё это… гипнозом или действием какого-то наркотика, но только я на себе проверил: я в самом деле могу получать ответы на свои вопросы, — настойчиво сказал он, — правдивые ответы. И ты тоже так сможешь, если захочешь. Действие ли это Кундалини или Чи, или тут замешана какая-то иная сила — не знаю, но только метод работает. Я спрашивал Алекса о моих родных; он их никогда не знал, в глаза не видел, не слышал о них ничего, но ответил всё точно — и о здоровье, и о характере, и о внешности. И у меня так получается! — стукнул себя кулаком в грудь журналист. Майкл хмыкнул, отведя взгляд.       — Не веришь? — досадливо спросил Тони.       — Ну почему не верю? — нехотя отозвался астронавт. — Верю. Полчаса назад мне самому такой… «фокус» показали.       — И что ты об этом думаешь? — снова загорелся Дарвин.       — Интересно, конечно, — с сомнением проговорил Рэдж. — Но...       — Никаких «но»! Мы с Вадимом притащили приборы Черри, и она замерила поверхностное сопротивление кожи на собственных ладонях и на ладонях Алекса, когда тот вошёл в медитацию. У неё было что-то около двухсот Ом¹, а у него… — сделал красноречивую паузу Тони, — десятки миллионов. Миллионов, Майкл!       — Серьёзно? — недоверчиво усмехнулся бортинженер.       — Я́ тебе говорю! Алекс может пальцы в электрическую розетку сунуть, и с ним ничего не случится... А ты бы видел, что творилось с кардиографом и энцефалографом!.. У медитирующего человека изменяется всё: дыхание, ритм сердца, мозговые импульсы. Даже состав крови!       — Черри ещё и медтехнику с собой взяла? — удивился Рэдж.       — Да нет! Кардиограф с энцефалографом местные.       — А!       Майкл положил руку на плечо журналиста, и они вместе двинулись к калитке.       — Послушай, Дарвин, — доверительным тоном спросил бортинженер, — ты уверен, что тебе ничего не дали понюхать или выпить?       Тони остановился и с укором посмотрел в смеющиеся глаза австралийца:       — По-твоему, я совсем уже ничего не соображаю?       Майкл отпустил его плечо, почесал пальцем нос и, пряча невольную улыбку, честно ответил:       — По-моему, да.       — Ну, вот что, — неожиданно рассердился Дарвин. — Идём. — Схватив астронавта за локоть, он потащил его за собой. — Идём, идём. Сейчас сам всё увидишь. И убедишься. Между прочим, я тебя именно с помощью Чайтанья-Йоги нашёл…       Дверь дома Вадима, куда Тони привёл Рэджа, оставалась не запертой во всё время отсутствия журналиста. Молодые люди поднялись на крыльцо и вошли в просторную прихожую, из которой попали в светлую гостиную с высоким потолком. Сам хозяин, его жена Лада, Алекс и Черри расположились вокруг низкого кофейного столика. На столике и рядом с ним стояли привезённые землянами приборы.       Вид у Черри был обескураженный. В подобном состоянии Майкл никогда прежде астрофизика не видел.       — … Иногда бывает так, — спокойно продолжал разговор Алекс, — что недеяние оказывается полезнее действия. Планета сумеет сама залечить свои раны, нет необходимости прилагать к этому какие-то особые усилия. Нужно лишь остановить разрушение и подтолкнуть естественный процесс восстановления.       — А пока мы его подталкиваем, на Терре нас всех или убьют, или прозомбируют, — закончил Рэдж, пристально глядя на старого дельтянина.       — Что?! — чуть не подскочив на месте, воскликнула изумлённая Черри.       — Да, Майкл, вы правы, — нахмурился Алекс, — такое возможно. Вас слишком мало, а тех, кто желал бы замять это дело, слишком много. И что касается техники, то одного ассенизатора для данного случая может оказаться недостаточно.       — Значит, нам всё-таки сле́дует действовать? — иронично уточнила индианка. Принесённая Рэджем новость крайне обеспокоила её, однако молодая женщина быстро справилась с эмоциями, умело прикрыв испуг сарказмом.       По губам старика скользнула усмешка, но голос прозвучал серьёзно:       — Есть такая древняя поговорка: «На Бога надейся, а сам не плошай»… И, чтобы самим не оплошать, вам необходимо попасть на спутник, пока радиоускоритель ещё цел, и рассказать, наконец, Земле правду о Терре…       На посадочную площадку, где Майкл оставил катер, проводить астронавтов пришли только родные Эли. Ожидая девушку, они остановились в стороне от планетолёта и тихо разговаривали, время от времени поглядывая в сторону главной улицы.       Пока Рэдж проверял готовность летательного аппарата и прогревал двигатели, Дарвин сделал несколько снимков посёлка и его окрестностей, уделив наибольшее внимание величественной горной цепи, протянувшейся вдоль всего побережья будто гигантское защитное сооружение, воздвигнутое могучим волшебником. Дневное светило неспешно уходило на запад, всё пространство вокруг заливал тёплый чуть розоватый свет, и далёкие заснеженные пики устремлённым в чистое сапфировое небо походили на позолоченные башни сказочных замков…       Ещё раз окинув взглядом холмы, в которых уже начинал собираться таинственный вечерний сумрак, и окружённые садами близстоящие домики, в чьих окнах отражалось слепящее солнце, Тони почувствовал, как испуг, владевший им последний час, начал отступать.       «Удивительно место, — невольно улыбнулся про себя молодой человек, — волшебное. Есть в нём что-то, вызывающее радость в моём сердце и вселяющее покой в душу. Здесь исчезает страх, уходит тоска по родине и отпускает прошлое… Здесь я мог бы быть счастлив — рядом с этими горами и океаном хочется жить, любить, работать… Да, здесь я мог бы написать Книгу… Снял бы домик на окраине посёлка или хотя бы небольшую комнату с кроватью, столом и стулом, лучше на втором этаже; поставил бы компьютер с принтером, запасся пачкой бумаги… и начать писать. Всё равно, о чём. Здесь всё удастся — любая тема, любой жанр… Кто знает, возможно, я ещё вернусь сюда и напишу мою Книгу… После того, как мы наведём на Терре порядок…»       Пришлёт Земля помощь в Орион или нет, он так и не спросил. В последний момент ему вдруг сделалось очень неуютно от мысли, что ответ может оказаться отрицательным.       «И что я буду делать с этой информацией? — подумал Тони. — Уж лучше сохранить себе пятьдесят процентов надежды, чем лишиться её окончательно… Выходит, царь Соломон был прав, говоря, что знание способно умножать скорбь…»       Закончив с подготовкой катера, Майкл присел на его короткое крыло.       «Что если космические службы и впрямь решат подстраховаться и, чтобы избежать утечки информации, замнут наше сообщение? — озабоченно подумал он. — Случай, конечно, беспрецедентный, но чем чёрт не шутит? Ведь не бывало и такого, чтобы капитан отправлялся в полёт, не зная пункта назначения… Если наши с Дарвиным опасения верны, то помощи не будет, а учитывая нелюбовь, которую к нам должны питать те, кто успел нажиться на эксплуатации Терры, нас ждёт масса проблем…»       Его безрадостные размышления прервало появление Черри и Эли. Дельтянка надела принадлежавшую астрофизику форму члена экипажа ассенизатора, так что издалека трудно было разобрать кто из них кто: обе смуглые и черноволосые, почти одного сложения, только Черри стригла свои прямые, как у всех коренных жителей Америки, волосы до плеч, а Эли длинные локоны спрятала под форменную куртку.       Дельтянка задержалась рядом с семьёй, чтобы попрощаться. Черри подошла к катеру и принялась давать Майклу и Тони советы, как вести себя с колонистами вообще и со своей спутницей в частности, а также что́ и ка́к рассказать капитану Каланову. Поднявшись, Майкл слушал её вполуха, наблюдая за Эли и её родственниками. Слов дельтян он не слышал, мог только догадываться, о чём идёт речь.       — Не бойся, лапонька, — ласково говорила Селена, крепко обнимая дочь и гладя её по спине, в то время как София вздыхала, сожалея о прежнем цвете волос внучки. — Мы ни за что не отпустили бы тебя, если бы тебе что-то по-настоящему угрожало. Только постарайся быть очень внимательной, а мы всё время будем думать о тебе и просить за тебя, и с тобой ничего плохого не случится.       — Спасибо, — благодарно отозвалась Эли.       — Ты там поаккуратней, — беспокойно наставляла девушку София. — Что тебе дед и мама сказали, сделай, а больше никуда не лезь.       Она была на целую голову ниже внучки, и той пришлось наклониться, чтобы обнять бабушку:       — Не полезу, бабулечка, никуда не полезу. — Эли нежно поцеловала Софию в тёплую розовую щёку. — Не волнуйся, я ведь себе не враг.       — Ты пойдёшь к Роберту? — хмуро спросил сестру Олег.       — Он знает людей, у которых сохранился «ключ», — подтвердила та. — Передать от тебя привет?       Мальчик отрицательно тряхнул головой и холодно промолвил:       — Нет. Ему мой привет нужен, как прошлогодний снег.       — Олег! — мягко одёрнула его Селена. — Роберт — ваш отец, он не может относиться к вам с равнодушием.       Мальчишка насупился, ничего не ответив.       Эли едва ощутимо прикоснулась кончиками пальцев к щеке брата.       — Дело твоё, котёнок, — примирительно промолвила она, — но не пора ли выбросить из сердца обиду? — И игриво, словно кота, почесала парнишку за ухом.       — Я выбросил, — отмахнулся Олег, старательно подавляя невольный смех, вызванный этой щекочущей лаской, — карма иметь такого отца. Но всё равно не хочу… А остальным знакомым, кого увидишь, передавай.       — Обязательно.       Мальчик порывисто обнял сестру.       — Не хочу, чтоб ты улетала, — быстро и тихо проговорил он дрогнувшим от волнения голосом; глаза его, такие же зелёные, как у Селены, смятенно блестели.       Сердце Эли кольнула холодная игла тревоги. Прижав к себе брата, она усилием воли постаралась заглушить в душе ещё не сформировавшееся дурное предчувствие и утешающе выговорила:       — Это ненадолго.       — Всё равно не хочу, — упрямо повторил Олег.       «А уж как я не хочу!» — чуть не сорвалось с языка у девушки.       — Я должна́ полететь, Олежка, — сказала она, убеждая скорее себя, нежели его. — Должна, милый. Ты ведь умный, ты понимаешь, почему.       — Понимаю… — чуть помедлив, сдался мальчик и с жаром попросил: — Возвращайся скорее. Пожалуйста!       — Как только всё сделаю, сразу вернусь, — без тени сомнения пообещала Эли.       Встав позади сына, Селена мягко сжала его плечи и легонько потянула мальчика к себе. Олег отпустил сестру, и Эли, наконец, повернулась к Алексу.       Ожидая, когда дед заговорит, девушка молча вглядывалась в его серьёзное, удивительно молодое для восьмидесятилетнего человека лицо, в чистые серые глаза, смотревшие на неё с любовью и нежностью, и пыталась угадать, знает дед, куда посылает её, или только предполагает.       — К Роберту не ходи, — прервав, наконец, молчание, неожиданно произнёс Алекс, — не имеет смысла. Иди сразу к Хосе-Мануэлю. Ты его легко найдёшь.       Справившись с удивлением, Эли кивнула, принимая совет.       — «Ключа» у Хосе нет, — продолжал дед, — но он может свести тебя с нужными людьми… К нашему другу иди только в самом крайнем случае: за ним «присматривают».       Девушка снова кивнула, на этот раз — с готовностью.       Старик положил руки на плечи внучки:       — Ты понима́ешь, что делаешь и насколько это важно, — уверенно и одобрительно сказал он.       — Лететь должен кто-то из нас, — негромко проговорила Эли. — Возможность попасть в Комплекс — просто дополнительный козырь.       — Но козырь очень важный — землянам не придётся искать подходящего человека… Однако тебе предстоит набраться терпения и быть смелой, Ариэль.       — Не пугай меня, — попросила девушка, чувствуя, как тревога в душе быстро разрастается до размеров страха.       — Я не пугаю, — отозвался Алекс. — Но предупреждаю.       — Ты называешь меня полным именем только, когда речь идёт о чём-то… непростом, — заметила Эли. — Последний раз это было связано с Комитетом… Мне и теперь следует ожидать чего-то подобного?       — Ты возвращаешься туда, где когда-то тебе грозила опасность, — уклончиво ответил старик, — это требует храбрости.       — Почему я́? — тихо и взволнованно спросила девушка. — Почему так сложилось? Ведь дело не в том, что меня «знает» компьютер Комплекса.       — Нет, не в этом. И не в том, что у тебя есть определённый опыт или какие-то особые способности — ничего этого у тебя нет. И даже знания, которыми ты владеешь, не уникальны. Правда, — заговорщически улыбнулся дед, — в тебе есть частица Шакти — Зарод.       Однако его наиграно весёлый тон не обманул Эли:       — Как в любой славянке. И, в принципе, как в любом человеке.       — Но, в отличие от большинства людей, — многозначительно проговорил старик, — твой Зарод разбужен.       — По-твоему, этого достаточно? — невесело усмехнулась девушка.       — Достаточно для того, чтобы пробудить жизненную энергию и в других людях. Зарод — не только творческая энергия; она защищает и помогает обрести гармонию, помогает совершенствоваться как своему носителю, так и тем, кто его окружает.       — Но и это — не главное? — полуутвердительно спросила Эли, пристально глядя на деда.       — Нет… — покачал головой Алекс. Логос всегда выбирает для каждого дела именно ту душу, которая мо́жет и должна́ его выполнить. Нынче для выполнения, задуманного предназначена душа твоя: она в состоянии перенести предложенное испытание, и для неё настала пора пройти через него, чтобы что-то узнать, что-то понять, чему-то научиться. Поэтому на сегодняшний день ты оказалась единственной, кого я могу послать… Возможно, Бернар подошёл бы лучше — он сильнее подготовлен в плане техники, — но его не знает компьютер Комплекса… и он не один из нас.       Эли сжала кулачки, спрятав в них большие пальцы:       — Будет о́чень страшно?       — Что бы ни случилось, ты всё вынесешь, — ободряюще сжав её плечи, уверенно промолвил Алекс. — Логос не посылает испытаний не по силам.       — Я ско́ро вернусь? — Девушка очень старалась, чтобы голос не дрожал.       — Ты вернёшься, когда дело будет сделано, — заверил её старый дельтянин.       Эли на мгновение прислушалась к себе. В ещё тёплом предвечернем воздухе прохлада энергетических вибраций на макушке ощущалась особенно ясно — Кундалини подтверждала истинность прозвучавших слов. Это немного успокоило дельтянку. И все же…       — Я ещё могу́ отказаться? — с надеждой спросила Эли.       — Конечно, — сердечно улыбнулся Алекс. — Это твоё право. Никто не может тебя заставить, как не может выбрать за тебя твою дорогу… — Он замялся. — Но тогда…       — Не продолжай, — прервала его внучка, — я знаю, что будет, если я откажусь. Забудь…       Алекс кивнул, сняв руки с её плеч.       Ариэль обернулась и поглядела на двух стоявших у планетолёта мужчин, вместе с которыми ей предстояло отправиться в путь. Один из них, общительный миловидный блондин (журналист, кажется) разговаривал с красивой уверенной в себе индианкой-астрофизиком, безуспешно пытаясь что-то ей втолковать. Другой, тот самый скептически настроенный, но временами излишне любопытный бортинженер, которого Эли встретила в дюнах, зацепив большие пальцы за карманы брюк, смотрел на прощавшихся дельтян. Учитывая, сколько времени уже двигатели планетолёта работали на холостом ходу, терпению астронавта можно было позавидовать.       «Они такие разные, — подумала о землянах Эли, — но оба готовы сделать то, что нужно сделать».       — Логос всегда выбирает тех, кто не откажется… — промолвила она в продолжение разговора. Потом обняла деда, так же порывисто, как недавно Олег её саму, и прошептала: — Помолись за меня!       — Как всегда! — крепко прижав к себе внучку, горячо пообещал старик. — Как всегда… И да хранят тебя все боги Вселенной!.. — Его голос оборвался; в глазах, выдавая душевную боль, предательски блеснула влага.       «Ах, если бы можно было повернуть время вспять! — с тоской и сожалением подумала Эли. — Я не поехала бы к дюнам. Я уехала бы на север, к храму, подальше от Врат. Пусть бы землян встретил кто-нибудь другой и полетел с ними. А я бы осталась здесь, с моей семьёй… И почему всё не могло сложиться по-другому?..»       — Однажды, — словно расслышав её мысли, прошептал Алекс, — ты найдёшь в своём сердце ответ на этот вопрос: «Почему?..»       С минуту они стояли, не двигаясь, и Эли чувствовала, как объятия деда вместе с лёгким прохладным бризом, окутавшим её с ног до головы, возвращают её душе потерянную уверенность, даря блаженное ощущение безопасности…       «Дельце предстоит ещё то», — в который раз хмуро подумал Рэдж, безуспешно пытаясь разобрать по губам, речь дельтян.       Они явно говорили не на общеевропейском языке и не на английском, которыми владели свободно. Майклу в голову не пришло, что это был русский. Лица Эли он не видел — девушка всё время стояла к нему спиной, лишь на пару секунд обернулась, — но зато астронавт хорошо видел лица Софии, Селены, Олега, и Алекса. И ни одно из их выражений Рэджу не понравилось. Как не понравились и затянувшиеся проводы.       — …Твои предки, Черри, тоже с уважением относились к земле, на которой жили, — донеслись до астронавта слова Дарвина, продолжавшего разговор с астрофизиком, — но, в отличие от тебя, они больше верили в могущество матери-Природы, чем в интеллектуальный и технический прогресс.       — Верования моих предков не спасли их ни от произвола белых людей, пришедших из-за океана, — с горечью ответила индианкой, — ни от разрушительной европейской цивилизации. Да, я не верю в чудеса, которые могут творить духи медведя или волка. Если планету разрушают машины, с ними нужно бороться только машинами…       Рэдж глянул на часы и поморщился: время поджимало — прилететь в Капитолию следовало задолго до ночи, чтобы не потерять день. Да и двигателю работа на холостых оборотах пользы не приносила.       Оставив Черри доказывать журналисту, какую ошибку тот совершил, поддавшись искушению ощутить на себе действие «мистической» Энергии, австралиец направился к дельтянам.       Эли тем временем вернулась к матери и теперь Селена, полуприкрыв глаза, гладила мягкие, как шёлк, волосы дочери, шептала на ухо что-то ободряющее. Уткнувшись носом в её плечо, девушка едва слышно отвечала.       Подойдя, Майкл негромко кашлянул.       — Не волнуйтесь, миссис Шеридан, — обратился он к Селене, — с вашей дочерью всё будет в порядке. Вы позаботитесь о нашей Черри, а мы с Энтони — об Эли.       — Спасибо, — разжимая объятья, с благодарностью ответила дельтянка. Однако уверения астронавта не уняли её тревоги — вежливая улыбка женщины получилась натянутой, и печаль не покинула глаз.       — Я сейчас, — коротко обернулась к Майклу Эли.       Расслышав в её голосе нотку раздражения, Рэдж кивнул всем, прощаясь, и вернулся назад, к планетолёту.       — Устраивайся впереди, — предложил он Тони, сам садясь за штурвал. — До столицы лететь долго — прикинем пока текст сообщения: нужен такой, чтобы те, кто его прочитает, захотели послать нам подмогу.       Журналист встрепенулся. Обрадовавшись, что может оказать астронавтам посильную, а главное — важную помощь, он торопливо забрал свои вещи с заднего сиденья, уселся рядом с пилотом, достал блокнот и, чуть подумав, принялся записывать подходящие к теме фразы, приходившие на ум.       Эли тем временем перецеловала всю семью, начав и закончив матерью, попрощалась с дядей и тётей. Потом, сама чувствуя, что прощание затягивается, тоже пошла к катеру.       — Поживи пока здесь, — посоветовал Рэдж Черри, стоявшей рядом с ним у открытой дверцы катера. — Где мы будем находиться в ближайшие сутки, никто не знает; связи у тебя с нами не будет; на ассенизатор тебя отвезти Алекс не сможет, а на Побережье, по крайней мере, безопасно. Я прилечу за тобой, когда всё уляжется.       Чёрные глаза индианки взглянули на него с грустью и нежностью.       — Я буду ждать, — тихо и неожиданно проникновенно пообещала молодая женщина. Она наклонилась, собираясь добавить что-нибудь особенное, предназначенное только для ушей австралийца, но тот, положив руки на штурвал, уже смотрел в другую сторону.       Проследив за его озабоченным взглядом, Черри поняла, что Рэдж глядит на приближающуюся к ним дельтянку, и недовольно фыркнула:       — Идёт точно на прогулке.       Она сказала это вроде бы самой себе, но достаточно громко, чтобы Майкл расслышал.       «Хорошо, что вообще идёт», — мысленно ответил ей бортинженер. Вспомнив о непростых отношениях, сложившихся у Эли с правительством колонии, Рэдж усомнился в том, что поступает правильно, беря девушку с собой в столицу.       Эли действительно шла медленно, так медленно, словно к ногам её были привязаны свинцовые гири. Её взгляд не спеша скользил по знакомым с детства домам и садам, по тропинкам, убегавшим в зелёные холмы, по каменному мосту, пологой дугой перекинутому через реку, по горным склонам, погружавшимся в вечерние сумерки… Дельтянка внимательно вглядывалась в эти родные и дорогие сердцу места, словно хотела удержать в памяти каждую их деталь, каждую пусть даже незначительную подробность…       Подойдя к планетолёту, она обернулась и помахала провожающим рукой; те дружно ответили, и Эли забралась внутрь летательного аппарата.       На заднем сиденье сейчас было относительно свободно; Черри оставила привезёнными со звездолёта приборы в доме Вадима, вместо них в катере лежали две большие сумки: одна — с едой (забота Софии), другая — с обычной для Терры одеждой, в которую землянам предстояло переодеться по прилёте в Капитолию, чтобы по возможности затеряться среди местных жителей.       Усевшись позади журналиста, Эли ещё раз с грустью взглянула на свою семью, стоявшую поодаль, с усилием подняла руку в коротком прощальном жесте и резким движением, словно самой себе отрезая путь к отступлению, закрыла дверцу… ___________________       ¹ Ом — единица электрического сопротивления Международной системы единиц (СИ).