"Звёздный Ветер" - Часть первая

      Пока просторное помещение причала заполнялось воздухом, а гравитационные и климатические установки создавали в Комплексе комфортные для человека условия, к опустившемуся планетолёту подкатились автоматические роботы-уборщики и принялись суетливо собирать пыль, лежавшую на полу длинной широкой полосой, точно под закрывшимися воротами.       — Надо же столько сюда грязи нанесли, — заметил Дарвин.       — Это сейчас с купола налетело, когда он раскрылся, — объяснила Эли.       — А на купол эта пылища как попала? — удивился журналист. — Атмосферы на Майоре нет, ветров, стало быть, не бывает; что её туда занесло?       — Ветров не бывает, — проговорил Майкл, наблюдая за тем, как похожие на шестилапых черепах роботы старательно наводят чистоту, — а пылевые «бури», судя по всему, есть.       — Как на Луне? — поморщился Тони, вспомнив об этом странном и весьма неприятном явлении, создающем немало неудобств людям, работающим на спутнике Земли.       — Именно, — неприязненно подтвердил астронавт. — И это плохо.       — Да уж, — кисло согласился Дарвин, — хорошего мало…       О том, что по утрам на Луне гуляет пылевой «шторм», заговорили задолго до того, как нога человека впервые ступила на лунную поверхность. Но вплотную земляне столкнулись с этой проблемой, только начав всерьёз осваивать свою космическую соседку.       Лунный грунт в значительной степени отличается от земного. Фактически это — смесь скалистых обломков и толстого слоя пыли, образовавшихся в результате бесчисленных метеоритных атак. За всё время освоения Луны ни слабая гравитация, ни космическая радиация, ни отсутствие атмосферы, ни суточные перепады температур, ни психологические проблемы, порой возникающие в любом коллективе, оказавшемся вдали от цивилизации, не усложняли и не усложняют людям жизнь так, как эта тонкая словно пудра и острая точно стекло пыль.       Когда после двухнедельной ночи Солнце встаёт над горизонтом Луны, пыль, движимая разницей зарядов, накопленных освещённой и теневой сторонами спутника, поднимается с его поверхности словно потревоженная прозрачная взвесь и начинает перемещаться с ночной стороны на дневную. Эта своеобразная «буря» тянется вдоль всего терминатора¹, от полюса до полюса, взвиваясь порой на десятки метров, где заряженные пылевые частицы соединяются в некое подобие облаков…       — Сколько на Майоре длятся сутки? — обернувшись к дельтянке, спросил Майкл.       — Около тридцати двух земных, — ответила Эли и уточнила: — На́ших земных.       — И полдень последних ещё не наступал?       — Нет, — секунду подумав, подтвердила девушка, — полдня ещё не было. Я, конечно, могу ошибаться, поскольку календаря не веду, но, судя по тому, как выглядит Майор с Терры, большое полнолуние должно наступить со дня на день.       — Значит, «буря» может начаться с часу на час, — заключил Рэдж и, откинувшись на спинку своего кресла, напряжённо посмотрел сквозь тонированный купол причала, словно ожидая увидеть на горизонте пылевую тучу.       Дарвин уставился на астронавта в замешательстве, ибо до ночи было ещё далеко. Зато Эли, сообразив, что́ имеет в виду австралиец, тоже заволновалась.       — Да что ж такое сегодня с моей головой?! — расстроенно хлопнула себя ладонью по лбу девушка. — Я совсем забыла об этих полуденных «штормах»!       — Про какие ещё́ шторма вы говорите? — подозрительно спросил Тони. — И что такое «большое полнолуние»?       — Полнолуние Майора, — торопливо ответила дельтянка. — Поскольку у Терры два спутника, то есть две луны, то полнолуний и новолуний у нас бывает по два: у Майора — большие, у Менора — малые.       — И что плохого в том, что большого ещё не было?       — То, что на время полнолуния спутник окажется в магнитосфере планеты, — по-прежнему глядя вдаль, мрачно ответил Рэдж, — вернее — в её широком и очень длинном хвосте.       — Это должно нас как-то встревожить?       Майкл наконец повернул к Дарвину голову, и выражение лица астронавта понравилось журналисту не больше, чем прозвучавшие затем слова:       — В период полнолуния Майор, как и Луна, проходит сквозь широкие слои плазмы, которую солнечные ветры² «сдувают» с магнитосфер Земли и Терры. Эти плазменные полосы постоянно колеблются — то вверх, то вниз. Когда полоса налетает на ничем не защищённый сателлит, напряжение его поверхности взлетает чуть не до киловольта и так же стремительно падает, когда поток плазмы уносится прочь.       Тони присвистнул:       — Этого я не знал.       — А что произойдёт с кошачьей шерстью, если потереть о неё эбонит, знаешь?       — Затрещит и встанет дыбом, — проговорил Дарвин, чувствуя, как ещё недавно приподнятое настроение начинает быстро портиться.       — Вот и здесь всё будет трещать от разрядов статического электричества, — озабоченно продолжал Майкл. — Любое прикосновение к чему бы то ни было вне экранированного пространства вызовет нехилую разрядку. На спутнике в такие дни под открытым небом без хорошего заземления делать нечего… Но это не единственная проблема.       — Другая проблема — пыль? — попробовал угадать Тони.       — Именно, — кивнул Рэдж. — Легкие пылинки заряжаются электронами хвоста магнитосферы и парят над поверхностью спутника со всеми, так сказать, вытекающими... Более того: пыль поглощает солнечное излучение, и всё, что она покрывает, в светлое время суток сильно нагревается. А поскольку плазма магнитосферы на порядок горячее солнечного ветра и дает более сильный «удар» электронами, то нагрев в период полнолуния выходит мама не горюй. На Луне из-за этого стараются по возможности отключать работающую снаружи технику — чтобы избежать перегрева.       — В полнолуние и на Майоре никакие работы вне Комплекса и звездолёта не ведутся, — сумрачно промолвила Эли. — Все сидят в укрытии. Отец как-то пошутил, что в полнолуние на спутнике погода нелётная.       — Так что если мы не успеем вовремя убраться со спутника, — подытожил Рэдж, — то сидеть нам здесь дней шесть, потому что открыть во время полнолуния порт, означает найти приключения на свою задницу: сильно наэлектризованная пыль моментально проникнет в Комплекс, и в нём сразу возникнет масса проблем, начиная с банальной загрязнённости и заканчивая короткими замыканиями.       — Почти семь дней сидеть, — негромко поправила дельтянка, — больше трёх до́ полнолуния и столько же после.       — Хорошо, что мы хотя бы успели попасть внутрь Комплекса, — заметил Тони и, спохватившись, встревоженно спросил: — А как быть с той пылью, которая уже успела сюда налететь, когда купол раскрылся?       — Пока Майор не вошёл в магнитосферу Терры волноваться особенно не о чем, — успокоила его Эли. — Пыль на освещённой стороне заряжена относительно слабо, не то что на ночной: ультрафиолетовые фотоны выбивают электроны с поверхности спутника и этим снижают величину заряд. С такой пылью роботы-уборщики хорошо справляются, окончательно снимая напряжение с пылинок. Похожим образом очищается и вся поверхность Комплекса, когда к нему подключено питание: по окончании «бури» обшивка отталкивает от себя пыль, и та падает вниз. Когда с Майора всех эвакуировали, питание от Комплекса отключили, вот пыль и собралась на куполах… — Она внезапно замолчала, потянувшись рукой к голове.       — Что ещё? — в предчувствии недоброго спросил Рэдж.       Девушка слабо улыбнулась:       — Всё в порядке. Компьютер сообщил, что давление и температура на причальной площадке достигли нормы, и мы можем покинуть катер.       Молодые люди вылезли из планетолёта и огляделись.       Причал оказался пустым — дельтяне ушли со спутника, не оставив в Комплексе ни одного космического аппарата.       «Выбор у нас, стало быть, невелик, — окинув невесёлым взглядом просторное помещение, заключил Майкл, — либо попытаться улететь с Майора на своём катере, либо неделю кантоваться в Комплексе, ожидая ребят с «V-17» и надеясь, что полиция не доберётся сюда раньше… Неделя — это много, попробуем улететь сами».       — Здесь есть заправка? — спросил он Эли.       — Конечно, — ответила та.       — Аналог звёздного вещества там найдётся?       — Разумеется, это же — космос. Я покажу.       — Потом, — остановил дельтянку Рэдж. — Сперва покажи радиоузел.       «На спутнике заправляются космические аппараты, а не летающие в атмосфере авиетки, — воспрянув духом, рассудил он, — значит, местный энергоноситель должен в любом случае подойти и нашему планетолёту. А если повезёт, то отыщутся и подходящие баллоны с воздухообразователем».       — Радиоузел находится в центральном секторе, откуда ведётся управление всем Комплексом… — Девушка замялась. — Но просто так в этот сектор не попасть: владельцу «ключа» категории «C» в святая святых доступа нет — туда допускается только спецперсонал и высшее руководство. Это — категория «A».       — Разберёмся, — бодро сказал Майкл, доставая из катера сумку с «воровским набором». — Если не сумеешь уговорить местный мозг силой мысли, я попробую пробиться в центр силой рук и электроники. — Он заговорщически подмигнул дельтянке.       — Так нельзя! — запротестовала Эли. — Я ведь говорила, что попытка несанкционированного проникновения может привести к ликвидации программного обеспечения объекта. Если Центральный компьютер лишится оперативной системы, мы не просто получим вместо радиоускорителя бессмысленный кусок железа, мы выбраться из Комплекса не сможем — порт не откроется.       — Хорошо, — согласился Рэдж, — вскрывать замки не буду. Просто прорежу в двери радиорубки дыру.       Девушка расстроено всплеснула руками: «Час от часу не легче!»       — Не переживай! — опередил её очередной протест астронавт. — Главное — мы внутри Комплекса, а в атмосфере способов взлома гораздо больше, чем в безвоздушном пространстве... Ну что, идём? — взглянул он на понуро стоявшего рядом Дарвина и снова обратился к Эли: — Показывай, где тут дезинфекционный шлюз...       Процедура дезинфекции в S-Комплексе включала в себя два этапа: сперва обработка ультразвуком, потом — антисептиком.       — Устроено по тому же принципу, что и на корабле орионцев, — сказала Эли. — Только там всё проходит гораздо быстрее.       Пока работала ультразвуковая установка, Рэдж попросил дельтянку узнать, когда спутник войдёт в магнитосферу Терры.       Девушка переадресовала вопрос Центральному компьютеру.       Благодаря стаявшему в камере динамику ответ, произнесённый мягким баритоном, услышали все:       — Спустя шесть часов и сорок три минуты.       — Управимся, — удовлетворённо кивнул Майкл, взглянул на часы и запомнил время.       «Какое же отвратное место этот Майор, — с неприязнью подумал Тони, оглядывая полутёмную дезинфекционную камеру, уже заполнявшуюся прохладным паром-антисептиком. — Застрять тут на неделю — удовольствие сомнительное… Но теперь ясно, почему работающим на спутнике колонистам разрешают приглашать сюда родственников: надолго лишив персонал непосредственного общения с родными, можно спровоцировать всеобщую депрессию, а отпустить людей домой, на Терру, значит, попросту не дождаться их обратно… Поскорей бы свалить отсюда. Надеюсь, у Рэджа хватить знаний и опыта, чтобы справиться со здешней техникой».       Дарвин внимательно поглядел на бортинженера, пытаясь понять, действительно ли тот уверен в собственных возможностях или только хорохориться. Однако лицо австралийца уже не выражало ничего конкретного — уйдя в свои мысли, Майкл словно отгородился от окружающего мира невидимой стеной.       Чтобы не тратить впустую время, требующееся для дезинфекции, астронавт начал вспоминать текст послания, который они с Дарвиным составили по пути с Восточного Побережья, но запнулся. Его вдруг охватили сомнения: «Что если опасения журналиста верны, и Земля проигнорирует мою просьбу прислать нам подкрепление?»       Рэдж припомнил, как капитан Каланов сказал ему перед отлётом разведгруппы: «Земля с самого начала знала, что сигналы бедствия пришли отсюда… Может, Агентство просто подстраховывается, а может, больше нас с тобой знает. Может, они все эти двести лет с Орионом связь поддерживали — кто этих чертей разберёт!..»       Предположение астронавигатора заставило Майкла серьёзно задуматься: «А о том, что здесь творится, Агентство тоже знало или это оказалось сюрпризом даже для всеведущего Накатомо?»       Из памяти сами собой всплыли слова дельтянки: «Неизученные технологии чужой цивилизации — главная причина долгого молчания Терры: наши учёные не знали, можно ли доверить их Земле».       Майкл потёр кулаком лоб:       «Допустим, колония действительно все эти двести лет поддерживала связь с Землёй. Поведала она метрополии о найденном чужом звездолёте или нет?.. Эли считает, что нет, поскольку в таком случае между Солнечной системой и Орионом уже давно было бы налажено транспортное сообщение…»       Скосив глаза, австралиец изучающе посмотрел сквозь туман на дельтянку.       Эли стояла слева от него и с почти безмятежным выражение лица следила за тем, как на ярко-жёлтом табло, отчётливо видимом даже сквозь пар, убывают цифры, показывающие оставшиеся до конца процедуры секунды.       Майкл подивился было самообладанию девушки, но потом заметил её крепко сжатую в кулачок руку со спрятанным большим пальцем и понял, что это спокойствие — лишь видимость: Эли нервничала, хоть и старалась сдерживать свои эмоции.       «Что ж, может, она и права, — продолжил размышлять Рэдж. — Отчасти. О звездолёте могут знать отдельные спецслужбы, такие как Агентство Безопасности, или некоторые лица вроде Накатомо. Могут знать и молчать, поджидая удобного случая, чтобы прибрать уникальные технологии орионцев к своим рукам...»       Он перевёл взгляд на Дарвина, пытавшегося рассмотреть пол у себя под ногами:       «И снова я возвращаюсь к прежнему вопросу: за какой надобностью Агентство взяло в экспедицию сотрудника СМИ? Полная таинственность с одной стороны и такая необъяснимая готовность раскрыть секреты — с другой. Что за этим стоит: несогласованность отдельных структур или чей-то хитрый план?..       Ну, и что мне сообщить Земле?.. Кто прочтёт моё послание? Руководство АБК, которое, возможно, и без того находится в курсе дел?.. И как эти люди поступят?..       Конечно, они мо́гут прислать сюда помощь, но могут посчитать, что у Накатомо достаточно сил и полномочий, чтобы справиться с ситуацией самостоятельно: всё замять, например, или спустить на тормозах — я ведь не знаю, какие конкретно инструкции получил японец от своего начальства. Ещё одна экспедиция в Орион — это, во-первых, дорого, во-вторых — масштабно, в тайну сразу будет посвящено много людей. Так что если есть кто-то облечённый властью, кто всё знает, но не хочет доносить детали до общественности, то он наверняка постарается скрыть второе послание из далёкой орионской колонии, подписанное, к тому же, не капитаном или руководителем экспедиции, а всего-навсего ведущим бортинженером. И как этому бортинженеру заставить Землю отправить сюда хотя бы ещё одно судно?..»       Майкл резким движением откинул со лба чёлку. Волосы успели повлажнеть от пара, но астронавт этого не заметил.       «Надо рассказать Земле нечто такое, — продолжал рассуждать он, — о чём там никто не знает, совсе́м никто, закинуть такую наживку, чтобы Агентство Без-опасности и остальные захоте́ли послать сюда спасательные корабли. А лучше — рейдеры. Пусть даже это будет чистой воды вымысел, главное — чтоб он сработал…»       Плечо начало уставать под тяжестью сумки. Рэдж машинально перевесил её на другое и снова поглядел на журналиста:       «Почему же в Агентстве выбрали именно тебя? Случайность или осознанное решение?.. Чем ты им подошёл?.. Ни специальных знаний, ни опыта у тебя нет. Хотя по земному шарику ты и поездил, но дальше Луны не выбирался… Наивный, романтичный, неопытный — чем ты мог угодить спецам?!..       А может, как раз этим и угодил? Наивному и романтичному легко задурить голову, и в результате ты расскажешь людям не то, что есть на самом деле, а то, что нужно Агентству. И волки сыты и овцы целы…       Но в таком случае я не много дам за твою безопасность. Даже на борту «V-17». Потому что ты — просто слепая пешка в чужой игре: тебя приманят посулами, обведут вокруг пальца, используют по-чёрному, а потом, если понадобится, уберут, чтобы не сболтнул лишнего…»       Пар начал понемногу таять. Почувствовав, что в камере потеплело, Майкл расстегнул ворот рубашки.       «Итак, что у нас выходит? Что Агентство не только изначально знало, куда́ нужно лететь, но и зачем?.. И зачем же?..       Один ассенизатор — необходимый минимум людей и техники, которые проблемы с местной властью не решат… Не-ет, поведение местного правительства для Накатомо явно оказалось сюрпризом, как и состояние планеты, иначе хоть один рейдер, но нас всё же сопровождал бы…       Тогда — что? Что на Терре есть такого, о чём, по мнению Агентства, нельзя рассказать всем людям?.. И какая роль в этой игре отводится журналисту?..       Господи Боже, что же за интерес у них здесь, в Орионе? Во что Дарвин вляпался, сам того не ведая? А за одно и все мы...»       Ему стало тревожно за внучку Алекса, за коллег-спасателей, за себя, но больше — за легкомысленного и доверчивого журналиста, который, оказался вроде бы неплохим парнем: «Может, не стоит тащить его на ассенизатор, а отвезти вместе с Эли на Восточное Побережье?.. Всё это, конечно, — только мои домыслы, но почему бы не подстраховаться?..»       А легкомысленный и доверчивый Тони в те минуты был занят серьёзной дилеммой и на своё счастье не подозревал о тягостных мыслях, посетивших астронавта.       С одной стороны, журналист всеми фибрами души жаждал воочию увидеть инопланетный звездолёт. Хотя, по мнению Эли, судно внешне ничем не поражало воображение, разбуженное любопытство зудело и подталкивало Дарвина, пользуясь ситуацией, отправиться к месту посадки.       «Это вам не пещера с колоннами и картинками, — думал он, ещё когда планетолёт шёл на посадку. — Древних мегалитов и на Земле хватает, а это… Это — механизм, неопровержимый артефакт, неоспоримое свидетельство высочайшего развития создавших его существ!.. Подумать только, он где-то здесь, на спутнике, возможно, всего в нескольких минутах полёта от Комплекса... Вот бы подняться на его борт, заглянуть в рубку, осмотреть машинный отсек... Эли когда-то там побывала, может, ей и теперь удастся проникнуть внутрь, а вместе с ней и нам с Майклом?..»       Однако слова Майкла Рэджа о поистине жутких пылевых «бурях» и предстоящих жестоких плазменных атаках порядком охладили исследовательский пыл Тони, породив в нём не менее сильное желание поскорей улететь со спутника.       Он вдруг почувствовал себя Робинзоном, угодившим на огромный необитаемый остров, начисто лишённый не только воды и воздуха, но и каких бы то ни было форм жизни. Неприятное чувство оторванности от дома, от семьи, от всего человечества, испытанное Дарвиным на борту «Vita-17» во время перелёта от Альнитак к дельте Ориона С не шло ни в какое сравнение с тем леденящим душу ощущением пустоты и одиночества, которое всё сильнее завладевавшим молодым человеком теперь.       «Большой, безжизненный, засыпанный пылью планетоид, заброшенное строение, катер с сухими резервуарами и никто не знает, что мы здесь, — неплохая завязка для книги или фильма, но весьма удручающая ситуация в жизни, — уныло думал Энтони. — Ещё «шторм» этот полуденный близится… Так хотелось посмотреть на звездолёт, а теперь хорошо будет, если мы вообще с Майора улететь успеем…»       — Мы ведь тут без нужды задерживаться не станем? — с надеждой промолвил он в продолжение своих мыслей. — Я с лунными «штормами» лично не знаком, только слышал о них, но однажды мне довелось попасть в пылевую бурю в Африке и, доложу я вам, впечатлений от этого горячего удушающего мрака мне на всю жизнь хватило. Так что если майорские «бури» похожи на земные сирокко³ и шерги⁴, то я предпочёл бы оказаться за тысячи миль от того места, где они бушуют.       — На Луне ситуация несколько иная, чем в Сахара, — спокойно ответил Майкл. — Да и на Майоре, тоже. На спутниках главная проблема состоит не столько в силе ветра, духоте и плохой видимости и даже не в жаре, сколько в самой пыли. Здесь, как ты верно заметил, ветра-то нет и воды нет, поэтому пылинки не сглаживаются, а остаются очень колкими и цепкими. Такая пыль оседает на всём как приклеенная и, словно наждак, царапает любую твёрдую поверхность, с которой её пытаются стереть. Когда с Луны на Землю доставили первые образцы реголита⁵, учёные были, что называется, в лёгком шоке: герметично закрытые алюминиевые контейнеры внутри оказались повреждены — лунная пыль исцарапала все стенки и герметизирующие элементы… А наэлектризовавшись во время «шторма», эта дрянь превращается в сущее бедствие: она всюду лезет, ко всему липнет, затрудняет движение техники, загрязняет скафандры, забивает фильтры. Адгезия у неё феноменальная!.. Кстати, не знаю, как местная пыль, а лунная оказалась ещё и невероятной вредной для живых организмов: она не только вызывает силикоз⁶, легко проникая вместе с воздухом в лёгкие, но и уничтожает клетки головного мозга.       — Господи! — нервно сглотнув, негромко проговорил потрясённый Дарвин. — Я и не подозревал, что Луна — такое гиблое место!       — Есть места и похуже, — усмехнулся Рэдж, вспомнив, в каких по-настоящему сложных условиях подчас приходится трудиться людям в космосе. — Просто об этой проблеме стараются лишний раз не говорить, иначе желающих работать на Луне нашлось бы не много. Ну и, как ты сам понимаешь, с тех, кто туда отправляется, берут подписку о неразглашении.       — Пыль на Майоре такая же вредная? — спросил Тони дельтянку.       — Скорее всего, поскольку в местном грунте, как и в лунном, преобладают силикаты, — нехотя ответила Эли, чем окончательно склонила молодого человека к скорейшему отлёту с Майора.        «Корабль орионцев подождёт, — окончательно решил Дарвин. — Каланов и Накатомо, узнав о его существовании, наверняка захотят подняться на борт лично, вот я с ними и отправлюсь — не откажут же они представителю прессы. И уж наверняка выберут время, когда здесь будет спокойно».       Туман растаял, в камере заработали вентиляторы. Тёплые потоки воздуха быстро высушивали одежду и волосы вновь прибывших.       Заметив, что журналист смущён неожиданно открывшейся правдой и, похоже, струхнул, Майкл пожалел о своей добродушной, но такой недальновидной попытке снабдить сотрудника СМИ подробной информацией о месте, где они втроём оказались.       — Задерживаться нам тут незачем, — ободряюще сказал астронавт. — Отправим Земле сообщение, заправим планетолёт активным веществом и воздухом и сразу улетим.       Эли послала ему взгляд, полный надежды и благодарности, а Тони вздохнул — наполовину облегчённо, наполовину с сожалением…       Дельтянка оказалась права: «ключ» работал безотказно лишь до первой двери с указаниями категорий «A» и «B», ведущей в центральный сектор.       Сколько Эли ни тёрла ладонь о большой не то пластиковой, не то стеклянной матово-серебристый овал рядом с косяком, как ни просила Центральный компьютер разрешить ей войти в сектор управления Комплексом, отполированные до зеркального блеска стальные створы остались недвижимыми.       Осмотрев дверь, Майкл озадаченно запустил пальцы в свою каштановую шевелюру:       — А замки тут нечета университетским... И от резака толку будет мало. — Он провёл ладонью по гладкой, похожей на расплавленное серебро поверхности одной из створ: — Обычно на планетах, где нет воздуха и магнитосферы, как на Луне или Марсе, или атмосфера агрессивная, как на Венере, из такого сплава делают покрытия для жилых и рабочих модулей: материал относительно лёгкий, но тугоплавкий, хорошо предохраняет помещения от нагрева и охлаждения, устойчив к истиранию и кислотная среда ему ни по чём.       — Там что — золото-бриллианты? — удивлённо промолвил Тони.       — Не центр управления, а швейцарский банк, — согласно усмехнулся Рэдж и сразу поскучнел: — Нда… Чтобы взрезать такую дверку, её предварительно нагреть градусов до шестисот нужно, а это — развлекуха не на полчаса… — Австралиец обернулся к дельтянке и состроил любезную-ироничную улыбку: — Дамы вперёд?.. Попробуешь договориться со старым знакомым?       Эли неуверенно кивнула.       Отойдя на несколько шагов в сторону, она уселась у стены на пол, потёрла ладони друг о друга и закрыла глаза, потом кончиком безымянного пальца коснулась темени, чтобы быстрее сконцентрировать там всё внимание, и, остановив поток мыслей, приготовилась к медитации…       Тони вопросительно-тревожно посмотрел на Майкла: «А если у неё не выйдет?»        «Придумаем что-нибудь», — неопределённо приподнял бровь астронавт и, сняв с плеча сумку, присел на корточки:       — Как сказал классик: «Используй то, что под рукою и не ищи себе другое»⁷.       Он расстегнул маленький баул и принялся перебирать лежавшие в нём предметы, прикидывая, какие из них могут сгодиться для взлома…       «Договориться» с компьютером во второй раз так же легко, как в первый, Эли не удалось: на все её мысленные просьбы изменить категорию ключа, Центральный упорно отвечал неизменным отказом.       Земляне ждали.       Глубоко засунув руки в карманы куртки, Дарвин прислонился спиной к стене и, давясь зевками, бросал нетерпеливые взгляды то на астронавта, то на дельтянку.       Пользуясь бездействием молодого человека, к нему начал незаметно подбираться сон. Царившая в пустых коридорах Комплекса тишина обволакивала Тони, тепло размаривало, соблазняя закрыть глаза, расслабить всё тело, отключиться хоть на пару минут. Тревога, усиленная возникшей задержкой, и недавно появившееся чувство голода ещё не позволяли усталости взять верх над сознанием, но мысли уже путались и плохо задерживались в голове…       В отличие от журналиста, Майкл проводил минуты ожидания активно: выудив из сумки сканер и подключив его к портативному компьютеру, бортинженер принялся «просвечивать» стену с обеих сторон от двери.       Результат его не обрадовал: полая переборка оказалась плотно заполненной проводами.       «Вырезать сквозную дыру, такую, чтоб в неё пролез человек, и при этом не повредить проводку не удастся, — разглядывая на экране полученную картинку, подытожил бортинженер. — Бесконтактное подключение из-за множества электромагнитных полей невозможно: компьютер просто не отличит один источник от другого… Хм… Придётся вскрыть обшивку переборки, найти нужные провода, подключиться к сети физически и попытаться взломать замок программой Урданеты Рискованно, но другого пути нет».       Более или менее определившись с дальнейшими действиями, Рэдж убрал приборы в сумку и принялся не спеша ходить по коридору, то удаляясь от запертой двери шагов на десять-пятнадцать, то возвращаясь к ней. Ему тоже хотелось спать, и движение хоть немного взбадривало…       Пройдясь несколько раз туда-сюда, Майкл остановился и посмотрел на Эли:       «По-моему, мы зря теряем время, — досадливо подумал астронавт. Он приподнял рукав куртки и взглянул на часы: — Но дать ей ещё минут тридцать я, пожалуй, могу».       Он поправил рукав и снова неспешно зашагал по коридору…       Безуспешно опробовав все пришедшие на ум команды, позволявшие сменить категорию «ключа», Эли начала всерьёз опасаться, что им придётся-таки прибегнуть к использованию подручных механических средств.       «Но тогда, — с испугом подумала она, — мы можем оказаться в запаянном бункере, где ничего не работает — ни освещение, ни отопление, ни водопровод, ни канализация, ни система воздухоочистки!.. Мы даже никому сообщить о себе не сумеем: радиостанция отключится, а обшивка Комплекса заглушит любой сигнал, посланный передатчиком катера…       Что же мне делать?.. Неужели Алекс ошибся, отправляя меня сюда?..       А как бы на моём месте поступил он? Как бы действовал дед, чтобы подчинить себе компьютер?..       Дедуля, милый, до чего же мне тебя сейчас не хватает! Ты ведь такой умный, так быстро и легко находишь выход из любого затруднения; тебе известны все способы воздействия на ситуацию. Подскажи мне! Подскажи, как заставить Центральный дать нам доступ во все помещения S-Комплекса?»       Продолжая удерживать внимание на макушке, она перенесла часть его на Алекса и снова остановила мысли…       Ответ пришёл словно озарение и был так прост, что Эли едва не рассмеялась: «Какая же я дурочка, ведь с этого и следовало начинать!.. Да-а, голова у меня сегодня не работает совсем. Должно быть, от недосыпа».       Расправив плечи, она опять собрала всё внимание в одну точку и мысленно произнесла формулу, которой её когда-то обучил Алекс:       «Мать Ади Шакти, Ты, которая есть Шри Ганеша⁸, пожалуйста, убери все препятствия на нашем пути!»       Удерживая в сознании эту фразу, Эли начала поднимать точку внимания всё выше и выше над головой, вынося её сквозь перекрытия Комплекса в открытый космос и словно отправляя свою просьбу по этому невидимому каналу связи в самый дальний уголок Вселенной, пока не почувствовала, как в лицо ей точно повеяло лёгкой прохладой осеннего утра. И тогда, затаив дыхание, она мысленно приказала: «Сменить мой личный допуск, расширив его до категории «А»!..»       — Выполнено, — почти сразу прозвучал в голове дельтянки спокойный ответ.       В первый момент девушка не поняла, что произошло. Она продолжала сидеть с опущенной головой без мыслей, без движений, ожидая ещё каких-нибудь сообщений или уточнений. Но компьютер, отчитавшись, молчал.       «И это всё?.. — боясь обмануться в своей надежде, недоверчиво спросила Эли. — Вот так просто?..»       Прислушавшись к себе, дельтянка отметила прохладный бриз на ладонях и отчётливый холодок на темени, ясно подтверждавшие верность её догадки; потом рассудила, что поскольку никаких других приказов Центральный компьютер не получал, то выполнить он мог лишь одно это требование.       И всё же простота устранения проблемы смущала.       «Поверю, когда проверю, — решила Эли.       Она сделала глубокий вдох, расправляя лёгкие, медленно на выдохе подняла голову, открыла глаза и попыталась встать… но тут же снова опустилась на пол, ощутив себя совершенно измотанной, словно последние полчаса не сидела без движения, а копала тяжёлую мокрую землю.       «Ничего себе работёнка! — утомлённо усмехнулась про себя дельтянка. — Я точно выжатый лимон… Сейчас бы поспать… Но вначале — поесть».       Придерживаясь рукой за стену, она осторожно, экономя силы, поднялась на ещё плохо слушавшиеся ноги.       Заметив это, Тони тут же стряхнул с себя навалившуюся дремоту.       — Ну? Как? — нетерпеливо спросил он.       — Сейчас узнаем, — отозвалась девушка, шагнув к двери.       У косяка Эли замерла на секунду, потом протянула правую руку к серебристому овалу.       — Сим-сим, откройся, — подходя к ней, со смешанным чувством интереса и сомнения пробормотал Майкл.       Ладонь дельтянки едва успела коснуться прохладной матовой поверхности, как украшенные литерами «A» и «B» створы бесшумно разъехались, убравшись в переборку. В коридоре центрального сектора загорелся свет.       Всё произошло так неожиданно, что Эли, чуть качнувшись, невольно отступила назад.       — Сработало! — радостно воскликнул Дарвин. — Ну и метод!       Рэдж уважительно кашлянул.       Уперев кулачок в бок, девушка повернулась к нему и с наигранным укором спросила:       — И что тебе помешало произнести это чудесное заклинание раньше?       С видом глубочайшего раскаяния и с почти хулиганским блеском в глазах Майкл прижал ладонь к груди:       — Не поверишь — забыл! — И шутливо заметил: — Тебе бы банковские сейфы вскрывать. На пару с Урданетой.       Тони хохотнул.       Эли улыбнулась, польщённая этим своеобразным комплиментом австралийца, ещё недавно проявлявшего неприкрытую иронию в отношении Йоги Внимания, и, переняв его игривый тон, протестующе вскинула ладони:       — Я лишь творю волю пославшего меня…       Они направились в глубину сектора. Майкл, читая надписи на дверях, уверенно шагал впереди, следом, настороженно осматриваясь, ступал Тони, за ним, пряча улыбку, шла Эли.       «Дед, — с уважением и благодарностью мысленно обращалась она к Алексу, — ты — мастер. И ты — гений. Если бы не ты, я была бы абсолютно беспомощной. Спасибо тебе за науку… И Тебе спасибо, Великая Ади Шакти — за ту работу, которую Ты выполнила сейчас!..»       Радиорубка располагалась метрах в тридцати от входа. Поскольку компьютер Комплекса расширил сферу допуска Эли до высшей категории, дверь в заветное помещение раскрылась без особых уговоров, просто в ответ на прикосновение пальцев дельтянки к сканирующей поверхности.       Тони ожидал увидеть внутри хитроумный прибор, но радиоузел оказался всего лишь центром управления установленной в Комплексе радиоаппаратуры и походил на аппаратную обычной земной радиостанции.       Майкл первым делом взял один из стульев и положил его в дверной проём спинкой вниз так, чтобы помешать створам закрыться; теперь любой из них троих мог без помех войти в радиорубку и выйти из неё, когда потребуется. Потом, стянув куртку и кинув её на другой стул, куда перед этим положил сумку, астронавт принялся осматривать пульт управления.       — Сумеешь? — подходя к нему, с надеждой спросил Дарвин.       — Как-то мне довелось общаться с подобным зверем, — откликнулся Рэдж. — Мы с Дербье занимались ремонтом ускорителя в одной из колоний, а потом вместе со связистами тестировали его… Правда, та модель была поновее…       Закончив изучать пульт, он перешёл к приборным панелям на стенах, отыскал электрический щиток и перевёл рукоятку рубильника в рабочее положение.       Радиоузел ожил: стеновые панели вспыхнули яркими огоньками, засветились клавиши и шкалы на пульте, из динамиков полился тихий шелестящий свист.       — Действует, — удовлетворённо отметил бортинженер и, подкатив к пульту кресло на колёсиках, удобно в нём устроился.       Убедившись, что для работы ему ничего больше, кроме тишины и покоя не требуется, Эли предложила Дарвину отправиться на поиски еды.       — Это — дело! — опередив согласие журналиста, одобрил Рэдж. — Найдёте — тащите сюда… И возьмите с собой стул — застопорите дверь в сектор.       Молодым людям повезло: сотрудники Спутникового Комплекса хоть и забрали всю летающую технику, но оставили кое-что из провианта — на кухонном складе обнаружились запасы консервов, в том числе саморазогревающихся, пакетики с чаем и кофе и питьевая вода в больших бутылках.       Обследовав шкафы, Тони нашёл термопот с заряженным аккумулятором. Наполнив прибор водой, забрав приглянувшуюся еду и одноразовую посуду, журналист и дельтянка вернулись в радиоузел.       Все трое успели ощутимо проголодаться и ели с аппетитом.       — Хлеба только не хватает, — с сожалением заметил Дарвин.       Он вспомнил о своём намерении расспросить астронавта о его приключениях в здании геофака и счёл, что момент для этого вполне подходит.       Майкл согласился, тем более что по прошествии времени, и встреча с охранником, которой чудом удалось избежать, и путешествие по карнизу начали казаться ему забавными. Желая приободрить своих всё ещё находившихся в напряжении слушателей, Рэдж от души потешался над собственной незадачливостью, а порой — и над неуклюжестью и с не проходящей ироничной полуулыбкой повествовал о том, как по совету Хосе-Мануэля дышал пылью в углу за лифтом, как придавленный сумкой перемазался в грязи, ползая под окнами у поста секьюрити, как уронил между рамами стеклорез и как в кафе его пыталась закадрить официантка, приняв Майкла за нового преподавателя.       Журналист и дельтянка то и дело похихикивали вместе с австралийцем над курьёзными моментами, но больше охали и вздыхали — то сочувственно, а то испуганно, — и не переставали удивляться смелости и сообразительности австралийца.       Эта совместная трапеза оказала на Дарвина весьма благотворное действие, прогнав тревогу и подняв настроение. Спокойствие Рэджа, его находчивость и храбрость вселили в Тони уверенность в скором завершении дел на спутнике и благополучном возвращении на ассенизатор или Терру. К концу завтрака пустой, безжизненный Майор больше не казался молодому журналисту отвратным, да и ситуация, в которой они оказались, выглядела уже не жуткой авантюрой, а захватывающим приключением.       «Три человека — вполне приличная компания, даже на таком заброшенном планетоиде, как Майор, — думал Тони, запивая чаем ветчину, по вкусу напоминавшую то ли курицу, то ли крольчатину. — Так что о робинзонстве тут и речи не идёт. А какая статья из этого материала выйти может!..»       Журналист так повеселел, что даже начал вновь подумывать о звездолёте орионцев: «Хоть бы издалека на него поглядеть, когда улетать будем…»       Закончив рассказ и почувствовав, что подкрепился вполне основательно, Майкл ещё развёл в своей чашке той взбадривающей жидкости, которую колонисты громко именовали «кофе», и вместе с ней вернулся за пульт.       — Тут дел осталось минут на сорок, — сообщил он.       По счастью в памяти радиоускорителя сохранились параметры гиперпространственного коридора, заложенные в него при последнем сеансе связи, что избавляло Рэджа от необходимости делать весьма сложные расчёты. Бортинженеру оставалось лишь подкорректировать положение антенн, запустить генераторы метрики, ввести текст сообщения и дать команду к отправке.       Уложив оставшиеся продукты в прихваченную Майклом сумку с инструментами, а пустые консервные банки и использованную посуду — в мусорный мешок, Тони и Эли, дабы не мешать астронавту своим присутствием, перебрались в Центральную аппаратную Комплекса, где расположились под включённым экраном фотоумножителя, закрывавшим весь куполообразный потолок.       Небрежно бросив куртку на главный пульт, Тони развалился в стоявшем рядом мягком вращающемся кресле и, задрав голову к потолку, принялся разглядывать звёздное небо на полусферическом экране, центр которого занимал широкий голубой серп похожей на Землю планеты. Подаренное Судьбой приключение подходило к счастливому финалу, обещавшему корреспонденту незаметной малотиражной газетки превращение в настоящего героя. Мысль об этом приятно грела Дарвину самолюбие, поднимая его в собственных глазах.       Ариэль присела в другое кресло, положив на колени плащ. В отличие от Тони, завтрак, хоть и утолил её голод, мало улучшил настроение — в сердце дельтянки угнездилось странное беспокойство, причину которого она никак не могла понять.       Столкновение с полицией немало напугало девушку, но потом всё как будто стало складываться удачно — они даже успели прилететь на Майор до его полнолуния. Совсем скоро Майкл Рэдж пошлёт в Солнечную систему свой рассказ о том, что происходит в орионской колонии, потом, возможно, свяжется для подстраховки с ассенизатором, и они улетят со спутника. Эли вернётся на свою планету, на любимое, спокойное и безопасное Восточное Побережье. А спустя пять-шесть месяцев в систему дельты Ориона С прибудут земляне-спасатели и наведут на Терре порядок. Кажется, нет никаких оснований для тревог, но почему-то безотчётное волнение продолжает скрести душу, царапая её коготками сомнений, и будто шепчет противным скрипучим голоском: «Не надейся, что это — конец. Ещё не конец. Нет-нет, не конец…»       — Где тут Солнце? — спросил Тони и, не удержавшись, судорожно зевнул.       Тоже невольно зевнув, дельтянка повернулась к нему боком и указала рукой на верхнюю часть экрана:       — Во-он ту яркую белую звезду градусах в двадцати правее Терры видишь?.. Немного выше и ещё правее будет Солнце. Вернее, оно там было несколько веков назад.       Отсутствие на экране визуального изображения родного светила не помешало Тони с любовью и нежностью разглядывать чёрную пустоту в месте, где этому изображению следовало находиться.       Эли велела Центральному компьютеру дать на экран шестикратное увеличение; тот послушно выполнил приказ, и весь верх потолка заняла огромная окутанная облаками Терра, на две трети погружённая в ночную тьму, вокруг неё полыхал звёздный костёр.       — О, холера! — в восхищении воскликнул журналист. — Я такие картины только во время перелёта видел.       Девушка немного подвинула изображение, и Дарвин тут же отыскал Солнце — маленький бледно-жёлтый огонёк среди бешеного сияния гигантов. Дельтянка подтвердила, что это оно и есть, и на душе землянина потеплело.       — Странно и удивительно, — не отрываясь от экрана, заворожённо произнёс Тони, — я вижу мою звезду такой, какой она была задолго до моего рождения.       — От этого дух захватывает, правда? — негромко промолвила Эли, снова повернувшись к нему вместе с креслом.       — И крышу сносит… — подтвердил Дарвин. — Это просто невероятно — видеть прошлое своего мира!       — Дельтяне наблюдают его уже в течение двух столетий, — улыбнулась девушка.       — А увидеть его вблизи тебе никогда не хотелось? — с интересом взглянул на неё Тони.       Зелёные глаза Эли блеснули, улыбка стал шире. Вопрос журналиста, прозвучав отголоском недавнего разговора девушки с Хосе-Мануэлем, бальзамом пролился на её точимую тревогой душу.       — Много раз, — призналась она.       — И мне хотелось!.. — обрадовался встрече с единомышленником Тони. Он мечтательно вздохнул, закинув руки за голову, снова устремил взгляд на Солнце и, вдруг оживившись, спросил: — А ещё крупнее можно?       — Не стоит, — возразила дельтянка. — Свет других звёзд станет слишком ярким.       — Жаль!.. А то можно было бы увидеть не только тогдашне Солнце, но и тогдашнюю Землю… — Продолжая с удовольствием рассматривать картинку на экране, молодой человек дал волю своему воображению: — Фактически это — настоящая машина времени! Ты только подумай: просто садишься в звездолёт, улетаешь за несколько сотен или тысяч световых лет от Солнечной системы, оттуда, из космоса, смотришь на Землю и видишь, че́м сотни и тысячи лет назад занималось население планеты: как проходили походы и баталии, куда направлялись торговые караваны и шли корабли, кто стоял на капитанском мостике и какие грузы укладывали в трюмы, как разрушали храмы отверженных богов и возводили дворцы и мегалиты, как прятали сокровища и открывали новые земли.       Гениальная простота его идеи очаровала Эли:       — И ничего не нужно специально ни придумывать, ни создавать! — чуть не захлопав в ладоши, воскликнула она. — Лишь построить космические корабли, модели которых уже разработаны и отлажены.       — Потребовалась бы только техника, позволяющая разглядеть мелкие объекты на большом расстоянии, — увлечённо продолжил развивать свою мысль Тони. — Какой-нибудь телескоп с уникально чувствительной оптикой или фотоумножитель с миллиардным зумом. И сколько тогда удалось бы раскрыть тайн, просто наблюдая за жизнью древних людей!.. Ведь до сих пор ещё существует масса неразгаданных загадок и необъяснённых легенд. Святой Грааль⁹, например, и Копьё Судьбы Лонгина¹⁰, пирамиды Гизы и Баальбекская терраса¹¹, Тунгусский мете…       Неожиданно пронёсшийся по помещениям Комплекса пронзительный вой аварийной сирены грубо оборвал размечтавшегося Дарвина на полуслове. Ударив по нервам, он, точно скальпель, перерезал ещё одну ниточку, соединявшую Эли с её недавней, спокойной жизнью.       «Вот оно!» — окатив сердце испугом, пронеслось в голове дельтянки.       Тони опустил руки и выпрямился:       — Что случилось? — настороженно спросил он.       — Н-не знаю, — с запинкой отозвалась Эли.       Она хотела переадресовать вопрос компьютеру, но не успела. Сирена стихла, и на весь зал зазвучал искусственный голос, бесстрастный и бесполый, совсем не похожий на тёплый баритон Центрального:       — Внимание! Сейсмическая опасность!.. Внимание! Сейсмическая опасность! Персоналу покинуть Комплекс в течение пяти часов и двенадцати минут. Внимание!..       — Это вулкан, — вся внутренне холодея, сказала Эли. — Теперь извержения точно не избежать. Хорошо, что у нас есть целых пять часов в запасе.       Тони почувствовал, как его рубашка, неожиданно сделавшись влажной, прилипла к спине. Ему сделалось душно.       — Ты забыла о полуденной пылевой буре, — глухим голосом проговорил журналист. — И пять часов — это если ничего не изменится, но если где-нибудь на склоне вулкана образуется трещина, то события начнут развиваться в ускоренном режиме. А судя тому, как мало времени осталось до извержения, такой сценарий вполне возможен… — Он встал, забрал с пульта куртку. Руки его заметно держали. — Надо убираться отсюда поскорее… Идём к Майклу… _______________       ¹ Терминатор — граница, разделяющая освещенную (дневную) и теневую (ночную) стороны спутника.       ² Солнечный ветер — поток ионизированных частиц (в основном гелиево-водородной плазмы), истекающий из солнечной короны со скоростью 300-1200 км/с в окружающее космическое пространство. Является одним из компонентов межпланетной среды.       ³ Сиро́кко — (итал.) scirocco — восточный ветер) дующий из пустынь удушающий, обжигающий (до +35°С ночью), очень пыльный ветер южного, юго-восточного или восточного (иногда даже юго-западного) направления, порой достигающий штормовой силы. Типичен для Северной Африки и всего Средиземноморского бассейна. Обычно дует по 2-3 дня подряд. Действует на людей угнетающе.       ⁴ Шерги́ — восточный или юго-восточный местный ветер в Марокко, дующий со стороны Сахары, приносящий пыль, сухость и раскаленный воздух. В этот период, который обычно начинается в середине июля и может длиться больше месяца, температура на атлантическом побережье Марокко повышается на 10 и более градусов, часто превышая +40°С.       ⁵ Реголи́т — лунный грунт.       ⁶ Силикоз — необратимое и неизлечимое заболевание лёгких, обусловленное вдыханием пыли, содержащий свободный диоксид кремния; считается профессиональным и встречается в основном у камнетёсов и шахтёров.       ⁷ Гане́ша (или Ганапа́ти) — в индуизме бог мудрости и благополучия с головой слона; один из наиболее известных и почитаемых богов индийского пантеона. Помогает при любых препятствиях, духовных и материальных. Ганеша легко отсекает препятствия от человека, но в то же время может препятствия создать, если видит, что человек идёт не по своему пути.       ⁸ Фраза из мультипликационного фильма «Вокруг света за восемьдесят дней» (Австралия).       ⁹ Святой Грааль — мифическая реликвия, один из самых интересных легендарных символов, несущий в себе неслыханную мощь, символический источник жизни и бессмертия, изобилия и плодородия. В мифах древних кельтов это — каменный сосуд в виде чаши, сделанный из изумруда, который архангел Михаил выбил мечом из короны Люцифера (согласно другим легендам Грааль — это чаша, вырезанная из дерева). По другой версии Грааль — некий священный предмет, связанный с тайной мистической жизнью Иисуса. Однако упоминания о Граале имеются только в апокрифах, ни одно из преданий о нём официальной церковью не признано. Часто слова «Святой Грааль» используются в переносном смысле как обозначение какой-либо заветной цели, подчас недостижимой. Чаша Грааля — это состояние души, соединения человека с Богом, то есть найти Грааль — означает достичь просветления.       ¹⁰ Копьё Судьбы Лонги́на — согласно Евангелию от Иоанна, одно из Орудий Страстей, пика, которую римский воин Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на Кресте. Позже в наконечник копья вделали один из гвоздей, которыми прибивали к кресту Спасителя. Как и все Орудия Страстей, копьё считается одной из величайших реликвий христианства. Легенда гласит: вместе с Копьём человек берёт в свои руки судьбу мир. На сегодняшний день существует четыре копья, претендующих на звание оригинала.       ¹¹ Баальбе́кская терраса (или Баальбекская веранда) — циклопическое сооружение в Баальбеке (один из самых древних городов, находящийся недалеко от Бейрута; согласно сказаниям, построен в 133 году от сотворения мира; в настоящее время почти полностью разрушен) — огромная платформа, сложенная из гигантских каменных блоков весом в несколько сотен тонн, идеально подогнанных друг к другу и имеющих признаки механической обработки — следы фрезы или похожего инструмента. Приблизительно в III веке до н.э. на этой террасе римляне воздвигли храм Юпитера.