Твои демоны теперь под моим контролем.

Всю ночь я не находил себе места, не мог сомкнуть глаз до самого рассвета. Все наивно ждал звонка или сообщения, но ни того, ни другого не было. С другой стороны, с чего бы ему мне внезапно ночью звонить? Тем более просто так. Успокоиться я все равно не мог. Хотел даже найти его в социальных сетях, но вспомнил, что фамилии его я не знаю. Полоска солнечных лучей просочилась сквозь шторы. Теперь на стене желтоватая линия света. Она была единственным освещением комнаты, пока я не включил ноутбук и не стал искать Ваню по общим друзьям. Долго искать не пришлось. Из тех трех Иванов, что были у Саши вконтакте, нужного я нашел сразу. На фото наглый и недовольный взгляд в объятиях сигаретного дыма на фоне неоновых ламп. Сейчас он был не в сети, но добавить я его так и не решился. Причина все та же — боюсь спугнуть, ведь он только стал немного подпускать меня к себе. А может это моя наивность играет со мной? Внезапно появилась какая-то тоска по дому. Вроде бы уехал не так давно, но такое ощущение, будто года два уже прошло. Нельзя сказать, что мне здесь плохо, вот только чего-то не хватает. А может быть кого-то «Ты когда-нибудь был на перепутье дорог, Не зная, куда тебе деться, И на кровати, свернувшись в комок, Хотелось просто согреться.» Эти строчки возникли в моей голове так же внезапно, как и пропали, но, к счастью, я успел их записать. Вертя блокнотный лист в руке, я не мог понять одного: это четверостишие плод полета моих мыслей, или же все-таки нет? Пока я взвешивал все «за» и «против», меня нежно унес в царство Морфея сон.

Pov Ваня

Что это сейчас было? Что это был за порыв внезапной щедрости и благодарности? После встречи с ним я стал более чувствителен ко всему. Это бывает трудно заглушить даже наркотиками, ни то что алкоголем. Не знаю как, но этот человек начинает меня менять практически полностью. Даже не находясь рядом. Меня разрывают сразу несколько желаний: я хочу его увидеть, хочу с ним пообщаться, но в то же время не хочу, чтобы мне читали нравоучения и следили за мной. Но сейчас происходит нечто интересное и неизведанное раннее для меня. Я начинаю постепенно его ощущать. Отказавшись какое-то время назад от наркотиков, не без огромных усилий, мне стало проще понимать других. В том числе своего соулмейта. Практически всю ночь я боролся с желанием набрать номер, написанный на бумажке ровным почерком, написать сообщение. Вот только что бы я ему написал? Понял бы он, что это от меня? Вопросов в моей голове возникало все больше и больше, но ответа я ни на один не находил. Но под утро нашел на последний. «Что бы я сейчас хотел ему сказать?». То, что я бы хотел ему сейчас сказать, я уже написал в блокноте, который лежал около кровати. Ну еще сейчас хотел бы увидеть его рядом, но моя гордость и длинный язык вряд ли это позволили. Так прошел час, другой. Я все не засыпал, хотя начал думать над тем, что не засыпает Мирон, и это отражается на мне. Но абсолютно все не может же на меня переходить от него. Или может? Пока я размышлял над нашей соулмейтизацией, в окне уже показались лучи света. На часах было уже шесть утра, а через два часа уже нужно выезжать из номера, поэтому нет смысла засыпать. Встав с постели, я пошел собирать вещи.

POV Мирон

Ночные мысли меня полностью выбили из колеи и заняли в данный момент все пространство в черепной коробке. Сроки статей горели по всем фронтам, а я ни единого слова еще не написал и не отредактировал уже готовые проекты. «Что же, Ванечка, надеюсь, что в будущем вы мне эту муку возместите.» С одной стороны, я корил себя за то, что оставил номер телефона. Ведь не напишет и не позвонит сам. Этот человек слишком гордый и принципиальный. Но с другой стороны, кто если не я сможет его вытащить из всего дерьма, в котором он находится. Мне казалось, что друзья Вани не знаю и половины того, что с ним происходит, что он сам с собой делает. Также я не мог отделаться от мысли с той сумкой в машине. Она не слишком большая для переезда, но достаточно вместима для всего необходимого. Как и вчера вопросов возникало много, но ответов не было никаких. Прочем как и мыслей по поводу статьи. Внезапно меня прервал звонок рабочего телефона. — Слушаю. — Мирон Янович, у меня не очень приятные новости, но я полагаюсь на ваш профессионализм. Планы немного изменились, и из-за этого статью нужно будет прислать мне на почту сегодня вечером. Я надеюсь, вы уже над ней работаете? В этот момент я перевел усталый взгляд на пустую страницу ноутбука. — Да, конечно. Сегодня все отправлю. — Отлично. Я тихо проматерился, попытался собраться с мыслями и принялся печатать хотя бы первое предложение, ведь главное начать, а потом само пойдет как по маслу. Закончив статью, я сразу скинул ее начальнику на почту. Воспользовавшись моментом, пока хорошо соображаю, также взялся за редактирование остального материала. В конце дня я выдохнул с облегчением, ведь абсолютно все смог закончить. На некоторое время я выкинул Ваню из головы, но по окончанию работы он снова залез в мои мысли, словно тоже в этот момент думал обо мне, ведь по ощущения он не так давно ничего не принимает, но этого достаточно, чтобы он смог почувствовать меня тоже. Отключив всю аппаратуру, я увидел на экране телефона два пропущенных звонка с неизвестного номера, но когда перезвонил, ответа не дождался. Выключен. Я подумал, что это мог быть Ваня, но зачем звонить буквально двадцать минут назад, а после отключать телефон? Моя вторая попытка дозвониться до абонента через некоторое время увенчалась неудачей, поэтому я стал собираться домой.

***

Подъезжая к дому я заметил, что мое место на парковке занял кто-то явно чужой. Большая черная машина занимала больше пространство, чем ей положено было. Пришлось встать дальше. Поднявшись на нужный этаж, я заметил, что дверь на крышу открыта. Отчетливо был слышен дождь, шум капель по поверхности. Не знаю почему меня туда потянуло, но я подчинился этому желанию. На крыше меня ждал ветер, дождь, мрак и темный силуэт на краю. К счастью, никто прыгать не собирался, он просто сидел. Я подошел ближе, но меня охватила легкая паника, будто я сам сейчас там сидел. Я окликнул человека. — Эй, вы бы не сидели так близко к краю. А лучше бы вообще слезли оттуда. У входа на крышу висела лампа, которая слегка освещала ближайшее пространство. Так как я стоял спиной к ней, то лицо мое плохо было видно, однако лицо своего собеседника я увидел сразу. Я был немного удивлен. — Какое вам дело? Хоть прыгать буду, вас это не должно волновать. Идите куда шли, иначе помогу. — Вань, слезь. Прошу тебя. Он вновь резко повернулся в мою сторону и направил на меня фонарик от телефона. — Ты меня преследуешь? — Это ты сидишь на крыше моего дома. Поэтому спорный вопрос кто кого преследует, — меня передернуло, поэтому я отошел на несколько шагов назад, подальше от края. — Слезь, пожалуйста. — Хватит меня опекать! Сам решу когда слезть. — Я, блять, высоты боюсь, идиот! Я уже понял, что ты на голову отбитый! Если меня инфаркт схватит от твоих посиделок, то я буду приходить к тебе ночью и греметь цепями. Я уже хотел повернуться и уйти, но, к моему удивлению, он слез с края и сел на пол. — А чего ты еще боишься? Он стал смотреть на меня в ожидании. Я не сразу понял, издевается он или серьезно спрашивает. Мне стало уже самому интересно, что будет дальше, поэтому я подошел к нему немного ближе, но на пол садиться не стал. — Чего еще боюсь? Потерять смысл жизни, морального истощения, духовной деградации, прокрастинации. Пауков и тараканов не боюсь, если ты об этом хотел еще услышать. Я посмотрел на Ваню. Его лицо было грустным и задумчивым. Помолчав около минуты, он продолжил наш диалог. — А я боюсь открываться людям. Боюсь предательства, лицемерия и лжи. Знаешь причину, по которой я такой агрессивный, частично злой? Я слишком многим доверял, а где эти люди сейчас? Правильно. Они бросают тебя в тот момент, когда в них больше всего нуждаешься, когда тебя разъедает изнутри, когда сам уже не в силах справлять и просишь помощи. Помощи, которой не получаешь, а вместо нее в спине оказывается охапка ножей. Вот почему я не хотел начинать с тобой общение. Ты для меня новый человек, Мирон, я тебя не знаю, никогда не чувствовал. Почти никогда. А знаешь почему я тебе сейчас это все рассказываю? Он перевел взгляд на меня и стал ждать ответа. — Почему? — Потому что я хочу теперь тебя узнать. Несмотря на то, что я был дико уставший, сон как рукой сняло. Страх его потерять ушел куда-то на второй план, а вместо него появилось радостное и теплое чувство, которое растекалось в душе все больше и больше. Я смотрел на него и улыбался, он улыбнулся мне в ответ и спросил: — Что? — Ничего. Пойдем. — Куда? — Чай пить. Не знаю как ты, но я уже весь продрог на ветру стоять. — Я лучше поеду. Поздно уже. — Конечно поедешь. Чай попьешь и поедешь. — Хорошо. Сегодня я впервые услышал его смех, который был полон искренности, а взгляд — спокойствия.