Твои демоны теперь под моим контролем.

На следующий день я с головой погрузился в работу над совместным проектом с коллегой. Все время на кофеине и кажется, что мое сердце скоро будет меня посылать далеко и надолго. Я все-таки взял номер телефона у Вани. Дал он мне его не слишком охотно, но я настоял на своем. Мы периодически переписывались в то время, пока я был на работе в офисе, хотел назначить встречу на сегодняшний вечер, но подозреваю, что сам не смогу прийти. Дел слишком много. — Не хотите сходить выпить кофе, Мирон Янович? Я испугался и подпрыгнул на месте. Не так давно наняли новую сотрудницу. Она ведет учет всех бумаг и следит за сроками статей и прочих работ. Марина Алексеевна — имя девушки. — Нет, спасибо. Сейчас не могу, хочу успеть хотя бы до двенадцати домой вернуться. Может в другой раз. — Хорошо. Она хищно взглянула на меня перед свои уходом. Я прекрасно понимал, что ей нужно, но дать этого не мог. Она была очень красивой и милой, но слишком стервозной, слишком несчастной. Причину этому было видно сразу. Ее соулмейт погиб, умер. Не знаю, что произошло, но его больше нет, а когда прекращает биться сердце твое родного человека, то с ним и уходит какая-то часть тебя. У нее, видимо, пропали положительные чувства и эмоции. За все время, что она тут работает, я много обращал внимания на ее поведение. И чутье мне подсказывает, что с этим человеком лучше не связываться, а оно меня никогда не подводило. Кофе я выпить сейчас был бы не против, но не с ней. Закончив работу, я проверил телефон. Несколько раз мне звонили с незнакомого номера, но трубку я не взял, так как просто не слышал. Я решил не перезванивать. Слишком сильно устал. Выходил я уже из практически пустого офиса, внизу сидел только охранник. Когда я оказался на улице, то вдохнул полной грудью приятный прохладный летний воздух. Я отчасти был рад, что оставил машину дома, но мое убитое состояние просто не позволяла идти пешком, поэтому я хотел вызвать такси, но в глаза ударил резкий свет фар. Я поднял глаза и впал в легкий ступор. Из окна высунул голову парень. Я не сразу узнал в нем Ваню, так как волосы были перекрашены в черный. — Садись давай. Я уже устал стоять тут. Я подошел и залез в машину. — И как давно ты тут стоишь? — Достаточно давно. Уже успел обработать приличное количество фотографий, — у него стоял на коленях ноутбук, который он начал убирать на заднее сиденье. Я обратил внимание, что там вновь много вещей. Меня это навело на некоторые сомнения. — Тебя домой? Я не сразу услышал его вопрос и обратил внимание только после того, как он пощелкал пальцами около моего носа. — Мирон, ау. Ты тут? — А? Да, просто задумался. — Домой? — Да. Мы тронулись с места, но никто не начинал разговор, оба пытались друг к другу привыкнуть. Собравшись с мыслями, я первый произнес слова, которые нарушили тишину в машине. — Все так же возишь вещи в машине. Почему дома не оставишь? Он заметно напрягся. Было видно, что отвечать на этот вопрос он не хочет, но меня это не остановило. — Все сложно. Некоторые проблемы, но быстро решаемые. Просто сейчас нет времени. Мне нужно кое-что закончить. — Кажется сказал все, но по сути ничего. Объяснения поверхностные, поподробнее расскажи. Может я чем-то смогу помочь. Ваня недовольно выдохнул, но разговор продолжил. — Хозяйке не понравилось, что в квартире запах сигарет уже не выветривается. Поэтому она меня выселила. Я уже нашел новую квартиру, но надо ее завтра еще съездить посмотреть. Поэтому все хорошо. — Если ты собрался ночевать в машине, то хорошо не все. Я смотрел на него в ожидании ответа, которые он давать не спешил. — Ну? — Что «ну»? Да. В машине. Нормально все. Сейчас весна, не замерзну. К тому же машина не маленькая. — Машина не маленькая, а ты зайдешь и ляжешь на нормальную кровать. Ничего не знаю. — Нет. — Да. Он засмеялся, но его смех был больше похож на истерический, чем на обычный. Мне было интересно, сколько раз он так ночевал в машине, но спрашивать об этом я передумал. Мы подъехали к подъезду, но ставить на парковку автомобиль Ваня не стал. Я открыл дверь, но повернулся к нему. Он посмотрел на меня взглядом, по которому было понятно, что по моему не будет. — Я не вылезу пока ты не поставишь в ряд машину и сам не вылезешь. Он резко повернул в правую сторону. Моя дверь была открыта, я чуть не вылетел, но Евстигнеев схватил меня за руку. — Ненавижу тебя. С этими словами он вылез из машины, а я победно улыбнулся.

***

На этот раз Ваня был менее стеснительным и ходил по квартире более раскованно. Я разобрал диван и расстелил постельное белье пока парень курил. Он настаивал, что сам может справиться. Я не спорил, в следующий раз сам справиться. — Мирон, я не безрукий. Сам бы смог постелить пару тонких тряпочек. — Я не говорил того, что ты не смог бы. В следующий раз сам расстелешь. — Если только в своей квартире. — Не зарекайся. — Сейчас чья-то еврейская физиономия договорится, — он улыбнулся и с вызовом посмотрел на меня. Я хотел подойти ближе и продолжить приятный для обоих разговор, но у меня зазвонил телефон. Это был отец. Я поднял трубку и вышел в другую комнату. — Слушаю, привет. — Привет, Мирон. Как у тебя дела? Понимаю, что звоню поздно, но от тебя самого ни звонка, ни сообщения. — Все хорошо, просто работаю почти до ночи, а когда прихожу, то валюсь с ног. У вас как дела обстоят? Как мама? Он не спешил отвечать на мой вопрос, это меня немного напрягло. — Пап, что-то случилось? — К сожалению, да. Недавно у твоей мамы начались проблемы с дыханием. Она сходила в больницу, но ей сказали, что все хорошо. Однако боли в груди усилились, поэтому она пошла повторно, и… — его голос задрожал. — у нее выявили рак необычной формы. Они с таким еще не сталкивались и сказали сразу, что обычное лечение может не помочь, а лишь усугубить положение. Я не знаю что делать. Она не хочет искать решение проблему, выступая в качестве подопытного кролика. Говорит, что лучше умрет, чем это произойдет. Может ты приедешь и сможешь с ней поговорить? Меня она уже не слушает. Я не хочу, чтобы мы ее потеряли. От этого звонка мне стало неимоверно тяжело на душе. Я знал, что когда-то все же останусь один. Без родителей. Но не рассчитывал, что это будет так скоро. Я любил их обоих, но мама всегда была моим соучастником во всем, главным хранителем моих секретов. Когда я что-то творил, то шел сначала к ней. Мы вместе искали решение. Я не могу даже представить, что в скором времени ее не станет. Это слишком тяжело. Слишком больно и невыносимо. — Да, я приеду. Об этом даже и речи быть не могло. Сейчас посмотрю ближайшие рейсы до Лондона. — Хорошо. Как оформишь, мне напишешь. Чтобы я знал, когда тебя ждать. — Непременно. Я положил телефон на кровать и в этот момент меня словно выжали. Работа, новость о раке. Слишком резко все происходит, я не успеваю понимать происходящее. Мне стало слишком тоскливо и грустно, я не знал, что мне делать дальше. Да, я куплю билет, поговорю с матерью, но мой разговор не изменит неизбежное, а лишь немного отдалит. Я услышал шарканье в коридоре, потом в комнате зажегся свет. Никак не отреагировав, я продолжил сидеть и смотреть в стену. Ваня подошел и сел рядом. — Что-то случилось? Я не хотел сейчас его грузить, но мою грусть и тоску, видимо, он почувствовал. Про мать я не сказал. — Все нормально. Просто родители соскучились и просят приехать. Он бросил на меня недоверчивый взгляд. — Только это тебя расстроило? — Я не расстроился. — Не ври. Я же чувствую, что что-то не так. — Просто…просто я тоже понял, что соскучился по ним, по этому немного грустно стало. В остальном все нормально. Я очень сильно устал. Это могло тоже сыграть роль. Кажется, что Ваня поверил, но не до конца. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной. Однажды мы можем пожелать спокойной ночи, но на утро человек не проснется. Для него это ночь будет самой тихой. Самой спокойной за всю его жизнь. Самой последней. Когда-нибудь и у меня настанет такая ночь.

***

POV Ваня

Строить из себя радостного человека явно не мое. Что-то внутри меня упорно твердило и настаивало, что нужно ехать сразу в отель, а не подвозить Федорова и уж тем более оставаться у него на ночь. Сам знаю, что привязываюсь к людям с невероятной быстротой, привыкаю к хорошему отношению в свой адрес, а когда люди придают и бросают, то забыть не могу годами, тем самым вызываю еще большую боль внутри. Этого же я боюсь и с Мироном. Не хочу наступать на одни и те же грабли. Я не создан для тесного контакта с людьми. До сих пор не понимаю того, как Леша меня терпит, ведь мои постоянные выходки, загоны и рецидивы могут кого угодно свести с ума. Меня останавливает лишь тот факт, что я остался не у чужого человека, а у своего человека. У своей родной души. Вот только сможет ли меня выдержать эта душа, я еще не знаю. Когда я ушел от Мирона в зал, то начали появляться тревога, тоска, грусть. Странные чувства, которые периодически появляются и быстро исчезают, а намного серьезнее и сильнее. До боли знакомые. С ними я пытался справиться годами с помощью наркотиков и алкоголя. В последнее время я их не ощущал, и это давало надежду, что я смогу отойти и продолжить жить дальше. Вот только сейчас мне так не кажется. Чувства, не знаю к счастью или к сожалению, были не мои, и тот факт, что Федоров чего-то не договорил, меня очень задел. Да, я сам захотел его лучше узнать, но сейчас начинаю сомневаться в своем желании. Чем меньше людей меня знаю, тем меньше я принесу им боли и разочарования. Ведь, умирая, человек оставляет неизгладимый след в душе других, а у соулмейта и вовсе забирает ее часть. Не смотря на то, что меня последнее время очень сильно тянет к Мирону, я постараюсь свести откровения и перемену отношений на минимум. Утром я проснулся в пустой квартире. Воздух был наполнен летней прохладой из окна и запахом кофе. Такое пробуждение должно радовать, но мне все сильнее хотелось умереть. Намного проще было когда я напивался до потери сознания или что-либо употреблял. Звучит грустно, но благодаря этом у я притуплял чувства человека, которые отражались на мне. Сейчас это желание было особенно велико, но я старался сдерживаться. Выходило это плохо. Когда я вылез из постели, то нашел на столе записку.

«Я ненадолго уехал. Если тебе нужно будет утром куда-то уйти, то откроешь изнутри квартиру, а закроешь ключами. Они в почтовом ящике, позже могу забрать. В холодильнике есть каша, поешь»

Есть я не хотел. Я хотел лишь спрятаться или убежать от этого угнетающего чувства. Внезапно я решил уехать в какую-нибудь страну. Как раньше. Минимум вещей, которые вмещались в маленький рюкзак. Когда я оделся и собрал некоторые вещи, то закрыл квартиру, оставив ключи в том же ящике, и двинулся к машине, ведь большинство нужных предметов находились в ней. Я взял все необходимое, вызвал такси и поехал в аэропорт, а там уже будь что будет.