Взлом жизни

— Как будто какой-то монстр зашёл сюда, от которого ты прячешься. — негодовал Армин. — Можно сказать и так... — Полушёпотом сказала я. — Ну... Ладно? — Парень начал бормотать. — И кто ещё из нас ведёт себя подозрительно... — Я в отличии от тебя не хожу за людьми, а убегаю от них... — Хмпф, — фыркнул он в ответ.       Краем глаза я увидела, как эта самая женщина уже выходила из кафе. Надеюсь, она не признала меня... Только в тот момент, когда она вышла, и в щели штор её уже было совсем не видно, я раскрыла свой душный скафандр и поправила волосы. — И не жарко было так сидеть? — Заинтересовался парень. — Жарко, но ничего не поделаешь. — И кто это был, если не секрет? — Если совсем не вдаваться в подробности, то очень близкая знакомая... — Сказала с недовольством. — А если немного углубиться? — Нажал Армин. — При виде близких знакомых такую моську не делают. — Это мать моей сестры. Пойми, если бы она меня сейчас здесь увидела, мне была бы жо... — Прикусила губу. — Если бы она меня увидела, то дома бы ждал серьёзный разговор... — Хм... Теперь понятно. Да у тебя походу житья нет с родителями. Слушаю это всё, и кажется, что тебя держат в заложниках. — Это ты меня держишь в заложниках, а я ведусь на манипуляции, что у тебя друзей нет, тем самым оставляя в одиночестве сестру, с которой бог весть что может случиться. Если меня посадят за халатность, я обязательно сознаюсь, что ты был соучастником. — Ну опять я плохой...       Прошло ещё некоторое время, пока Армин доедал. Я ожидала, когда он это сделает, не смотря на то, что мне нужно было спешить. Мысленно у меня уже прошли уже все стадии принятия того факта, что приду домой, и случится этот несчастный разговор о том, что я не понимаю всей ответственности. А я всё понимаю. Просто на меня навесили этот груз, не спрашивая, нравится ли мне это или нет. Я не чувствую близость к Кэрол, чтобы оберегать её, да и ей скорее всего не нужна моя гиперопека... Кажется, я ушла глубоко в дебри своих размышлений.       Мы с Армином делаем долгие перерывы между темами. Он ест. Я думаю о том, что гороскоп и правда предвидел «нежелательные знакомства и встречи». Ощущение, будто клуб и кафе начали притягивать к себе негативную энергию. Может стоит поверить в эту конспирологию?... — Всё-таки опасное это место... Ходят всякие знакомые, в душу смотрят. — Обычно люди в это время работают. Так как мачеха оказалась здесь в такой час? — Напротив кафе находится её цветочный магазинчик. Возможно, она заходит сюда в перерывах между работой, я не знаю...       Этот длинный день подошёл к концу. Я наконец-то отвязалась от этого парня, и когда близилась темень, одиноко шла домой. Кажется, я сильно задержалась, семь часов вечера давно были позади, а именно к этому времени я должна была вернуться. Кто же как ни я будет следить за этой девчонкой? И кому бы влетело, если бы меня застукали в кафе, когда я должна была нянчится с сестрой? Конечно, всё мне, всё мне. — Извини, мне пришлось задержаться, — процедила я, когда пришла домой. — С возвращением, Алекс, — улыбаясь, сказала Кэрол.       Живая... И ладно. Значит зря я так спешила сюда. Не зная, как поддержать этот сухой разговор, я строго кивнула ей в ответ и присела на домашний диван. Кэрол вернулась к себе. Уголком глаза вижу на её столе тетрадки. Значит, пока меня не было, она точно сидела за учёбой, даже открыла дверь преподавателю. Замечательно... Так замечательно, что даже тошно. Я уже реально начинаю думать, как заботливая мамочка...       Она же всё лезет ко мне, своими действиями пытаясь приручить меня, задобрить. Но почему? Почему я должна жить с этой недоношенной... Так ещё и... Проявлять чувства любви. Научил бы кто меня любить, когда своей порции нежнятины я так и не получила. Говоря о том, что Кэрол пристаёт ко мне, я не шутила. Прямо сейчас она осторожно и плавно подошла ко мне, как к дикой кошке, которую пытаются приласкать. — Как день провела? — Как обычно, в клубе сидела... — Сухо ответила я. — А... — Она осторожно подсела ко мне.       Я посмотрела на неё косо и чёрство, но ничего не сказала. Мой взгляд её немного пугал и пугает спустя все годы. А я как тогда, так и сейчас не питаю интереса в жизни, в которой есть только работа соц. работника. Я не добродетель и не монахиня, мне не интересны волонтёрство и благотворительность, но с давних пор мне нужно терпеть это. В первые годы нахождения этих барышень здесь, я не могла отвязаться от этого. Когда прошло наше первое знакомство, Кэрол не могла даже и шагу сама сделать. Приходилось всюду её таскать, от звонка до звонка возить её на реабилитацию кормить с ложечки, помогать в ванной... Совершенно чужой для меня девочке. Это было омерзительно... Сейчас я могу вздохнуть с облегчением, но теперь меня раздражает, что только из этого милейшего создания в доме я не могу переехать, чтобы раз и навсегда, полностью и бесповоротно избавиться от визуального шума в виде говорящих голов. Однако я всё ещё здесь и слушаю эти сопливые вопросы. — Скажи, пожалуйста. Почему ты так к нам относишься? — Как так? — Ну... Холодно, отстранённо. — Потому что я не имею желания сближаться с кем-либо из вас, — прямолинейно ответила я. — Но как-никак мы живём нераздельно уже три года. — Сколько бы времени не прошло, какой бы человек ни пришёл в этот дом, мне всё равно, просто оставьте меня в покое, не трогайте меня, не говорите со мной лишний раз, я не хочу общаться ни с кем, ясно? — Но мы уже целостная семья, ты до сих пор не свыклась с этим? — Она меня даже не слушает... — Господи. Как же туго до тебя доходит. Хочешь чистосердечный ответ на этот вопрос? Как ты смеешь именовать это семьёй? Семья, в какой я отошла на второй план. Семья, в какой я осталась без внимания в твоём возрасте, а ты заполучила всю заботу и любовь. Семья, в какой отец исключительно после свадьбы вспомнил, что этот дом существует. — Я схватилась за локти и прокусила губу.       На это Кэрол не нашлось, что ответить, из-за чего она молча глядела в одну точку. — А ты знаешь, каково это, маленькой девчонке каждый день прибегать домой, а потом плакать, потому что папочка снова не дома, папочка снова занят?! — Повысила голос, а после продлила смиренно. — Вы украли у меня всё. И отца, и его внимание, которого я могла ожидать годами. Всё это Вы обрели по щелчку. А я должна улыбаться и махать? Лучше меня переедет автобус, нежели я...       Раздался звон ключей и поворот ключом замка. Я жалобно посмотрела на Кэрол, а затем ушла в комнату, так и не договорив. Кэрол только горько смотрела мне вслед, то и дело сдавливая свои пальцы на руках. — Знаю. Папочка снова не дома. Он герой, он спасал... Нас. — Прошептала девочка.       Стоя посреди лестницы, я прислушивалась, что приключалось в гостиной. Распахнула дверь, расступался неясный цокот небольших каблуков. Неотзывчивые настроения донеслись до женщины, и шаги стали увеличивать интенсивность. Руки Мии прислонились к щекам дочки, одиноко вздыхавшей посередь комнаты. — Ты чего такая поникшая? — Я... Хотела поговорить с Алекс, но она отказывается. До сих пор сторонится меня. Отчего так? — Ей необходимо ещё некоторое время. Она со всеми распускает иголки. Бедняга Алекс пережила ужасный период, её социофобия далеко небеспочвенна... И она отталкивает всех от себя просто из-за страха. — Не знаю, что с ней случилось... Разве вы с папой не хотели отыскать ей психолога? Время может и лечит, но от всего ли, и сколько нужно его, дабы раны всецело затянулись? — Да, ты права. Но она отреагировала на это мягко говоря агрессивно. Видимо, ей совсем не охота ворошить прошлое.       Я грустно оскалилась и впила в ладонь ногтевые пластины. Слышать их голоса больше не хочу. Ещё бы психиатра мне предложили. То что я защищаю себя от потенциальной для себя угрозы совсем не означает, что я больна и живу своими страхами. Ещё пару ступенек, и изоляция стен будет абсолютно затмевать их говор... Но я остановилась. — Я видела её сегодня в кафе. Она, верно, думала, я её не замечу. И она была не одна. — Алекс сидела в сопровождении друзей? — Только один молодой парень, но по мне это уже колоссальный прогресс. Может, скоро она и с нами начнёт лучше находить общий язык. — Я рада за неё, — по её речи было слышно, что Кэрол расплывается в улыбке.       Только один молодой человек... Колоссальный прогресс? Они правда думает, что я с тем идиотом чувствовала себя комфортно? Да я чуть не описалась, пока этот маньяк меня преследовал, а его взгляд, его зловещие слова о том, какая я хрупкая и беззащитная, иду прямо в его ловушку... Всё сканировал меня своими животными глазами и неизвестно, какие мысли посещали его нездоровую башку. От одного воспоминания об этом ноги покосились, а лёгкие сжались так, что дыхание стало испытанием... Надо дойти до комнаты, где я буду в безопасной зоне, где паника утихнет... Захлопнуть дверь, закрыть на замок, а лучше на два! И я хотела дойти до кровати, но мои тревоги задушили меня, я упала на махровый ковёр, голову не ушибло, а внутри продолжает всё сокращаться. Лучше бы ушибло... Зачем я повелась на его разговоры? Поддалась на его игры? А вдруг это только подогрело его интерес вводить меня в мандраж, заставлять меня испытывать пассивный постоянный стресс?... Почему людям так нравиться испытывать меня на прочность? Они любят смотреть как я плачу, как жалею себя? Будто не хомо сапиенс, а энергетические вампиры. При этом тем, кто якобы хочет наладить со мной контакт, вообще до лампочки, если я бегаю из комнаты в ванную, из ванной в комнату и так по кругу. Кому какое дело до того, что каждое слово я обмываю слезами, маскируя хлюпанье шумящей водой из под крана? Какой я могу быть опухшей, красной как варёный рак? В этом социальном мирке нет мне укрытия и защиты. Каждый рвёт меня своими методами... Я всё пыталась дать отчёт чужим выборам и действиям...

Всё время проводила в рефлексиях...

      Отец... Я всегда думала, что этот человек должен ассоциироваться у меня с каменной стеной, щитом, поддержкой и опорой. Но так не получилось. Я проходила все невзгоды жизни сама: мне никто не помогал учиться, не помогал решить мои подростковые проблемы, не давал советов, не было примеров для подражаний. Когда отца вызывали на школьное собраний, он не мог прийти, он был по уши завален работой, всегда запирался в этой своей компании и не видел белого света. А я не видела его. Он не давал себе отдохнуть и работал в выходные дни, приходя домой в никакущим состоянии. Я не знаю кто этот человек и как с ним общаться. Он не был мне близким другом, не провёл меня по тонкой дорожке социализации. До некоторого момента я думала, что он сам не знает, что это такое... Почему... Почему только после того, как недоношенная Кэрол и её убогая мать пришли сюда... Только после этого отец начал больше проводить здесь время?... Он общается с ними так тепло, так искренне, пораньше уходит с работы, лишь бы успеть к тёплому ужину и спросить, как у них дела. Меня об этом он не спрашивал. Когда я была маленькой, он мог не прийти домой даже в канун праздников. А может я тоже хочу, чтобы он поинтересовался, как я? Чтобы обнял и успокоил, а не искал мне психологов. Он не мог взять отгул даже в день моего тильта, а я в ужасе писала ему о том, что к нам какие-то уроды ломятся в дверь!... Чем я отличаюсь от Мии и Кэрол? Мне нужно стать покалеченной, чтобы вызвать у него хоть какие-то отцовские инстинкты? Что я сделала не так? Я заведомо была недостойна отцовской любви?       От полного одиночества в детстве меня спасала только милая няня... Подумать только, когда она заботилась обо мне, ей было лет меньше, чем мне сейчас. Я помню тот шлейф нежности и запах дешёвого парфюма, что исходил от неё, когда она занималась делами по дому. Лучик надежды, Эдна, я надеялась, что ты откроешь папе глаза на то, что так продолжаться не может. Но ты говорила, что я придумываю, и что папа любит меня больше всех на свете... Ты говорила, что любишь меня и мечтаешь проводить со мной всё своё свободное время, нарекаясь в старшие сёстры. Я тебе верила, но Эдна... Только вот воё вечно закончилось, когда мне исполнилось 14, ты оставила меня наедине со своими мыслями и бытом. А я мечтала... Мечтала, чтобы ты стала членом моей семьи, сплотила меня и отца. В тот день я поняла, чем отличается "прощай" от "до свидания".       Теперь ко мне прилип мутный тип, а я не могу дать отпор, я слаба как физически, так и ментально. Подчас у меня недостает сил, чтобы элементарно проснуться. Из блестящий как стекло глаз лужей потекли капли слёз, обжигающих своей солью веки и щёки. Я не вожделела быть шумной, мои всхлипы звучали как вытолканная волной на сушу рыба, у которой засохли жабры. Сжимаю и разжимаю в руках частички махрового ковра, повторяю это из раза в раз, пытаясь обрести релакс. Я не могу застопорить свой триггер. Я не могу переменить свою жизнь. Меня в этой жизни научили только страдать. — Алекс, ты там как? — Спросила Миа, которая похоже услышала, как что-то грохнулось на пол. — Ты что, плачешь? — Она начала тарабанить и тянуть за ручку. — Алекс, открой, пожалуйста!

Бам! Бам! Бам!

      Я навсегда запомнила эти удары по двери. Только не они, только не снова, прошу! Я не хочу, чтобы меня преследовали, встречали у входа, навязывались в гости, чтобы пощекотать меня кулаками, а может чего и похуже, я не хочу, чтобы моя фантазия генерировала эти образы. Обыскивая свои карманы, я извлекла из них наушники и телефон. Подключила умиротворяющий плейлист, чтобы с грехом пополам вернуть гармонию души и тела. Я знала, что для глубокого эффекта мне было необходимо. Экран телефона создавал чёткие светотеневые отношения на моём лице, а пальцы шевелились в уже отрепетированном паттерне действий.

Вы уверены, что хотите удалить аккаунт?

      Да.

Нет.