По-человечески

— Он отошел во сне, — негромко, тускло-спокойно рассказывал Дима, ловко орудуя отверткой, — мой Егорушка. И улыбался, представляете? Впервые за много-много дней. Тихо так улыбался, светло. Не знаю, правда, кому, наверно, явившимся с неба, забрать его душу, белокрылым сияющим ангелам. Вы же не верите в ад, Стас? Я придерживал парню привинчиваемую боковушку и отмалчивался, растерянный, не соображая, что ответить. Не был готов к подобным, внезапно рухнувшим на макушку откровениям. Дима боялся — Егорушкину исстрадавшуюся душу сейчас жарят в аду за содомский грех демоны. Не брат оказался русому покойный — первая и единственная, трагически оборванная раком любовь. — У любви нет гениталий, — продолжал не замечающий моего перекошенного лица Дима с печалью, поэмоциональней. — Она или есть, или нет. Сама решает, кого с кем связывать, не мы. За чувства наказывать неправильно… Чушь попы придумали. Ну, дык… Можно подумать, я спорил. Слушал, вздыхал и морщился, старался удержать боковушку ровно. Тайно балдел от Диминой близости и отогревался. Плотный, вкусный обед и сборка шкафов отлично сплачивают, знаете ли. Когда у меня в последний раз был секс? Давно, месяца три назад, в начале лета. Работа на скорой не способствует поиску партнеров в постель — то времени нет, то сил, то денег, ползать знакомиться по клубам. — Отпускай, — Дима одолел-таки не желавший закручиваться шуруп и без стука отложил отвертку на табуретку, к прочим инструментам. Ну все, теперь осталось только прибить заднюю стенку, и можно двигать шкаф на место, в предназначенную ему нишу. Я отлепил от боковушки потеющие ладони и выпрямился. — Берем фанеру, — распорядился, — прикладываем. Чур, держать ваша очередь, хочу молотком помахать. Дима окатил меня загоревшимся лукавинкой взглядом и вдруг небольно, скорее, заигрывая, толкнул локтем в живот. — Хватит выкать, — попросил он, славно жмурясь, и быстро облизнул обветренные, по-мальчишески пухловатые, узкие губы кончиком влажного, красного языка. — Надоел. Давай-ка заканчиваем и рванем куда-нибудь в бар, обмоем знакомство. Я радостно встрепенулся, и Дима весьма интимно похлопал меня по груди. — Пропустим по пивку, — симпатяга смотрел мягко, чуть искоса — смущался, предчувствуя грубый отказ. — Позырим на большом экране футбол. Или лучше куда-то, где танцуют? Вот так вот. Учись, Стас. Пока ты жался и сомневался — и раскусили, и пригласили на свидание. Прикольненько, Дима меня моложе лет на пять-шесть минимум. Свежий, привлекательный, скорее всего, не менее голодный, чем я. Вряд ли у ухаживающего за умирающим Егоркой парня было время шляться по гейкам. — Где танцуют, — вздохнул. — Футбол потом, после клуба, если не упьемся и не займемся чем-то другим, поинтересней. Кстати, у меня квартира пустая. Дима моргнул и отступил назад. Кажется, я поторопил события со своими прозрачными намеками на вечерний нетрезвый секс. Симпатяга помрачнел, смотрел с укором. — Моя тоже, — он резко выпустил воздух через сжавшиеся зубы, — с некоторых пор. Егоркины вещи еще не сложил и не вывез, рука не поднимается на помойку выкидывать, да и рано. Прости, Стас, не сегодня. Хотя, если к тебе… Победил. Я победил. И пускай решил абсолютно точно, что сегодня, не важно, на чьей территории и даже пьяный вдрабадан, не притронусь к моему будущему любовнику — нет, возлюбленному — и пальцем, ну, разве поцелуемся смалость перед сном — победил. Точнее, победила проснувшаяся в Диме жажда жить дальше. Кто тише едет, тот в результате получит все. Русый скромник нравился до застилающего мозги радужного марева. Жаль разменивать подобное случайно встреченное, редкостное чудо на одноразовый бухой трах. — Забудем? — миролюбиво предложил я собравшемуся обратно в депрессию парню. — Просто клуб, просто пиво, просто ты и я. Не заморачивайся, пожалуйста. Пойму и не обижусь. Ты правильно никуда не спешишь. Договор скрепили рукопожатием, и улыбающийся, заметно расслабившийся Дима потянулся за фанерой. Почему-то я свято верил — у нас обязательно получится.