По-человечески

/Спустя примерно месяц/ Много ли нужно для счастья холостому фельдшеру скорой помощи под тридцать? Неа, мало — зарплата вовремя, выходной в субботу, да пара бутылок пива. Плюс вчера на одном из вызовов родственники спасенной от стихийно подскочившего давления бабульки всучили денежку, аж сто зеленых. Наверняка в темноте лестничной клетки перепутали купюру с деревянной тысячей, магнезия по вене и укол мочегонного столько не стоят. Им — убыток, мне — серьезный прибыток. Тонкая пачечка уже обменянных на рубли долларов жгла карман — требовала ее немедленно со вкусом прокутить. Я стоял на автобусной остановке, давя довольную лыбу, покачивался с пятки на носок и обратно с носка на пятку. Терпеливо ждал свой шестьдесят седьмой автобус и от нечего делать заценивал задницы шмыгающих мимо по тротуару особей мужского пола, игнорируя женские. Мечтал о сексе, да. С каким-нибудь симпатичным парнем. Например, вон с тем рослым и крепким, в не прикрывающей пятую точку, короткой джинсовой куртке. Парень тоже ждал автобус, как и я, мрачно зыркал по сторонам из-под отворота надвинутой на глаза черной шапочки-пидарки и на сближение не шел, крысился. Вряд ли он спал и видел секс со мной, красивым, тискал в руках букет крупных ромашек. Небось, торопился на свидание с любимой девушкой и нервничал — автобус-то задерживался. Я подмигнул ему из глупого озорства и сразу отвернулся. Еще не хватало снимать парней на улицах, давно мне морду за гомосятину не били, спасибо. Парень с ромашками проторчал на остановке недолго — к краю тротуара подкатила маршрутка, следующая до центра, он вскочил в нее и исчез. Его место почти сразу занял другой парень, худой и без букетов, прятал подбородок в поднятый воротник темно-зеленого толстого свитера и держал подмышкой складной черный зонт. Русые, волнистые волосы симпатяги трепал ветер. Где-то я его видел раньше — и лицо, и худощавая фигура показались смутно знакомыми. Еще — определенные жесты, как он взрагивал плечами и ворошил растопыренной пятерней затылок. Почувствовав мой пристальный, изучающий взгляд, парень обернулся, и я наконец вспомнил. Это — старший брат онкологического мальчишки из девятиэтажки со сломанным лифтом, которому я щедро организовал димедрольную эвтаназию. Надо же, такой большой город и опять свела судьба. Подойти спросить, он или не он, не подходить? Судя по моим прикидкам, сорок дней на следующей неделе будет. Наверняка же еще не отболело, травмировать человеку психику. А, подойду. Чисто по-человечески. Симпатичный он, русый. Хоть поздороваюсь. Странно, но парень меня, похоже, тоже узнал и приветствовал теплой улыбкой. — Вы — благородный фельдшер со скорой, теряющий деньги? — он аккуратно пожал протянутую мной руку. — Зря тогда не взяли, я от души давал. Далеко едете? Я, в принципе, уже никуда не ехал, передумал и заводно подмигнул русому. Тот, кажется, понял — смутился, но руки не отобрал. — У меня выходной сегодня, — парень улыбнулся чуть шире, демонстрируя ямочку на щеке, и мило порозовел скулами со следами несбритой утром щетины. — Хотел к сеструхе сгонять, повидаться… Он уронил зонтик и затоптался в нерешительности. Я выпустил прохладную, крепкую кисть симпатяги без особой охоты, быстро наклонился и поднял упавший зонт. — Поехали вместе? — предложил, по-хозяйски засовывая его к себе подмышку. Русый удивлено склонил голову к плечу. Похоже, мое нахальство ему импонировало. — Дима, — буркнул. — Поехали. Но потом не жалуйтесь, там шкаф надо собирать. Я ответно представился: «Стас», и мы обменялись новым рукопожатием. Вот и познакомились. И, если голубой радар меня не обманул… Впервые в жизни снимаю на улице парня. Ох, ни пуха, ни пера мне, рисковому. Димина сеструха, веселая полноватая хохотушка, мать пухленького годовалого младенца мужского пола, жила на другом конце города в весьма недешевом спальном районе. Наверно, здесь летом было красиво — на клумбах пестрели заботливо высаженные садовниками цветы, зеленели деревья и малышня резвилась с криками на детских площадках. Под заморосившим дождем место выглядело унылым и серым, как, впрочем, и весь город в конце сентября. Молодая женщина встретила нас радушно. Всучив Диме с порога пускающего пузыри ребенка, она, толком не слушая объяснений брата по поводу моей персоны, сразу потащила нас пить чай с блинами. — Работников сначала нужно накормить, — смеялась, — и не спорьте, пожалуйста, Стас. Я лучше знаю. Ну, я и не стал спорить. Отдался в руки этой милой хозяюшки и поплыл по течению. Шкафы действительно приятнее собирать на сытый желудок — не так бесят норовящие прищемить пальцы доски, теряющиеся шурупы и укатывающиеся отвертки. Не пожалел потом ни мгновения — Димина сеструха напекла потрясающе вкусных блинов с мясной начинкой, ням-ням-ням, и заварила ароматнейший чай с земляничным листом. Правильная женщина. Моя мужская душа одобряла.