Mi fai impazzire...

Массовое поражение. -Это просто невыносимо! Хватит с меня, слышишь? Не хочу и не могу больше. — раз за разом кричала девушка, буквально вылетая из квартиры, напоследок хлопая дверью с такой силой, что штукатурка градом сыпалась с потолка. -Еще немного и придется делать ремонт. Снова. — бормотал парень, устало вздыхая и уже по обыкновению наливая себе абсента, бутылка которого к концу ночи опустошалась. С Патрисией Уильямсон было сложно. Самая настоящая бомба замедленного действия с абсолютно непредсказуемым масштабом поражения и временем взрыва. И ничто не может гарантировать твоей безопасности: повезет — не повезет, пятьдесят на пятьдесят. И Эдди знал это, и он научился выживать, и обрел ту неуязвимость, аналогичную неуязвимости супергероев из комиксов, которыми так восхищаются дети. Он научился разгадывать загадки и самые сложные головоломки, из которых, сама того не понимая, состояла девушка. Миллер понял ее. От и до.

It kinda gets like feeling bad looks good, yeah That kinda loving turns a man to a slave That kinda loving sends a man right to his grave

Патрисия всегда была бесстрашной. Да, она не боялась ничего, кроме, пожалуй, того, что не могла контролировать, что ставило ее в тупик и полностью обескураживало. К слову, девушка так страшилась потерять почву под ногами, что при малейшей встряске просто сходила с ума. Единственным, но такими огромным страхом девушки были чувства, возможность полностью раствориться и потеряться в другом человеке, стать зависимой. Миллера сначала чертовски бесил тот факт, что ей проще отказаться от всего, что есть, лишь бы не позволить ему взять в свои руки хотя бы часть от этого. Эдди словно пытался научить девушку плавать, такую упрямую и нетерпеливую. «Я просто не буду погружаться больше, чем по грудь» — казалось, раз за разом фыркала она, выбираясь на безопасный берег. Потребовалось чертовски много времени, чтобы, ценой расцарапанных плеч и сорванного голоса, девушка оторвалась ото дна и позволила Эдди и прозрачной чистой воде поддерживать ее на плаву. Каждый новый, более серьезный этап отношений всегда начинался с паники девушки, словно Эдди тянул ее дальше в воду, все глубже и глубже, где вода иссиня-чёрная, дна не видно, а достать до него даже кончиком пальцев кажется невозможным. Вновь и вновь Миллеру необходимо было заново учить девушку дышать и справляться с меняющимися обстоятельствами, убеждая ее, что он здесь, прямо рядом с ней, держит за руку, а значит, никогда не даст ей утонуть; рассказывать о красотах подводного мира и чудесах, скрывающихся на песчаном дне, которые он хочет увидеть лишь с ней. В конечном итоге, Патрисия восстанавливала сбившееся дыхание и успокаивала безумно колотившееся сердце, едва приподнимая уголки губ, и плыла за Эдди, все больше доверяясь воде.

I want to kiss her, tell her my thoughts. God, I’m ready to love her. I’m burning, I am beside myself. I worship her.

В этот вечер молодой человек решился предложить девушке заплыть еще дальше, выйти в открытый океан и начать еще более грандиозное плавание. Ему казалось, в этот раз Патрисия готова и сможет справиться с этим, не поддаваясь этой сумасшедшей панике, не теряя равновесия. Он хотел верить, что подарил любимому человеку уверенность и бесстрашие, что сейчас она вне всяких сомнений ринется вместе с ним в это путешествие. Но, кажется, он ошибся. Миллер сидел в едва освещенной кухне, в полной тишине, нарушаемой лишь вибрацией лежащего где-то в другом конце комнаты мобильного и шумом проезжающих за окном машин. Пытаясь выкинуть из головы мысли, черным полотном окутывающие сознание, он приложил ледяной стакан к лицу, медленно выдохнув. Тяжесть в груди словно все нарастала и нарастала, а непонятно откуда взявшееся чувство вины не собиралось отступать. Что если он на самом деле поторопился, в итоге разрушив все, что столько выстраивал? -О чем я только думал? — буквально простонал Свит, закрывая лицо руками. Все мысли были лишь об одном: он напугал ее. Он сделал именно то, что так всегда отталкивало Уильямсон: Эдди выбил почву у нее из-под ног, отправив в свободное падение. Самый большой ее страх. Входная дверь дважды за день хлопнула, и до Эдди донесся шум торопливых шагов. Оторвав ладони от лица, он увидел Патрисию, которая, задыхаясь от бега, упала на диван рядом с ним и обхватила его шею руками. -Я такая идиотка, Эдди, — на ее глазах блестели слезы, а губы были растянуты в почти истеричной улыбке. — Прости меня, черт возьми, прости… Я хочу этого. — серьезно произнесла она, кивая головой. — Я люблю тебя и я согласна. — рассмеявшись, Патрисия поцеловала парня в открытые от изумления губы. — Давай сделаем это, таракан.