и понеси наказание за грехи свои

Чуя чувствовал себя паршиво. Давно у него не происходило в жизни настолько удручающих событий, как за последнюю неделю. Босс приказал ему отыскать Акутагаву. Самое обычное задание, если не считать того факта, что здесь были примешаны и личные мотивы. Он к Рюноске относился… С теплотой. Все члены мафии для него были семьей, что уж говорить о ее верхушке. Можете ли вы представить, как он был поражен, когда узнал про Акутагаву? Вся мафия стояла на ушах. Пропажа одного из самых сильных эсперов группировки заметно всех подкосила. Какие только догадки и теории люди не строили, одна бредовее другой. Чуя не хотел ничего из этого слышать. Он стоял в темном переулке одного из многочисленных спальных районов и курил. Как только он получил знак, говорящий о том, что все готово, то бросил недокуренную сигарету на землю и выдвинулся вперед. Сигнал идет из этого здания. Его люди перекрыли все входы и выходы, обрезали мобильную связь и интернет. Этот парень должен быть повязан по рукам и ногам. В одно мгновение в здание хлынуло куча вооруженного народу, донесся шум сломанной мебели и звук гремящего оружия. Чуя зашел в здание последним. В этом вонючем складе никого, кроме Накахары и его людей, не оказалось. Единственная бросающаяся в глаза вещь — включенный ноутбук, на котором шла трансляция из ближайших видеокамер района. И записка. Был ли мужчина удивлен? Нет. Но он был разочарован и очень зол — тем, что он уже в третий раз попадается в эту мерзкую ловушку. — Переверните здесь все вверх дном, но постарайтесь найти хоть какую-нибудь новую зацепку, — сквозь зубы проскрежетал он, смяв в руке записку и покидая помещение, толком его и не рассмотрев. Выйдя наружу, он со всей силы ударил по кирпичной стене склада. Стены эти были довольно толстыми — не проломились, но ущерб был приличный — в крошку рассыпанные кирпичи и как итог — огромная дыра. А еще кулак начал ныть. Но видит бог — это последнее, что волновало исполнителя в данный момент. С ним как будто играют. Помаячат перед носом манящей приманкой, убедятся, что он повелся на нее и уберут от лица — так, будто и не было ее никогда. И Чуя как доверчивый песик будет кружить вокруг хвоста и думать, а куда же она делась, пока мерзкий хозяин не покажет искомое снова. Тьфу. В записке, которую он забрал, красовались очередные цифры. Мужчина снова смял ее и убрал в карман. Надо валить отсюда, пока он еще что-нибудь не разгромил. Он сел в машину и уехал в сторону здания Портовой мафии. У его людей есть задание, чай не маленькие — как поймут, что больше делать им нечего, уйдут сами. Дорога до штаба была короче, чем до этого мерзкого склада. Возможно, потому что он уже знал, куда и как ехать. А может все дело в том, что назад он гнал на гораздо большей скорости. Ему просто хотелось, чтобы это наконец прекратилось. То что происходит сейчас — это не обычные будни убийцы. Здесь определенно примешан какой-то более глубокий подтекст, в который впутали Акутагаву… И Дазая. Хотя нет, не так. Скорее всего, правильнее было бы утверждать, что все происходящее сейчас завязано на Дазае, и Акутагава был впутан именно по этой причине. Вот урод. Даже после своего ухода портит им жизнь. Надо с ним встретиться. Узнать, какой информацией тот располагает, есть ли у него какой-нибудь план… Возможно, мафии и Агентству придется снова работать вместе. Эта мысль прозвучала в его голове так легко, хах. Видимо, он слишком быстро смирился с этим. Но сначала — к Мори-сану. Серпантин дороги закончился, и Чуя уже не заметил, как поднимался по лифту в кабинет босса. Но на удивление, его там не оказалось. Чтобы не стоять столпом в огромном помещении, он направился в свой собственный кабинет — нужно написать отчет в копилку ненужных отчетов, разобрать, какие координаты на бумажке на этот раз, прошарить все там — теперь надо как-нибудь все придумать так, чтобы их не смогли запалить через камеры в округе… Если в этот раз, конечно, их именно так и спалили. Иначе он просто не понимает, зачем была включена трансляция с камер. Кстати, на момент их прихода ноутбук еще не успел погаснуть. Значит ли это, что тот, кто там сидел, не успел уйти далеко? Или же просто спящий режим у ноутбука был отключен… Надо это проверить, когда его привезут в штаб. С такими мыслями исполнитель и не заметил, как дошел до кабинета. А там… — Блять, я уже сегодня ничему не удивляюсь, — разбито-разочарованно произнес Накахара, когда увидел его. Проклятущего Дазая. Сидел в его роскошном кресле, сложив свои ноги на стол, как ни в чем не бывало. — М? А что такое? Сегодня выдался какой-то не такой день? — Какой-то не такой день длится для меня уже целую неделю, — строгим был ответ. — И ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Выметайся из моего кресла, живо. Дазай молча встал и отошел в сторону. Чуя прошел мимо, с тяжелым выдохом снял с себя пальто, бросил его на стол и сам сел в кресло. Он уронил голову в руки и некоторое время просто пялился в одну точку на столе из красного дерева. Дазай — спасибо ему за это — ничего в этот момент не сказал. Видимо, он ждал, пока Чуя первым начнет диалог. Но, честное слово, ему разговаривать сейчас не хотелось. Нет, конечно, он планировал поговорить с Дазаем, но не думал, что «момент икс» настанет так скоро и внезапно для него. Как он вообще, черт возьми, умудрился пройти в офис мафии? Чуя глубоко вздохнул и посмотрел на гостя. Тот рассматривал книги на его полке. — Итак? — Отдохнул? — спросил Дазай, не отвлекаясь от созерцания книжных корешков. Он сложил руки за спину, всем своим видом будто говоря — трогать он ничего не будет. — Какой из вопросов мне задать первым? — Какой посчитаешь нужным. Но, желательно, чтобы он был довольно важным — не очень хочется тратить время на пустую болтовню. Угу. Хорошо, что в этом их мнения совпадают. — Какой конкретно информацией ты располагаешь? Я уже сраную неделю пытаюсь поймать этот ебучий призрак, но у меня такое чувство, будто со мной играются. Вся информация, которую я получаю от этих «пряток» — ничто иное, как мусор. Думал, ты знаешь хоть что-то. — Об Акутагаве что-нибудь известно? — Нет, — удивленно ответил Чуя. Как неожиданно, что первый вопрос Дазая был именно об Акутагаве. Хотя, вообще-то, это логично. Все-таки, он в него стрелял. Кстати, интересно, как там его раны… — А ты что-то знаешь? — А что за призрак, о котором ты говоришь? Чую немного взбесило, что его вопрос был проигнорирован, но он проглотил это. — Наши хакеры вышли на след какого-то неясного сигнала, который поступил на компьютер Акутагавы в день его исчезновения. И пока что все, куда он ведет — это лишь новые и новые координаты. Как игра в догонялки. — Да-а, очень раздражающая ситуация… — Так что, Дазай? Что знаешь ты? — Получается ни Портовая мафия, ни Вооруженное детективное агентство ничуть не продвинулись в поиске информации, хотя у них была неделя на то, чтобы найти хоть что-то… — он опять проигнорировал вопрос. — Ты пришел сюда нас помоями обливать или что?! — Нет. Не реагируй так, Чуя. В нашем случае это просто констатация факта. Враг довольно хитер, раз никто ничего не смог найти. — И ты знаешь, кто он, не так ли? — Есть подозреваемый. Для Чуи это было последней каплей. — Какого хера ты говоришь загадками? И может быть все-таки удосужишься во время разговора смотреть на собеседника, а не на сраную книжную полку! — Чуя вскочил со своего места — кресло с протестующим скрипом отъехало, но, впрочем, все равно упало на пол. Односложные ответы и абстрактные фразочки Дазая таки вывели Чую из себя. А еще игнорирование самого важного вопроса… Он приперся сюда выебываться, или что? Они сейчас определенно не в той ситуации, когда можно играть в великого умника, чьи гениальные планы и мысли недоступны обыкновенному люду. Чуя по тону Дазая посчитал, что тот тоже настроен серьезно и не станет строить из себя шута. Но, видимо, ему показалось, или как? Как?! Дазай повернулся к нему, как и просили. Но лицо его все также не выражало ни единой эмоции. Он спокойно пронаблюдал, пока Чуя перебесится, подождал еще некоторое время, и затем спокойно заговорил: — Ты можешь злиться сколько твоей душе угодно. Я понимаю это чувство. Но я пришел сюда не за тем, чтобы делиться известной мне информацией. Скорее наоборот — мне очень было интересно, какими знаниями располагает мафия, и я узнал. — Да как, блять… — Чуя. Если уж говорить начистоту, я пришел и не к тебе вовсе, а к Мори-сану. Но его не оказалось на месте, поэтому я здесь — в кабинете его заместителя. Или я неправ? — Какого хрена вообще ты посчитал, что к мафии можно вот так просто прийти за информацией? Тебе здесь что — справочная? — С такого хрена, Чуя, что я был непосредственно втянут в ситуацию, о которой мне была нужна информация. — Да ты что? А мафия, значит, втянута не была? Где, черт возьми, сейчас находится Акутагава? Хоть кто-нибудь знает? Хотя нет, подожди, некорректный вопрос — кто-нибудь уж точно знает! Похитители знают! А похитили его по твоей вине! Я больше чем уверен, Дазай, что все происходящее — твоя вина. И приперся ты сюда, потому что — неужели, блять! — чувство вины вгрызлось тебе в глотку и не отпускает! Да? Че молчишь? Отвечай! На лице Дазая появилась очень страшная улыбочка и необъяснимый блеск в глазах, но Чуя был слишком зол, чтобы как-то на это реагировать. Его трясло. Все мысли и обиды прошедшей недели требовали выхода. И пускай Мори-сан говорит, что еще слишком рано делать какие-либо выводы без необходимых сведений. Накахара уверен, что прав. Всегда так было. И неважно, какой ярлык на себя повесил Дазай. «Убийца», «исполнитель», «детектив», «спаситель»… Он всегда был в эпицентре всех событий. Никакая чума не обойдет их стороной, потому что в Йокогаме существует он, Осаму Дазай, человек, притягивающий к себе все беды. — Отвечай… — Знаешь, Чуя… Мне льстит то, что ты так сильно веришь в меня и мои планы. Однако же вот что я тебе скажу. Существуют вещи, которые лучше не знать никогда. — Что? Я задавал вопрос, который никак не связан с тем, что ты сейчас сказал! — Да? А мне показалось, ты просто выпускал пар на так хорошо под руку подвернувшегося меня. И, кажется, я уже это комментировал, но скажу еще раз — злись. Я все прекрасно понимаю. Если захочешь меня ударить, я тебе это позволю. Только надеюсь, бить ты будешь несильно — все-таки мои раны еще толком не зажили. Чуя переваривал информацию, отвернувшись к окну. По сравнению со спокойным Дазаем он чувствует себя сейчас истеричкой. Черт. Он потер переносицу и вздохнул. Молча вернул кресло в стоячее положение и обратно сел в него. Зачем он вообще на что-то надеялся, боже. — Мафия не будет сидеть в стороне в этом конфликте, ты же это понимаешь. Как, интересно знать, нам действовать без информации? — Думаю, точно также, как и Детективному агентству — они тоже не будут сидеть в стороне, но им, как и вам, я не скажу ровным счетом ничего. Вы будете в равных позициях. — Что? — а вот сейчас Чуя действительно опешил. — А тебе не кажется, что нужно наоборот проинформировать как можно больше людей, чтобы все знали, к чему им следует быть готовым? Чтобы знали, против какого врага они будут сражаться на этот раз? Это чуть ли не самая главная информация, и ты вот так — намеренно! — ее утаиваешь? — Подожди, я не говорил, что я утаиваю личность того, кто за этим стоит. Я говорил, что у меня есть подозреваемый. Между этими двумя понятиями большая разница. — Зная тебя, я с уверенностью могу заявить, что твои подозреваемый и есть наш враг! — Ты опять мне льстишь, Чуя! — Ты просто сумасшедший. Дазай довольно улыбнулся на это заявление. — Я знаю. Чуя обреченно выдохнул. — Что ты будешь делать, если окажется, что сейчас ты совершаешь самую роковую ошибку в своей жизни? Дазай на это ничего не ответил. Он лишь всмотрелся в лицо своего собеседника — ненадолго, а после покинул его кабинет. Какой же бессмысленной оказалась беседа.

***

«Сигнал с компьютера Акутагавы», значит… В таком случае, надо будет проверить еще и его. Дазай неспешно шел в сторону его квартиры. Неспешно — потому что раны действительно все еще болели, но отлеживаться себе слишком много он просто не мог позволить. Он итак считал, что зря пролежал в больнице в сознании целый день. Как хорошо, что он купил сиблингам квартиру недалеко от штаба мафии. На самом деле, последняя фраза Чуи никак не выходила из головы. С того самого момента, как он покинул его кабинет, эти слова набатом били ему по голове, как его персональное напоминание о грехе. «А что, если из-за твой самонадеянности все будет разрушено?» Чуя сказал их по-другому, но Дазай услышал это именно так. И на душе стало неспокойно. Не то, чтобы ему в принципе было спокойно, но после такого заявления сделалось совсем худо. Все-таки, Достоевский действительно впечатляющий противник. Но почему-то казалось, что если он всем расскажет, то будет лишь хуже. «Ты намеренно утаиваешь личность преступника» Достоевский — не просто его подозреваемый. Он сам раскрыл свою личность, прислав тот файл на его телефон. Это было обращение исключительно для него, Дазай чувствовал это. Между ними двумя — тремя? — воцарилась особая атмосфера, которую он не собирался нарушать. Он хотел сокрушить Федора, по правилам той игры, которую тот устанавливал. Или же не совсем в этом дело? Он действительно сумасшедший и хочет принять вызов Достоевского, даже если на кону будут стоять жизни всех людей мира? И ведь при любом раскладе Чуя окажется прав, да что ж такое. Видимо он действительно слишком хорошо его знает. Подводя итоги, что дал ему разговор с Чуей? Ни мафия, ни агентство ничего не знают. Но мафия вышла на какой-то мистический сигнал, а двое сильных детективов агентства сейчас находятся в другой префектуре, и, что самое интересное — находятся вне зоны доступа. Как это все понимать? Игра уже началась? Или это приманка, которая позволяет не лезть в их настоящую игру тем, кому лезть не стоит? И что вообще из себя представляет игра? Почему Достоевский, почему Акутагава, почему сейчас? Ведь Федор, насколько известно, и сам является всего лишь винтиком в огромной машине своего начальства. Может это отвлекающий маневр для чего-то большего… Но разве на это не плевать? Нет-нет, нельзя так думать. Он ведь обещал Одасаку, что всеми силами будет помогать другим людям. Последние его слова, его желание… Его желание. Но видит бог, он устал от этого притворства. Постоянное чувство того, что ты находишься не там, где ты должен, не там, где тебе место. И, как вишенка на торте — это чувство настигает его везде. Сам мир его отвергает, хотя он искренне, всеми силами пытается стать его частью, влиться в него, замаскироваться, как хамелеон. Но ничего не выходит. Что нужно сделать, чтобы вышло?.. За такими размышлениями он и не заметил, как дошел до нужного дома. Первая половина тяжелых разговоров миновала. Теперь его ждет вторая половина. И кто знает, какая из них хуже. Квартира находилась на четырнадцатом этаже. Дазай вызвал лифт и направился туда. С самого момента приобретения этой недвижимости, Дазай заказал три дубликата ключей. Один для Рюноске, один для Гин, и один — для него самого. Чтобы были, на всякий случай. Так он всегда мог проникнуть внутрь, если ему понадобится. И даже пусть он покинул мафию, ключ от квартиры Акутагавы был с ним всегда. Иногда надо было просто сжать в руке этот ключ, чтобы присмиреть. Или самоутвердиться. Имея при себе этот ключ, Дазай напоминал сам себе, что он все еще приглядывает за Рюноске, даже будучи за много километров от него. Это странным образом успокаивало. Вставив ключ в замок, он сделал два полных оборота влево и вошел внутрь. Квартира, конечно же, изменилась с того момента, как он тут был последний раз. Если ему не изменяет память, был он здесь именно что единственный раз — когда привел сюда брата и сестру. Тогда квартира была практически полупустой. Дазай специально купил им недорогую квартирку практически без мебели и оставил побольше денег, чтобы они сами обустроили свое жилище. И, как он может сейчас видеть, получилось у них весьма неплохо. Наверное, при иных обстоятельствах здесь должны были чувствоваться уют, тепло и непринужденная атмосфера. В зале на стенах висело много картин — видимо, именно здесь они проводили больше всего времени. Дазай поймал себя на мысли, что представляет сидящих на диване в обнимочку Гин и Рюноске, которые смотрят какую-нибудь бестолковую передачу по телеку, наслаждаясь компанией друг друга. Наверное, это были очень приятные вечера для обоих. Из комнаты справа раздался шум, и Дазай направился на него. Там, на кровати, сидела Гин. Скрывшись за длинными распущенными волосами, она напоминала ту самую девочку из очень популярного фильма ужасов. — И почему я ни капли не удивлена тому, что вы смогли проникнуть сюда? — сухим голосом спросила девушка. — Сегодня, почему-то, никто не удивлен моему появлению там, где меня быть не должно, — с печальной смешинкой ответил Дазай и сел на стул, предварительно придвинув его поближе к Гин. — Я солгу, если скажу, что не ждала вас. — Я понимаю, о чем ты говоришь. — Вы хотите услышать мой рассказ, верно? То, что я знаю. — Именно так. — Боюсь, что вы будете разочарованы. Мои знания не особо информативны. — Ничего страшного, это я итак знаю. Гин глянула ему в лицо, впервые с момента его появления здесь. Он выглядел довольно участливым, на лице была чуть ли не нежная полуулыбка. Почему он на нее смотрит так сейчас? Почему на нее, а не… Брат… Был бы наверняка очень счастлив, если бы этот человек хотя бы один раз посмотрел на него так? Только слепой идиот не знал бы об этом. О его чувствах к этому человеку. Ненавидела ли она его за это? Возможно. Очень вероятно. Да. Ведь это был самый худший человек на Земле, которого бы стоило любить. Ее брат не заслужил такого. Гин считала, что уже все — их страдания закончились там, где они после себя оставили гору трупов своих товарищей. Но она была неправа — взамен одного ада они попали в другой, более роскошный и соблазнительный, но не менее жестокий. Им предоставлялись любые блага, взамен на то, что они окончательно оставляют свою человечность. Гин бы хотела забыть как страшный сон все смерти и убийства, через которые она прошла. Она бы очень хотела не знать запаха человеческой крови, не знать пустого взгляда трупов. Как было бы здорово, родись они в обыкновенной семье. Она бы смогла каждый день гулять с подругами по торговым центрам, сидеть в кафешках и болтать о глупых мелочах ежедневного быта — о том, как ей не хватает денег на то самое дорогущее платье; о том, как ее раздражают родители своей иногда неуместной заботой, ведь она уже взрослая девочка и сама может решить, в какой институт ей поступать, с какими парнями общаться и какие заведения посещать; о том, как какой-то урод из интернета опять написал ей какую-то чушь или навязывает ей свое общение, никак не понимая намеков, что пора бы уже вообще-то отвалить. И прочее, прочее. Хотя, это все были лишь ее собственные мечты. О чем думал ее брат, она не знала. Ведь ему пришлось продать свою человечность задолго до того, как в их жизни появилась Портовая мафия. Он ведь был монстром. Его способность — дар и проклятие одновременно. Она защищала их в первом аду… …И по ее вине они обрели второй ад. Гин всегда прекрасно понимала, что мафии был нужен именно ее брат, точнее, его способность. Она была так, всего лишь дополнением, лишним грузом, без которого Рюноске никуда не согласился бы идти. Именно поэтому она и не сильно чувствовала последствия второго ада. Она вспоминала о нем только тогда, когда смотрела на брата. Когда он возвращался в их новый дом после очередной тренировки — весь побитый и едва ли способный передвигаться самостоятельно, ее сердце обливалось кровью. Хуже всего из этого было то, что Рюноске это все принимал. Даже нет, не так… Он ждал этих побоев. И на любые расспросы и порывы помочь он отвечал односложным «все в порядке», после чего уходил в свою комнату залечивать раны. А на следующее утро все по новой. Гин снова, даже обретя силу, чувствовала себя бессильной. Для нее это — самое большое наказание в этой жизни. Неспособность помочь тому, кому хотелось помочь больше всего. Но ее помощь не требовалась. Ведь «все было в порядке». Да и вообще, зачем лезть в дела друг друга, раз они практически не пересекаются нигде, кроме дома? Рюноске считал это нормальным — такое негласное правило. Гин же оно разрывало сердце, но приходилось мириться с этим. Ведь Осаму Дазай занял все его мысли. Если бы этот человек приказал ее брату покончить с собой, он бы без промедлений это сделал. Все, что угодно, лишь бы он обратил на него внимание, как на кого-то достойного. Иногда она думала о том, что, если бы он приказал Рюноске убить ее, он бы и это сделал… Но это уже ее паранойя и бредни, верно? Эти мысли определенно ненормальны. Из-за этого человека она позволяет себе такие мысли. Поэтому она ненавидит его. И все же… Улыбается он сейчас ей. Именно тогда, когда Рюноске пропал. Она бессильно усмехнулась и снова уронила голову в пол. — Для чего вам нужно это знать? Вы ведь покинули ряды мафии. И мой брат вас больше не должен волновать. Дазай на это лишь еще раз улыбнулся. — Он всегда будет меня волновать. — Да ну? Почему же это? — Почему, спрашиваешь… Наверное, потому что он очень бедовый своенравный юноша. Никогда не знаешь, что у него на уме на этот раз, и как исправлять последствия его навязчивой идеи. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Да, Гин понимала. Если Рю-чан вобьет себе в голову какую-то идею, то его от нее не избавить никогда, хоть в лепешку разбейся. Брат был очень упрямым в такие моменты. От накативших воспоминаний она даже слегка потеплела. — Очень опасно его оставлять наедине с навязчивыми мыслями, — продолжил Дазай, — потому что потом придется довольно сильно постараться, чтобы вернуть его обратно. Плюс еще его манера выкладываться во всю свою мощь… Подозреваю, что именно эти качества и привлекли в нем похитителей… — Похитителей? — Да. Я считаю, что его похитили. А ты? — …может быть. — Расскажи мне о том, что ты знаешь. Ради него. Девушка вздохнула. Злиться она не умела. — Брат взял себе отпуск. Ненадолго, на пару дней — просто, чтобы не лежать в унылых стенах больницы, потому что накануне он получил довольно сильные раны, его бы в любом случае не допустили к работе. В тот день я по обыкновению ушла утром. Оставила ему обед, потому что знаю, что себе он ничего сам не приготовит. Когда я уходила, он спал. Было все, как обычно. Ничего странного. А когда вернулась… Когда вернулась, в его комнате был бардак. Окно было полностью распахнуто, все вещи разбросаны, полный хаос, так непохожий на него. И к обеду он так и не притронулся. — М-м, — Дазай покивал каким-то своим мыслям, а после спросил. — Это все? — Все, что я знаю. Как я и говорила, не очень информативно. Мужчина окинул взглядом девушку. Сейчас определенно не самое время, чтобы на нее давить. Да и смысла в этом нет. Пожалуй, «разговор» окончен. Слишком быстро. — Что ж, спасибо за ответ, — Дазай встал. — Полагаю, его комнату осматривать нет смысла? Все-таки неделя прошла. — Как хотите. Дазай еще раз кивнул себе, и уже собрался было уходить, но напоследок все же бросил: — Знаешь, в этом доме совсем мрачно и пыльно. Что-то мне подсказывает, что это не совсем обычное состояние этой квартиры. Акутагава будет не очень рад, когда по возвращению узнает, что его любимая сестра так живет. Не находишь? — Дазай-сан… — начала Гин. — М-м? — Вы ведь… Найдете Рюноске. Да? — Иначе и быть не может. Больше она ничего не сказала. Дазаю даже подумалось, что и его неумелую попытку поддержать она проигнорировала. Что ж. Надо идти. По пути назад он заглянул в комнату Акутагавы. Там был идеальный порядок и общий полумрак, какой царил во всем доме. Возле окна стоял мольберт с холстом, на котором было что-то нарисовано, но Дазай не смог разобрать, что именно. В его компьютере не оказалось никаких странных файлов, сигналов, вирусов или еще чего-то подобного. Возможно, его уже удалили. А может быть, его и не было никогда, и то, за чем Чуя гоняется, и в самом деле «призрак». В этой комнате все еще пахло им. Четыре года прошло, а он все еще помнит этот запах — мыло и что-то терпкое. Этот запах всегда шлейфом простилается за ним, и неважно, был ли он весь в грязи, крови, или мотался по помойкам. Этот запах проник в каждую клеточку его тела, стал его частью, им самим. Он убаюкивал и успокаивал оголенные нервы. На душе стало как-то тоскливо и одновременно с этим жестко. Твердыми шагами он покинул эту квартиру, закрыв ее собственным ключом, убирая тот в карман кофейного пальто.