и понеси наказание за грехи свои

— Что значит ранен? — Что? В смысле? — Не может быть! — Где он сейчас? — Я вызвал скорую сразу же, как увидел кровь, — бесцветно проговорил Куникида. — Насколько мне известно, сейчас его жизни ничего не угрожает. — Слава богу! — облегченно воскликнул Ацуши. Утро в Вооруженном Детективном Агентстве началось не так, как планировалось изначально. Не успели сотрудники прийти в офис, как выяснилось, что на одного из самых лучших детективов было совершено покушение. С таким знанием они точно не смогут приступить к обсуждению того дела, которое им поручили. И даже понимая, что Дазай-сану не грозит смерть, они все равно сидели, словно на иголках. Дело обстояло так. Куникида слишком сильно беспокоился о том, что Дазай опять не появится на утреннем собрании. Он был озабочен этим настолько сильно, что даже в ущерб своему распорядку пришел к Дазаю лично удостоверится в том, что он придет домой и ляжет спать. А потому, в два часа ночи он находился в районе его квартиры, дожидаясь. Как вдруг услышал стрельбу. Естественно, он побежал на шум. А когда прибежал, то оказалось, что жертвой был не кто иной, как Дазай. Был ли он в шоке? Да, это не передать словами, что он ощутил в тот момент, когда увидел Дазая. Ошиваясь возле его квартиры, он ожидал увидеть, как пьяная вдрызг тушка напарника будет медленно ползти домой, шатаясь из стороны в сторону, а не… Вот это. Дазай лежал на земле без сознания, а красная лужа под ним медленно увеличивалась в размерах. Стоял легкий — но не менее мерзкий — металлический запах крови, и Куникиду чуть не вырвало. Благо он быстро взял себя в руки и набрал номер экстренной скорой. Хвала небесам, она прибыла довольно быстро. Ведь жизнь Дазая могла зависеть от нескольких секунд лишнего промедления. К слову, если говорить о жизни Дазая… Куникида заметил еще кое-что, о чем он пока лишь сообщил только директору. А сейчас, когда офисные клерки агентства вновь принялись с горем пополам за свою работу, он мог рассказать об этом и остальным детективам. — Это было покушение, — будто в пустоту начал Куникида. — В Дазая стреляли. Я сам слышал выстрелы. — И кто же мог это сделать? — спросила Кека. — К этому я и веду. Когда я подбежал к нему, я увидел силуэт человека. Некто скрывался в узких улицах спального района. — Почему вы не побежали за ним? — на эмоциях вскрикнул Ацуши. Его все еще трясло. — В этом не было необходимости. Я сумел разглядеть личность этого человека. А если бы я побежал за ним… То скорее всего, лежал бы сейчас на соседней койке с Дазаем. Ведь это был Акутагава. В комнате воцарилась глубокая тишина. — Что? — подал голос Ацуши. — Что вы имеете в виду, когда говорите, что это был Акутагава? — То и имею в виду. Когда прозвучали выстрелы, он был там. — То есть, Куникида-сан, вы хотите сказать, что в Дазай-сана стрелял Акутагава? — уточнил Танизаки. — Этого я не видел. Я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что это был именно он. Однако какова вероятность того, что член Портовой мафии глубокой ночью будет просто так проходить мимо района, где живет Дазай? Да еще и наткнется на него в тот самый момент, когда в него стреляли? Я могу прийти только к одному выводу. — Акутагава стрелял в Дазай-сана… — Этого не может быть, — воспротивилась Кека. — Акутагава использует в качестве атаки только Расемон. Он никогда не носит оружие. — А в этот раз, значит, взял! — Но, Куникида-сан! Это же Акутагава! — снова сказал Ацуши. — Он бы ни за что не напал на Дазай-сана! — Откуда такая уверенность? «Это же Акутагава!» — хотел было крикнуть он, но почему-то остановил себя. Да, это Акутагава. Но что это дает всем остальным членам Агентства? Они же не знают о том, какие напряженные отношения у него с Дазай-саном. И конечно же они не знают о том, что для самого Акутагавы означает жизнь Дазай-сана и его признание в частности. Он и сам-то знает об этом только потому, что был в эти отношения бесцеремонно втянут. — Вот видишь, — Куникида-сан трактовал молчание Ацуши по-своему. — У тебя нет полной уверенности в том, что он не нападет на своего бывшего наставника! От Портовой мафии можно ожидать все, чего угодно. Они могли приказать Акутагаве расправиться с предателем, потому что что-то задумали… Это нападение фактически означает разрыв нашего мирного договора! — Да, нападение означает именно это. Однако тут ты ошибаешься, Куникида. Фукудзава Юкичи, директор Вооруженного Детективного Агентства, до этого момента пребывающий в своем кабинете, тоже вступил в их разговор. Видимо, сейчас он скажет нечто важное. — Почему? — Я только что разговаривал по этому вопросу с боссом Портовой мафии, Мори Огаем. И он абсолютно не осведомлен ни о каком покушении. Все присутствующие неловко замолчали. — Более того, — продолжил Фукудзава-сан, — мне сообщили, что накануне Акутагава получил тяжелую травму и взял отпуск, чтобы ее залечить. Ни о каком нападении на Дазая не шло и речи. — Тогда что это все значит? — спросил Ацуши. — Его подставили? — Ты думаешь, я не смогу отличить Акутагаву от других людей? Не смеши меня! — разозлился Куникида. — Не в этом дело, Куникида. Слушайте дальше. Мори Огай предложил мне лично провести беседу с Акутагавой, чтобы убедить меня в его невиновности. Однако оказалось, что он пропал неизвестно куда со вчерашнего вечера. — И как это… понимать? — недоумевал Ацуши. Ведь Акутагава просто не мог напасть на Дазай-сана. Ну не мог, и все тут! — В данный момент ни я, ни Портовая мафия не сможем ответить на этот вопрос. — Может, это личная обида? — предположила Наоми. — Он сбежал вчера вечером из квартиры, чтобы в тайне от своего начальства спланировать атаку и напасть на Дазай-сана? — Этого не может быть! — крикнул Ацуши. — Откуда такая уверенность? — повторил свой вопрос Куникида, но уже грубее. — Почему ты его так защищаешь? — Я согласна с Ацуши-куном, — вдруг сказала Кека. — Акутагава не сделал бы так. — Почему? — Он — человек чести. Он никогда бы так не поступил. Ацуши с благодарностью посмотрел на Кеку. Ну еще бы, конечно же она его поддержит! Она ведь тоже не понаслышке знакома с тем, что из себя представляет Акутагава. — Тогда что нам думать? — в пустоту спросил Танизаки. — Мори Огай возьмет этот вопрос полностью на себя. Это дело, касаемо его подчиненного. Единственное, что нам нужно сейчас знать — это то, что мафия не собралась рушить мирный договор. Он выгоден для всех. Что же должно быть важнее для нас, так это состояние Дазая. Куникида? — Его жизнь вне опасности. — Хорошо.

***

- …Вы же… не собираетесь думать, что Акутагава предал нас, Мори-сан? — севшим голосом спросил Чуя. Известие о том, что он хотел убить Дазая, практически выбило у него почву из-под ног. — Ну конечно же, нет, — улыбнулся Мори. — Акутагава-кун предан мафии, как никто другой. Здесь совсем другой вопрос… Мори Огай всю ночь просидел за документами. Вопросы касаемо мелких теневых группировок, черного рынка и оружия в частности давно требовали разрешения. Он планировал разобраться со всеми бумагами за одну ночь, а все утренние дела разделить между исполнителями, чтобы хоть немного выспаться. Но, видимо, не судьба. Фукудзава-доно умеет обрадовать хорошими новостями. Сначала Мори хотел успокоить директора Агентства — и себя заодно, — тем, что Акутагава сидит себе спокойненько дома и отдыхает. Однако когда он узнал от Гин, что та не видела брата вчера вечером, ощутимо напрягся. На данный момент они находятся в очень шатком положении. «Акутагава стрелял в Дазая». Это звучит смешно. Но тем не менее, такова жестокая правда. Если он действительно пропал вчера ночью, то он мог уйти к Дазай-куну, чтобы убить его. Это неопровержимый факт. Однако, зная Акутагаву-куна, он бы никогда так не поступил. Но подобная фраза вряд ли убедит кого-либо в его невиновности, особенно если учесть, что его видели на месте преступления. Итак, что же в таком случае мы имеем? — Кто-то хочет очернить Акутагаву? — предположил Чуя. — Очернить члена мафии? — усмехнулся Мори-сан. — Вы прекрасно понимаете, что я имею ввиду. — Гин сообщила, что по возвращению домой она увидела ужасный разгром. Можно предположить, что кто-то ворвался к ним в дом и похитил Акутагаву-куна, пока он был в уязвимом состоянии. Однако это означает, что кто-то был осведомлен о его отпуске. Это значит, что за ним следили. И возможно, следили долгое время. — И потом он подставил все так, будто Акутагава стрелял в Дазая, — жестко завершил мысль Чуя. — Может быть. А может, и нет. Мы не сможем судить об этом наверняка. Нельзя отбрасывать и другие варианты развития событий. Не исключено, что Акутагава-кун просто вышел подышать свежим воздухом. Чуя недовольно засопел. «Подышать свежим воздухом»? Это же самый настоящий бред! — В любом случае, — угрожающе проговорил Огай, мрачнея на глазах, — этот таинственный кто-то покусился на жизнь Дазай-куна. А вместе с ним, возможно, и на жизнь Акутагавы-куна. А это равносильно вызову самой Портовой мафии. Чуя-кун. — Да? — Я хочу, чтобы настоящим расследованием занялись твои люди. — Я понял вас, Мори-сан. Сперва нужно найти Акутагаву. Это — самое главное.

***

В ту ночь дул сильный ветер. Редкие облака плыли по темно-синему небу довольно быстро, чтобы было возможным заметить их перемещение. Дазай поежился и поправил получше пальто. Надевать его нормально он не будет из принципа. Если верить отчетам, то в ангаре, рядом с которым они находятся, располагается убежище неофициальной группировки людей, переправляющих ворованные драгоценности за границу. Какое скучное дело… Вот если бы эти ребята нашли себе пристанище в другом месте, скажем, на территории Кое-сан, то ему бы сейчас не пришлось тухнуть здесь. Он мог бы пить с Одой и Анго в Люпине, а не мерзнуть под пронизывающим ветром. Конечно, всегда был вариант оставить это дело исключительно на Акутагаву, но подобный поступок равнялся самоубийству — какая ирония! Если этот несносный мальчишка наворотит здесь дел, то разбираться с этим Дазаю придется мучительно долго. Уж лучше он проведет сегодняшнюю ночь здесь и проконтролирует все сам, чем потом неизвестное количество времени будет возиться с отчетами, документами и снова отчетами… К слову, это первая миссия Акутагавы, на которой будет присутствовать Дазай. Рюноске очень вдохновился и с энтузиазмом сообщил, что не собирается подводить своего наставника. Дазай внешне оставался спокоен и невозмутим, но внутренне усмехнулся и даже умилился. Акутагава слишком очевидно хочет одобрения с его стороны и готов на все, чтобы его получить. С этим нужно было работать. В такой ситуации главное — умело направить это желание. Ведь это палка о двух концах — подобная мотивация может сделать его как сильнее, так и слабее. Поэтому нужно быть осторожным и аккуратным в своих словах и действиях. — Делаем все строго по плану, — приказал Дазай, убирая отчет во внутренний карман пиджака. — Акутагава. — Да? — Работать будешь ты. А я буду наблюдать за тобой. Если я почувствую, что ты не справляешься, то я появлюсь. Ясно? — Я справлюсь! — Я спросил — тебе ясно? Акутагава недовольно нахмурился. — Ясно. — Хорошо. Начинаем. Особого плана не было. Все, что им было нужно — уничтожить неугодных людей и заполучить документы обо всех переправках драгоценностей. Так как ангар, в котором укрывалась их цель, находился в лесу, то поблизости не могло быть никаких ненужных свидетелей. Даже если бы здесь был Чуя со своей порчей — ничего страшного не случилось бы. Поэтому существовала еще одна причина, по которой Дазай находился здесь. Он хотел увидеть Акутагаву в действии. На тренировках из-за своей способности он не мог в полной мере оценить силу Расемона — тот исчезал, стоило только ему коснуться его кожи… Поэтому логичнее всего было бы прийти на очередную зачистку и увидеть все со стороны. Он будет просто сидеть и смотреть, что из себя представляет сила Акутагавы. Необходимо было знать, действительно ли он стал сильнее — насколько возымели свой эффект все тренировки и его собственные правки касательно использования такой жуткой силы. Пожалуй, это мотивировало даже сильнее, чем возможная работа с бумагами. Пара людей Дазая вместе с Акутагавой прошли ко входу в ангар. С помощью Расемона они ворвались внутрь. Акутагава все еще атаковал в лоб, не задумываясь ни о какой стратегии. Это печально. Надо будет с ним обговорить этот момент. Пока Дазай думал об этом, в ангаре уже происходила настоящая мясорубка. Ребята явно не ожидали непрошенных гостей — у многих не было с собой оружия. Ленты Расемона пронзили тех людей, что стояли ближе всего к его хозяину. Те, кто находились в глубине ангара разбежались в разные стороны — в поисках укрытия и оружия. Несколько телохранителей, которые вошли внутрь вместе с Акутагавой, пробежали за ними — ликвидировать возможную угрозу. Акутагава же яростно уничтожал всех своей способностью, даже не двигаясь с места. Его руки покоились в карманах плаща, а сам он, казалось, был абсолютно спокоен. Дазай не мог видеть выражения его лица, но судя по напряженной спине, спокойствие было показушным. Впрочем, все правильно. В мафии именно так и надо себя подавать. Послышались первые выстрелы — их цель таки добралась до автоматов. На данном этапе своего развития Акутагава может только атаковать. Дазай считает, что в перспективе способность, пожирающая пространство, может и защищать — нужна только правильная мотивация, которая выведет Расемон на совершенно иной уровень. Может быть, такой отправной точкой станет эта миссия? Однако Рюноске даже и не думал защищаться. Он рванул в толпу врагов, точно так же, как минутами ранее туда вбежали телохранители. Лезвия Расемона распустились вокруг Акутагавы, словно лепестки цветка, а сам он был горящей яростным пламенем сердцевиной. Он настолько отдавал всего себя этой битве, что казалось, терял себя здесь же. Расемон следовал только его воле и его указу. На лице — полная увлеченность битвой. Пуля прошла его руку насквозь, но он этого даже не заметил — ноль реакции на ранение. Рваные ожесточенные движения, настоящий животный инстинкт — убей или будь убитым… Вот она — неукротимая смертоносная сила во всей красе. Само понятие «опасность» в человеческом обличии. Мурашки пробежали по коже от этого зрелища. Дазай и не заметил, что у него уже некоторое время сперло дыхание, и он завороженно наблюдал, не смея не то что вздохнуть — пошевелиться. Леденящий ветер, из-за которого его тело онемело, больше не беспокоил его — он абсолютно не чувствовал холода. Было жарко. Жар этот исходил от него самого. От удовлетворения, которое он испытывал, смотря на такого Акутагаву, становилось очень горячо. Губы непроизвольно расплылись в ухмылке, а сердце бешено забилось. Вот оно — то самое чувство, которое он ощутил, впервые увидев Акутагаву в трущобах. Сила, подпитываемая всепоглощающей страстью. В ангаре стало пусто — ни шума, ни движений. Акутагава было подумал, что убил всех. Он огляделся в поисках людей Дазай-сана, но не увидев их поблизости, решил, что они были убиты врагом и двинулся в сторону выхода из этого места, как вдруг услышал долгий выстрел. Резко обернулся и увидел, как со второго этажа ангара падает чье-то тело. Оказалось, Дазай-сан пальнул в него на долю секунды раньше, чем это успел сделать враг — поэтому Акутагаве послышался один долгий выстрел. Если бы Дазай-сан не успел, то пуля определенно попала бы в Акутагаву. — Дазай-сан… — Ты должен быть внимателен, — сказал Дазай, идя ему навстречу, а вскоре — проходя мимо него. — Иначе подобные враги смогут выстрелить тебе в спину. Акутагава молча наблюдал, как Дазай-сан роется в столах и полках. Через несколько секунд он нашел нужные ему бумаги и развернулся в сторону выхода. Возле Акутагавы он остановился и непроницаемым взглядом осмотрел его. — Ты весь в крови. К тому же у тебя прострелена рука. Вряд ли это можно назвать хорошим завершением миссии. Пойдем. Акутагава был зол. С его стороны он провалил миссию, раз Дазаю пришлось вмешаться. Собственно, именно это и нужно было Осаму. То, как Акутагава принимает все за чистую монету, так наивно. Всем своим поведением он показывает, что обязательно дорастет до той планки, на которой находился сам Дазай. Вот только этот ребенок не понимает, что этой планки, к которой он так отчаянно тянется, не существует. Он сам себе ее придумал. А Дазаю, как его наставнику, приходится самому тянуться до этого вымышленного уровня идеала Рюноске. Ведь учитель просто обязан быть лучше своего ученика. Иначе какой из него учитель?.. Дальше все было, словно в тумане — какие-то силуэты, какие-то разговоры… Картинка расплывалась, и он не мог понять происходящее. А вскоре и вовсе открыл глаза, возвращаясь в реальность. Сон был таким настоящим. Будто все то, что было четыре года назад, произошло только что. Он будто бы и правда чувствовал тот ветер, что пронизывал до костей. И… Когда он окончательно вернулся в этот мир, то увидел перед собой девушку. Медсестра что-то смотрела в своем бланке, проверяла показания на кардиомониторе и записывала их все в тот же бланк. — Не нервничайте, пожалуйста. Вам нужно сохранять покой. — А я… — Вы в больнице. Пожалуйста, лежите и не разговаривайте. Вам нужно отдыхать и набираться сил. Девушка дописала что-то в своем листе, проверила состояние его тела, и, как ему показалось, довольной покинула палату. В голове все мутилось. Спать очень хотелось, но никак не засыпалось. Организму надоело находиться в небытие. Осаму огляделся — белые стены небольшой одиночной палаты смешивались в его сознании в одну большую белую пелену, размывая границы реальности. Он хотел было изменить свое положение из лежачего в сидячее, но не смог — боль в теле дала о себе знать. К тому же сил практически не было. Дазай застонал и распластался по кровати. Сначала в голове было пусто. Под повязками противно ныло, веки никак не хотелись открываться. Ему очень хотелось пить… и встать. Он чувствовал, что тело еле подчиняется ему. А потом к нему пришли двое — все та же медсестра и мужчина в белом халате. Последний, видимо, был его врачом. Он рассматривал какие-то бумаги и результаты анализов. — Как вы себя чувствуете, молодой человек? — поинтересовался мужчина. — Не достаточно хорошо, чтобы быть таким же бодрым, как вы… — Ох, вы уже и шутить изволите? Это замечательно. Значит, медленно идем на поправку, — мужчина присел на стул возле его кровати. — Вы очень везучий человек, эм… Осаму Дазай. Вы ведь могли умереть. Если бы не скорая операция, вас бы сейчас не было в живых. — Вот как? А по какому случаю операция? — хрипло спросил Осаму. — В вас стреляли, молодой человек, вы в курсе? — Эм, доктор… — перебила его медсестра. — В чем дело? Он находится в более чем адекватном состоянии, чтобы знать все нюансы касательно его собственного организма. Так вот, молодой человек. Вы прибыли к нам с двумя ранениями в живот. Был задет кишечник… Опять таки, если бы не операция — дело было бы плохо. Вы как себя чувствуете? Не тошнит? Может быть, кружится голова или вы чувствуете жар? — Нет. — Угу, хорошо. Идем дальше. Молодой человек, может вы сможете сказать, кто в вас стрелял? Дазай перевел на него внимательный взгляд. — Не смотрите на меня так, молодой человек. Все-таки это — огнестрельная рана. Когда к нам поступают пациенты, подобные вам, мы обычно оповещаем полицейских. — Не стоило этого делать. Я — детектив Вооруженного Детективного Агентства. Подобные ранения для меня норма. К тому же, я более чем уверен, что этим делом сейчас занимаются мои коллеги. Медсестра с доктором переглянулись. Девушка что-то чиркнула в своем блокноте. — Понимаете, полиция в любом случае уже осведомлена. Мы просто выполняем свою работу. — В таком случае, вам будет проще спросить у моих коллег. — Молодой человек, вы понимаете, что вас в любом случае опросит полиция? — Не опросит, — торжественно ответил Осаму. Врач был в замешательстве, но не смел больше ему перечить. В конце концов, подобные дознание и в самом деле не входили в его прямые обязанности. — Что ж, раз вы так уверены в своей правоте… Пускай будет по-вашему. — Я рад, что мы смогли прийти к компромиссу! — весело подхватил Дазай. — И кстати, пока вы не ушли — у меня к вам есть одна просьба. Не могли бы вы принести мне мой телефон? — Что, простите? Телефон? Нет, вам пока еще нельзя… — Но ведь я всего лишь прошу вернуть мне мои вещи. В этом нет ничего такого. И чувствую я себя более чем превосходно. — Вам нужно отдыхать. — Понимаете, мне нужно сделать очень важный звонок. От него зависит буквально все. Пожалуйста, помните о специфике моей работы. Кто знает, вдруг из-за того, что вы не согласились дать разрешение на один-единственный звонок, умрет куча народу? Врач ощутимо напрягся. Какой странный молодой человек. Он пугает. Но спорить с ним он не стал — все-таки о Вооруженном Детективном Агентстве наслышан. Мужчина распорядился, чтобы в палату Дазая принесли все его вещи. Не хотелось с ним больше иметь каких-либо контактов. Дазай, даже будучи не в форме, умеет убеждать. Вещи ему принесли через полчаса. За это время он окончательно пробудился от сонной дымки и вернул себе способность трезво мыслить. Если все так, как он думает, то дело плохо. Когда ему вернули телефон, он увидел дату. Получается, что пролежал он без сознания чуть меньше недели… Хах. Нет, он конечно не хотел идти на утреннее собрание, но не таким же способом. Одному только богу известно, что творилось в мире в течение этой недели. Возможно, Куникиду-куна и остальных уже оповестили о том, что он пришел в себя, но… Лучше он позвонит коллегам сам. На звонок ответили практически моментально. — Дазай?! Какого… Почему ты… Ты разве не в больнице? — Успокойся, Куникида-кун, — мечтательно пропел Дазай. — Я в больнице. Но уже в сознании и чувствую себя намного лучше. — Ты… Аргх, — дальше из трубки доносился непонятный шум, классифицировать который никак не получалось. — Действительно все в порядке? — Конечно. — Мы придем навестить те… — Куникида-кун, — тон Дазая стал убийственно серьезным. — Мне важно знать, что случилось за то время, пока я был без сознания. А еще мне нужно знать все, что известно о том, кто в меня стрелял. Повисла тишина. — Мы придем и все тебе лично расскажем. — Нет, Куникида-кун. Ты расскажешь мне все сейчас. Снова тишина. — Ты же знаешь, что это был Акутагава? Дазай нахмурился. — Дальше. — Что — «дальше»? Я вопрос задал! — Куникида-кун. Мне нужно знать, какая информация известна, а также то, что случилось за эту неделю. Избавь меня от своих эмоций и включи профессионализм. Куникида опешил. Он тяжело вдохнул и медленно выдохнул. — В тебя стреляли. Я был поблизости и смог вовремя вызвать скорую. Также я видел рядом Акутагаву — неизвестно, стрелял ли он в тебя или просто был близко в момент покушения, но он там был. Это был последний раз, когда его видели — по словам Мафии, он числится пропавшим без вести. Но его ищут. Это покушение могло бы разорвать мирный договор между Мафией и Агентством, но главы обоих организаций свели конфликт на нет. Это все, что известно на данный момент. Мафия и Агентство сейчас в тревожном подвешенном состоянии и никто не знает, что делать дальше. Но теперь, когда ты наконец очнулся, может скажешь хоть что-то, а?! — под конец Куникида не выдержал и сорвался. — Хоть и не идеально, но ведь можешь, когда захочешь, Куникида-кун! — бодренько ответил Дазай. Последнюю фразу он полностью проигнорировал. — Спасибо! Он бросил трубку и отключил сим-карту. По большому счету, им практически ничего не известно. Это и хорошо, и плохо одновременно. А вот Акутагава… Это уже тревожно. По всему получается, что он просто стрелял в него, а потом исчез? Вот так пропал без вести, и его ищет Мафия… Но что по факту? Акутагава в неадекватном состоянии отсутствует в течение целой недели. Его бы уже давно нашли, если бы ему вдруг захотелось скрыться в таком состоянии. А если бы он пришел в себя в течение своего отсутствия, то вернулся бы сам — у него нет причин избегать Мафии. Есть еще один вариант — его похитили. Но и в таком случае, он бы быстро расправился с врагом и вернулся назад. Только если этот враг не достаточно хитер, чтобы знать, как обезвредить Акутагаву. Тогда получается, кто-то действительно где-то держит Акутагаву? Но для чего? И еще эта ночь. Хмм… Дазай опрокинул голову на подушку. Его не покидало чувство, будто он что-то упускает. Акутагава бы не стал в него стрелять… Будь он адекватен. Но было абсолютно очевидно ясно, что адекватен он не был. А это значит, что, возможно, его натравили. Заставили напасть, потому что… Потому что он был преградой? Он знает что-то, что знать не должен? Или может кто-то что-то задумал, и только он может это остановить… Это все вполне вероятно. И скорее всего, они же держат Акутагаву в заложниках. Если они смогли помутить его рассудок, то видимо они знают, как его обезвредить. Зачем же тогда они его держат? Это часть их плана? Только вот, что за план… И план ли вообще? Ему бы не помешало узнать, какой информацией располагает Мори. Вдруг на телефон пришло оповещение о полученном сообщении. Дазай немного удивился. Он четко помнит, что сим-карту он отключал. Но тем не менее, сообщение — вот оно… «Запрос на получение файла. Принять?» «Да» Он вдохнул… но выдохнуть не смог. Воздух застрял где-то в глотке. Зрачки резко расширились, а рука непроизвольно сжала телефон до побеления костяшек пальцев. На лице застыла стеклянная маска из неверия, злости и самую малость… страха. Вот оно, оказывается, что… Вот оно, оказывается, как! Немигающим взглядом он бездумно уставился в экран своего телефона. Рука от напряжения начала трястись… Или это он просто дрожит? Вдруг его лицо расчертила линия улыбки. Страшной, кривой, отчаянной. Она выглядела, как неестественно рваная рана. Эмоции накрывали его фонтаном, и его фарфоровая маска очередного лица не выдержала и треснула, давая волю этому безумному урагану. Так выглядела подступающая истерика. Хотелось смеяться! Схватиться за живот, и смеяться-смеяться-смеяться, как маленький мальчик, который увидел что-то невероятно забавное. Смеяться до тех пор, пока не кончится воздух, до тех пор, пока не заболит живот, до тех пор, пока мышцы лица растягиваются в улыбке, до тех пор, пока безумие не отпустит его из своих цепких лап. Аха-ха… Аха-ха-ха-ха! Ведь если все так… То все еще хуже, чем он думал! «Некто» прислал ему файл. Без каких-либо, надписей, обыкновенный файл — фотография. На ней были запечатлены Федор Достоевский и Акутагава Рюноске. Акутагава сидел на его коленях и смотрел в пустоту… Будто только тело от него и осталось, а сознание летает где-то определенно не здесь. А вот Федор выглядел очень довольным. Подбородком он оперся на плечо Рюноске, одной рукой держа его за ладонь. Казалось, будто это довольный мальчик из богатой семьи наконец смог сфотографироваться со своей обожаемой хрупкой куклой — так осторожно он его держал, так самовлюбленно он выглядел. «Смотри, у меня есть эта кукла… а у тебя — нет!» Дазай понял, что это значит. Это вызов. Только в этот раз Достоевский решил действовать через Акутагаву. Непростительная грязь. Он убьет его. Как только найдет — расчленит и уничтожит. Что ж, Федор, я принимаю твою игру. Не пожалей. (Это ты не пожалей о своей самонадеянности.)