Леви ребёнок

Звезды. Они такие, что дух захватывает от какой-то таинственности и непонятной скорби, которая вдруг застывает где-то в сердце. И становится откровенно всё равно на то, что будет завтра. А какой в этом смысл? Мы умрем тогда, когда придет время или приказ "сверху", во всех смыслах этого слова. И все же, мы уже сегодня можем знать, ради кого стараемся попадается на благосклонность следующего дня. Капрал снова сидел на том самом месте. Камни как никогда были холодные. Наверное, он раньше не замечал, пытаясь рыться в душе, а не в том, что его окружало и окружает до сих пор. Даже из беспросветной тьмы можно вытащить белое пятно. Где-то двадцать метров над землёй, примерно десять секунд свободного падения. А казалось бы, смерть далека. — Не стоило нарушать свой постельный режим. — глухо отозвался Леви, не отрывая взгляда от неба. Фигура сзади остановилась, поторопилась на месте и прошла дальше, ближе к Риваю. — Я думаю, что мне уже можно. — Микаса садится рядом и притягивает ноги к себе. — Странно, когда управляешь УПМ, то не задумываешься о том, как высоко ты над землёй. Сидеть вот так как-то жутко. — Боишься? — все так же холодно спросил Леви и девушка поморщилась ветра, который ударил в лицо слишком внезапно. Она хотела захватить его ртом и отпустить в лёгкие, но бинты этого не позволяли. Рёбра ещё не срослись. — Боюсь. — громко сказала она. — Боюсь. Я человек, которому требуется защита и вы тоже человек. Вам не кажется, что наше превращение в монстров почти бессмысленно? — От этого почти ничего не изменилось. Мы как были для других существами свыше так и останемся. Мне кажется, что я забыл попросить у тебя прощения за мои выходки в юношеском возрасте. — Не стоит, я ведь тоже позволяла себе много лишнего. И снова тишина. Она впервые пришла сюда в это жуткое и холодное для неё место. Думала, что Леви просто прогонит её, просто заставит уйти, погружаясь полностью в своё темное одиночество, такое горькое на вкус, что неизвестно захочет ли человек жить дальше. Но Микаса всё меньше и меньше уверена в том, что она человек. "Вскрыть её! Откуда мы знаем, что она такое!". Этот крик в зале суда запомнился чуть ли не на всю жизнь и каждый раз, когда Аккерман смотрит в зеркало, то ловит себя на мысли, что было бы хорошо действительно разобраться в себе. Может, она монстр... Рожденная убивать не может дарить жизни, но это не так. Смотря кого и за что ты убил. Откуда столько силы у нее? А откуда у капрала? — Ты стала бояться саму себя. — после недолгого молчания нашёлся Ривай. — Нельзя бояться того, что ты слегка не контролируешь себя. Пока ты жива, ты делаешь что-то доверяя сердцу, а не мозгу. Если бы у тебя были задействованы только мозги, то Эрен и Армин были бы уже мертвы, а ты ничего не чувствуя, сидела в теплом доме, попивая чай, сидя в дорогом платье, пока мы дохнем здесь. Пока ты чувствуешь сострадание, любовь, ненависть и привязанность никакой ты не монстр. Ты просто испугалась, это бывает.— Леви, как и тогда, накинул ей на плечи свою куртку. Она так же кивнула и подняла голову в небо. Леви впервые поймал себя на мысли, что даже разбитое лицо с незажившими ранами почти не портит её, ведь ключевое только во взгляде. Таких глаз. Он отчетливо помнит, как в сумраке ночи, пытался дрожащей рукой найти спичечную коробку, но был мал, настолько мал, что закричал от страха и Микаса, та самая Микаса кинулась к нему и подхватила на руки, пыталась убаюкать. Он помнит только запах кожи и волос. Это была полынь, самая нежная, какую только можно найти на лугах и мята, просто мята. Как успокаивал этот запах. И сейчас Ривай мягко положил голову ей на плечо и уткнулся носом в тонкую шею. Вдохнул шумно, от чего смущенная Аккерман вздрогнула, свесив ноги за пределы крыши. В такой момент она готова была сорваться и убежать, но не смогла, потому что сама захотела остаться. — Вы сейчас руководствуетесь только зовом сердца. — тихо спросила она. Но Ривай не ответил, он спал, пусть и сидя, но спал. На крыше было довольно холодно, но Микасу грели мысли о том, что она может побыть рядом с тем, кто спас ей жизнь уже дважды. Тихое и томное чувство расползлась по телу, как теплая кровь. Она опустила Леви около себя и подложила ему под голову шарф. Капрал улыбнулся и открыл глаза. — Попытался поспать спокойно, а ты опять все испортила. Он протянул руки и стремительно дёрнул её на себя, заставляя упасть ему на грудь. Так и получилось, только девушка начала копашиться, как червяк. Видимо, от смущения было не комфортно. Ривай приподнял голову, попытался дотянуться до её лица и заставить пойти на встречу. Так и вышло. Как только тонкие и всегда сухие, но очень требовательные губы заставили её сжаться в комок. Леви ощутил совершенно другое. Губы у Микасы пухлые и влажные, она ничего не просит, а снова смущается. Капрал доволен собой, но сразу забыает про всё, когда тонкие пальцы впиваются ему в плечи и начинают медленно их массировать. Готов потерять голову, готов умереть от нехватки воздуха. Внутри горит и как не старайся, уже не потушишь, никто не способен так уничтожить разгоревшееся, как пожар тело или просто эмоцию, почти животное желание. Но, будем же по скромнее, ведь автор уже немало описал эту сцену. Перенесемся в другую часть этого штаба и узрим иной разговор. Ведь те герои, кажется, счастливы не меньше, чем предыдущие. — Он тебя убьёт – с насмешкой сказал Ирвин, поднимаясь со стула и разгибая спину. — Даже я не знал, чего ты там задумала. — Он никогда не узнает и не поймет, потому что опять всё спишет на мою недальновидность. — Ханджи остановилась у окна, пристально смотря на противоположную часть замка, а в частности на крышу. — Думают, что их там никто не заметит? По коридору брела одинокая тень, которая спешила поскорее лечь спать. Эрену не спалось сегодня и он решил понаблюдать за звездами, может, это поможет. Разглядев на крыше объект своей бессонницы Йегер, скрипнув зубами, исчез в ночной тьме. Только ему сегодня стало так плохо.