Dumb ways to die

Ещё одна лестница. Раньше лифты вели прямо в камеры, а теперь, выйдя из кабины, нужно было ещё и подняться по железным ступенькам. И когда это ГЛэДОС успела всё поме… Колено непроизвольно согнулось, и Челл чуть не грохнулась на ребристый металл. Спасла только рука, вовремя вцепившаяся в перила. Слабая, предательски дрожащая рука. Уже много камер подряд девушка гнала от себя эту мысль, но та возвращалась, каждый раз всё навязчивей, каждый раз всё громче, каждый раз в самый неподходящий момент: Хочу есть. Когда в последний раз она ощущала во рту что-то кроме привкуса крови из-за поля анти-экспроприации? Воспоминания путались, а живот словно закручивался в спираль при попытках размышлять на эту тему. Всё же не зря злобный искусственный интеллект кормил её обещаниями тортика за прохождение испытаний. А теперь даже эти обещания исчезли... «Хватит. Не надо думать об этом. Я пройду все камеры. Одолею ГЛэДОС. Выйду на свободу. И тогда я получу всё. Всё, что захочу». Эту мантру девушка повторяла себе не в первый, и не в сотый раз. И с каждым разом её голодная, нерациональная часть мозга верила этим словам всё меньше. Но пока Челл держалась. За дверью испытуемую встретил монотонный гул и мерцание термических лучей подавленности. Какое облегчение. Ещё в десятой тестовой камере панель веры бросила её прямо на один из них, и там же, после нескольких минут безуспешных поисков хотя бы одной царапины до Челл наконец дошло: лазер — это поток света, а не лезвие. Он не успеет даже прожечь комбинезон, если двигаться достаточно быстро. В мире, где пол может уйти из под ног в любой момент, смертоносные лучи оказались самой безопасной частью. Да и само испытание выглядело несложным. Нужно было найти несколько кубов преломления, направить лазер через торчащие из пола «лампочки», спалить турели, открыть дверь и выйти. Первый куб валялся прямо посреди камеры. Достать второй оказалось не труднее, но, чтобы доставить его к лазеру, Челл пришлось подумать. Задача казалась такой тривиальной, но, когда девушка пыталась построить в голове даже самую простую цепочку действий, звенья начинали перемешиваться, исчезать, а нерациональная часть её разума ныла и ворчала всё отчётливей и отчётливей. И всё же она смогла. Сообразила, как соединить порталы, панель веры, пол и стену, и неожиданно для самой себя, не выпуская из рук куб, упала на платформу со следующей «лампочкой». Поднявшись, испытуемая отбросила тестовый элемент в сторону и глубоко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз. «Я пройду эту камеру. Пройду все камеры. Одолею ГЛэДОС. Выйду на свободу.» Отдышавшись, Челл выпрямилась, шагнула было к кубику, и тут же отпрыгнула, едва не вскрикнув. Резкая боль хлестнула её по ноге. Похоже, в этот раз она двигалась недостаточно быстро. Впрочем, быстрый осмотр показал, что ничего страшного не произошло. Больше всего пострадал комбинезон: оранжевая штанина на внешней стороне икры была будто разрезана раскалённым ножом. Через дыру виднелась оставленная лазером царапина, неглубокая, но длинная. Крови почти не было: луч прижёг рану, от неё еще поднимался дым. Серый дым с лёгким, почти неуловимым запахом… Рот девушки наполнился слюной, портальная пушка мелко затряслась в руках. Прошли, возможно, века с тех пор, как она последний раз ела жаренное мясо. Вот только это было не мясо. Это была её нога. Она пройдёт все камеры. Одолеет ГЛэДОС. Выйдет на свободу. И съест столько мяса, сколько сможет проглотить, но до тех пор... Но, с другой стороны, она может позволить себе чуть-чуть задержаться. Просто чтобы ещё один раз ощутить этот запах. Один раз — и она с новыми силами пойдёт побеждать ГЛэДОС. В конце концов, лазеры — практически — безопасны. Всего царапину. Одну последнюю царапину. Колебания не продлились долго. Челл осторожно подняла ногу и поднесла к висящей в воздухе красной линии. Обожжённая конечность дёрнулась, но в этот раз девушка смогла удержать её у луча. Боль, в первую секунду острая, почти сразу разлилась по икре и стала терпимой, почти родной. А затем и вовсе перестала иметь значение. Ведь до носа Челл донёсся тот самый запах, а до ушей — такой звук, будто сочный бифштекс бросили на раскалённую сковороду, и теперь он прожаривается, шкворча и покрываясь коричневой корочкой. Всё, что требовалось от неё - изо всех сил тянуть ногу к линии. Она не задумалась о том, какие крупные артерии пролегают в икрах, и о том, хватит ли мощности луча, чтобы их прижечь. Не обратила внимания на капанье, сменившееся тихим журчанием. Даже не заметила, как лазер пережёг кость. В какой-то момент боль ослабла, и до неё донесся всплеск, а после и сама Челл осела на мокрый пол. Вокруг неё больше не было камеры, комплекса, ГЛэДОС. Все её мысли были лишь об одном предмете, бесформенной кучей лежащем рядом с кубом преломления. О куске Мяса. Жаренного. Хрустящего. Сочного.