Золотая кровь

       Если память ему не изменяет, какой-то человек говорил, что истина рождается в споре. В этом он очень сильно сомневался.        Гигантский зал был освещен только огнем свечей и факелов. За окном раскинулось ночное небо, покрытое мериадами белоснежных звёзд. Белокаменные стены сотрясали сотни кричащих голосов разных существ. Каждый спорил, пытался что-то доказать, перекричать остальных. Глупо. Как это все тупо.        Впрочем, он не удивлён. Подобные собрания всегда проходили по одному сценарию. Только в этот раз лидеры не лезли в споры. Новички в прошлый раз, сейчас они уже понимали всю бесполезность происходящего. Правитель ангелов восседал напротив с поистине каменным лицом, словно статуя, хотя в глазах плескалось на дне небольшое раздражение. Правитель демонов сжимал под столом одну руку в кулак, а другой закрыл лицо, пытаясь тщетным образом унять гнев, который будто даже клубился в воздухе рядом с ним. Бесполезная трата времени.        Он не мог оторвать взгляда от бледного личика его пташки. От обескровленных губ и остро проступивших скул. От груди, что медленно поднималась в такт тяжёлому дыханию. От локонов волос, выбившихся из причёски и обрамляющих лицо. О, он мог поспорить, что сейчас её бинты полностью пропитались кровью, а раны жгло огнём. Может даже кости выворачивало наизнанку.        — Ты становишься больным романтиком, Даген, — тихо усмехнулся рядом сидящий Правитель.        — Едва ли демон может стать романтиком, — возразил Даген, складывая руки на груди и откидываясь на стуле, расслабляя ноющие мышцы, — и, если не хотите слышать это, не лезьте в мою голову, Владыка.        — Моя правая рука беспросветно влюблена в ангела, который даже не осознает, какой властью обладает, — наигранно заворчал мужчина, не переставая улыбаться. Чуточку грустно, чуточку до сих пор неверующе.        Даген оставил этот выпад без ответа, вернув взгляд на девушку, которая уже смотрела на него. Немного бледными глазами, в которых плескались слезы, наполненные болью и обидой.        Пташка.        Что же стряслось, пока я не видел? Кто тебя обидел? Кого мне разорвать голыми руками?        В груди по наклонной росла злость и жажда крови. Жажда наказать виновного. Ему было ужасно неприятно видеть её слезы, готовые вот-вот сорваться с тёмных ресниц. Побледневшее ещё больше лицо смотрелось совсем болезненно.        Рядом сидящий с ней ангел смотрел на белую фигурку девушки взглядом полным превосходства и пренебрежения. Может даже омерзения. Виновник найден.        Девушка с трудом выпрямляется, откидывает трясущимися руками волосы с лба и вопросительно, выжидающе смотрит в сторону своего Повелителя, который едва заметно кивает головой, позволяя девушке покинуть этот балаган.        Коридоры погружены в гробовую тишину. Стоит отдать должное, звукоизоляция здесь хорошая. Ноги дрожали и совершенно не держали девушку, которая опустилась прямо на пол, протяжно выдыхая. Кровь под камзолом стекала прямо по коже, щекоча, вызывая раздражение.        — Что случилось, Мейра? — грубый голос демона, разрывает завесу тишины и спокойствия. Высокая широкая фигура, облаченная в чёрное с красным, приближается к ней стремительно. В тёмных глазах она видит что-то похожее на тревогу, но отгоняет от себя эти мысли, костеря за слабоволие. Иллюзорные надежды и мечты здесь ни к чему.        Что я могу тебе сказать, Даген? Что мне сделать, чтобы ты забыл об этом инциденте и не устроил вспыльчиво мордобой прям там? Оно ведь того не стоит. Он просто сказал правду. На правду не обижаются. Хоть и причиняет она боль.       — Ничего, Даген, все в порядке. Просто раны болят, — отмахнулась девушка, тщетно пытаясь унять дрожь в теле от нехватки крови.        — Я не слепой, пташка, — демон присел на корточки напротив Мейры, убирая с её лица упавшие пряди. Девушка слабо улыбнулась и покачала головой, не зная, что можно сейчас сказать, как возразить, чтобы отмахнуться от него, чтобы не натворил глупостей.        Пока что он держался, хотя кровь в венах жгла, подобно огню, а в груди разрастался пожар, жажда крови, так свойственная демонам, привыкшим защищать свое и совсем не отрицающим этого.        Чёрный коготь максимально аккуратно скользнул по коже, не вспарывая её и не причиняя никакой боли. Только лёгкую щекотку.        — Перестань, — с вымученной улыбкой девушка отмахнулась от его руки, — не люблю, когда ты так делаешь.        Даген улыбнулся, мысленно запомнив, что нужно разобраться с тем ангелом. Сейчас же нужно не дать этой пташке истечь кровью. Позаботится о ней.

***

       Забота у демонов была весьма извращена, впрочем как и все, что касается их. Не такой, к какой привыкла Мейра. Совсем не такой, как у ангелов.        Горячий язык скользил по светлой коже, собирая золотые подтеки крови, пока Даген ловко и аккуратно, не причиняя лишней боли, сначала стянул с тонких плеч камзол с рубашкой, а после и размотал бинты, открывая раны. С обескровленных искусанных губ срывались тихие задушенные стоны, пока все тело пылало, а перед глазами то и дело темнело.        Как бы не свалиться в обморок в такой момент        Впрочем, Даген прекрасно знал, что делает. Он отлично чувствовал ее состояние, полностью себя контролировал и не позволял наслаждению взять верх. Знал, чертяка, насколько сильно ей нравится эта слабость в теле от нехватки крови, хотя до этого она никогда еще не была настолько большой, это покалывание внутри, в груди, от наслаждения, тяжесть внизу живота, пустота в голове и ноющие раны, которые стали неожиданно новым источником удовольствия.       Чертова мазохистка        Насколько бы сильно ему не нравилась ее кровь, он совершенно не хотел, чтобы у нее были осложнения. Стоило невероятных усилий отойти от этой желанной девушки, подойти к столу и смочить тряпку нужным раствором. Он остановит ее кровь хотя бы на несколько часов. К сожалению, эти раны невозможно долго затягиваются и зарастают. Приносят очень много проблем и боли. И их нельзя вылечить магией. То, что бесило его больше всего. Напоминало ему, что это не те обычные порезы, которые затягивались за пару секунд с помощью настойки, не оставляя следов. Здесь нужно быть гораздо аккуратнее и бережнее.        Даген, в отличии от этой девчонки, позаботился заранее о своих ранах. Смочил бинты нужным раствором, чтобы кровь много не текла и не пачкала одежду. С этой связью никогда все понятно не было. Да, раны у них одни на двоих и затягиваются они совершенно одинаково, однако кровотечения это не касалось.        Золотая кровь Мейры продолжала стекать вниз по коже, которая ярко обтянула позвонки и лопатки, сверкать в свете огня, но демон четко ощущал, что его раны хоть и болят, но кровь не течет. За столько лет он научился не обращать внимания на боль. Бывало и хуже.        Девушка изогнулась, зашипела, сжала пальцами столешницу, когда Даген бережно прошелся по горящим огнем ранам тряпочкой, смоченной в растворе, останавливая мгновенно кровь. Вновь перетянул бинтами спину и запечатлел на плече поцелуй. Чересчур скромный, чересчур целомудренный, совсем не его поцелуй.        Словно услышав ее мысли, Даген легко укусил ее в другое плечо, чуть оттянул кожу, потом, отпустив, вновь поцеловал. Бережно, аккуратно, не торопясь. Он покрывал все ее плечи и верхнюю часть спины поцелуями и укусами под аккомпанемент тяжелого дыхания и редких тихих всхлипов. Мейра изгибалась в пояснице, подставляя спину под поцелуи, пока демон не укусил крепко ее за затылок и не сжал болезненно одной рукой ее грудь, прижимая второй к себе, срывая с ее губ короткий вскрик.        — Даген, — тихо, практически шепотом, с мольбой в голосе. О, он знал эту интонацию. Выучил досконально и обожал едва ли не настолько же, насколько любил ее кровь.        На хрупких девичьих плечах цвели красные пятна, оставленные после его укусов. Вполне вероятно что эта легкая боль, которую он ощущал в районе плеч, исходит от точно тех же следов, проявившихся на его теле. И это вырывало у него из груди низкое рычание. Хотелось хоть как-то выразить всю эту бурю эмоций, сворачивающуюся в груди.        Он втянул носом воздух рядом с ее волосами, как дикое животное. Не смог сдержаться. Нежный легкий аромат будоражил демона. Она совсем была непохожа ни на одну демоницу. И ему это нравилось.        Несмотря на искушение, Даген не собирался сегодня вновь пробовать ее кровь. Сейчас это невозможно. Она едва держится на ногах от смеси эмоций и чувств. Боли и слабости в теле. Перед глазами наверняка уже все плывет.        Мейра практически ничего не весила. Совершенно легкая, тонкая, хрупкая. Как статуэтка ангела с Земли. Девушка чуть умоляюще застонала, когда спина коснулась холодных простыней, смотря на демона через полуприкрытые веки. Даген хищно оскалился, видя ее такой. Слабой, разгоряченной, беспомощной, возбужденной до боли.        Он не обращал до этого внимания на собственную боль от каменного стояка, упиваясь этой девушкой. Но сейчас она словно ударила в виски с тройной силой. Невозможно было сдержать стон полный боли.        — Лежать, — приказ, произнесенный хриплым голосом с рычащими нотками, остановил девушку и вернул ее в прежнее положение. Она привыкла исполнять в постели его приказы беспрекословно.        Мужчина быстро скинул с себя одежду, желая вновь почувствовать тепло ее тела. Девушка вновь застонала, когда зубами он впился в ее открытое именно для этого горло. Почувствовал ту же боль на своем теле и чуть улыбнулся. Все как надо.        Даген вновь покрывал ее тело поцелуями и укусами, чередуя. Только уже сильнее и болезненнее. До ярко-красных следов, которые не сойдут быстро. Мейра выгнулась в спине и вскрикнула, когда демон все же решился наконец переключиться на ее грудь. Посасывал соски, кусал, оттягивал. Чувствовал всю ту же боль на своем теле и это дарило ему самому наслаждение.        Девушка беспрерывно стонала, чувствуя боль в каждой клеточке тела, неимоверную тяжесть внизу живота и животное желание заполнить ту пустоту.        Даген оторвался от Мейры и выпрямился над ней, касаясь рукой собственного члена. Скользя пальцами от головки до основания, размазывая капли предсемени. О, он прекрасно видел, с какой жадностью она следит за каждым его движением, как приоткрываются ее пересохшие губы, которых он не касался ни разу за сегодняшний день, как она стонет, выгибаясь, не сдерживаясь.        Прекрасная. Отзывчивая. Желанная. Горячая. Его пташка        Даген вошел в нее сразу, глубоко, одним рывком, успев схватить ее руки, чтобы она не расцарапала ему и себе спину, заглушить ее крик в долгожданном поцелуе. Мейра выгибалась от каждого толчка, подаваясь навстречу, принимая всего его, стонала ему в рот, отвечала на поцелуй, буквально кусая его губы в ответ, сжимала со всей силы своими тоненькими пальчиками его руки, которым не было от этого ничего.        Демон любил целовать ее глубоко, касаясь своим языком ее, любил входить резко, стремительно, на всю длину, вырывая из ее груди крики, покрывать кожу сильными укусами, перерастающими в синяки. А еще сжимать не сильно, но ощутимо ее горло или бедра, врываясь уже сильнее, когда разрядка близка.        Все ее тело болело, будто стало одним сплошным синяком. Но эта боль приносила сладкое извращенное удовольствие, даже сжимающиеся руки на бедре и горле не могли ничего омрачить. Наоборот.        Мейра доверяла ему полностью, совершенно, была уверена, что он не сделает ничего ужасного. Девушка устала кричать и стонать, она едва ли была в сознании, но смогла громко вскрикнуть, услышав его рык и как сперма заполняет все внутри, стекая по бедрам на постель.        Собственная шея Дагена почти наверняка расцветет к утру синяками, но это быстро поправимо. А эта легкая ноющая боль и прижимающаяся к его боку девушка стоили того удовольствия.        — У тебя извращенная забота, — пробормотала Мейра, погружаясь в сон, уставшая и буквально вытраханная.        Даген лишь усмехнулся, касаясь ее спины и закинутой на него ноги кончиками пальцев, стараясь не задевать раны на лопатках.