Список желаний

Синие омуты, блестящие в полумраке комнаты, и капающие на пол капли крови, срывающиеся с лезвия ножа. — Ты принадлежишь мне и только мне! — свистящий шепот на ухо. Кровь заливает шею и грудь. Больно, но Сеймею все равно. В его глазах плещется восторг и безразличие к чужой боли. Он хотел поставить метку и он ее поставил. — Я же люблю тебя! Зачем ты делаешь мне больно? Я и так выполню любой твой приказ! Синих глаз больше нет. На полу валяется окровавленный нож. В зеркале на стене видится собственное отражение: на шее и ключицах вырезан ошейник и слово «Beloved», весь торс заляпан кровью. Единственный стул рядом опрокинут. Сеймея нет, он ушел и бросил непонятно где. Так больно, что хочется умереть… Соби резко подскочил на кровати. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ужас постепенно отступал и сердце уже не колотилось как бешеное. «Снова этот кошмар. Я же теперь не засну» — подумал он и уселся на кровати, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Кио. Татуировка, хотя прошло уже больше двух недель, немного чесалась. Соби выскользнул из-под теплого пухового одеяла, поежился — в комнате было достаточно прохладно, и, на цыпочках, прокрался в ванну. Внимательно осмотрел красиво выведенные на бледной коже ангельские крылья и исправленную надпись «Beloved by God», отметил, что кое-где начала шелушиться кожа, и включил холодную воду. Ополоснув лицо несколько раз, Агацума почувствовал теплые ладошки на своем животе. «Все-таки разбудил», — чертыхнулся про себя Соби и потянулся за полотенцем. Кио сонно улыбался ему зеркале. — Хочешь чай успокоительный сделаю? — привычно поинтересовался он. Кио не спрашивал, не уточнял, что именно тому снилось, понимая, что кроме двух человек: его учителя и первой любви, больше никто сниться не может. Только эти двое издевались над Соби всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Подобные сновидения заканчивались всегда одинаково: Соби внезапно подскакивал среди ночи и долго приходил в себя, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба. Раньше Кио пугался этих резких ночных пробуждений, но постепенно к ним привык и теперь просто сидел рядом на кухне, пил чай или, приобняв и поправляя одеяло, тихонечко что-то шептал и гладил по голове. Соби был ему глубоко благодарен за поддержку, понимание и тепло, которым тот щедро делился. Рядом с его «солнышком» кошмары блекли и как бы отходили на второй план, но тем не менее настойчиво продолжали повторяться по ночам, даже несмотря на все перемены, на сделанную татуировку и изменившееся отражение ее в зеркале. — Да, чай… было бы хорошо, — кивнул Соби и потянулся за мазью, ловя Кио за руку. — Подожди, намажу и побежишь на кухню. Кио замер, ожидая пока Соби, с явным удовольствием, покроет его татуировку мазью: это уже стало приятным ритуалом для них обоих. Он выбрал себе замысловатый узор, который начинался на копчике и по диагонали пересекал спину, заканчиваясь у правого соска, — смотрелось просто сногшибательно… Похоже, совсем скоро, когда Соби решит, что кожа полностью зажила, у него появится еще одна эрогенная зона. Внутренний художник Соби просто млел от этих линий, когда он осторожно прикасался к ним подушечками пальцев, втирая белую субстанцию в кожу и повторяя изгибы узора. Соби уже пускал слюни от предвкушения, представляя как будет облизывать эти линии языком, когда осмелится наконец подступиться к этому хрупкому телу. Когда-то потом… а пока он все еще не был готов. Опасался и Кио: ему не хотелось флэшбэков и внезапного срыва в самый неподходящий момент. Сгорая от желания и мечтая о близости, он, тем не менее, сдерживался и не проявлял инициативу, в страхе случайно причинить боль или как-то, по-другому, в порыве бешеной страсти, напомнить ему Сеймея. — Я смотрю, тебе все больше нравится моя татушка.   — Да, я прям глаз оторвать не могу. Вот терпеливо жду, пока совсем заживет и тогда я смогу не только легонько потрогать, — хитро улыбнулся сидящий на бортике ванной Соби, наслаждаясь прикосновениями Кио, втирающего мазь в темные ангельские крылья на шее и ключицах. Татуировщик превратил «автограф» Сеймея в настоящее произведение искусства, полностью скрыв рубцы под рисунком и переделав надпись. На бледной коже Соби чернила смотрелись особенно притягательно и контрастно, удачно сочетаясь со стилем одежды. Татуировка удивительно ему шла, практически в любой ситуации, создавая завершенный образ, — одевал ли он белоснежную отглаженную рубашку на работу или же простую футболку с принтом дома. — В принципе уже и зажило, так что не ограничивай себя, — многообещающе улыбнулся Кио, чмокнул Соби в губы и отправился заваривать ему чай. После горячего чая лежать под теплым одеялом в обнимку с Кио было хорошо. От него едва уловимо пахло мятой и каким-то гелем для душа, скорее всего с вербеной. Соби аккуратно погладил бок с татуировкой, отмечая, что мазь впиталась, да и собственная татушка больше не чешется. Кио подвинулся выше и скользнул языком с металлическим шариком по нижней губе Соби. —  Больше не больно? — поинтересовался Соби, гладя его по спине. — Три недели прошло, уже все хорошо, — хмыкнул Кио и за шею притянул Соби ближе, крепко целуя его. Соби про себя отметил, что пирсинг в языке его «солнышка» действительно добавлял новых ощущений при поцелуях, и постоянно будоражил воображение на тему, где он ещё бы хотел его почувствовать. Похоже у Кио был парень с пирсингом в прошлом, раз и ему пришла в голову идея проколоть язык, и вытерпеть эти три недели мучений без длинных разговоров на людях и нормальной пищи. Это понимание бесило Соби и заставляло мстительно посмеиваться по утрам и вечерам, когда поливал чужой розовый припухший язык перекисью водорода, а также зорко следить за полосканием рта антисептиком несколько раз в день, чтобы не началось, не дай бог, воспаление. С каждым днём, наблюдая, что отечность спадает, он все чаще прикидывал в уме как осторожно намекнуть своему парню о желании почувствовать прикосновения металлического шарика к другим частям тела. — Почему ты решил проколоть язык? — внезапно спросил Соби, когда Кио плавно отстранился, и принялся гладить его волосы. — Потому что ощущения ярче, — объяснил он, наматывая светлую прядь на пальцы. — Я знал какие при этом ощущения, и мне захотелось побыть и второй стороной тоже. — Это того стоило, да? — хмыкнул Соби. — Я думал ты меня однажды всерьез отпинаешь за мои передразнивания. Извини, я вел себя как полный урод… но это было так смешно и было сложно постоянно сдерживаться, когда ты мило шепелявил! — Я знал, что это будет, потому особо не обижаюсь. Не ты первый, не ты последний, кто не смог удержаться от подколок и ядовитых комментариев. Даже Ивая-сан пару раз надо мной пошутила, — фыркнул Кио. — Ты просто решил поинтересоваться как мне жилось эти три недели или ты не знаешь как меня попросить о чем-то, чтобы это не выглядело ужасно некрасиво? — И первое, и второе. Больше второе, — признался Соби. — Меня уже много дней мучает вопрос… — Как ощущается пирсинг в других местах? — захихикал Кио, когда Соби удивленно выдохнул. —  Думал ты один такой? Ха-ха три раза… — По-моему я покраснел, — ухмыльнулся Агацума. — Ходил столько времени и придумывал, как к тебе подкатить, ругал себя за пошлые фантазии, а тут, оказалось, что я такой же как и все. — Ну может не как все, но в этом мы похожи, — чмокнул его в губы Кио и с энтузиазмом откидывая край одеяла и стягивая с Соби штаны. Когда Кио снова улегся рядом, Соби, пытаясь отдышаться и вытирая испарину со лба, внезапно заявил: — Придется и мне пирсинг делать, а то как-то нечестно получается — несправедливо столько удовольствия только мне одному. Я хочу, чтобы тебе было также хорошо… — Я тебя не заставляю, — улыбнулся Кио. — Я же хотел себе проколотый язык, а не ты. — А я не хочу, чтобы ты вспоминал того парня с пирсингом и сравнивал его со мной. Все просто. Я ревнивец и собственник: хочу, чтобы ты думал только обо мне. — Я и так только о тебе и думаю! — засмеялся Кио. — Но мне будет приятно, если ради меня ты это сделаешь. — Значит сделаю, — заверил его Соби и потащил свое «солнышко» в ванную за антисептиком, помня, что требуется больше чем три недели на заживление прокола, а глубокие поцелуи, а тем более оральный секс, не рекомендуются как минимум целый месяц. И Соби действительно выполнил свое обещание, покорно снося шуточки в свой адрес, когда ему нужно было о чем-то попросить поваров на кухне, а также, когда морщился, пытаясь пить свой любимый кофе. Курить приходилось меньше, что очень расстраивало и раздражало — боль он научился переносить хорошо, а вот низкий уровень никотина — нет. Кио старался предугадывать его распоряжения на работе, чтобы свести разговоры на кухне к минимуму, и лишний раз не провоцировать взрывы хохота коллег. А еще через несколько дней всем надоело издеваться над хмурящимся Соби, и они оставили его в покое, понимая, что язык-то у него скоро заживет и месть будет страшна. Как истинный человек искусства, тот умел не только красиво рисовать, но и очень ярко выражать свои мысли, умело, корректно и дипломатично ставя оппонента на место, так, что человеку становилось не по себе. Теперь уже Кио по утрам и вечерам промывал пирсинг перекисью водорода, заверяя, что еще несколько дней и все будет хорошо. Соби кивал и безропотно сидел на краю ванной, морща нос от неприятных ощущений. Кио несколько раз поначалу порывался предложить вытащить штангу: зачем идти на такие жертвы, если изначально не собирался этого делать, но видя решимость любимого, не смеялся и не шутил, а всячески поддерживал, предвкушая, как через три-четыре недели он почувствует давно забытые ощущения при поцелуях, и не только при поцелуях… Через две недели язык уже пришел в норму и Кио перестал его усиленно опекать, отметив, что такие вроде бы простые вещи как пирсинг и скрывшая шрамы татуировка, помогли Соби расслабиться. Соби охотнее улыбался и шутил, теперь уже отыгрываясь на своих недавних недоброжелателях, имевших неосторожность ранее подшучивать над его попытками разговаривать с опухшим языком, еле помещавшимся в рот. В гостинице ожидалась масштабная реновация: половина номеров закрывалась на ремонт, как и главный банкетный зал. Ивая-сан устроила вечеринку: благодарила коллег за прекрасно проделанную работу, раздавала премии и дарила подарки. Всех сотрудников ожидал недельный отпуск. Все радовались как дети и, несмотря на усталость, усердно пили, громко орали песни и лихо танцевали. Повара и официанты наперебой предлагали разные конкурсы с обязательной выпивкой. Алкоголь раскрепостил людей и они начали проявляться с очень необычных сторон. Строгий шеф-повар, оказывается, был анимешником и особенно фанател по жанру этти, признавшись, что сцены с внезапно задранными юбками самые лучшие. Одна из официанток всерьез увлекалась музыкой, а другая — живописью, кто-то играл в Го или футбол. Коллеги перестали быть просто членами одной команды и оказались живыми людьми со своими интересами и мечтами. Пока Соби рассуждал о живописи с официанткой, любительница музыки за руку утащила Кио танцевать. Оказывается, Кио еще в средней школе состоял в кружке бальных танцев, а она ими профессионально занималась и сейчас. Как девушка вычислила танцора в Кио, осталось для Соби загадкой, он лишь завороженно наблюдал как красивая пара самозабвенно кружилась в вальсе, а потом исполнила танго с такой страстью и самоотдачей, что, казалось, между ними действительно что-то происходит. «И это мой парень?» — ошарашенно удивлялся подвыпивший Соби, смотря по-новому на совсем не хрупкое, как ему до этого представлялось, тело. Кио был гибок, силен и потрясающе красив. Он искусно и грациозно вел девушку в танце, а она охотно выполняла движения, следуя за ним, радостно улыбаясь после каждого танца. Раскрасневшаяся официантка льнула к потрясающему партнеру, гладила его руками и всячески пыталась ненароком поцеловать. Соби видел это и начинал закипать. Женщин он принципиально не бил, а на Кио вообще не поднял бы руки ни за что на свете, но горячая волна ревности, прокатившаяся по всему телу, ударила в голову. Давно он не ощущал таких сильных эмоций: Соби хотел заявить права на этого потрясающего парня на глазах у всех и отшвырнуть эту наглую дамочку, покушавшуюся на его собственность. Ревность и алкоголь победили здравый смысл: то, что Кио любил его столько лет, ни с кем не встречаясь, и ни разу не дав повода для ревности, — это в расчет уже не принималось. Танцующую пару случайно задел кто-то из подвыпивших коллег и они почти рухнули на пол: Кайдо мастерски удержал свою даму от болезненного падения, поймав ее двумя руками, однако сам при этом зацепил столик с закусками, и припал на одно колено. Улыбаясь, поднялся и подал ей руку, как истинный джентльмен. Девушка, кокетливо охая, сообщила, что у него на рубашке соевый соус и нужно срочно застирать пятно, чтобы не испортить дорогую вещь, после чего потащила его на кухню. Соби выждал пару мгновений, извинился перед своей собеседницей-художницей, сказав, что собирается выйти покурить, а сам направился в сторону кухни. В круглое окно двери он увидел, как девушка изящными пальчиками гладила татуировку Кио, держа рубашку в руке — похоже она совсем забыла зачем утащила его на кухню. — О, я думал здесь никого нет… — даже в пьяном виде у Соби получилось искреннее удивление. — Я тут, понимаешь ли, за вином пришел, а вы моего парня раздеваете? Не хотите ли объясниться, оба? Соби стоял, покачиваясь с носка на пятку, сложив на груди руки и глядя на них в упор. — Кио? — Ну, ты был настолько увлечен своей собеседницей, вы взахлёб говорили о живописи, просто не хотел тебе мешать. А тут такая возможность: опытная партнерша, красивая музыка. Я давно не танцевал, просто хотелось вспомнить позабытые ощущения, — невинно взглянул на него Кио. Соби перевел свой взгляд на девушку. Она, оскорбленно скривишись, кусала губы — все было предельно ясно: эти двое влюблены, но похоже еще не совсем разобрались в своих отношениях, а ей не повезло быть не в том месте, не в то время. Она ведь не знала, что они встречаются и искренне считала, что Кио свободен, а тут такая некрасивая сцена ревности… Дрожащим от обиды голосом она, тщательно выбирая слова, произнесла: — Знаете что, ребята, я, конечно, может быть не совсем правильно поняла, что Кио занят, но ничего ужасного не сделала: когда кто-то нравится, ты обычно это демонстрируешь, что я и сделала. Так что уж как-то показывайте остальным, что вы вместе или говорите прямо, а то получается я оказалась третьей лишней, хотя внешне это совсем так не выглядело, — девушка сунула рубашку Кио и, с чувством собственного достоинства, процокала каблуками прочь и грохнула за собой дверью. — Мда, некрасиво получилось. Но она права… нам действительно нужно поговорить, — Соби взял рубашку из рук Кио и подошёл к раковине. Смочил пятно, вытер ткань полотенцем и встряхнул. Затем аккуратно одел на Кио, разглаживая рукой мокрое место и нагнулся его поцеловать. Теперь он был рядом, ситуация прояснилась, и кровавая пелена перестала застилать глаза. Два пирсинга столкнулись во рту Кио и парни улыбнулись друг другу. — Ещё же нельзя, — заворчал Кио. — Я понял, что если не сделаю этого, то не смогу вернуться и просто там сидеть, у меня впервые такое сильное желание было свернуть женщине шею, — раздражённо фыркнул Соби. — Я не знал, что ты настолько ревнивый, — прищурился Кио. — Ничего же не было. — Она трогала тебя своими руками! — отчеканил Соби. — Она не просто прикасалась, она трогала. А трогать нельзя… — А тебе значит можно? — ухмыльнулся Кио. — А мне можно, потому что ты мне сам разрешил! — серьезно заявил Соби. — Я с тобой живу, я о тебе забочусь, я тебе помогаю, я даже язык проколол, а она что? Пришла, потанцевать и решила, что все так просто получится? Да сейчас! — А больше нет никаких других причин, почему у тебя есть право трогать, а у нее нет? — Кио продолжал допытываться, понимая, что сейчас самый подходящий момент, чтобы вызвать Соби на откровенность. — Есть, — легко согласился Агацума. — Я в тебя влюблен, а она — нет. — Вот последняя причина по мне самая убедительная, — хитро улыбнулся Кио. — Я тебя люблю, а ее — нет, поэтому она в пролете. — Ура! — довольно улыбнулся Соби, целуя Кио. — Давай пять минуточек, а потом антисептик. — Ты же знаешь, что мне трудно тебе отказать… — ухмыльнулся ему в губы довольный Кио, — особенно после такого признания. — Может домой? — хитро подмигнул Соби. — Если уж полоскать рот, то чтобы был повод посерьезнее. — А вот это заявочка! — хитро улыбнулся Кио. — Ну ладно, у нас неделя выходных, марафон так марафон, ты сам виноват! — Я только «за»! — Соби потянул свое «солнышко» на выход. — Надо же когда-то начинать… И я рад что мы все прояснили, но потом нам нужно будет сходить вместе извиниться перед девушкой и, действительно, как-то обозначать людям, что мы вместе, чтобы таких вот ситуаций больше не повторялось…