Остатки жизни.

Кармен не могла посмотреть никому в глаза. Она пялилась в пол, и я видел, как дрожат ее руки, веки и подбородок. Я, конечно, понял почему она так волновалась когда мы ещё не зашли сюда. Но я даже не знал, в каких она отношениях с родителями. Если они скрывали ото всех, или хотя бы, от большинства людей в лагере что они родственники… значит, на это есть причина?.. По крайней мере, я себя в этом убеждал. — Зачем она тебе? Я думала, мы уже все решили… — Сара стала успокаиваться, но я слышал, как она хочет сорваться на крик. Конечно, приходилось сдерживать эмоции. Но, на вопрос адресованный Кармен, ответа не последовало. Я уже думал вступиться за нее, как меня перебили. — Ты так и будешь молчать? — Зейхарт нервно стучал по столу пальцами, с рядом лежащим пистолетом. Кармен в ответ только хлюпнула носом. Сейчас не выглядела как та стальная женщина при нашей первой встрече. Когда кровь капала с ее лба, на бровь и ресницы. Ее взгляд тогда источал только непреодолимую ярость. Тогда я подумал о дикой раненой кошке, чья стая поредела. Но сейчас, будто школьницу, ее отчитывал отец за двойку в третьем классе. Я прикрыл глаза и чуть нахмурил брови. Думал о последствиях, но когда они стали меня волновать?.. Моя ладонь легла на плечо брюнетки, я чувствовал легкую дрожь. Но она не обернулась. — Это была моя идея. Я говорю правду и не пытаюсь кого либо защитить. — конечно, я пытался ее защитить — Я… хотел бы, чтобы вы рассказали, что в ней лежит. Или когда-то лежало. Наконец, я поднял глаза на Кармен, сжимающую шкатулку в руках у груди. Но затем тут же отвёл, смотря на Зейхарта, который явно шевелил шестеренками в своей голове. Я видел вопрос «Сказать или выгнать их?» Но, вдруг, он вздохнул и устало посмотрел сначала на свою дочь, затем на меня. — Мне нужно знать, что вы собираетесь делать с этой информацией. — он помедлил — Я не поверю, если вы скажите, что просто ради интереса. Я мог понять его опасения. Но все ещё думал, как к нему подступиться. Что сказать, чтобы он поверил. Кармен упоминала, что многие пытались что-то предпринять, найти зацепки, которые приведут к разгадке этой катастрофы. Но они все мертвы. И самое интересное в том, что ничего не достигли. Нужно сделать так, чтобы Зейхарт не посчитал меня одним из них. Для этого… придётся сказать все начистоту. Я убрал руку с плеча Кармен и поёжился. Думал, никому кроме Кесси не расскажу о дедушке. — Мой дедушка работал на биохимическую корпорацию. Он проводил эксперименты в лаборатории. Конечно, не один. Но я тогда был слишком мал, чтобы что-то понять из его слов или запомнить сложные формулы… — я невольно начал улыбаться, вспоминая его зажженные огнём глаза, около доски исписанной цифрами. Казалось, даже если я сидел напротив, рассказывал он это все только себе. — Иногда, у меня возникали вопросы. Например, по поводу его смерти. Его коллеги сказали что он умер на рабочем месте, от старости… что-то с мозгом. Типа инсульт. Они толком ничего не сказали. — я смотрел в глаза Зейхарту, пытаясь уловить его настрой, но пока у меня этого не получалось сделать. Тогда, я поведал ему о том, что знаю где Кармен нашла эту шкатулку, и, возможно, я найду зацепку к лаборатории или еще чему-то связанному с дедушкой. Сара больше накрыла свои плечи шалью, немного поежилась. Я, казалось, уже забыл об ее присутствии здесь. Она мама Кармен? По крайней мере, Сара точно не ведет себя так как ее мать. Или мне так кажется. Моя мать тоже была, чаще всего, холодной или отстраненной от меня. Больше внимания они с отцом уделяли Кесси. Но я точно не виню их в этом. Сестра много болела в детстве, они носились вместе по больницам, пока я сидел в своей комнате и делал уроки. Зейхарт потер переносицу. — Я тебя понял, Норвуд. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне. Я расскажу об этом только тебе. А ты унесешь эту информацию в могилу, вместе с собой, в старости. Я кивнул. Сара вытянула руку, а Кармен, бросив шкатулку на стол как мусор, нырнула ей под руку. Они ушли. Зейхарт встал с места и направился к ближайшему ящику. Он копался там минуты две, и достал тетрадь. Положив ее на стол передо мной, между ее листов я разглядел маленькую, немного подожженную у края записку. — Эта записка была в шкатулке. Я немного не понял его. Это все? Это он прятал от всего лагеря? Клочок бумаги? — Почему… почему она не в шкатулке? Разве так не надежней? Мужчина лишь посмотрел на меня колким взглядом, будто веля заткнуться. Я и вправду прикусил язык. Взяв записку в руки, я развернул ее. Почерк был корявым, иногда мне приходилось перечитывать по раза два — три одно слово, чтобы уловить суть. Будто, текст был написан в такой спешке, чтобы никто не увидел. Или опасность уже приближалась. текст записки " Я не хотел этого. Он сошел с ума. Так не должно быть. Мы нарушили порядок природы, считая, что мы выше ее. Безумец на поле, который стрелял из ружья, но также был любим и любил сам. 6095. " Я перечитал этот текст раза три. Но что я должен был понять из этого? — Тут код в конце. Вы знаете от чего он? Зейхарт усмехнулся -Норвуд, как ты думаешь, если бы я знал, то сидел бы тут, держась за голову? Да, я задал идиотский вопрос. — Могу я забрать эту записку? — Только если будешь держать ее при себе. — Буду. Спасибо вам за доверие. Мужчина кивнул. Я хотел спать, но не мог просто уйти оставив Кармен без ответа. Зайдя в другую части палатки, девушка, сидя на койке, о чем-то тихо болтала с Сарой. Я откашлялся, привлекая к себе внимание. — Норвуд? Вы закончили? — в ее глазах теплилась надежда на то, что я что-то узнал. Я так не хотел ее разочаровывать. По крайней мере, не тут. — Да. Ты… очень хочешь спать? Кармен покачала головой в разные стороны — Нет. — брюнетка тепло обняла Сару, встала и подошла ко мне. Она грубо взяла меня за руку и потащила на выход из их палатки. Я даже чуть не оступился пару раз. Уже оказавшись на улице, я вздрогнул от холодного утреннего ветерка. Солнце уже скоро должно было вставать. Кармен отпустила мою руку, но продолжала идти вперед. Я поспешил за ней. — Куда мы идем? — я старался говорить шепотом, чтобы никого не разбудить. — Помолчи. И в кого она такая грубиянка? Я думал, что хоть немного приблизился к теплой ее стороне, но походу ошибся. Мы проходили между палаток, к амбару. Но, вопреки моим ожиданиям, зашли за него. — Стой тут. — тихий голос девушки. Мне ничего не оставалось, как слушаться ее. Ее тень скрылась за какими-то мешками и ящиками. Послышался скрежет металла по металлу, что-то упало. — Кармен, ты можешь потише?.. Она мне ничего не ответила, только достала лестницу. Прислонив ее к стене амбара, она махнула рукой -Ну, дамы вперед. — ловкими движениями рук и ног она быстро начала забираться наверх, я поспешил за ней, но мои движения можно было сравнить, разве что, с недавно родившимся бельчонком. Я вскинул взгляд наверх. Твою мать, лучше бы я этого не делал! Буду смотреть на свои руки, так точно будет лучше. Не хватало получить оплеухи от такой, как Кармен. Ибо, я уверен, что рука у нее тяжелая. Девушка первая добралась до вершины, она встала на ноги и пошла по крыше амбара вперед. Я залез следом за ней, но пришлось вскинуть руку, от утренних лучей солнца. Брюнетка уселась на край, свесив ноги. Я стоял рядом. С крыши амбара можно было увидеть весь лагерь и окружающий его лес. Рассвет. Свежий запах сосен. Сейчас все кажется таким приятным. Если выкинуть из головы запах крови в лесу, и осознание что ты стоишь буквально над лабораторией, в которой изучали чудовищ. — Так ты расскажешь, что ты узнал? — А? Да, да… — я вынул из кармана записку, и протянул ей. Девушка, казалось, так же как и я, в первый раз перечитывала каждое слово по несколько раз. Она выдохнула — Тебе это что-нибудь дало? -Я пока не понял. Надо подумать. — я положил записку обратно в карман. Снова сделав вдох утреннего леса я решил набраться смелости — Кармен… Можно задать личный вопрос? — сев рядом с ней, я так же свесил ноги с крыши — Да, валяй. — Почему вы скрываете, что вы родственники? Твоя мама к тебе очень добра, я это вижу. — Сара? Она мне не мама, — девушка усмехнулась — Моя мама погибла. Еще до волны радиации. А когда это все случилось, папа нашел женщину которую полюбил здесь. Я его не виню. И Сару я уважаю. Поэтому, не жалуюсь. Девушка выдержала паузу. Я тоже молчал. — Я сначала думала, почему папа назначил тебя в разведчики так быстро… по первому твоему слову. Ведь, без обид конечно, но ты даже не умеешь сражаться. Ну, не умел. Но, потом до меня дошло. — она посмотрела на меня. Ее взгляд больше не казался таким… черствым, а на лице играла еле заметная улыбка. — Потому, что он увидел в тебе меня. — Как это связано? — Я тоже хотела быть разведчиком. Хотела, «разгадать тайну». Я попросила его назначить меня на эту должность, клялась, что выживу и все смогу. Но он видел во мне ребенка. Наорал на меня. Сказал, что я умру, как только увижу чудовище. Что я не умею сражаться. Мне бы только огороды полоть. — она смотрела на свои пальцы, улыбалась, ковыряя очередной заусенец — Только через время я поняла, что он просто боится меня потерять. Как и маму. Но тогда я очень сильно обиделась и злилась на него. А злость и обида в одном чане делают с человеком страшные вещи. Ночью я собрала рюкзак, и выскользнула через ворота. Кто же знал, что с одним ножиком будет так сложно. Мне рассекли ногу. Конечно потом зашили. Но, я набрала в рюкзак всех консерв которые могла взять. На утро, когда я с трудом дошла до лагеря с окровавленной ногой, я увидела переполох. И мой папа в середине лагеря на кого-то кричал. Но потом резко замолк, увидев меня. До сих пор помню, как слеза скатилась с его щеки. Так крепко он меня никогда еще не обнимал. Я была так горда собой, несмотря на острую боль, когда почти не можешь стоять. На следующее утро меня назначили в отряд разведки. Но, тогда лагерь был еще с трудом сформирован. В отряде было нас четверо. И Люк. Папа попросил никому не говорить о том, что мы родственники. Он боялся, что меня не примут. Что будут говорить, что я тут по блату. Ведь только тогда он увидел во мне не ребенка. За что я ему очень благодарна. Он сделал все что мог. Конечно, в тайне он все еще заботится обо мне. Кстати, после этого случая и поставили разведку на стену. Я и не знал что сказать. Зейхарт казался мне умным мужчиной, но сейчас я в этом уверен. Кармен пережила гораздо больше чем я мог предположить. Отчасти, мне ее жалко. Отчасти, я ей завидую. У нее есть любящий отец и была любящая мать. А Зейхарт заботиться о ней до сих пор. Она называет его «папой» в конце концов. У меня не было такой роскоши. Я улыбнулся. Но у меня есть Кесси. Невольно я вспомнил, как мы вдвоем были у бабушки. Мы бегали по полю, играли, иногда я показывал бабушке и дедушке, которые стояли на лестнице у входа в дом, какую большую зеленую гусеницу я нашел. А Кесси ее очень боялась. Как каждый уважающий себя старший брат, моя миссия была пихнуть эту гусеницу ей в лицо. Моя глаза расширились. «Безумец на поле, который стрелял из ружья, но также был любим и любил сам.» Я вспомнил, как однажды ночью проснулся от голосов на кухне. Родители тогда отвезли нас к бабушке, а сами уехали отдыхать. Но я слышал их голоса на кухне, и как бабушка что-то возмущенно рассказывала. Я спустился на лестницу и замер, чтобы подслушать. — Я не знала что делать, он просто не мог успокоиться, все кричал и кричал… — ее голос сорвался на плачь. Затем потерялся в голосах родителей. — Его нужно отвезти в дом престарелых. — Нет! Джон, мы так не поступим! — А если бы он застрелил кого-нибудь! — резкий удар по столу — Наших детей! — Джон прошу тебя… дети спят… — здесь я слышал, как начала плакать мать. — Норвуд! — меня трясли за плечо. Я взглянул на Кармен. Она была чем-то обеспокоена. Ее рука сильно сжимала мое больное плечо, но я как будто не чувствовал боли. Я все понял. Я понял. — Кармен, мне надо идти. — я вскочил на ноги. — Что?! — Она тоже встала, но уже второй раз схватила и больно сжала предплечье. — Тц. — я зажмурился. Но повернулся посмотреть на нее — А твоя хватка все такая же железная. Я усмехнулся. Девушка еще пару секунд смотрела на меня, но не спешила убирать руку. Мне показалось, или она смутилась? — Прости. — она одернула руку — Куда ты собрался? — Я понял одну строчку из этой записки. Надеюсь, я найду там подсказку. — Ты найдешь? один? — Да. Я не хочу никого с собой тащить, если со мной что-то случится, то только я буду в этом виноват. — Ты идиот, Норвуд. Я ошалел. Да кого она из себя возомнила?! — Ты не умеешь толком сражаться. Ты не знаешь разновидностей этих существ. Ты видел только два вида. А это был детский сад. Сможешь оказать себе первую помощь? Не думаю. — Кармен, ты хочешь… — Поэтому я иду с тобой. — она ткнула мне пальцем в здоровое плечо. Мурашки прошлись по спине от ее колких ногтей, вонзившихся в кожу. Мне ничего не оставалось как просто вздохнуть. — Ладно. Собери все необходимое, выйдем через два часа.