Белые мысли

      Новая неделя радовала всех солнечными деньками, но не меня. Казалось, что всё вокруг светится от счастья, а я словно нахожусь в тени.       Упыри не любят солнце, а солнце не любит упырей. И говорю я не только о себе. Каллены не появлялись в школе, не хотелось появляться в школе и мне. Внутри росло раздражение. Одноклассники смеялись, болтали о предстоящем бале, строили планы на выходные, но меня эти разговоры не трогали. Я лишь молча кивал, стараясь не выдать свою отстранённость. Казалось, что какая-то невидимая сила тянет меня вниз, не давая сосредоточиться ни на чём.       После уроков я старался как можно быстрее добраться домой, меня встречал Грегори с привычным вопросом о том, как прошёл день. Я отвечал ему, что всё хорошо, что день был обычным. Но на самом деле я нагло врал.       Я ждал, что Каллены появятся в школе, чтобы разбить мою уверенность в том, что они таки могут появляться на солнце. Но их не было. Я ждал облаков, но каждый день снова был солнечным. Все вокруг снова радовались жизни, а я снова чувствовал себя чужим в этом празднике.       Каждая ночь проходила одинаково. Лёжа в темноте, я смотрел в потолок и слушал песни для глухих. Музыка была моим единственным спасением, моим убежищем, где я мог разложить мысли по полочкам. Вопросы крутились в голове, как заезженная пластинка, которую я не мог остановить. Они казались абстрактными и далёкими, но я понимал, что без ответа на них мне не удастся найти покой.       С одной стороны, я хотел задать Эдварду все свои вопросы. С другой — я не хотел так явно демонстрировать свою заинтересованность, я мог и подождать.       Тем более, мне нужно было подумать, как его разговорить. Поставить вопрос ребром или попытаться схитрить?       Подойти и спросить прямо было слишком агрессивным путём. Эдвард мог просто уйти в себя ещё больше или вообще прекратить со мной общение. Этот путь мог принести отрицательный результат.       Второй вариант — поизголяться. Использовать шутки и намёки, чтобы он сам начал раскрываться. Это казалось более разумным, но и более сложным. Нужно было найти правильные слова, нужный момент, чтобы он почувствовал себя комфортно и захотел довериться мне.       Возможность поговорить с Эдвардом нашлась внезапно, когда пять солнечных дней подряд выжгли всё моё терпение.       Вечером среды Грегори собрался на свидание с Рейчел. Каждый раз, когда Грегори говорил о соседке, на его лице появлялась улыбка. Видеть его счастливым и взволнованным было для меня настоящим подарком. Наша жизнь в Лос-Анджелесе была довольно уединённой, а это было не то, что нужно для настоящего счастья.       Я отпустил его со свободной душой и сказал, что он может не спешить домой. Я уже понимал, чем займусь этим вечером.       Когда над городом опустились сумерки, я набрал номер Каллена.       — Да? — ответил он почти мгновенно.       Это немного выбило меня из колеи. В глубине души я рассчитывал услышать лишь гудки.       Вместо приветствия я быстро сказал:       — Есть разговор.       На несколько секунд на том конце провода царило молчание.       — Бел…       Моё имя прозвучало почти как предостережение.        — Через 10 минут у твоего дома устроит? — голос Эдварда звучал немного приглушённо, в его интонации я уловил лёгкую нотку напряжения.       Вопрос эхом отразился в моей голове. Почему я не удивлен, что он знает, где я живу? Чёртов сталкер.       — Жду. — Коротко ответил я и повесил трубку.       Ему потребовалось даже меньше 10 минут, чтобы постучать в мою входную дверь. Я открыл её мгновенно. Моё сердце билось сильнее, чем обычно. Я ожидал этой встречи, но сейчас, когда она наступила, невольно сжался от волнения.       — Привет, — кивнул он мне, а потом посмотрел мне за спину, осматривая прихожую.       — Я могу войти?       — Проходи.       Я отступил от двери, освобождая ему проход. Эдвард двигался с изящной невозмутимостью. Он словно скользил по пространству, как призрак, не прикасаясь ни к чему реальному. В его взгляде была смесь любопытства и оценки.       — Здесь уютно, — обыденным тоном сказал он, будто бросая дежурный комплимент. Его слова звучали как эхо в пустой комнате. Я почувствовал себя неловко, словно он проник в мою личную зону комфорта.       Мы молча обменялись взглядами, словно пытаясь прочитать мысли друг у друга.       — Ты звал. О чём ты хотел поговорить? — спросил Эдвард.       Я сдержал вздох. Уверенность почти испарилась, и я собрался с духом, решаясь на свой придуманный в последний момент каламбур.       — После выходного в Ла-Пуш я вспомнил одну книгу. — Моя рука дрогнула, когда я поднял взгляд на его лицо, но тут же взял себя в руки. — «Интервью с вампиром». Я позвал тебя, чтобы… чтобы… — слова застряли в горле. Я запнулся, кусая губы. — Чтобы организовать своё.       — «Интервью с вампиром»? — Эдвард раздражённо приподнял бровь и смерил меня осуждающим взглядом.       Внутри похолодело. Мысли рассыпались в моей голове, но ни одна из них не казалась подходящей. Как будто от меня что-то требовалось, что-то, чего я не мог придумать.       — Ты позвал меня, чтобы организовать интервью? — переспросил Эдвард, отчеканивая каждое слово.       Неужели я ошибся? Ладно, план Б.       — Ты не появлялся в школе. Я переживал за тебя. Решил узнать, как ты. Мы же… друзья. — Акцентировал на последнем слове я и скомкано улыбнулся.       — Ну да, — отрезал Эдвард. Недоверчивая усмешка мелькнула на его лице.       — Я, на самом деле, очень готовился к этому разговору, — я достал из кармана леденец на палочке и продолжил: — Пока тебя не было в школе как раз в солнечные дни.       Я снял с леденца упаковку и указал им на Эдварда.       — Так ты любишь сосать… — я запнулся, но продолжил: — …кровь?       Эдвард скрестил руки на груди, в его суженных глазах сверкала искра раздражения.       — Твои дурацкие намёки начинают меня утомлять.       Его голос звучал как зловещий шёпот. Я чувствовал себя всё более и более неловко.       — Тогда перейдём к сути разговора. Пока ты ещё здесь.       Эдвард последовал за мной в гостиную с недовольным взглядом, словно каждая деталь этого помещения раздражала его. Я пригласил его сесть, но он меня проигнорировал. Его руки всё ещё были скрещены на груди, словно он не ждал ничего, кроме бессмысленного разговора. Я собрался с силами и, пытаясь звучать уверенно, начал говорить.       — В субботу я познакомился с молодыми квилетами.       Лоб Эдварда рассекла морщина.       — Мне рассказали некоторые старые легенды. — Я внимательно рассматривал лицо Эдварда. На месте его раздражения прорастала неуверенность. Я продолжил: — Одна из них была о вампирах.       Пальцы Эдварда сжались на предплечьях.       — И при чём здесь я? — спросил он. Его голос был ледяным.       — Квилеты упомянули вашу семью. Сказали, что вам запрещено заходить в резервацию. А потом они упомянули соглашения с твоим отцом.       — И что? — поинтересовался он после минутной паузы.       — Я мог бы списать всю эту историю на какую-то их личную неприязнь, если бы вокруг тебя не происходило так много странностей. — Я вздохнул, отводя взгляд от Эдварда. — В это сложно поверить, конечно. Но слишком много совпадений, которые логично объясняются только одним. Ты кровосос.       Лицо Эдварда вытянулось. Я поспешно добавил:       — Ой, извини. Вампир.       Повисло молчание.       — Если эти… легенды… — Эдвард тихо тянул слова: — правда, то чего ты хочешь?       — Есть два пути. Мы либо можем закрыть глаза на все странности и перестать замечать друг друга, жить дальше, делая вид, что ничего не было.       Эдвард ждал, что я скажу дальше.       — Либо ты будешь со мной искренним. Я не буду трепаться кому-либо о том, что услышу, а ты… всего лишь будешь искренним.       Эдвард приподнял бровь. Я подытожил:       — Вопрос в том, какой путь мы выберем.       По крайней мере, мне удалось овладеть своим голосом. Эдвард рассматривал меня уже без раздражения, а, скорее, с интересом.       — А это имеет значение?       Я глубоко вдохнул.       — Мне показалось, что в прошлый четверг ты был готов ответить мне на некоторые мои вопросы. Они не дают мне покоя, поэтому я позвонил тебе. Я хочу поставить некоторые точки над і, хотя бы для себя.       Эдвард будто смягчился. Его пальцы разжались, он опустил руки и осмотрел гостиную.       — Я вижу, у тебя было много времени об этом подумать.       Я пожал плечами.       — Это так. Свободного времени в этом городе для меня полно. Такое ощущение, что я могу написать научную работу о вашей семье.       — Если ты хочешь написать научную работу, я бы не рекомендовал доверять художественной литературе типа текстов Энн Райс. — Эдвард улыбнулся уголками губ, пожимая плечами.       Сердце пропустило удар. Он издевается надо мной? Или он признает правдивость легенд квилетов?       Я попытался улыбнуться.       — Поэтому я хотел поговорить с тобой лично.       В глазах Эдварда появился блеск, словно он нашёл в моих словах что-то, что заинтересовало его.       — Что тебе интересно?       Я расслабился, радуясь, что он решил быть откровенным со мной. Можно было немного сбить с него спесь.       — Итак. Первый вопрос. — Я выдержал небольшую паузу, смотря Эдварду прямо в глаза, и на выдохе спросил:       — Ты гей?       Эдвард закашлялся. Этот вопрос стал для него ударом, и именно этого я хотел добиться, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Он таращился на меня. В его взгляде была некая смесь изумления и недовольства, и я мог видеть, как он снова напрягся. Я улыбнулся и пожал плечами.       — Я должен был спросить. Остальные члены твоей семьи явно разбились на пары, об этом все в школе знают. Только Эдвард Каллен стоит особняком и воротит нос от всех девчонок города.       Эдвард нахмурился и возразил:       — Я не стою особняком.       — Птицы не твоего полёта? — посмеиваясь, предположил я.       — Я не гей. — Резко и исчерпывающе сказал Эдвард.       Я потёр глаза пальцами.       — Хорошо. Это вопрос чисто для протокола. Просто в какой-то момент мне показалось, что у тебя какая-то болезненная привязанность ко мне. Твой ответ всего лишь говорит, что мне не стоит беспокоиться, что в какой-то момент ты заломишь меня и изнасилуешь.       Глаза Эдварда блеснули игривым огоньком.       — Я не думал об этом, — проворчал он с насмешкой.       — Врёшь, — я цокнул языком. — Только что ведь подумал.       Эдвард немного расслабился и обстановка становилась уютнее. А ведь всего несколько минут назад я был уверен, что этот парень назовёт меня сумасшедшим и уйдёт.       — Сколько тебе лет?       — Семнадцать, — быстро ответил он.       — И как долго тебе семнадцать?       Губы Эдварда дёрнулись.       — Какое-то время, — наконец признал он, в голосе прозвучала досада.       Я осмотрелся.        — Хочешь чаю?       Эдвард кивнул.       — Чай делать на святой воде?       Эдвард рассмеялся.       — Святая вода мне не вредит.       — А чеснок вредит?       — Это всё мифы, придуманные людьми, чтобы чувствовать себя увереннее перед лицом опасности.       — Вы не сгораете на солнце?       — Миф.       — Тогда почему никого из вас не было в школе?       — Лучше не выходить под прямые солнечные лучи, по крайней мере, не у людей на глазах.       — Почему?       — Слишком привлекает внимание.       Я на минутку задумался.       — Не спите в гробах?       — Миф.       — Превращаетесь в летучих мышей?       — Миф.       — Боитесь крестов?       — Миф.       — Осиновый кол в сердце вас убивает?       — Миф.       Это был пинг-понг из вопросов и ответов. Мне понадобилось время, чтобы переварить информацию и собраться с мыслями.       — Тогда, думаю, будет быстрее, если ты сам всё о себе расскажешь.       Эдвард молча смотрел на меня. В его взгляде читалась сосредоточенность, словно он размышлял над тем, что именно он может мне рассказать. Я смотрел на Эдварда, пока он не отвёл взгляда.       — Тебя не волнует, как я питаюсь? — саркастически поинтересовался он.       — А-ааа, — протянул я, задумываясь. — Мне сказали, что вы приловчились охотиться за животными.       — Мы стараемся, — медленно объяснил он. — Это сравнимо с диетой из соевого мяса. Такое питание полностью не утоляет голод, хотя даёт достаточно сил, чтобы сопротивляться. — В голосе его зазвучали зловещие нотки. — Потому что иногда это сложнее обычного.       Эдвард перевёл взгляд мне за спину.       — Помнишь нашу первую встречу на биологии? — вдруг спросил Эдвард.       Я усмехнулся.       — Конечно, помню. Я подумал, что ты маньяк.       Эдвард отвел взгляд.       — Ты отличаешься от остальных. — Его голос стал чуть мягче, как будто он тщательно взвешивал каждую фразу, чтобы не сказать лишнего. — Будто самый изысканный деликатес, который неожиданно попал в ресторан фастфуда.       — Тебе, давнему вегетарианцу, наверное, сложно было держать диету?       Эдвард улыбнулся.       — Это дело принципа. Пришлось бежать как можно дальше, чтобы остудить голову.       — Так вот почему ты так пялился на меня. Я просто выглядел для тебя как стейк.       Эдвард рассмеялся, и его смех был как музыка для моих ушей.       — Можно сказать и так.       — Что-то изменилось? Ты явно перестал на меня смотреть взглядом серийного маньяка.       — Мне легче, когда я разговариваю с тобой не на голодный желудок. Да и со временем я стал привыкать.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты не против, если я кое-что попробую? — вместо ответа спросил Эдвард. Я робко кивнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       Он быстро сделал пару шагов ко мне, вторгаясь в личное пространство. Его лицо нависло над моим, приближаясь на расстояние ладони. Эдвард стянул резинку с моих волос и ладонью растрепал их. Это движение было почти что деликатным. Он втянул воздух глубоко в лёгкие и прищурился.       Мои глаза широко распахнулись. Я не понимал, как реагировать. Румянец непроизвольно окрасил щёки красным. Эдвард соблазнительно улыбнулся.       — Со временем я привыкаю к твоему запаху.       Я закатил глаза.       — Мог сказать это словами через рот.       Эдвард расплылся в хитрой улыбке, заправляя прядь моих волос мне за ухо. Его пальцы коснулись моей щеки, ударив меня искоркой тока. Моё сердце будто пропустило удар. Я понял, что его лицо медленно опускается к моему. Я не мог выдержать внимательный, изучающий взгляд медовых глаз Эдварда, поэтому отступил на шаг назад. Эдвард понял моё смущение и полуобернулся от меня.       — Я не хотел тебя обидеть, просто говорю, как есть, — пробормотал он, глядя в сторону.       Его попытка оправдаться была почти трогательной. Я вздохнул, чувствуя, как напряжение немного спадает.       — В любом случае, это лучше, чем каннибализм, — сказал я, пытаясь вернуть разговор в более непринуждённое русло.       Эдвард рассмеялся.       — Технически это не каннибализм. Но мы не едим плоть.       — Странно, в сердце или печени крови хоть отбавляй.       Я представил Эдварда с измазанном в крови лицом. Он держал в руках вырванное из чьей-то груди сердце. Парень смотрел прямо на меня, а потом начал пить кровь из аорты, словно из трубочки. Я поёжился и отмахнулся от этой картины.       — Артерии намного практичнее.       Эдвард прижал пальцы к своей шее, указывая на сонную артерию. Я нервно потёр шею, повторяя его движение.       Нужно было срочно менять тему.       — Что ещё не миф?       Эдвард задумался.       — Сила, скорость и прочность есть у всех нас… как у вида. Но есть ещё то, что отличает нас друг от друга. У нас есть особенные способности.       — Типа магических трюков? — переспросил я.       Эдвард кивнул.       — Можно и так сказать. У каждого они свои. Я умею читать чужие мысли.       Эдвард задумчиво умолк, рассматривая гостиную.       — Но я должен находиться достаточно близко, — продолжил он, нахмурив лоб. — Это будто ты стоишь в огромном зале, заполненном одновременно говорящими людьми. Вокруг жужжание из шума голосов. Потом сосредотачиваешься на одном голосе и чётко слышишь мысли человека. Я стараюсь не прислушиваться без особой нужды. Легче притворяться нормальным, — произнося последнее слово, он нахмурился, — когда отвечаешь на вопросы, а не на мысли.       Я внимательно слушал. Эдвард усмехнулся.       — Но ты и здесь отличился.       Я вопросительно приподнял бровь. В его голосе появилась лёгкая хрипотца, которая будто придавала словам особую значимость.       — Я заметил это в первый день. Я услышал мысли Джессики, когда ты спрашивал обо мне. Я пытался прочитать твои мысли, но как бы я не старался, я не мог услышать ни слова. Твой голос звучал в чужих умах, но ты сам…       Эдвард замолчал. Я продолжил его мысль:       — Был пустым местом?       Эдвард развел руками.       — Я бы так не сказал. Ты не пустое место.       — Это продолжается до сих пор?       Эдвард кивнул. Его взгляд был серьёзным и глубоким.       — Ты какой-то… слишком беспечный. — сказал Эдвард.       — О чём ты? — нахмурился я.       — Приглашаешь потенциального маньяка в свой дом.       Его губы растянулись в насмешке. Я развел руки в стороны в беззащитном жесте и улыбнулся.       — Во-первых, не было никакой уверенности, что ты действительно маньяк. До этого от тебя угроз не исходило. Да и если так, то ты ведь… — я поворочал языком, будто пробуя это слово на вкус: — Вегетарианец.       Глаза Эдварда засветились тёплым блеском. Взгляд его стал мягче и более открытым, в уголках его губ играла лёгкая улыбка.       — А во-вторых, я немного перестраховался, — я пожал плечами, — я оставил твой номер Грегори. Если со мной что-то случится, он будет знать, что это ты.       — Ты серьёзно? — спросил Эдвард, рассмеявшись.       — Правда, очень удобно, что ты не сможешь это проверить, покопавшись в моей голове? — улыбнулся я, наклонив голову вбок.       — Ты умеешь разрядить обстановку, — заметил Каллен, посмотрев на меня с лёгкой улыбкой.       Я пожал плечами, пытаясь скрыть свою неловкость.       — Так ты хочешь чаю? — спросил я, бросая быстрый взгляд на часы. Эдвард проследил за моим взглядом и кивнул.       — Я бы не отказался. Тем более… — он запнулся. Я вопросительно мотнул головой и он продолжил: — Я ответил на твои вопросы, теперь моя очередь спрашивать.       Я пожал плечами.       — Не думаю, что твои вопросы интереснее моих.       — Не для меня. — Будто отрезал Эдвард. Я моргнул, не понимая его деликатной, но твёрдой уверенности в голосе.       — Давай тогда посидим в моей комнате. — Предложил я, перемещаясь на кухню. Эдвард последовал за мной. — Сколько у тебя времени?       — Я бы мог… — в голосе Эдварда прошелестела деликатность, — остаться у тебя, пока мы разговариваем. Я уйду, как только ты пожелаешь. — Быстро добавил он, будто опасаясь, что переступил черту.       Я приподнял брови, обдумывая это предложение.       — Не думаю, что это будет удобно. Нужно будет как-то объяснить Грегори, что ты тут забыл среди ночи.       — Я могу быть незаметным. — Эдвард улыбнулся. — Тем более, мне не обязательно выходить через дверь.       — Ты имеешь ввиду, через окно? Занимаешься паркуром?       Эдвард усмехнулся.       — Немного.       — Ладно, — легко согласился я, улыбаясь. — Какие у тебя вопросы?