Парадокс лжеца

      Кладбище в Годриковой впадине оставалось неизменным в течение многих лет. Те же деревья, те же древние могилы, ограда и старая маггловская церковь.       Но вот уже двадцать один год в ночь на первое ноября перед могилой Лили и Джеймса Поттеров замирала одинокая мужская фигура. Мужчина каждый год приносил огромную белую лилию к подножью надгробного камня, стоял, склонив голову пять, десять, тридцать минут – и уходил, не проронив ни слов, ни слез. Этот гость для обитателей кладбища также постепенно становился чем-то обыденным, чем-то неизменным, постоянным…       В этом году на его месте стоял другой человек – и вместо удушающего аромата лилий воздух был пропитан едким дымом сигарет. Причиной тому было новое надгробие, воздвигнутое утром около памятника Поттеров и с издевательской точностью копирующее его. Выбитое на нем единственное имя казалось поминающему усопшего злой иронией… насмешкой смерти и судьбы.       Этот мужчина, худой, высокий, облаченный в просторную черную мантию, как казалось на первый взгляд, не выказывал мертвым никакого почтения. Взгляд его красных глаз был устремлен вдаль, а пепел от зажатой между длинными «паучьими» пальцами сигареты медленно падал на свежую могилу. Раздумья словно полностью поглотили его. По губам змеилась горькая кривая улыбка.       Кладбище медленно затягивало белым туманом. Небо темнело – алое солнце давно скрылось за горизонтом. Тени росли, путались между собой, угрожающе шевелились, как разъяренные змеи. Ветер тихо шептал деревьям о чем-то, метал под ноги теплый запах серебристой полыни и надвигающейся грозы.       За спиной мужчины с негромким, но отчетливым в вечерней тишине возникла группа людей. Четыре человека – два парня и две девушки в черных плащах – замерли в нерешительности, переглядываясь друг с другом. - Милорд? – неловко откашлявшись, позвал мужчину один из них.       Ответом ему была тишина - и равнодушный взгляд из-под полуопущенных век. В красных глазах застыла скука…       Этот дом остался таким же, каким он его помнил. Здесь, в Пустошах, вообще все изменения происходили достаточно медленно.       Воландеморт неспешно направился к калитке, рядом с которой виднелся человек в плотной черной мантии. На нем была птичья маска с острым клювом, полностью скрывающая лицо. Человек что-то объяснял сгорбленной старухе в рваном платье, но, стоило ему заметить Темного лорда, как он тут же поспешил распрощаться с пациенткой.       Воландеморт склонил голову в приветствии.       Человек в маске беззвучно отвернулся от него и пошел к дому, на ходу скидывая капюшон и расстегивая ремешки маски на затылке. Его черные волосы торчали во все стороны – еще хуже, чем обычно. - С чем пожаловал? – хмуро спросил Поттер, когда они сели за стол в хорошо знакомой гостиной.       В чайничке заваривался травяной чай. Ромео подошел к Воландеморту и положил голову ему на колени, выпрашивая ласку. - Мне нужен лекарь, - широко улыбнулся Воландеморт и протянул руку, демонстрируя, с чем он пожаловал к Гарри.       На указательном пальце виднелся уже затянувшийся порез: он немного недооценил остроту ножа, когда делал бутерброд.       Смотреть на уставшее лицо Поттера было настоящим удовольствием. - Выметайся. - И как же тебя теперь зовут? – полюбопытствовал мужчина. - Сириус, - нехотя признался Гарри. – Сириус Грей. - Имя твоего крестного? - Все лучше, чем твоя кличка, - огрызнулся паршивец.       Воландеморт улыбнулся. Было тяжело признавать, но этого… этого чертовски не хватало. - Полегче. Ты говоришь с Председателем Визенгамота. - Я знаю, с кем говорю.       «С мудаком», - прочитал на его лице Риддл, и осклабился.