Гонка

      Холодный неоновый свет заливал улицу, рассеиваясь в капельках моросящего, будто заполняющего пространство рябью сбоящего телесигнала, дождя. Вершины возносящихся к небесам зданий терялись в низких облаках, сливающихся с туманом, нависающим над проклятым городом; лишь ониксово-черная громада "пирамидома" выделялась среди однотипных великанов, пронзая свинцовые тучи, своим безмолвием напоминая о равной уязвимости каждого перед лицом неумолимого закона.       Воздух пах мокрым асфальтом, машинным маслом, доступными наркотиками и свежей кровью; законопослушные граждане либо прятались по своим домам, предаваясь обычным радостям своих мещанских, безопасных жизней, либо разбредались по ярко освещенным заведениям, спеша урвать частичку запретного плода, прежде чем настанет следующий день вместе со скучной, выпивающей все соки офисной работой. Продавцы невозможного хорошо умели выискивать в толпах таких клиентов, сорвавшихся на вечер с корпоративного поводка порядочных граждан, и, презрительно усмехаясь, приоткрывали перед ними двери в настоящий мир, позволяя одним глазком взглянуть на упоительно-жестокую реальность.       Рычание моторов разрывало тишину района; дорогая машина с хромированными дисками крутилась на месте, оставляя следы жженой резины на выщербленном асфальте. Жители окрестных многоэтажных муравейников тихо проклинали собравшихся внизу психопатов - но даже и не думали о том, чтобы попытаться позвонить в полицию.       Знали, что не поможет.       Это была ночь больших гонок.       Мерцающая вывеска клуба заливала площадку сиреневым светом, придавая собравшимся внизу людям и их железным коням гротескные очертания.       Сайфер негромко смеялся, объясняя что-то невысокому мужчине грузинской внешности; правой рукой он прижимал к себе крепкую девушку со светящейся татуировкой в виде ухмыляющегося черепа на лице, левой, с зажатым в ней револьвером 45-го калибра, небрежно жестикулировал.       Очередное ехидной замечание достигло цели - и грузин вскинувшись, подался вперед, явно собираясь толкнуть Доминика в грудь. Тот, кажется, только того и ждал - прогремел выстрел, и его собеседник рухнул на мокрый асфальт, истошно визжа и держась за простреленное колено. Два дюжих молодчика, повинуясь одному жесту криминального барона, подхватили слишком много себе позволявшего в последнее время гастролера, потащив его прочь с площадки.       Кровь смешивалась с пахнущим кислотой дождем, сбегая в водостоки.       Он стоял в стороне от всеобщего веселья, прикрыв глаза и постоянно ощущая на себе чужие взгляды - заинтересованные, настороженные, жадные, полные ненависти. Высокий, он на добрую голову возвышался почти над всеми, собравшимися в ту ночь по кличу Доминика; оплетающие мускулистые, крепкие руки татуировки, казалось, извивались под мерцающим светом, подобные щупальцам гигантского спрута. В этом переплетении светлым пятном выделялся вписанный в узор пустой, обрамленный шипами крест на правом плече, создающий тревожащее чувство незавершенности картины.       Ровные, благородные черты будто бы выточенного из холодного мрамора лица вызывали невольную тревогу у других мужчин, собравшихся в ту ночь перед клубом - они ощущали смущающее присутствие хищника, куда более крупного, чем они сами, но не решались даже скопом бросить ему вызов.       Не меньше внимания привлекало и стоящее рядом с Леонардом чудовище - самодельный железный конь, конструкция которого в свое время вызывала насмешливые улыбки у всех, кто хоть сколь-нибудь разбирался в механике. Они, впрочем, быстро пропали, когда выяснилось, что вдобавок к неожиданной маневренности, обеспечиваемой дублирующими двигателями на обоих колесах, на прямой этот монстр мог выдавать не меньше, а то и больше шести сотен километров в час.       Соколов стоял в тени, и жгучий взгляд ярко-синих глаз без интереса скользил по собравшимся перед клубом людям, выискивая того единственного, ради кого абсолютный чемпион "Ста Километров Сайфера" и последний победитель смешанных гонок на выбывание прибыл в эту дыру.       Не называющий своего имени гонщик в глухой черной броне, единственным выделяющимся пятном в которой была озорная картинка ежика на шлеме.       Не проигравший ни одного заезда с момента своего появления.       Соколов ждал достойного противника, и сердце его наполнялось уже полузабытой волнующей радостью предвкушения истинного противостояния.       Дождь и яркие вспышки неона и камер рассеивали внимание. Не смотря на то, что площадка была ярко освещена, было одно небольшое место, словно специально, ненавязчиво затемненное. Именно там, оставаясь незамеченным, стоял человек, скрестив руки на груди и привалившись плечом к старой каменной кладке.       Опущенное забрало шлема слегка бликовало в отсветах, сливаясь, однако, с каплями дождя, что моросью повисли в воздухе. Взгляд скрывающегося за шлемом был прикован к одной точке.       Невысокая фигура худощавого мальчишки вполне могла бы скрываться за костюмом. Он сосредоточенно наблюдал, выискивая заранее серьезных противников. Многие шумели, выискивая взглядом его. Человека. Девушку. О том, кто скрывается под шлемом не знал, кроме, пожалуй, Доминика, никто. Но на все вопросы он лишь загадочно ухмылялся. Но сегодня она увидела своего настоящего противника. В отличии от скептических мужчин, она понимала, что из чего бы ни был собран серебряный монстр что стоял рядом с высоким парнем, он был мощен. Плавные линии, переходящие в диссонирующие по стилю острые углы. Казалось бы, этот монстр был создан из противоречий.       Рядом с ним стоял хозяин. Высокий человек в черном. Длинные черные волосы намокли под дождем. Капли стекали по оголенным рукам, переплетаясь с узором татуировок. Девушка как завороженная наблюдала за черными линиями-змеями. Она должна сегодня выиграть - твёрдо осознала она. Высокая фигура интриговала и завораживала, пусть она и не видела его лица. Что ж, а он не увидит её лица. Что-то ей подсказывало, что это хорошо.       Собравшись с духом, фигура в черном с веселым ёжиком на шлеме села на свой мотоцикл стоящий в паре метров и, взревев двигателем и высекая из асфальта дым, рванула в сторону толпы.       Рев двигателя опередил появление незнакомца, заранее предупреждая Лео о появлении достойного противника; губы мужчины невольно растянулись в улыбке, пока он наблюдал за подъезжающей к обозначенной на сегодня линии старта темной фигуре на блестящей серебром и хромом машине.       Сайфер уже был там, ожидая гонщиков - это соревнование должно было открыть сегодняшнюю ночь и, одновременно, стать главным ее событием. Соколов знал, что ставки на это противостояние принимались задолго до того, как о гонке было объявлено официально - все понимали, что амбициозный новичок не удовлетворится вечным званием номера второго.       Соколов широко, открыто улыбнулся, одним движением запрыгивая в седло, чувствуя, как нетерпеливо подрагивает механизм, ожидая столь желанной искры, что выпустит на свободу зверя.       Он крутанул стартер, и моторы утробно зарычали; загудел синхронизатор, с трудом справляясь с тем, чтобы заставить двух близнецов работать абсолютно одинаково, до последнего оборота.       Из труб, вздымающихся к небу по бокам моторов, потянулся мерцающий, раскалённый воздух; завывание охлаждающей системы сливалось с басовитым урчанием пробуждающегося монстра.       Леонард рванул с места - широкие, массивные колеса не поворачивались даже на мокром асфальте. Чувствуя на себе требовательные взгляды, он подкатил к линии старта, у которой уже ходили две полураздетые девушки с флагами в руках.       - Это честная гонка! - Сайфер почти кричал, его зычный голос разносился над собравшейся толпой. - Разрешено все, кроме огнестрельного оружия и смены транспорта! Тот, кто первым пересечет линию финиша, станет чемпионом!       Правила были предельно просты и жестоки. Никто не собирался запрещать гонщикам пытаться сбросить друг друга с трассы - вот только уважение к тому, кто решил бы выигрывать только за счёт подлых приемов, рано или поздно испарилось бы.       Соколов повернулся ко все также не снявшему шлему сопернику; на нем самом из защиты были лишь плотные кожаные штаны, наколенники с налокотниками и высокие ботинки.       Не говоря ни слова, он протянул правую руку, сжатую в кулак, для традиционного приветствия перед гонкой.       Стоя на границе старта, Эльвира краем глаза наблюдала за своим противником. На остальных ей было наплевать - они не были для неё существенным препятствием. Она сюда приехала ради него. Сайфер ей рассказывал про первого гонщика на монстре, что обгонял всех словно играючи. Адреналин кипел в крови, пальцы подрагивали от предвкушения.       Он был хорош. Чертовски хорош. Грация, наклоны. Он был прекрасен. Мотоцикл.       Хотя, она боялась признаться даже себе, в том что ей стоило многих усилий не поднимать взгляд выше, переводя его с работы гения, не иначе, на хозяина. Красивое лицо невольно притягивало взгляд, а лишь взглянув в глубокие синие глаза редкого чистого цвета, Эльвира поняла, что если так пойдет дальше - не видать ей финиша. Нет, она должна выйти победителем этой гонки.       Улыбнувшись, её противник протянул правую руку в приветственном жесте. Что ж, она воспитанный гонщик. Левая рука взлетела вверх, мягко касаясь чужого кулака. Лицо под шлемом немного поморщилось - ее кулак был значительно меньше кулака противника, не смотря на явно тонкие и длинные пальцы, скрытые под кожей перчаток.       Тот факт, что на нём практически не было защиты, говорил что он либо слишком уверен в себе, либо беспечен. И она проверит какое из утверждений - истина.       Улыбнувшись под шлемом в предвкушении гонки, она ждала отсчет.       -...и да пусть же победит быстрейший! - провопил Доминик своё традиционное пожелание, делая выстрел в небо.       -Три...       Моторы всех стоящих на старте взревели, повинуюясь легкому движению запястий.       -Два...       Девушка краем глаза заметила, как недобро усмехнулся ее противник справа.       Однако, её главная цель была спокойна как мраморная статуя. Черная коса послушно лежала на спине, змеёй извиваясь в неверном свете неонов.       -Старт!       Девушки расступились, давая дорогу гонщикам. Взревев мотором гонщики устремились вперед. Ухмыльнувшись, девушка газанула, вставая на заднее колесо, пролетая на нем черту старта, не давая даже шанса своему противнику справа выехать ей наперерез. Что ж, она всегда ездила честно и надеется, что ее главная цель сегодняшней ночи не разочарует её.       Гонка началась.       Девушки взмахнули флагами, бросая их на дорогу и резво отпрыгивая в стороны - и железные кони с ревом сорвались с места, перемалывая колесами и древки, и яркую ткань.       Из всех двенадцати труб - по четыре с каждой стороны обоих двигателей - мотоцикла Лео вырвалось задорное голубое пламя сгорающей закиси азота; его машина с гудением, подобно набирающей ход ракете, рванула вперед, сразу оставляя позади большую часть других гонщиков. Один из них, на японском мотоцикле, попытался было дернуться наперерез - но, вовремя оценив свои шансы, зажал тормоза, с визгом пуская мотоцикл в дрифт и отлетая в сторону за момент до того, как стальное чудовище перемолото бы его в кашу из крови и раскрошенного пластика.       Почти сразу они остались вдвоем - мотоциклы остальных просто не были достаточно мощны, чтобы тягаться с этими титанами. Четыре колеса против двух - там, где конструкторы компании Dodge сделали ставку на спаренные диски с раздельными покрышками, Лео заказал цельные колеса с широким, покрытым уродующими асфальт шипами протектором.       Они шли параллельным курсом; ухмыльнувшись, Лео прижался к корпусу своей машины, с лязгом проворачивая ручку регулировки синхронизатора, почти полностью перебрасывая подачу закиси на передний двигатель - для маневра, который он заготовил, это было как нельзя кстати.       Теперь его мотоцикл загудел уже почти жалобно - из труб переднего двигателя почти непререывно вырывалось пламя, и мужчина буквально чувствовал, как начинают постепенно оплавляться поршни.       Поворот все приближался; именно за счет него большая часть гонщиков надеялась "сделать" нынешнего короля трассы. Их машинки были куда более юркими и поворотливыми - в то время как его детище, набрав максимальную скорость, становилось практически неуправляемым.       Поворот все приближался; гонщикам предстояло преодолеть место, где две дороги соединялись, образуя острый угол.       Даже набирая скорость, он не переставал поглядывать на идущего практически на одном уровне с ним соперника; тот, несмотря на все неровности дороги, каким-то образом умудрялся держать своего зверя, за счет, как ни крути, заметно более легкой конструкции будто норовящего оторваться от земли, прямо; даже одно это не могло не впечатлять, а уж то, как он огибал реагирующие истошным гудением машины - и подавно.       Поворот приближался неотвратимо; вот Леонард резко дернул свою машину вбок, вылетая на встречную полосу, чудом избегая столкновения с темно-синим джипом; вот гонщик в черном положил свой мотоцикл набок, со скрежетом входя в поворот, почти ударяясь о стену, но все же сумев в последний момент, чиркнув боковой рамой по ней, выправиться и вновь начать набирать скорость; и вот одновременно с этим Соколов вновь выкрутил мощность на максимум, вскидывая переднее колесо, используя припаркованную машину вместо трамплина и взмывая в воздух.       Казалось, мгновение - и он влетит в стену, проломит своим аппаратом блестящую стеклянную поверхность.       Медленно, пугающе-медленно он в воздухе развернул мотоцикл боком - и с силой дернул за закрепленный сбоку от седла рычаг.       Сначала идущие следом гонщики не поняли, что произошло.       Вот мотоцикл взмывает в воздух, вот он должен неминуемо разбиться... но затем просто каким-то невероятным движением, со стоном рвущегося металла поворачивает в воздухе, вылетая на узкую дорогу и начиная нагонять уже успевшего набрать скорость новичка.       Лишь затем они увидели лежащий поперек дороги металлический трос, заканчивающийся вонзившимся в камень противоположной, угловой стены металлическим шипом с раскрывшимися "лепестками". С другой стороны к тросу крепился целый кусок конструкции мотоцикла, вырванный с мясом.       Приземление было жестким - Леонард не удержал контроль над машиной и, чтобы не вылететь с трассы, вновь поднял мотоцикл на переднее колесо, пустив его юзом. Жестко упав обратно, он, рванул вперед - но почувствовал, как передний двигатель отозвался глухим лязгом; половина его труб была оборвана при слишком жестком отсоединении троса, а из пробоины вырвался веселый голубой огонь. К тому же, переднее колесо в результате последнего маневра немного перекосило, и теперь оно скорее тормозило машину, чем разгоняло, оставляя черный, обожженный след       Он видел огоньки, вырывающиеся из труб уверенно идущего впереди Томогавка; Леонард не боялся проиграть достойному сопернику, и на миг не мог задуматься о том, чтобы не выложиться на полную.       Еще один рывок вбок - и Соколов полностью перебросил всю мощность на задний двигатель, отрезая передний от закиси азота и гася его, чтобы не дать стравливаемому газу взорваться.       Теперь передний двигатель был мертвым грузом, а колесо лишь мешало двигаться - и потому художник богатырским рывком поднял свое детище на заднее колесо, полностью выкручивая газ, прикладывая всю силу к тому, чтобы не завалиться на спину - это было бы верной смертью.       Оставляя за собой хвост из вырывающего из труб и вытекающего из оборванных соединений пламени, он пересек линию, за считанные миллиметры до нее настигая передним, оторванным от земли колесом уровня, на котором находилось переднее колесо "томагавка".       Девушки в бикини взмахнули флагами, обозначая финиш.       Толпа взревела.       Казалось, перегретый движок ждал только этого момента, удерживаясь на грани, подчиняясь воле того, кто его оседлал. Последний клапан, удерживающий горючий газ, со свистом слетел - и мотоцикл расцвел ярко-голубым огненным цветком, окутываясь сияющим ореолом.       Люди подались в стороны еще заранее, зная, что гонщики редко могут сразу затормозить, но такого не ожидали даже они. Мгновение детище Соколова неслось вперед, сияя в ночи, подобно комете - а затем бензин в трубках, нагревшись до предельной температуры, взорвался, разрывая машину на части.       За мгновение до этого Леонард, заклинив руль в прямом положении, сорвал безрукавку - и, накинув ее на голову, спасая лицо и волосы, спрыгнул вбок, покатившись по асфальту, заодно сбивая на мгновение охватившее его пламя.       Пылающий остов со скрежетом остановился, стреляя в стороны яркими искрами.       Мгновение Леонард лежал неподвижно; а затем, расхохотавшись, вскочил на ноги, отбрасывая в сторону покрытую копотью безрукавку и вскидывая руки, приветствуя своих фанатов.       Но сегодня они кричали не только ему.       Оттормозилась Эльвира с громким звуком, колесами взрывая асфальт, чуть ли не высекая искры, уводя машину в сторону от пылающего монстра противника. Машину было жаль. Теперь она понимала Сайфера, который смеялся, рассказывая ей о ставках - не многие рискнули поставить на новичка. И теперь было видно, почему. Мастерство и безрассудность переплетались в этом человеке. Девушка понимала, что перед ней мастер. Годы и годы тренировок нужны, прежде чем она решится повторить такое. Пусть они и пришли колесо к колесу, пусть аплодисменты этой ночью раздавались в честь обоих - она понимала, что всё решил случай и мастерство брюнета намного превосходит ее, и девушке было не обидно проиграть.       Остановив хромированного коня с двойными колесами, она легким движением спрыгнула на землю рядом со вторым чемпионом.       Несколько мгновений во время поворота она была уверена, что не справится с тяжелой машиной, в последний момент совладав с весом. Сейчас же она поняла, что это была удача - если бы мотоцикл её противника не начал выходить из строя, это была бы чистейшая победа. И жаль, что Сайфер, будучи в хорошем расположении духа, отказался ей называть имя главного соперника, что ж, придется выкручиваться самой.       - Это было великолепно, - слегка усиленный и измененный встроенными в шлем динамиками голос был не в силах перекричать толпу, но ей это было и не надо, стоящий рядом молодой человек её явно мог слышать. - Спасибо за этот поединок. Вы по праву зоветесь первым, для меня честь - гнать колесо к колесу с вами, - прижав руку к груди девушка слегка поклонилась, протягивая ему ладонь в жесте благодарности за дуэль. - Могу ли я узнать имя моего победителя?       Лео бросил беззаботный взгляд на догорающий остов своего шедевра, не испытывая никакой жалости по поводу гибели мотоцикла; в его голове уже роился десяток идей на тему того, как можно было бы улучшить конструкцию, чтобы в следующий раз она смогла вынести такие перегрузки. К тому же, трюк с тросом был, конечно, неплох, но придуман в спешке - к следующему разу Соколов уже планировал перестроить мотоцикл так, чтобы войти в дрифт на переднем колесе и на одной мощности переднего двигателя и инерции тяжеленного корпуса выйти из заноса.       - Твое, - осклабилась подошедшая девушка, бросая художнику ключи от пришедшего к финишу четвертым "Харлея".       Судя по всему, она была вполне не прочь отдать ему не только мотоцикл - но вниманием мужчины уже завладел подошедший незнакомец, так и не снявший шлема.       - Лео! - представился он, сжимая протянутую руку, но вовремя каким-то шестым чувством почувствовав, что слишком сильно давить все же не стоит. - Но о чем ты говоришь, брат? Мое колесо было в воздухе, а по правилам заезда на четверть мили это не считается! Первое место твое!       Толпа загудела; народ быстро разделялся на две группы - одна считала, что правила заезда на четверть мили универсальны и могут применяться и к другим дистанциям тоже, а другая - что оговорено ничего такого вначале гонки не было, и потому пусть первая половина идет к черту. Ставки были сделаны нешуточные, так что заявление Соколова даже спровоцировало несколько коротких стычек.       - А как зовут тебя? - несмотря на то, что, по его мнению, победа досталась стоящему перед ним незнакомцу, Соколов широко улыбался, и в глазах его горели веселые огоньки. Гонка явно доставила ему немалое удовольствие, и сейчас он искренне радовался, видя перед собой достойного соперника, пусть и оказавшегося ниже него на добрых два с лишним десятка сантиметров.       Чертята в глазах собеседника манили, напрочь отсекая здравый смысл, взывая ко все еще кипящему в крови адреналину. К тому же, Эльвира сама не отдавала себе отчет, но вызывающий взгляд рыжей обладательницы Харлея почему-то задел её. Плавно переместившись чуть в сторону, заставляя повернуться мужчину вслед на ней, девушка усмехнулась. Татуировки на руках танцевали перед глазами в неверном свете огней и вспышек. Но она их не боялась - что происходит на гонках - остается на гонках. Ни капля информации не просачивается в СМИ, Доминик лично следит за этим.       Обрадовавшись, что Лео не сжал ее ладонь со всей своей силы, девушка краем уха улавливала крики толпы.       - Ещё немного и улица превратиться в побоище. Пусть эта ночь им запомнится двумя победителями, раз так, но я не могу не признать твоё мастерство, Лео. Когда-нибудь я возьму реванш.       Что ж, это должно быть весело.       Глаза за забралом пробежались по фигуре гонщика, изучая без шанса быть уличенными. Силой воли Эльвира перевела взгляд выше. Голубые глаза встретились с синими, разжигая пожар веселья.       Да, это должно быть весело.       Всё еще глядя прямо в глаза, из-за чего, правда, пришлось немного задрать голову. девушка расстегнула шлем, плавным движением снимая его с головы, позволяя белым волосам разметаться по плечам, ниспадая ниже лопаток.       - А я - Эля, - широко улыбнулась девушка, наслаждаясь произведенным эффектом, насмешливо смотря на собеседника.       Увидев лицо, до сих пор остававшегося анонимным, гонщика Лео широко улыбнулся - и расхохотался, совершенно, впрочем, беззлобно, явно не насмехаясь над белокурой бестией, стоящей перед ним в сиянии неоновых огней. Даже несмотря на кипящие на площади страсти, девушка могла ощущать на себе десятки взглядов - секрет личности загадочного гонщика в черном терзал всех с самого его появления, и она не могла не знать, что вокруг этого самого секрета закрутился неплохой тотализатор.       И сейчас, бросив даже беглый взгляд на окружающих их людей, Эльвира с легкостью могла понять причину веселья своего товарища по победе - рожи большей части присутствующих комично вытянулись. Букмекеры, поднявшие шумиху, чаще всего подсказывали ставить на анонимное возвращение кого-нибудь из видных гонщиков прошлого, или на решившего отточить навыки на подпольных гонках профессионала... ну что же, ставки играют не всегда.       - Похоже, ты приносишь мне удачу, - отсмеявшись, Лео тряхнул гривой стянутых в свободную косу волос, совершенно обезоруживающе улыбаясь. - Но, похоже, нам теперь лучше поскорее отсюда сбежать - проигравшиеся неудачники не простят тебе такой подставы, а мне - верной ставки!       Он и вправду поставил на то, что аноним был девушкой, не замеченной раньше в мотоспорте - интуиция, смешанная с тонким ощущением того, как она вела своего железного коня. Как ни крути, а любой жизненный опыт накладывает свой отпечаток на манеру вождения - какие-то мелкие, еле уловимые детали, складывающиеся в общую картину.       Наблюдая за пребывающей в смешанном состоянии публикой, Эльвира лишь широко ухмылялась. Судя по всему, не многие догадывались о том, что под шлемом скрывается девушка - слишком много разочарованных стонов доносилось отовсюду. На мгновение она даже пожалела, что не сделала ставку на саму себя. Но это было бы нечестно. А вот то, что ее бывший противник угадал - было даже забавно.       - Верной ставки? У тебя хорошая интуиция, - невинно посмотрела вверх, в синие глаза, девушка. - И ты даже не разочарован, что чуть не проиграл даме? - она негромко рассмеялась, боковым зрением действительно ища пути отступления - ночной спорт оставался ночным - слишком многие проиграли сегодня крупные суммы, а проблемы ей были не нужны.       Правда, путь к ее мотоциклу перекрывала толпа народу, которая явно не выпустила бы победительницу просто так, найдя взглядом Доминика, блондинка кивнула, безмолвно прося отогнать ее железного коня в случае чего - она так уже делала, когда приходилось исчезать в толпе.       Адреналин играл в крови, а широкая улыбка брюнета подбивала на безумие. Возможно, этой ночью она станет героем не одной сплетни.       -Сбежать? - Эля чуть наклонила голову на бок. - Есть идеи? - уже тише переспросила она, делая шаг навстречу Лео, как представился гонщик, стараясь, чтоб окружающие не услышали сказанных слов. - Увы, до моего Томагавка, сейчас добраться практически нереально, так что могу предложить спасаться одному, тем более, что одна девушка явно не прочь отпраздновать твою победу, - не удержала свой ехидный характер блондинка, кивая за спину брюнету, указывая на рыжую девушку в облегающих кожаных штанах, что стояла недалеко, явно в расчете на более близкое знакомство с победителем.       - Я все ещё положительно считаю, что ты выиграла, - беззаботно пожал плечами мужчина в ответ на шпильку блондинки, явно оное поражение ничуть не переживая. В конце концов, для него это был лишь новый повод становиться лучше; зачем тренироваться, зачем доводить до совершенства и за его пределы механизм, если ты и так можешь победить любого?       Это, в конце концов, просто скучно.       - Что же до отступления - есть у меня идея, - тут Соколов уже заговорщически наклонился к Эле, мазнув безразличным взглядом по фигуре стоящей рядом рыжей гонщицы, и уже куда более заинтересованным - по мотоциклу, который та ему проиграла.       Толпа, тем временем, постепенно начинала уплотняться - ещё немного, и последние шансы на отступление были бы бездарно прозёваны.       - Давай-ка на счёт "три", - также негромко сказал он, прикидывая расстояние. - Три!       В следующее мгновение произошло сразу несколько событий.       Во-первых, Лео подался вперёд, подхватил блондинку за талию и одним лёгким движением оседлал стоящий рядом "Харлей", устроив ее позади себя.       Во-вторых, он ударил по стартеру, заставив мощный, пусть и уступающий тем, к которым он привык, двигатель зареветь.       И, в третьих, он, театрально разозлившись, на месте рывком поднял мотоцикл на заднее колесо, заставляя собравшихся людей инстинктивно дернуться в сторону.       Секунда ушла на то, чтобы удостовериться в том, что блондинка успела вцепиться в его торс достаточно крепко - после чего мужчина сорвался с места, пробуксовывая и оставляя за собой дым от жженой резины.       Потрёпанный чоппер нырнул на улицы ночного города.       Внятно ответить Эльвира ничего не успела. Почувствовав, как земля уходит из под ног, она неосознанно, слегка придушено вскрикнула, роняя шлем на тротуар. Обретя точку опоры в виде твердого сидения, Эля заставила сердце успокоиться, вцепившись руками за сидящего впереди гонщика. Пожалуй, она могла честно сказать, что так похищали её впервые. И впервые она была не особо против. Возможно, даже совсем не против.       Стоило железному коню встать на два колеса, как Эля засмеялась, почувствовав ветер в волосах, пропуская мимо сознания мелькающие фонари.       Она не могла объяснить этого даже себе, но она доверяла этому синеглазому мужчине, позволяя увозить ее в неизведанное. Да что уж там - будь это кто-то иной - она в первые же минуты скатилась бы в сторону темных домов, сливаясь с тенями.       Любопытство было сильнее. Она знала что на такой скорости это глупо и бесполезно, но не смогла удержаться от того, чтобы отсмеявшись, не попытаться докричаться до похитителя.       - Куда мы, Лео? - она прижалась к теплой спине, грудью чувствуя чужое сердцебиение, позволяя мотоциклу свободнее лететь по дорогам, заодно прикрывая водителя от ветра.       Им все же удалось сбежать - несмотря на то, что толпа несколько раз пыталась сомкнуться прямо перед передним колесом мотоцикла, люди все же в последний момент расступались, все еще сохраняя остатки здравого смысла.       Какой-то сорвиголова на легком спортивном байке попытался-было увязаться за ними, но Лео быстро сбросил его с хвоста, несколько раз срезав дорогу через дворы и проехав через небольшой сквер, где машина преследователя пошла юзом по раскисшей после недавно прошедшего дождя земле.       Огни ночных улиц проносились мимо них; ветер трепал волосы гонщиков, ненадолго забывших обо всех своих проблемах, обо всех обязанностях и просто сбежавших навстречу ветру и свободе.       Потрепанный чоппер принес своих всадников к побережью Невы - туда, где выглядывающий из-за темных облаков диск луны бросал на таинственно поблескивающую воду след серебрянной дороги. Лео заложил крутой вираж, с визгом останавливая железного коня рядом с одним из спусков прямо к реке - и, легким движением спрыгнув на землю, протянул руку девушке, предлагая той тоже спешиться. В лунном свете татуировки на его руках и плечах будто бы жили своей жизнью, выглядя совсем не так, как в бесноватых переливах неоновых огней. Сейчас Эля могла разглядеть, что его торс пересекало несколько достаточно глубоких царапин, оставленных, видимо, осколками взорвавшихся машин - но Соколов явно ничуть не переживал из-за этого, улыбаясь все той же уверенной полуулыбкой.       - Вода сегодня должна быть теплой, - он прищурился, поднимая взгляд к небу. - А мне стоит избавиться от копоти. Не хочешь проплыться?       -Тёплой?.. - недоверчиво переспросила Эля, присаживаясь у самого берега тихо шуршащих вод. Серебро луны отражалось от темной воды, вызывая не лучшие воспоминания детства…       ...вот она стоит на берегу темной воды и луна так же маняще светит с небосвода, призывая в свои объятья.       После той ночи она плавала лишь в бассейне и на мелководье.       - Я… я не уверена… - она тряхнула головой, отгоняя видения прошлого, чуть растерянно поднимая глаза на возвышающейся над ней фигуру. - А вода и вправду теплая, - она чуть смелее улыбнулась, не желая вызывать подозрение своим странным поведением.       В воду хотелось, очень, но…       В холодном свете луны ее бывший противник выглядел еще интригующе. Но, действительно, бледная кожа была покрыта разводами сажи и застывшей крови. Всё таки, участвовать в гонках без защиты было самоубийством.       -Если только совсем на берегу, - наконец сказала она. Если она откажется - еще и трусихой сочтет - решила блондинка, мужественно усаживаясь на лежащий рядом камень и принимаясь за расшнуровывание высоких сапог. Уверенная улыбка придавала сил, а синие глаза призывно мерцали, невольно заставляя возвращаться взглядом к хозяину снова и снова, окидывая взглядом змеящиеся татуировки. Мотнув головой, отгоняя непрошенные мысли и радуясь, что в свете луны не заметны ее красные от смущения щеки, блондинка опустила голову, стараясь не рассматривать особо очевидно своего нового знакомого. Закончив с сапогами, Эля быстрыми движениями избавилась от верхней одежды, оставаясь в нижнем черном комплекте и, не оглядываясь и обхватив себя руками пытаясь согреться, медленно начала заходить в воду. Не смотря на то, что на улице стоял конец мая - вода и вправду была достаточно теплой для ночи, но недостаточно теплой, чтобы не мерзнуть вообще.        Леонард не боялся чудовищ, которые могли скрываться в темной воде. Не боялся, даже несмотря на то, что легенда далекого северного народа, рассказанная Окко-н, волей судьбы попавшей проводником в его взвод, надолго отпечатался в памяти мужчины.       Рассказ, так и не давший ответ на вопрос - что же произошло тогда, среди ледяных вершин? Что за мрачные тайны остались навсегда погребенными вдали от человеческого взгляда - тайны, один лишь осколок от которых оставил Соколову на память незаживающие шрамы?       Болота долго хранят воспоминания. Обломок тающего ледника формирует озеро. Нечто, родившееся и умершее до начала мира людей, поджидает в глубине - нечто, прошедшее тысячи миль в ледяном саркофаге. Нечто, способное извлечь кислород из стоялой воды, душащее рыбу. Нечто, побуждавшее когда-то наших родичей бросать ему в пасть жертвы, а затем консервировавшее эти тела в вязкой жидкости, окрашивая плоть в воде в цвет отвара коры.       Первый болотный мертвец прорвался через плацентарный слой сфагнового мха и дрожащей земли. Только смерть способна насытить его. И он сохраняет некоторые из поглощенных тел, маринуя трупы в черной болотной воде, что течет в его венах...       И все же этой ночью он без страха прыгнул с каменного пирса в темную воду, над которой клубилась легкая, полупрозрачная дымка вечного тумана. Вытянувшись струной, он гладко, почти без брызг пронзил волнующуюся поверхность, устремляясь на глубину, чувствуя обжигающий разгоряченное тело холод. Мышцы приятно загудели - Лео сделал несколько широких гребков, и лишь когда почувствовал, как кончики его пальцев касаются идущих от дна колышущихся водорослей - перевернулся, устремляясь наверх, к воздуху.       Вынырнул он с брызгами и фырканьем, успев заметить, как Эля несмело заходила в прохладную воду. В лучах луны, отражающихся от темной глади, она казалась совсем хрупкой и тонкой - будто мираж, на мгновение порожденный игрой света и теней.       Медленно, шаг за шагом она продвигалась в толщу воды, осторожно нащупывая ногами дно. Ветер трепал белую гриву, мешая взгляду. Взгляду, что не моргая смотрел в одну точку - где тихо без брызг, водную гладь пронзило тело человека.       Секунда, вторая... Ее сердце пропускает удар, но вот с брызгами, долетающими даже до нее, Лео выныривает из пучины.       Только сейчас она поняла что не дышала, опасаясь что ее знакомый растает как дымка, оставив ее один на один с детскими страхами.       Вновь задышав, она несмело улыбнулась, растирая замёрзшие плечи, наблюдая за игрой лунного света на обнаженных широких плечах Лео.       Шаг ещё один.       Она не понимала, что с ней, но ей хотелось без оглядки войти в воду и несколькими гребками оказаться рядом с улыбающимся брюнетом. Вот только она понимала, что магия ночи закончится, уступая место реальности дня, оставляя ей лишь приятные воспоминания. Всего лишь воспоминания, но...       Моргнув, принимая для себя решения, девушка, стараясь абстрагироваться от ощущения неизвестности под ногами, сделала более уверенный шаг вперёд. Она неотрывно смотрела на спокойно удерживающегося на воде гонщика, что явно наслаждался прохладной водой, сосредотачиваясь на его лице, отбрасывая остальные мысли.       Казалось, от его тела поднимался пар, будто мышцы, четко очерченные под светлой кожей, были раскалены так же, как недавно - двигатели мотоциклов. Или это был просто пресловутый туман, что сейчас будто ластился к мужчине, очарованный словно бы окружающей его спокойной аурой уверенности в себе?       Соколов видел, как девушка несмело идёт в его сторону - но не собирался торопить ее, видя на лице блондинки тень растерянности.       Он отдавал себе отчет в том, что, пожалуй, вполне мог бы сейчас перевести их общение в куда более интимную плоскость - даже если Эля и была девушкой высокой морали, оставшегося после гонки возбуждения вкупе с личным магнетизмом Лео должно было хватить. Скорее всего, ночь была бы бурной - и совершенно ничем не отличающейся от любой другой. К утру у нее бы осталось, в зависимости от взглядов на жизнь, приятное, ни к чему не обязывающее воспоминание или гадливое, постыдное чувство использованности; у него - мимолётное удовлетворение, пустота и чувство собственной чуждости.       И все же той ночью что-то было по-другому.       - Не любишь воду? - негромко спросил он, вдруг оказываясь ближе к медленно плывущей девушке; вьющаяся вокруг них дымка, казалось, немного приглушала звуки.       Она неспешно двигалась навстречу задумавшемуся о чём-то брюнету, сосредоточенно держась взглядом за его лицо. Сейчас ей было даже не важно, кто перед ней, главное для девушки было абстрагироваться от темной воды, привыкнуть к ней, дать время смириться. Тогда можно будет отвести взгляд и насладиться ночным купанием. Ещё буквально пара минут...       Она даже не заметила как подплыла почти вплотную, или это Лео приблизился? Тени прошлого медленно отступали, давая возможность дышать глубже.       - Люблю. Очень люблю воду, просто давно, одной ночью, она чуть не стала моим последним пристанищем, - невесело улыбнулась блондинка и, тряхнув головой, окончательно отогнала пепел памяти.       Взгляд стал чуть более осмысленным и она позволила себе оглядеться. Они отплыли достаточно далеко от берега - вода здесь была холоднее, а дно уже не ощущалось. Звёзды на безоблачном небе мягко освещали двух плавающих людей.       - Звёзды, они как ёжики, такие же колючие и круглые, - невпопад обронила девушка, очарованная красотой момента. Лишь когда последнее слово вылетело, она прикусила язык, понимая, как глупо это все звучит, эх, не зря ей Павел говорит молчать. - Прости, вырвалось, - она чуть виновато улыбнулась, вновь запрокидывая голову.       Адреналин гонки уже схлынул, и она понимала, как глупо было поддаться на провокацию и ехать в ночь, с незнакомым мужчиной на чужом мотоцикле. Пусть Лео, на ее взгляд, и не был похож на того, кто просто воспользуется моментом.       - И тёплые, - задумчиво отозвался Лео, подняв взгляд к небу. Да, звёзды (как и ежи, впрочем) никогда не казались ему чем-то холодным - и если со зверьками в этом плане все было понятно, то огоньки в ночном небе просто никогда не вызывали у него ощущения чуждости. - А ежи классные, только топают слишком уж громко.       Мужчина негромко рассмеялся, вспомнив старого, сварливого грызуна, который когда-то частенько забирался в поисках еды и приключений в дом при храме, где совсем ещё мелкий Лео жил с другими детьми.       - А если висеть на одном месте - точно замёрзнешь, - добавил он, заметив выступившие на плечах и ключицах девушки мурашки, придающие ей ещё более беззащитный вид. Она казалась совсем юной - на глаз мужчина не дал бы ей и восемнадцати. Это, впрочем, совсем не мешало ей погружаться в жестокий мир уличных гонок....       - Может, до того берега?       - Топают, - кивнула Эля, улыбнувшись. - Но кто же из нас не топает? Даже звёзды топают, когда спускаются к нам.       Она тихо рассмеялась, чуть передергивая плечами, начиная замерзать. Да, пожалуй, предложение рвануть до берега напротив было хорошим.       - А давай, вот и согреюсь, - она чуть выгнула спину, разминая замерзшие плечи.       - Ты хочешь кто быстрее? Но тут уж точно ты выиграешь, - она улыбнулась Лео. - Я не так быстро плаваю для соревнований, прости. - Блондинка уверенными но неспешным гребками устремилась в сторону другого берега.       Течение этой ночью практически не было, из-за чего девушку почти не сносило, что, несомненно, было хорошо - за счёт небольшого веса ей пришлось бы прилагать намного больше усилий чтобы остаться на одном месте.       Туманная дымка спиралями закручивалась в воздухе, Отражаясь в лунном свете, создавая эфемерное сияние ночи.       Чуть щурясь от удовольствия, что дарили ощущение вспарываемой водной глади, Эля краем глаза наблюдала за брюнетом. Было в нем что-то, что тянуло, ведь она должна была, да и собиралась остаться на берегу. Но вот она здесь, посреди широкой реки, плывет с практически незнакомцем на пустынный берег.       Ну чтож, как говориться, кто не рискует, тот не пьет шампанского.       - Думаю, на сегодня нам хватит соревнований, - пожал плечами мужчина, широким движением рук придавая себе ускорение и догоняя, потихоньку направившуюся к противоположному берегу, девушку; в конце концов, у него была бы фора хотя бы за счет физической силы, что уже лишало подобное мероприятие любой спортивности.       Задерживаться в воде слишком надолго, несмотря на то, что весна выдалась достаточно теплой, было все же неразумно - в последнюю очередь Лео желал девушке, что обошла его на треке, гибели от воспаления легких. Поэтому, добравшись до противоположного берега и оттолкнувшись от возносящихся вверх, покрытых скользкими водорослями камней, обрамляющих реку, он, махнув рукой девушке, предложил следовать за ним обратно к тому месту, где они бросили мотоцикл.       Выбравшись на пирс и протянув руку девушке, помогая ей взобраться на скользкие камни, мужчина отошел чуть в сторону и тряхнул головой, взмахнув потяжелевшей от воды косой и покрывая все вокруг ровным слоем брызг. Определенно, мысли в голове немного упорядочились, да и запах копоти его больше не преследовал, позволяя задуматься о том, например, что теперь предстояло как-нибудь не простудиться и не простудить столь неожиданную спутницу.       Это, впрочем, было не так и сложно.       - Поехали, - снова улыбнулся он девушке, натягивая штаны - они, в принципе, вполне могли высохнуть по дороге, тем более, что сегодня Лео предпочел кожаным куда менее претенциозные, но при этом неплохо защищающие от высоких температур, пошитые из промышленного colombo FR. Как ни крути, пусть на взрыв он и не рассчитывал, но вот перегрев был вполне ожидаем. - Теперь я просто обязан угостить тебя чем-нибудь горячим.       Немного стуча зубами, Эля оделась, пытаясь растереть замёрзшее тело руками, отжимая намокшие кончики волос.       Вид высокого мужчины, мотающего головой, пытаясь отряхнуть мокрые волосы вызывал улыбку. Коса растрепалась, и из-за влаги пряди чуть вились, хаотично ложась на плечи; падающие капли стекали по светлой коже, оставляя блестящие дорожки влаги.       "И как ему не холодно?", - удивилась про себя Эля, устраиваясь на остывшее сидения, держась за гонщика, высказывая готовность к новому путешествию. К ее большому удивлению, кожа Лео была не ледяной, как того ожидала девушка кладя руки на крепкий торс, а наоборот, достаточно горячей. Или это у нее были настолько ледяные руки? Как бы то ни было, Эля, наплевав что может подумать о ней ее новый знакомый, клацнув в последний раз зубами, обвила руками талию Лео, прижимаясь щекой к горячей коже спины, блаженно улыбаясь, медленно греясь. Пожалуй, блондинка не могла представить, что могло сейчас ее оторвать от большой грелки. Даже капающая с длинных черных волос вода, попадающая ей на макушку, не мешала ей.       - Ты знаешь поблизости, где можно найти чем отогреться? - деньги у нее были, и достаточно много, но отказываться от предложения было глупо - не так и часто ей доводилось побыть обычной девушкой, которую парень может просто угостить: чаще всего именно она платила во время походов или встреч, как человек, располагающий большими финансами. И почувствовать себя обычной девушкой было необычайно приятно. - Мы далеко не в центре и сейчас не день, - она усиленно пыталась вспомнить хоть одно место, где можно было бы приобрести глинтвейн или, на худой конец, горячий кофе, но ничего кроме клубов ей на ум не приходило. Но в клуб ей хотелось сейчас идти ещё меньше чем заболеть от переохлаждения.       Миниатюрная, прохладная фигурка прижалась к его спине; мужчина еле слышно хмыкнул, заметив, что Эля, кажется, совсем промерзла. Нужно было принимать меры, и немедленно - в конце концов, это ведь он потащил ее плавать в далеко не самой теплой воде.       Да, на улице и вправду была глубокая ночь, и цивильных мест, где можно было бы добыть чего-нибудь горячего, поблизости, кажется, не было... но Соколова, в принципе, вполне устраивали и не очень цивильные.       Он, в конце концов, был не только гонщиком, но и художником.       В первую очередь художником, если подумать.       - Найдем, - уверенно заявил Лео, вновь заводя мотор и трогаясь с места; двигатель мотоцикла негромко, чуть недовольно урчал, вполне красноречиво жалуясь на то, что его уже очень давно не перебирали и не прогоняли через плановый ремонт. Ничего, на одну ночь его вполне должно было хватить.       Не так далеко находилось что-то среднее между кафешкой, бункером и арт-пространством - там собирались неудачливые поэты, художники, пытающиеся найти в переплетениях узоров на стенах вдохновение для новых работ, писатели, потерявшие всякий вкус к жизни и творчеству - и прочие достойные люди, всегда находившие себе пристанище в северной столице. Именно туда направил своего железного коня Лео - помимо всего прочего, хозяин оного заведения был его неплохим приятелем, и уж точно не отказался бы впустить друга на пару часов раньше официального открытия. Заведение обычно работало до последнего клиента - и Соколов сильно сомневался, что в такое время там кто-нибудь еще сидел.       Его ожидания, впрочем, не оправдались - сыроватая лестница привела двух путников к тяжелой двери, которая, безо всяких проблем распахнувшись, впустила их в теплое помещение, пропахшее какими-то специями, терпким запахом настоящих чернил и легким, еле ощутимым ароматом старины. Причина последнего почти сразу стала понятна - хозяин этого пространства использовал для создания атмосферы великое множество всяких штуковин, явно найденных по чердакам, скупленных за бесценок на барахолках или даже эвакуированных со свалок.       За стойкой дремал немолодой, лысый мужчина с окладистой бородой; в ответ на негромкий звон колокольчика он приоткрыл левый глаз, оценивающе глянул на Соколова и его спутницу, после чего, фыркнув, вытянул вперед кулак, в который тот не преминул ударить. Обменявшись со здоровяком парой слов, Лео вернулся к своей спутнице, уводя ее за один из стоящих в небольших нишах в стенах столиков с весьма уютными, хотя и потертыми диванами.       Совсем скоро им принесли заказанный глинтвейн - выглядящий отчаянно заспанным пацан, больше всего похожий на классического панка, выскочил откуда-то с кухни, безбожно зевая, и, чуть не уронив поднос, таки дотащил его до нужного стола.       Откуда-то со стороны доносились звуки приглушенного перегородками спора - кажется, трое молодых людей обсуждали какие-то тонкости написания новой симфонии.       - А тут уютно, - заметила Эльвира, с интересом крутя головой и отогревая руки о горячую кружку. Маленькими глотками она пила горячий напиток, боясь обжечься. Приятное тепло медленно отогревало промерзшее тело, хотя, на взгляд девушки, бармен немного переборщил с имбирём. - Никогда раньше не была в подобных местах.       Столик находился в слегка утопленной нише, что скрывало их от глаз возможных любопытных, коих, правда, тут не наблюдалось. И Эля откинулась на мягкое сидение, прижимая к себе тёплую кружку, рассматривая в теплом, неярком свете своего спутника.       Волосы почти высохли и теперь чуть лохматой гривой обрамляли красивое, словно выточенное из белого мрамора лицо, на котором весело сверкали синие глаза, что так же нагло рассматривали блондинку.       Встретившись со взглядом сидящего напротив Лео, девушка смутилась, чуть краснея - то ли алкоголь начал действовать, то ли что, но взгляд она отвела, устремляя все свои внимание в кружку. Правда, из под полуопущенных ресниц, иногда сверкали голубые глаза, бегло окидывая удобно устроившегося парня.       - Спасибо, так действительно намного лучше, - нарушила немного неловкое для нее молчание Эля, благодаря за угощение.       - Их еще нужно найти, - пожал плечами Соколов, откинувшись на спинку дивана и время от времени отхлебывая из кружки обжигающий, чуть исходящий паром напиток. Алкоголь в нем почти не ощущался - так что мужчина, в общем-то, совсем не беспокоился насчет возможных проблем с дорожной полицией.       В конце концов, у него все равно не было с собой прав, так чего беспокоиться?       Повисшее было молчание совсем его не смущало - Лео не без интереса рассматривал сидящую напротив девушку, подмечая детали внешности, которые раньше от него ускользали. Он был готов поспорить, что уже видел ее раньше - но намеренно не вспоминал больше, не желая разбавлять эту ночь какими-либо мирскими подробностями. Сейчас его больше интересовали черты ее лица, какие-то отдельные, мелкие детали образа, складывающиеся в общую картину...       - Не за что, - фыркнул он, салютуя девушке кружкой. - В конце концов, это же из-за меня ты замерзла. Да и нужно же хоть как-то отпраздновать твою победу!       - Я всё ещё считаю, что победа за тобой, - хитро улыбнулась девушка, расслабляясь.       Небольшое количество алкоголя в напитке все же сделало своё дело, полностью отогревая, поднимая настроение, вновь толкая на возможные безумства.       - Но ты прав, чья бы они ни была, победу нужно отметить, - девушка подняла кружку в ответном жесте, поздравляя с их общей, по официальным итогам гонки, победой.       Накануне она опять поругалась со своим парнем, который каким-то образом узнал о ее увлечениях. Он пытался запретить ей участвовать в гонках, аргументируя это даже не опасностью, а тем, что так не принято. Что девушка должна ходить с ним по клубам, либо же сидеть ночами дома. В порыве эмоций она даже крикнула ему, что уходит, действительно уйдя с последней лекции. Подобные вспышки были для нее редки, хотя Павел постоянно говорил, что у нее ужасный характер, из-за которого долго её, никто кроме него, вытерпеть не сможет, Эля иногда срывалась, иногда пытаясь избавиться от его присутствия в своей жизни, но каждый раз он преследовал ее, иногда угрожая. И тогда Эля, громко хлопнув дверью аудитории прошлым вечером, дала себе установку, что если сумеет встать на первое место в этой гонке, она покончит с этими угнетающими ее окончательно отношениями, рассудив, что пусть лучше она останется совсем одна, чем с таким человеком.       И вот, она делит первое место, а значит - она свободна и не пойдет в этот раз на мировую, когда встретиться с Павликом в следующий раз.       - За тебя, - она весело подмигнула брюнету и, прежде чем он успел что-то возразить, добавила. - Или за общую победу, так уж и быть.       - Вообще - за победу! - поддержал тост Соколов, поднимая кружку. - За эту - и за все грядущие!       И что, что он даже не знал полного имени этой девушки, не знал, кем она была и чем занималась? Какое это вообще имело значение в такую ночь? Вполне возможно, что больше они никогда не увидятся; разве что снова когда-нибудь пересекутся на треке, вновь станут соперниками, готовыми сражаться до конца за первое место. Вполне возможно, что он больше никогда не увидит эти светло-голубые глаза, в которых так ярко блестели веселые искорки.       Ну и пусть. Той ночью Лео чувствовал себя живым; он давно не испытывал такого, считай, с самого возвращения с войны. Все они, молодые и старые, мужчины и женщины, взявшие в руки оружие, оставили что-то там, в горах и болотах; что-то эфемерное, но время от времени заставляющее просыпаться ночью в холодном поту от гнетущего, почти невыносимого чувства потери.       Окко-н говорила, что любой, уходящий на войну, навсегда расстается со своим детством.       Но этой ночью все эти философствования и вправду не имели ровным счетом никакого значения.       - Кстати, а где ты так научилась водить? - Лео вспомнил вопрос, который не давал ему покоя уже некоторое время. В конце концов, его собеседница и вправду выглядела очень юной. - Или это просто у тебя в крови?       Последнее предположение звучало безо всякой иронии - судя по всему, мужчина относился к таким вещам достаточно серьезно.       - В детстве я мечтала летать, да и кто не мечтал. И когда появилась возможность - я полетела, - напиток кончился, и девушка вертела в руках пустую кружку, хоть чем-то занимая пальцы. - Бесконтрольное чувство свободы пьянит, а машиной я управляю по наитию, так что, да, - он улыбнулась, вспоминая как впервые села за руль мотоцикла, почувствовав себя свободной впервые за долгое время. - Можно сказать что это у меня в крови, хоть никто из моих родственников и не разделяет моих мечтаний, - в голове пронеслась мысль, о том, что было бы, если бы отец узнал чем занимается его дочь, но она тут же улетела, разумно отметив, что отец - слишком занятой человек чтобы у него было время и желание следить за собственной дочерью.       Это была, вероятно, единственная ночь, принадлежащая им двоим, и Эля не хотела разрушать особую магию, жалуясь на жизнь практически незнакомому человеку. К тому же, она понимала, что это глупо. Лучше пусть она останется в его памяти как девушка, почти обогнавшая его на треке.       Если вообще останется в памяти.       Себе же она пообещала, что не будет намеренно искать встречи или узнавать что-то о личности. Однако, такое решение не означало, что она не будет помнить; голубые глаза скользили взглядом, отмечая какие-то незамеченные ранее детали. Вот - на плече достаточно старый шрам, похожий на ранение от пули. Одно Эля поняла практически сразу - для нее главное - не смотреть в глаза. Слишком глубоко. Утонет она в этой синеве без возможности на спасение. Казалось бы, чужой взгляд проникал в саму суть, отмечая самые незначительные детали, в тоже время словно смеясь над ее попытками незаметно рассматривать брюнета в ответ.       Они долго болтали о каких-то мелочах, старательно избегая любых тем, связанных с их дневными жизнями. Музыканты уже давно ушли, отчаявшись закончить сегодня свою работу - но они остались, до последнего не желая разрушать эту хрупкую атмосферу загадки, окутавшую и объединившую их на одну ночь.       Что же будет потом... кто знает. Лео не любил загадывать - в последние годы он жил, не стоя каких-либо планов, и даже слава с богатством, столь неожиданно пришедшие к нему, не приносили хоть сколь-нибудь сильных эмоций. Рассудком он понимал, что деньги приносят возможность жить так, как хочется - но на деле получалось, что все предлагаемые за них удовольствия обычно оказывались дурными излишествами или пороками, не приносящими ничего, кроме скуки и глухого раздражения. Будто весь мир вокруг был неправильным - или он сам оказался не там, где должен был, и не мог воспринимать реальность иначе, чем через мутное, полупрозрачное стекло.       Еще один кувшин глинтвейна уже подходил к концу, когда брошенный на стоящие недалеко от барной стойки старинные часы показали, что время постепенно клонится к половине девятого утра.       - Тебя подвезти куда-нибудь? - поинтересовался Лео, подмигивая девушке. Без каких-либо намеков - просто, в конце концов, мотоцикл сейчас был только у него.       Комфорт. Эмоциональный комфорт - вот, что испытывала девушка этой ночью. Таинственные часы, когда не нужно притворяться или пытаться быть такой как все. Дочери губернатора можно было быть самой собой только наедине с собственными мыслями... и сейчас, когда, казалось бы, плавный разговор ни о чем ведется с человеком, которого ты знал всегда, но вопросы обтекают нежелательные темы, позволяя сохранять анонимность, в очередной раз напоминая, что они знают друг друга всего несколько часов.       Не смотря на то, что напиток был слабоалкогольным, количество выпитого относительно массы тела сделало свое дело - в голове немного шумело, хотя, казалось, Лео выпил не сильно меньше - на нем горячительный напиток никак не отразился внешне, разве что улыбка, как показалось в один момент Эле, стала чуть печальнее, словно он жалел об окончании этой странной ночи.       - Если тебя не затруднит, я была бы благодарна, - кивнула девушка в ответ, поднимаясь из-за стола, слегка потягиваясь, разминая спину после долгого сидения - даже будь у нее сейчас транспорт, она не рискнула бы сесть за руль. - Мне нужно на пары, - она чуть смущенно улыбнулась - вот и пошел трещинами ореол тайны, что они старательно поддерживали всю ночь.       Соколов улыбнулся; его подозрения подтвердились - девушка и вправду была ещё совсем юна, ещё училась в университете. Впрочем, с другой стороны, и он сам, в теории, мог бы до сих пор бегать на пары, если бы выбрал другой путь в жизни. Спокойное, мещанское существование, диплом, офисная работа, гнетущее чувство жизни в замкнутом круге, навроде колеса для хомячков... не то, чтобы он особенно жалел о том, что предпочел другой путь, хотя порой и задумывался о том, что его подход к жизни мог быть не вполне нормальным.       Бармен одолжил ему немного потертую черную футболку - все лучше, чем продолжать кататься с голым торсом, тем более, что сегодня на улице было уже попрохладнее. Недовольно заурчал, пробуждаясь от тяжелого, пропахшего выгоревшим машинным маслом двигатель, и мотоцикл двинулся с места, увозя двоих гонщиков вперёд по освещённым постепенно поднимающимся солнцем улицам.       Уже ставшим привычным за эту ночь движением Эля обхватила Лео за талию, прижимаясь к теплой спине. Лёгкая грусть охватила девушку, когда она завидела вдали знакомые силуэты корпусов - ей совершенно не хотелось, чтобы эта ночь кончалась.       До университетской набережной они домчали достаточно быстро - Лео поймал себя на том, что ему не хотелось слишком быстро завершать эту поездку, но и оскорблять свою спутницу медленной ездой он тоже не желал.       Минув мост, он на холостом ходу заехал на Менделеевскую линию, туда, где перед массивными дверями университета уже толклись студенты.       Остановившийся недалеко от входа мотоцикл не мог не привлечь внимание студентов, но Эля не обращала на них внимание, она на мгновение крепче сжала торс брюнета, вновь прижимаясь к его спине, словно нехотя выбираясь с пассажирского места, останавливаясь рядом.       - Спасибо тебе, это была прекрасная ночь, - лишь через пару секунд девушка поняла, как могло это звучать со стороны и смутилась. - В общем, спасибо, Лео, - всё ещё красная девушка быстрым жестом поцеловала парня в скулу. Пусть он и сидел, ей все равно пришлось для этого привстать на носочки.       Она не знала что на нее нашло - это был спонтанный жест. И, засмущавшись ещё больше, она отвернулась, быстрым шагом направляясь в сторону свистящей компании студентов. Казалось бы, мало что могло сейчас омрачить ее настроение, но... Не доходя десятка шагов, блондинка остановилась как вкопанная: к ней быстрым шагом приближался ее бывший парень. Он был зол. Очень зол.       Эльвира застыла столбом, не в силах пошевелиться. В глазах Павла плескался гнев.       - Ты...       Эльвира неосознанно сделала шаг назад, в защитном жесте вскидывая руку.       Извечная студенческая суета - Лео чуть грустно улыбнулся, глядя на беззаботных людей, снующих перед высокими дверями - переживающих, обсуждающих свои проблемы и вопросы, собирающихся прогуливать занятия или наоборот, верящих в то, что нынешние дни для них были только началом долгого пути к успеху в жизни.       - Доброй охоты, - ухмыльнувшись, он махнул рукой уходящей вдаль блондинке, стараясь не слишком задумываться о том, чем заниматься в течение оставшегося дня. Разве что отправиться в мастерскую и попробовать выплеснуть что-то из впечатлений минувшей ночи в красках - мужчина, впрочем, сомневался, что сейчас у него получится изобразить что-нибудь толковое. Не ощущалось этого обычного неудержимого желания взяться за кисть - а без него рисовать он не брался, понимая, что все равно не получится ничего хоть сколь-нибудь достойного существования.       Агент наверняка будет настаивать на встрече - публика волнуется, ждет новых работ, особенно с учетом того, что последняя всколыхнула народ и, кажется, уже начала становиться неофициальным флагом протестного движения. Теперь перепугавшийся успеха своего подопечного среди маргиналов делец наверняка будет настаивать на каких-нибудь мирных заявлениях и на том, чтобы новые работы были максимально конформными...       Скучно.       За такими размышлениями он немного задержался у университета, ловя на себе заинтересованные взгляды снующих вокруг студентов; кто-то, кажется, даже узнал его, и сейчас шушукался со знакомыми, рассказывая, какая звезда к ним заехала. Да, слава пришла не так давно, но ее маховик уже набирал обороты.       У дверей университета, тем временем, разворачивалась совсем другая история.       Павел не находил себе места с самого предыдущего вечера. Его отлично выверенный план впервые дал сбой - и какой! Дочка стремительно взлетевшего на самую вершину социальной пирамиды города мэра Виленского была, считай, у него в руках, слушала каждое слово - и тут вдруг взбунтовалась, сбежала на свои дурацкие гонки!       Ну ничего. Все еще можно было исправить. В конце концов, она была всего лишь девушкой - нужно было лишь снова показать, кто здесь главный. Надо же, чего удумала - игнорировать его!       Он заготовил целую речь - но для начала нужно было напомнить, что подобное поведение терпеть он не собирался. Унижение на глазах собравшихся вокруг студентов станет для распоясавшейся девчонки отличным уроком.       Павел замахнулся, занося руку для пощечины - извечного способа вбивать разум в ветреные девичьи головы. Он видел, что Эльвира и не думает о том, чтобы уклониться или попытаться сбежать - значит, он выбрал правильную тактику. Показав свое превосходство на публике он восстановит пошатнувшиеся было позиции.       Тихий звук, похожий на шелест крыльев.       Его рука остановилась в воздухе, перехваченная жесткой, будто отлитой из металла ладонью.       Никто не успел заметить, как Лео оказался рядом - казалось, он только что стоял у своего мотоцикла, глядя куда-то вдаль, а теперь уже оказался посреди собирающихся поглазеть на ссору студентов. Никто, впрочем, также и не заметил в этом ничего необычного - подумаешь! Просто их внимание было сосредоточено на выясняющей отношения парочке.       - Мне кажется, леди не заинтересована в разговоре с тобой, - спокойный, холодный взгляд синих глаз пренебрежительно скользнул по, в общем-то, никогда не жаловавшемуся на физическую форму Павлу. Руку его он удерживал, казалось, без каких-либо усилий - пусть парень уже и дернулся, пытаясь освободиться.       - Отвали, дылда, пока цел, - процедил тот, пытаясь сохранить хорошую мину и сделать вид, что просто не хочет лишних разборок.       Соколов бросил на Элю короткий взгляд, читая ее реакцию на происходящие события - и, не увидев особо ярко выраженной тревоги за белобрысого экспрессивного юношу, коротким, будто бы вообще не встречающим сопротивления движением заломил ему руку за спину, заставив заорать от боли и неожиданности.       - Увижу еще раз - убью, - без гнева или недовольства произнес он чуть насмешливым тоном, ничуть не смущаясь публики, и окружающие место действия люди почему-то сразу поверили: да, убьет и не задумается, и даже не будет испытывать по этому поводу никаких угрызений совести. Это была даже не угроза - констатация факта.       Повернув корпус, Лео разжал руку, отправляя юношу в недолгий, но очень обидный полет под ноги к толпе. Встать в ближайшую минуту ему не грозило - неожиданно тяжелый удар грудной клеткой о камни мостовой вкупе с вывихнутой рукой не открывали особо простора для маневра.       - Не помешал? - усмехнувшись, он обернулся к Эле, отряхивая руки.       - Нет, спасибо, - чуть нервно улыбнулась девушка.       Она не ожидала помощи - среди молодежи никто не заступился бы, добрая половина парней поддерживала Павла, а девушки... С ними у Эля особо отношения не сложились. Не так уж и много у нее было друзей и хороших знакомых, к которым она могла бы обратиться за помощью, но волновать их не хотелось. Ей было неудобно что ее ночной знакомый стал свидетелем этой сцены - она почему-то думала, что он уже уехал.       - Прости, что доставляю проблемы, мне вчера показалось, что я высказалась достаточно ясно и мы с ним все выяснили, - блондинка обняла себя за плечи - сердце ее учащенно забилось, до нее только сейчас начало доходить, что же произошло бы, не вмешайся Лео.       На душе было гадко. Павел, бывало, грубил или оскорблял, говоря ей что она не так поняла или что он не это имел в виду, правда, мог переборщить с силой, но действительно с силой замахнулся в окружении толпы народу он впервые.       Вот теперь точно - чтобы он не сказал, она к нему не вернётся.       - Спасибо, - она уже теплее улыбнулась своему спасителю. - Наверное, сегодня не лучший день для учебы - не хочу портить до конца так хорошо начинавшийся день, - она усмехнулась, чуть приходя в себя, явно раздумывая, где бы поймать такси - напрягать Лео дальше было уже неудобно, она и так была сплошным генератором проблем.       - До некоторых доходит не сразу, - пожал плечами Соколов; он был определенно удивлен, что девушка, так смело показывавшая себя на треке, оказывается, оказалась втянутой в настолько абьюзивные отношения, но вслух это удивление, разумеется, высказывать не стал. Но и остаться в стороне, на его взгляд, в такой ситуации было бы неуместно - он вообще не был сторонником теории невмешательства и время от времени лез не в свои дела. Такая уж у него была натура. - Будь осторожнее с такими знакомыми - в конце концов, я ведь не всегда буду проезжать мимо.       Он подмигнул девушке, разворачиваясь и направляясь обратно к мотоциклу. Что-то подсказывало ему, что задерживаться не следовало - в противном случае вероятность того, что он остался бы, стала бы слишком велика. А что он, в конце концов, мог предложить такому ангелу? Искореженный войной кадавр империалистических планов пытающейся восстать из пепла страны.       - Не вставай, - на мгновение приостановившись, не оборачиваясь, сочувственным голосом посоветовал он поднявшемуся на четвереньки Павлу. - Хуже будет.       Короткое, будто молниеносное движение - и юноша, вскрикнув, отлетел в сторону, получив тяжелый пинок по ребрам мыском кожаного ботинка. Соколов давно усвоил простую истину - никогда не оставляй за спиной пытающегося встать врага. Всякая чушь о том, что лежачих не бьют, выветрилась из него еще в детстве, выбитая жестоким воспитанием улицы и жесткими уроками отца.       Даром, что священник.       Мотор глухо заворчал, заставляя изношенный механизм тронуться с места. Соколов поддал газу, чиркнув по асфальту задним колесом, оставляя на нем черную полосу и набирая ход, подрезая с визгом затормозивший джип.       Эля не испытывала никакой жалости к лежащему у ног толпы юноше. Она никогда его не любила, о чем даже сообщала пару раз, получая в ответ долгую проповедь, что любовь - это блажь, которая ей уж точно не грозит.       Она понимала, что не всегда найдется человек, готовый влезть в ненужные ему проблемы и из-за этого была вдвойне благодарна Лео, искренне надеясь, что для него это не обернется дальнейшими сложностями.       Девушка понимала, что на ближайшие пару месяцев стала звездой универских сплетен - не каждый день такое зрелище происходит перед дверьми. И, судя по всему, своим недолгим присутствием, Лео успел заработать себе стайку поклонниц - Эля усмехнулась, глядя как несколько девушек, что-то очень активно обсуждают, пытаясь сфотографировать уезжающего брюнета. И ей здесь задерживаться не имело смысла - Павел лежал, держась за бок, пока его друзья помогают ему встать. Пожалуй, когда он немного оклемается, лучше ей быть подальше отсюда.       Именно с такими мыслями Эля, под шум толпы, протиснулась за угол корпуса, ловя такси.       Пожалуй, сегодня стоило отдохнуть.       Следующий день прошел достаточно смазано - на учебу девушка не пошла, разумно подумав, что сегодня ее там будет ждать толпа девиц, желающих знать подробности. К тому же, она с немалым удивлением поняла, что сосредоточиться тоже не особо может на чем - многие ее мысли все снова и снова, как по кругу или спирали, возвращались к высокому синеглазому мужчине. Ну вот зачем она с ним поехала ночью, поддавшись моменту?       Не будет же она искать его намеренно, навязывая своё общество, как последняя влюбленная дурочка.       Днём Павел прислал смску, чем очень удивил Элю - она рассчитывала, что он от нее, все же, отстанет, в глубине души, однако, понимая, что вряд-ли все будет так просто. И вправду. Он предлагал ей встретиться в кафе - писал, что был не прав, хочет извиниться и разойтись мирно.       Разумно решив, что в центре города в кафе он ничего не сможет ей сделать, блондинка немного поколебавшись, ответила согласием на предложение встречи. К тому же, она надеялась, что прогулка по свежему воздуху отвлечет ее от мыслей.       Умом Павел понимал, что ситуацию, наверное, еще можно спасти. Если бы не этот черноволосый татуированный ублюдок, все было бы хорошо - теперь же ему предстояло изрядно повозиться, чтобы хоть сколь-нибудь выправить свое положение. Но, конечно, ничто еще не пропало - у него еще был шанс восстановить свою позицию и вернуть себе доступ к ресурсам мэровой дочки. Как ни крути, а с тех пор, как они начали встречаться, его положение заметно улучшилось. А высокопоставленному папеньке было, судя по всему, на свою дочурку глубоко плевать, что открывало юноше широчайший простор для действий.       Да, умом он это понимал. Ему даже хватило выдержки написать Эле сообщение с предложением о встрече. Да, ей, судя по всему, заморочил голову этот урод, но он, как и предписывает таким личностям закон жанра, уехал в закат, чтобы никогда не вернуться. Теперь Павлу предстояло доступно объяснить дурочке эту прописную истину.       Вот только для этого ему нужно было сохранять самообладание, с чем у парня возникли некоторые проблемы. Унижение, перенесенное им на глазах у всех, требовало хоть какой-то разрядки - поэтому, ожидая, пока эта белокурая дрянь не соизволит приехать, он, встретившись с друзьями, успел немного залить горечь поражения, никак не спешащую его покидать, не самым дорогим виски.       По мере употребления меркантильные планы в его голове постепенно вытеснялись планами ужасной мести - как ни крути, алкоголь никогда не способствовал рациональному мышлению. И идея сидеть и разговаривать в кафе казалась ему все более скучной - в конце концов, разве это действительно поможет ему восстановить пошатнувшуюся репутацию?       Так что, в итоге, ждал он блондинку на улице, прислонившись к стене неподалеку от назначенного изначально места.       Желая проветрить голову перед разговором, Эля, немного подумав, решила прокатиться на метро. Кроссовки, джинсы, длинная футболка и накидка с капюшоном - вряд ли кто-то будет вглядываться, чтобы различить в невысокой фигуре дочку мэра, а тень капюшона неплохо скрывает лицо.       Поиски любимой футболки заняли достаточно долго времени, и теперь Эля опаздывала, что заставило ее перейти на ускоренный шаг.       Она надеялась, что Павел одумался, понимая, что они, все же, слишком разные.       Неоновые вывески, не смотря на не позднее время суток, уже сияли со всех сторон, привлекая внимание. Десять минут быстрого шага - и она свернула на нужную ей улицу, понимая, что все таки опаздывает. И так бы пролетела, если бы сильная рука не схватила ее за запястье в, буквально десятке метров от входа в кафе.       - Паша? - вздрогнув от неожиданности, Эля облегчённо выдохнула, когда поняла что это не грабители. - Прости я опоздала, там была пробка... - Эля чуть улыбнулась, неосознанно начиная оправдываться перед молчащим парнем. Что-то в его взгляде заставило ее замолчать и всмотреться чуть сильнее в слегка подернутые мутью глаза. - Ты пьян?..       Девушка чуть отшатнулась, но рука крепко держала ее за запястье, не давая вырваться.       К моменту, когда девушка наконец показалась в конце улицы, Павел уже окончательно выбросил из головы все мысли насчёт мирного разрешения сложившейся проблемы. В конце-концов что он, должен тут перед ней расшаркиваться и объяснять, в чем именно она была не права?       Нет, можно было объяснить ей все куда проще и доходчивее.       Девчонка подошла ближе, и Павел отлепился от стены, хватая ее за руку и крепко сжимая хрупкие косточки. Ощущение собственной силы и превосходства пьянило не хуже виски; лицо блондина растянулось в широкой, напоминающей оскал улыбке.       - Какая разница? - совсем недобрым тоном произнес он, ещё немного сильнее сжимая руку. - Я задолбался тебя ждать!       Решение о том, что делать дальше, пришло почти мгновенно.       - Пойдем-ка поговорим о том, как должна вести себя нормальная девушка, - процедил он, дернув Элю на себя, утаскивая в проход между домами; один из многочисленных переулков, изрезавших Петербург подобно сети крысиных нор. Люди шли мимо, скользя бесстрастными взглядами по картине разворачивающейся ссоры - и отводя взгляды, предпочитая смотреть на яркие вывески и освещенные витрины.       Это ведь было не их дело. Кого-то тащат, кого-то бьют, кого-то режут... Какая разница? Пусть разбирается полиция, если им есть до этого какое-то дело.       - Отпусти меня! - девушка начала нервничать - оказаться с пьяным парнем в темном переходе ей явно не хотелось.       Она пыталась вырваться, но пальцы держали крепко - ничего кроме практически вывернутого запястья она не добилась.       Паника стучала в ушах, заставляя нервничать.       Она хотелось только лишь поговорить...       - Ты хотел поговорить, Паша, отпусти меня, - она больно приложилась спиной о каменную кладку, на мгновение вышибая дух из лёгких. - Что ты хочешь? - уже хрипло переспросила девушка, осознавая, что самостоятельно вырваться не выйдет.       Кто ж знал, что все так выйдет... Прав был Лео, надо было быть осторожнее - не всегда рядом окажется кто-то. Её отец улетел на конференцию в Москву, а мать недавно отправилась на новые раскопки - ближайшие пару недель ее бы даже не хватились, и сейчас Эля искренне надеялась, что ей удастся ещё сбежать живой и невредимой...       - Вот мы и... поговорим, - процедил Павел, утаскивая девушку за собой дальше в переулок. В нос ударил запах старого, успевшего скиснуть мусора - даже в центре города переулки оставались местами, куда никто предпочитал без нужды не соваться, чтобы не сталкиваться с неприглядным истинным лицом родного города. Человеческое равнодушие убивало древние улицы не хуже, чем когда-то - бомбардировки; усугубляло нанесенные разорвавшимися снарядами раны, заставляло их гноиться, а сам древний город - тихо стонать от боли, истекать потоками белесого, напоминающего лимфу тумана.       Убедившись, что отошел достаточно далеко от оживленной улицы, Павел впечатал блондинку спиной в стену, больше совсем не беспокоясь о том, чтобы не наставить ей синяков. В руке неярко блеснул выкидной нож; парень, почуяв кураж, окончательно потерял всякое представление о реальности, упиваясь вдруг оказавшейся в его руке власти.       - Поговорим, - повторил он, поддевая острием ножа футболку Эли и упирая кончик лезвия в низ ее живота. - Ты, сука, думала, что можешь насмехаться надо мной, и за это ничего не будет?       Он повел руку вверх, чертя тонкую линию по коже блондинки и задирая ткань футболки. Эльвира могла чувствовать, что нож у юноши отточен на славу - ей уже доводилось слышать рассказы парня о его невероятном мастерстве в обращении с этим орудием. Был ли он так уж хорош в драке - неизвестно, но вот держал его явно в полном порядке.       Эльвира вначале чуть дернулась, но почувствовав вспышку боли и то, как тонкая струйка крови стекает из царапины на животе, замерла, боясь пошевелиться. Не так она себе представляла этот вечер.       Холодное лезвие касалось кожи, вызывая не самые радужные мысли. Мрачный переулок, перегоревшие лампы и люди, которые пройдут мимо, даже если её будут убивать у них на глазах - никому не нужны чужие проблемы. Затуманенный взгляд блестел ноткой безумия - безнаказанность и животная жестокость отпечатывались отражением на сетчатке глаза девушки. Она двумя руками вцепилась в запястье парня что держал ее сейчас одной рукой за горло, не давая дёргаться.       - Отпусти...меня...- сейчас самое время было сказать "а то", но никакого "а то" у нее не было. Единственное, что она могла сделать - это побежать в полицию, но до этого момента ещё нужно было дожить. - Я тебя не трогала, а если ты про ту сцену позавчера, то сам виноват, - слова слетели с языка раньше чем Эля поняла, что говорить их не стоило - из глаз посыпались искры, а нож начал подниматься выше, нажимая в некоторых местах чуть сильнее чем следовало - блондинка чувствовала как холодные капли крови стекают по животу.       - Виноват в том, что ты спуталась с каким-то ублюдком-байкером? - зло рассмеялся Павел, рывком вспарывая ткань футболки девушки, оставляя ее висеть на ее плечах. Несмотря на опьянение, нож и правда не дрожал в его руках - в противном случае, Эле вполне могло не поздоровиться. Увидев белую кожу, на которой выступили алые капельки крови, поблескивающие в тусклом свете единственного оставшегося не перегоревшим фонаря, парень окончательно распалился, понимая, что сейчас он может делать что угодно, и никто ему не помешает. Алкоголь и вправду помог расслабиться - Павел не задумывался о том, что случится, если дочь мэра вдруг пропадет после встречи с ним... или если она пожалуется папе на то, что ее изнасиловал бывший парень.       В конце концов, она же никогда никому ни на что не жаловалась!       - Думаешь, можешь развлекаться со всякими козлами, а меня динамить? - осклабившись, прошипел он, проталкивая лезвие ножа под перемычку бюстгальтера, вновь царапая кожу - и коротким рывком разрезая ее, обнажая девичью грудь. Павла давно бесило то, что блондинка до сих пор отказывала ему - друзья уже начали из-за этого над ним насмехаться. У них-то с этим делом все было хорошо, никто не выпендривался, как эта!       - Не смей его оскорблять, - пошипела Эля, пытаясь вырваться, понимая, что ещё немного и ничего уже будет не изменить. Но напряжение и нервы давали о себе знать. Она с ненавистью и презрением смотрела в лицо человека, который ещё неделю назад обнимал ее, а теперь пытается изнасиловать в переулке.       Горло сжималось, не давая крикнуть, кажется, хоть у Павла и снесло крышу, он позаботился о том, чтобы им не мешали посторонние звуки.       Не зря она отказывала ему в близости, желая узнать другу друга лучше - Эля считала ниже своих принципов ложиться в постель с тем, к кому она не испытывает взаимных сильных эмоций. Увы, но таких пока не встречалось.       Оголенную кожу холодил ветер, играя обрывками футболки, словно издеваясь, щекоча краями.       - Прекрати все это, отпусти меня, - как заведённая повторяла блондинка, впадая в истерику без слез.       Голова была ясной, но все что происходит она видела словно со стороны, до конца не веря, что все это происходит с ней, здесь и сейчас. Она пыталась вырваться, но ее движения вызывали лишь ухмылку-оскал у парня стоящего перед ней и новые порезы на коже, оставленные острым ножом.       Пока ей везло и юноша не решил успокоить ее ударом стали в живот.       "Спасите... Кто-нибудь...", - мысленно взмолилась девушка, когда холодное лезвие прошлось по шее и груди, кончиком ножа убирая лишние детали одежды..       Никто не мог ей помочь - простая, жестокая истина. Казалось, старые стены с молчаливым неодобрением наблюдали за разворачивающейся между ними картиной - но в них давно не было силы, чтобы вмешиваться. Все, что они могли - до поры до времени сдерживать плещущееся в каменных колодцах густое, липкое зло, не давая ему выплеснуться на улицы, затопить их водоворотом бессмысленной резни и насилия.       Снова блеснул нож - Парень легким движением сложил его, вешая на пояс, но ни на мгновение не ослабляя хватку, которая сжимала горло девушки. Его ладонь грубо, не церемонясь сжала грудь девушки - на ней наверняка должен был остаться от такого обращения синяк, но Павла это, разумеется, не волновало.       Никто не мог ей помочь.       Чудес не существовало.       Молиться не было смысла - Бог давно оставил эту землю, бросив церкви стоять пропахшими ладаном, благовониями и гарью свечей погостами, обрекая священников на бесконечный, бессмысленный поиск чего-то, что могло бы заполнить гнетущую пустоту внутри.       Тьма плескалась в переулке, накатывая волнами, будто питаясь исходящим от девушки отчаянием, страхом и отвращением.       Чудеса не могли больше существовать в этом мире.       И все же древние, забытые механизмы, что когда-то были сотворены, дабы регулировать движение небесных светил, вдруг дрогнули, проворачиваясь вхолостую, позволяя нужным событиям произойти в требуемом порядке. Начало им положил самый обычный паренек в капюшоне, опущенном так, чтобы скрывать красные глаза; его руки тряслись, выдавая в нем наркомана, уже давно не получавшего новую дозу. Тремор не помешал ему за пару минут до начала описываемых событий набрать давным-давно отпечатавшийся на подкорке номер, передавая наверх любопытную информацию - в обмен на ампулу, конечно.       Немолодой татарин, приторговывавший в клубах сжиженным кайфом и смертью, хмыкнул, выслушав торчка - и, от греха подальше, набрал другой номер, решив не рисковать и передать информацию, как горячую картошку, кому-нибудь еще.       Автомеханик, занимающийся после работы починкой раздолбанных на уличных гонках байков, без особого интереса выслушал дилера - и, приняв то же решение, набрал татуировщика, вроде как знающего, к кому нужно идти с такими новостями.       Татуировщик, неохотно оторвавшись от работы - он как раз поправлял поплывшее изображение летящего орла на предплечье низенького мужичка в красной бандане - заинтересованно хрюкнул и набрал следующий номер.       Смуглая девушка со светящейся татуировкой в виде черепа, покрывающей всю голову, нашарила на полу рядом с кроватью телефон, выматерилась, выслушала, что ей хотел сказать ее мастер - и, бросив трубку, безжалостно ткнула в бок негромко храпящего Сайфера.       Тот, в свою очередь, недовольный пробуждением, все же выслушал ее - и, почесав лысый череп, набрал того, кого, по идее, должен был в тот день околачиваться где-то в тех краях.       Механизм с негромким скрипом остановился, вновь затихая.       В переулке раздался негромкий звук, напоминающий шелест огромных крыльев.       Павел почувствовал, как на его плечо легла тяжелая рука, сжимая его, заставляя кости захрустеть, а пальцы, сжимающие горло - автоматически разжаться.       А в следующий миг он взмыл в воздух, пролетая добрых три метра и впечатываясь спиной в стену, отправленный в полет могучим броском.       В глазах темнело, а тело сковывало болью и холодом. И когда девушка различила темную фигуру за спиной ее мучителя, она сначала решила, что лишенный должного кислорода мозг, под влиянием нервов и стресса, играет с ней злую шутку. За слезами, мешающими что-либо сказать точно, было непонятно, что это за фигура. Пришел ли этот кто-то ей на помощь, либо же наоборот. Когда же ее неожиданно отпустили, когда разжались пальцы на горле, не дававшие ей говорить и нормально дышать, она обняла себя руками, пытаясь запахнуться в остатки одежды, с тихим хрипом-стоном съезжая вниз по каменной кладке, окончательно расцарапывыя спину. Она не могла встать - ноги ее не держали, руки дрожали, а смотреть мешали текущие по щекам слезы, делая картину мира еще более размытой в вечерних сумерках.       Спрятав голову в коленях, она слышала глухой удар, про себя молясь, чтобы это был Павел - ей было не жалко его, наоборот, никогда больше ей не хотелось видеть его надменную морду и зализанные на бок соломенные волосы.       Крупное тело с глухим стуком упало на грязный, мокрый, потрескавшийся асфальт, покрывающий переулок. Павел глухо захрипел, пытаясь подняться - алкоголь притуплял боль, позволяя, по крайней мере, пытаться барахтаться. К тому же, ему повезло - он не сломал позвоночник и все еще мог двигаться.       Темная фигура, впрочем, не обращала на него внимания. Мужчина опустился на одно колено, снимая кожаную куртку и легким движением набрасывая ее на плечи дрожащей девчонки. Кончики пальцев, отмеченных черными, извивающимися узорами, легко коснулись щеки, стирая с нее слезы.       - Эй, - улыбнулся Соколов, отводя в сторону пряди светлых волос. - Похоже, тебя все-таки не стоит надолго оставлять одну, а? Все хорошо, я уже здесь.       Проверяя, все ли хорошо с девушкой, он позволил себе на мгновение расслабиться и отвлечься - именно поэтому для него стал полной неожиданностью тот факт, что Павел все же сумел встать на ноги. Бурлящий в крови адреналин, смешанный с алкоголем, придал ему сил - а разгорающаяся внутри ненависть направила эти силы в нужное русло.       Пальцы нашарили валяющийся рядом обломок металлической водопроводной трубы - и парень, не издавая ни звука, бросился вперед, на своего врага.       Короткий взмах, свист рассекаемого воздуха... Лео в последний момент успел немного отклониться вбок, и удар, который в другом случае наверняка пробил бы ему череп, пришелся по левому плечу.       Девушка вцепилась пальцами в тяжёлую кожаную куртку как утопающий в спасательный круг. Куртка была теплая, согревая замёрзшее от долгого соприкосновения с камнем, тело.       Глаза блондинки неверяще распахнулись. В первое мгновение ей показалось что она сходит с ума, но щеки коснулись пальцы, давая ей понять, что все происходит в реальности.       - Лео?.. - слабый, дрожащий голос. В такие моменты начинаешь верить и в чудеса, а не только в монстров.       Знакомый голос пробился сквозь звон в ушах и через слезы вглядываясь в лицо напротив, Эля неуверенно улыбнулась в ответ. Синие глаза излучали спокойствие и уверенность, и девушка поддалась на их магию, поверив, что теперь все будет хорошо.       Он её спасает. Опять. Все таки, она ходячая неприятность.       Согревающееся тело постепенно переставало дрожать, сильнее заворачиваясь в еще хранящую чужое тепло куртку.       - Прости меня, я не знала... - слеза скатилась по щеке, она крепче вцепилась в тяжелую кожу, перекатываясь с пятки на носок, садясь чуть устойчивее, опираясь коленями в землю, не желая больше касаться холодных камней. Ей не хотелось большего думать, что было бы, если бы не...       В следующую секунду девушка вскрикнула, увидев как обломок трубы с тихим свистом летит в голову брюнету. В последний момент Лео чуть отклонился, и мощный удар пришелся в плечо.       На мгновение Павел замер - удар, который, как он полагал, должен был отправить гребаного байкера если не в могилу, то, по крайней мере, в глубокий нокаут, казалась, не произвел на того вовсе никакого впечатления.       Эля все так же стояла на коленях, боясь пошевелиться. Сердце ушло в пятки, когда металлическая труба со свистом пронзила воздух, врезаясь в тело брюнета.       Она следила за каждым движением, не упуская ничего, поражаясь силе своего защитника, страшась представить, что бы было, если бы не...       Тряхнув головой, он снова замахнулся, на этот раз собираясь уж точно вырубить своего противника - но тот каким-то неожиданно плавным движением поднялся на ноги, одновременно с этим разворачиваясь и принимая удар трубы на скользящий блок предплечьем.       Соколов шагнул вперед, выбивая трубу из рук блондина коротким выпадом; тот попытался ответить прямым ударом, которым ему доводилось сбивать людей с ног - но в следующий миг парню показалось, что он ударил по стене.       Лео, не собираясь возиться слишком долго, поймал его кулак открытой ладонью - и теперь просто держал. Холодные синие глаза встретилась с мутными серыми - и по переулку разнёсся пронзительный вопль.       Павел, корчась от боли, попытался нанести несколько ударов левой рукой по корпусу Соколова, но без особого успеха - сложно бить в полную силу, когда твой кулак попросту раздавливают, словно прессом.       Когда Лео разжал пальцы, кисть блондина выглядела так, как будто она попала под колесо машины.       - Я же предупреждал, что убью тебя, если ещё раз увижу, - пожал плечами мужчина.       И Павел, из головы которого от боли почти выветрился хмель, понял - убьет, и не задумается о последствиях.       Он попытался развернуться и бежать - но Лео успел перехватить его за левую руку. Короткий удар ладонью по локтю - и она с влажным хрустом выгнулась в обратную сторону, вырвав из горла парня ещё один вопль.       А в считанных десятках метров по ярко освещенной улице шли люди, старательно делая вид, что не слышат криков боли, доносящихся из переулка. В конце концов, это было не их дело.       Холодный голос, шелестом разлетевшиеся по переулку ничем не напоминал тёплые интонации, которые Лео использовал при общении с девушкой, заставляя мурашки пробежать по телу.       Ее не волновали возможные проблемы с полицией - это было легко решить, а вот извращённое чувство мести желало видеть, как корчится от боли человек.       Но смерть...       Она медленно, опираясь на холодный камень стен поднялась, удерживая одной рукой куртку, что была ей скорее как плащ.       - Лео, не марай руки об эту гниль, - голос был хриплым, она сделала несмелый шаг вперёд.       Меньше всего ей хотелось, чтобы из-за нее брюнет пачкал руки в крови подобных людей.       Соколов впечатал паренька спиной в стену, сжимая левой рукой его горло. Еще одно легкое движение - и позвонки треснут, избавляя блондина от страданий. Художник не любил убивать - но замечал, что с годами жизни в этом городе принять подобное решение для него становилось все проще и проще. В конце концов, стоит ли сдерживаться, если другие об этом даже и не задумаются?       Негромкий голос заставил его остановиться. Изломанный, истекающий кровью мешок с костями в его руках уже не сопротивлялся - то, что только что произошло, и дракой-то назвать нельзя было. Какой вообще может быть интерес в сражении, в котором один из участников даже не способен сопротивляться?       Пальцы разжались - и блондин кулем рухнул на асфальт, тихо скуля. Возможно, его найдут и даже вызовут скорую... а может - будут проходить мимо, пока он не умрет от внутреннего кровотечения.       - Как пожелаешь, - Лео обернулся к блондинке, беззаботно улыбаясь и отряхивая руки. Боль в плече постепенно усиливалась - все же удар трубой не прошел даром - но он не видел смысла делать из этого трагедию. - Ты в порядке? Он не успел тебя поранить?       - Ерунда, пара царапин только, - она неуверенно улыбнулась в ответ, плотнее закутываясь, чтобы не видны были неглубокие но болезненные царапины на животе, делая шаг навстречу. - Спасибо, если бы не ты... - она мотнула головой отгоняя видения недавнего прошлого, стараясь не смотреть на скулящего у стены парня, вытирая тыльной стороной руки потекшую тушь.       - Как твоя рука? - она протянула свою руку, невесомо касаясь кончиками пальцев чужого плеча, стараясь не причинять лишней боли. - Удар был сильным...       Павел лежал, не в силах подняться и она не опасалась нападения, хоть и предпочла стоять боком, а не спиной к нему.       Ужасы медленно отступали, покидая сознание, оставляя лишь уверенность в следующей минуте.       Высокий брюнет только что чуть не убил другого человека, абсолютно не моргнув глазом, но Эльвиру это не пугало, хотя, по идее, она должна была бы, как минимум, начать его опасаться.       Странно, она видела этого мужчину всего во второй раз, но уже доверяла ему полностью, не веря что он может ей навредить.       Хотя, пожалуй, сейчас она ничего кроме жалости и вызвать-то не могла. Невысокая, в грязной, изорванной одежде, со спутанными волосами и размазанным по щеке слезами, смешанных с тушью и грязью.       - Рука? А, ерунда! - беспечная улыбка, за которой удобнее всего скрывать испытываемую боль. В конце концов, что его, не били никогда, что ли? Если каждый раз из этого раздувать трагедию - никогда не станешь сильнее. - Знаешь, красавица, давай-ка я отвезу тебя домой. Думаю, на сегодня с тебя хватит приключений, а?       Шагнув к девушке, он мягкими движениями помог ей нормально надеть и застегнуть куртку, ничуть не смущаясь из-за того, что в прорехах ее одежды мелькала пусть небольшая, но от этого не менее соблазнительная грудь; не было в его движениях и взглядах ни намека на похоть, которая могла бы овладеть многими при взгляде на девушку в таком состоянии. Он просто помогал ей - отлично понимая, что мужское внимание сейчас было последним, из того, в чем она нуждалась.       "Доигрался ты, старый дурак, вот и вся эпитафия..."       - Вот, так лучше, - выпрямившись, он подмигнул блондинке. - Над боевым оскалом, конечно, надо ещё поработать, но и так неплохо!       Вид у дочери мэра так и вправду получился немного бандитский - потёртая, напоминающая плащ тяжёлая куртка, грязные, порвавшиеся на коленях джинсы, растрепанные волосы, смазанная тушь.       - А теперь рассказывай, где ты живёшь, - он бережно взял девушку под руку, уводя ее из переулка на улицу, где бросил мотоцикл. - Довезу в лучшем виде.       После чего ему снова нужно будет исчезнуть.       Или?..       Не смотря на заверения Лео, что с рукой все хорошо, Эля видела, что левой он старается, пусть и неосознанно, пользоваться чуть меньше и аккуратнее. Что ж, посреди улицы она ничем не могла бы ему помочь, в любом случае.       Заботливо одевающий ее парень, который только что без какой либо жалости чуть не убил человека немного вызывал диссонанс - она ещё не встречала людей, которые могли бы настолько разделять эмоции. Обычно, если кто-то злился, то под горячую руку попадали все, а тут...       - Если тебя никто не ждёт, я была бы благодарна, - кивнула девушка, намекая, что не хотела бы доставлять ещё больше проблем, чем уже есть и отрывать своего приятеля и спасителя от его личных планов.       Пожалуй, хорошо что ее никто не увидит в таком виде - действительно, боевая раскраска.       Эле было достаточно назвать лишь адрес, как брюнет кивнул, показывая что понял, где это.       Она нехотя отцепилась от мужчины, давая ему возможность сесть на железного коня, но только затем, чтоб спустя несколько секунд крепко прижаться к теплой спине, ощущая прилив спокойствия. Удивительный эффект.       - Ты не замёрзнешь? - спросила девушка перед тем как они поехали. Все таки, ещё было не лето и уже далеко не день. Однако, вспомнив, как рассекал по ночному городу гонщик на днях, немного смутилась и уткнулась лбом в спину перед собой.       А вот лёд к руке приложить надо будет, определённо.       - Никто, - Лео покачал головой, подходя к мотоциклу и чуть невесело улыбаясь. - Да и некому ждать - я меньше года, как вернулся с войны.       С войны не возвращаются...       Можно приехать домой, можно привезти с собой Святого Георгия третьей степени и еще пару безделушек, можно спрятать в сейф винтовку, можно ходить к бесплатно предоставляемому государством психоаналитику, мудрено трактующему сны о разрывающих землю сражениях в небесах, можно криво ухмыляться в ответ на презрительные взгляды борцов за мир, причисляя себя к поколению убийц - но нельзя вернуться с войны.       Заявление - как в омут с головой. Частенько на этом признании всякое общение и заканчивалось - люди норовили поделиться на две категории. Представители одной высокомерно морщили носы, не желая общаться с орудием имперских интересов родной стороны; представители другой изображали фальшивое сочувствие, принимая его за жертву пропагандистской машины.       Мотоцикл несся по погружающимся в сумрак улицам, увозя своих всадников к названной улице. Совсем недолго - не прошло и получаса, как Лео затормозил у нужного, совсем, похоже, недавно построенного дома, жилье в котором, как ему виделось, стоило совсем немалых денег. Впрочем, художник уже давно не сомневался в том, что его спутница была совсем не обычной девчонкой - в конце концов, обычные девчонки не ездят на полулегендарных "томагавках", производимых исключительно на заказ.       - Прибыли, принцесса, - спрыгнув на поребрик, Соколов, ничуть не церемонясь, подхватил девушку за талию, снимая ее с мотоцикла и ставя на землю рядом с собой. - Показывай, где ты тут живешь. Провожу тебя - мне так будет спокойнее. Ты с родителями живешь или одна?       Во время езды говорить было бессмысленно - никто бы не услышал слов из-за ветра, бьющего в лицо.       Война. Вот оно что. Теперь Эля понимала, откуда такое спокойствие во время боя и уверенные, тяжёлые фразы о смерти.       Война, это страшно. Она только крепче прижалась к спине, словно в жесте поддержки. Война - грязное дело. И воистину сильны те, что вернулись оттуда людьми. И, по мнению девушки, ими стоило восхищаться.       Можно было бы сказать множество слов, о том как она сочувствует ему - сложно перестраиваться с военной обстановки на мирную, о том как она соболезнует - война всегда уносит души друзей и знакомых.       Множество слов можно было бы сказать... Вот только она не умела, да и не считала нужным о чем либо распинаться, понимая, что никому из них это не нужно.       Оказавшись на земле, она на мгновение замерла, серьезно посмотрев в синие глаза мужчины, видевшего многое. Лёгкая горечь сейчас плескалась в самой глубине.       Она понимала, что это глупо, но слова слетели с языка раньше, чем она успела их остановить.       - Я рада, что ты вернулся, Лео, - она тепло улыбнулась, глядя прямо в глаза, для чего ей, правда, пришлось запрокинуть немного голову, после чего порывисто обняла застывшего брюнета. И, не дожидаясь какой-либо реакции, в ту же секунду отскочила, смутившись, и схватив его за руку, пошла в сторону подъезда.       - Я одна живу, на девятом этаже, это последний, - зачем-то уточнила она, набирая код от двери домофона, проскальзывая внутрь, клацая кнопкой лифта.       Ключи в кармане нашлись быстро и, неловко застыв, полуоткрыв замок, девушка обернулась к собеседнику, немного смущаясь. - Будешь кофе? - замок щёлкнул, открывая дверь в небольшую, но светлую прихожую.       Короткие, но отозвавшиеся приятным теплом где-то внутри объятия. Лео молча ехал в лифте рядом с девушкой, думая, как же поступить дальше. Сейчас, находясь рядом с ней, он словно внезапно вспомнил, что, в общем-то, ему было всего лишь чуть больше двадцати - пусть иногда он и ощущал себя стариком, почему-то застывшим в крепком теле, это было всего лишь последствиями не успевшего пройти посттравматического синдрома. Он был молод, и совсем не обязательно все глупости, которые он совершал, обязаны были быть связаны с риском для жизни, убийствами, членовредительством или чем-то вроде того. Например, кажется, он вполне мог влюбиться...       Лифт остановился, достигнув девятого этажа. Высоко... Соколов всегда любил высоту - в ней было что-то завораживающее, что-то будто бы подталкивающее шагнуть к краю, спрыгнуть, оседлать потоки воздуха. Он несколько раз прыгал с парашютом еще на гражданке - ну и на службе довелось полетать, не без этого. Каждый раз это было незабываемое ощущение, пусть тканевое крыло и ощущалось чем-то лишним, чуждым.       Дверь открылась, давая мужчине на мгновение ощутить исходящую из помещения неуловимую, но при этом вполне осязаемую атмосферу уюта обжитого жилья. Он не хотел давить на девушку, тем более - на пережившую только что весьма неприятный опыт общения с противоположным полом... но и отрезать хвост по кускам никогда не было в его стиле. Чего уж тянуть - если рубить, так сразу.       Он шагнул вперед, упираясь ладонью в дверной косяк рядом с головой девушки- и ободряюще улыбаясь, не желая пугать или внушать опасение своим действием. Все же он вторгался в ее зону комфорта.       - Знаешь, принцесса, - он чуть наклонился к Эле, встречаясь с ней взглядом. - Говорят, не стоит приглашать нечистую силу в свой дом. Я ведь могу и остаться.       Просто, прямо, откровенно. Он не был уверен в том, что найдет в себе силы уйти, если действительно зайдет в квартиру следом за этим белокурым ангелом.       Хотя... найдет, конечно. Принуждать кого-либо было не в его стиле. А уж с душевными переживаниями что-нибудь придумается.       Как говорил один классический персонаж - "души мне не жаль, проживу и без нее".       "Принцесса". Именно так, желая задеть, ее иногда называли в школе, показывая на ее излишне отличающийся от простых детей статус. Сейчас же слово звучало скорее ласково, без оскорбления. Вот она - магия слов.       Когда рядом с ее головой, на дверной косяк, опустилась рука, девушка удивилась, с вопросом приподняв взгляд, для того, чтобы в следующее мгновение немного печально ухмыльнуться. Откровение за откровение?       Сцена с Павлом ещё не забылась, это правда, но острые прикосновения железа хотелось затереть из памяти, вырезать, заменить холодные руки на иные. Она не знала, что на нее нашло, но все в груди ныло, при одной мысли, что Лео сейчас уйдет.       А он уйдет, скорее всего. Не сейчас, так потом - через неделю или месяц.       - В таком случае нечистой силе стоит знать кое что, - она помрачнела, собираясь с духом. Пожалуй, Лео был первым, кому она собиралась рассказать о себе больше чем следовало. Но ей не хотелось начинать их общение со лжи. Он должен знать, если хочет остаться.       Полгода назад ей поставили диагноз. И лучшие врачи города не давали ей и 5 лет. Пусть для него она будет лишь страницей в жизни, он же для нее - последняя глава, как бы не решил. Она не хотела больше притворств в чувствах, когда на себе ощутила то, как учащается сердцебиение от, даже такой незначительной, близости.       - Лейкемия, - тяжёлые слова как приговор. Она не хотела видеть его лицо в этот момент, отвернувшись, лёгким шагом просачиваясь в квартиру, оставляя дверь широко открытой. - Мне не дают и пяти лет, так что надоесть я тебе не успею, - она невесело усмехнулась, ожидая услышать звук захлопывающейся двери.       Он прозвучал, в тишине отражаясь, гуляя по квартире. Девушка, не оборачиваясь, обняла себя за плечи.       Вот и кончилась сказка. Дурочка, лучше бы молчала. Очевидно же, что дверь закрыли с той стороны.       Она не могла найти в себе силы обернуться, дабы убедиться в этом или же обратном.       Он закрыл за собой дверь - изнутри. Никогда не любил открытых дверей - было в них что-то, порождающее чувство тревоги, ненадежности.       Лейкемия.       И вправду, страшный диагноз. Не было похоже, что родители или опекуны девушки испытывали дефицит ресурсов - так что врачи, вынесшие диагноз, наверное, и вправду знали, что говорили...       Смерть шла за ним по пятам с самого рождения - Лео уже привык ощущать ее дыхание на всем, что приближалось к нему.       Шагнув следом за девушкой, он обнял ее со спины, мягко, но крепко прижимая к себе, удерживая так, чтобы не тревожить, прочерченную ножом, линию.       - Глупая, - он легко коснулся губами светлых волос, вдыхая их аромат и понимая, что пропал окончательно. - Как-то раз меня прострелили насквозь в четырех местах - мне обещали, что выжить после такого невозможно, но я, как видишь, здесь.       Он мягко развернул девушку лицом к себе, снова встречаясь с ней взглядом и улыбаясь - без наверняка опостылевшего ей сочувствия, но с уверенностью в том, что и из ее ситуации и вправду был выход.       - Я что-нибудь придумаю, принцесса, - пальцы легко скользят по щеке, отодвигая светлые пряди.       Нечто доисторическое поджидает в глубине, нечто прошедшее тысячи миль в ледяном саркофаге...       Он знал, что в этом мире существовали ужасы, скрытые от человеческого глаза. Наверняка было и что-то, способное помочь укравшей его сердце девчонке.       Эля невольно вздрогнула, когда на плечи скользнули руки, обнимая ее. Мягкое касание к макушке заставило сердце сжаться.       Не ушел.       Тихая слеза скатилась по щеке, теряясь под воротом.       Синие глаза светились спокойствием и теплом, им хотелось верить. Но даже если и не получится, она будет счастлива это время.       Синие глаза встречаются с голубыми.       - Лео... - она не знает что сказать. Ее душа поет, а сердце бешено бьётся, желая вырваться из груди. Они ещё так мало друг о друге знают. Хотя, казалось бы - целую вечность.       И, словно заворожённая, девушка подаётся вперёд, вставая на носочки, касаясь мягкими губами губ брюнета, целуя, вкладывая в поцелуй всю нежность и молчаливую благодарность. Руки скользят по мужской талии, обнимая уже привычным движением.       Безумие. Неужели так действительно могло быть? Получалось, что вполне - хотя до сих пор Лео никогда толком не верил в любовь с первого взгляда. Разум подсказывал, что им ещё только предстояло узнать друг друга, что в любой момент этого процесса что-то могло пойти не так, что, в конце концов, он совсем не был похож на принца на белом коне...       Но сейчас все это не имело значения.       Он подхватил ее на руки, прижимая к себе - легко, словно пушинку, совершенно не ощущая веса хрупкого тела. И ещё один поцелуй - тягуче-сладкий, отзывающийся терпкой медовой горечью.       В конце концов, она сделала свой выбор, все же предложив ему зайти.       - Теперь ты моя, - негромкий голос, пропитанный его вечной, доводящей некоторых до белого каления уверенностью, граничащей с самоуверенностью.       Он шагнул вперед, проходя вглубь квартиры, все так же прижимая девушку к себе.