no more dream

      Когда машина оглушительно отзывается на блокировку, напоследок хитро подмигивая дальними фарами, у Юнги непроизвольно вырывается тяжелый вздох. Кто бы только знал, как он заебался. Хорошо быть в руководящей верхушке клана, никакой тебе каждодневной нервотрепки, мелкие пешки сами перегрызают друг другу глотки, а под рукой руль, и салон все еще приятно пахнет новой кожей. Но Господин Мин, вас так уважают и точно спорить не будут, и Юнги уже неделю мотается как собака из одной части города в другую с пеной у рта - еще немного, и кидаться начнет. Глубокоуважаемый Мистер Чон в принципе может заглотить у него по самые гланды, но клану нужны союзники и хоть какие-то стабильные, а главное дружественные, отношения, поэтому Юнги как мальчик на побегушках давит очаровательную лыбу и кланяется под углом в девяносто градусов, смотрит бешено на своих парней - не дай бог выкинут какую-нибудь необдуманную хуйню, лично проводит до дна Хан.       Вывеска клуба в кои-то веки не бьет по глазам неоновым светом, сохраняет нейтралитет в нежно-голубом цвете, и Юнги с чувством, будто возвращается в отчий дом, входит в порядком накуренное помещение. Сегодня ему нужна относительная тишина и спокойствие, чтобы без омерзительного раболепия, которым он и так окружен изо дня в день. И, пожалуй, без неприятных сюрпризов в виде очередного неумелого покушения. Господи, он даже шлюху уже нормально снять не может - последний раз какая-то сука попыталась его придушить не доходя до номера. У барной стойки пусто, и за столиками еще не так много народу - вечер только набирает обороты, зато у шестов уже с усердием кружатся девочки.       - Привет, хен, как обычно? - из-под стойки выглядывает довольный Тэхен с неизменными бокалом и тряпкой в руках.       - Да, - вздыхает Мин и кладет локти на столешницу, сцепляя пальцы в замок.       Бесконечные полки с дорогими бутылками вспыхивают такими раздражающими сейчас неоновыми огнями и мгновенно поглощают любые поползновения света в свои непроглядные темные дебри. Юнги немного отстраненно думает, что, пожалуй, сегодня он хорошенько нажрется, выпустит пар на ни в чем не повинном зеркале в ванной, а завтра с новыми силами нацепит маску уважения, и жизнь полетит дальше, в который раз не спросив у него разрешения.       - Лицо попроще сделай, клиентов всех распугаешь, - слышится приглушенный набирающей обороты музыкой хриплый голос, и Юнги через силу сохраняет спокойствие и не позволяет легкой улыбке коснуться губ.       - Ну прости, уж какое есть, - неторопливо разворачивается на стуле и сталкивается взглядом с идущим к нему Намджуном, у которого, в отличие от Мина, улыбка от уха до уха и эти его чертовы ямочки.       Тэхен окрикивает его с другого конца стойки и посылает отточенным движением широкий бокал с джином и лаймом. Юнги ловит его как раз в тот момент, когда напиток грозит вылететь за дозволенные пределы, и, салютуя Джуну, разом опрокидывает в себя все содержимое. Пустой желудок дает о себе знать неприятным покалыванием, но сейчас голод даже на руку - накидается по-быстрому и наконец-то уснет до ненавистного звона будильника.       Джин быстро дает по мозгам, приятно стирает границы реальности и дарит легкое ощущение свободы. Юнги слегка помутневшим взглядом скользит по сияющему лицу Намджуна, но быстро соскальзывает на обтянутые узкими джинсами бедра. Вообще, конечно, до сих пор шок-непонимание, кто додумался нанять Кима шлюхой, кому блять в голову пришла идея, что эта неуклюжая дылда может быть возбуждающей, но факт остается фактом - не прогадали, это уж точно. Не то, чтобы был недостаток в грудастых стриптизершах, но Намджун пользовался какой-то ненормальной популярностью, не выебывался на сальные шутки и наглые приставания, и прочно вклинился в запрещенный бизнес. Но Юнги видел - у Кима порой взгляд такой был, что даже отбитые мафиози нервно тушевались перед ним, как неопытные девственники, а потом почтительно поклонялись при каждом посещении.       - Давай помогу, - Джун тянет руки за стойку и выхватывает у подошедшего Тэхена тряпку, умело стирая разводы от колы. Парень в ответ улыбается и смотрит с тихим обожанием, бросает смущенное спасибо и исчезает в комнате для персонала.       Юнги тихо усмехается и снова опустошает заново наполненный стакан. Тэхена он прекрасно понимает. Черт, он бы даже позволил Намджуну сомкнуть тонкие пальцы у себя на шее, пока тот седлал бы его.       - Выглядишь не очень. Как день прошел? - Джун грустно улыбается и пытается заглянуть в глаза, все также облокачиваясь на барную стойку, подпирая левым боком. Многочисленные серебряные браслеты приятно контрастируют со смуглой кожей и придают некую утонченность идеально составленному образу. У Юнги в голове роем жужжат несвязные мысли, а глаза уже порядком раздражены сменяющими друг друга цветным огнями.       - Ты сейчас свободен?       - Я думал мы с тобой просто дружим, - Намджун издает короткий смешок и сглатывает, а Мин ловит себя на том, что пялится на розовый кожаный чокер с металлическим полым сердечком посередине. Отличительный знак, чтобы знали, зачем он здесь. Металл то и дело ловит блики от ярко-серебристого шара под самым потолком клуба, странным магнитом притягивая к себе все внимание.       - Я думал ты шлюха, - подливающий в этот момент джин Тэхен возмущенно давится воздухом и недовольно поджимает губы, мельком бросая взгляд на Намджуна, но парень лишь улыбается в ответ. Он столько всего за жизнь наслушался, что Юнги скорее своим ядом подавится, чем хоть как-то заденет. Ким кивает в сторону вип-комнат, и джин мигом оказывается в организме; только скользит по пищеводу, когда Юнги подрывается с места. Сейчас ему нужен покой и отсутствие пустой болтовни - Джун сделает все быстро и без лишнего ебания мозгов.       Юнги чувствует, как его накрывает за долю секунды, мотает головой в попытке сбросить пелену с глаз, но в итоге вцепляется Намджуну в руку, чтобы не врезаться в косяк. Комната встречает их приглушенным светом и приятным сладким ароматом, ненавязчиво проникающим в каждую клеточку тела. Юнги облокачивается на дверь, смотрит словно через призму, как Намджун ловко расстегивает рубашку и быстро отбрасывает ее на кресло.       - Какие будут пожелания? - чужие руки проворно расстегивают ремень и подталкивают к краю кровати.       - Поменьше смазки и побольше твоих рук, - Юнги нервно облизывает губы, приподнимаясь на локтях, чтобы не упустить все самое интересное. Кончики пальцев блестят от небольшого количества смазки, которая бьет по обонянию резким клубничным запахом, и из него вырывается довольный стон, когда Намджун проводит рукой по всей длине.       Глаза напротив кажутся абсолютно черными, Юнги чувствует себя будто под гипнозом и не может отвести взгляд. Намджун дрочит мучительно медленно и, все также не отрывая взгляда, насаживается ртом до упора. Жарко и ужасно тесно, прохладная смазка в перемешку со слюной капает на бедра, раздражая такую чувствительную сейчас кожу.       Намджун громкий и отзывчивый, позволяет перевернуть себя на живот и глухо стонет в подушку, когда Юнги грубо держит его одной рукой за шею, другой цепляет сведенные запястья, не позволяя хоть какую-нибудь свободу движений, и грубо вбивается в напряженное тело. Он резко трезвеет, и мутная пьяная пелена сменяется красной дымкой, а Ким особенно протяжно вскрикивает. В голове такая желанная в последнее время пустота, она приятно тянет где-то в висках, заставляет забыть обо всем хотя бы на пару часов. Волосы прилипают к вспотевшему лбу, и Юнги удовлетворенно закрывает глаза, будто отключается от мира на пару мгновений и ослабляет хватку. Не замечает момента, когда Намджун резко отталкивает его, заставляя лечь на спину, и с довольной ухмылкой садится до упора. Мягкие стенки жадно обхватывают член, и Юнги захлебывается стоном, когда на его шее смыкаются пальцы, слегка надавливая. Господи, и он реально готов откинуться, когда Намджун закатывает глаза, запрокидывая голову, практически соскальзывает с члена и снова опускается, ускоряя темп. Юнги тянет его на себя за чокер, просовывая палец в сердечко, и целует сразу глубоко и влажно, отдает последний кислород, потому что хватка на горле только усиливается, и отчаянно сжимает пальцы на чужом бедре в надежде, что там останутся синяки. Намджун стонет в поцелуй, но не отстраняется, продолжая рвано двигаться, вводя Юнги в такое исступление, что перед глазами бешено пляшут искры.       -Д-джун… - боже правый, он сейчас отключится, - можно… засосы можно оставлять?       -М-м… - Намджун загнанно дышит, видно, что он уже на грани и держится из последних сил. - Да, только под чокером, - смеется хрипло, когда Юнги притягивает к себе еще раз и, оттягивая кожаный ремешок, припадает мокрым ртом к скрытой полоске кожи. У Намджуна красивая шея, и он обязательно попялится на нее в следующий раз, но сейчас, оставляя небольшой кровавый синяк, он кончает стоит только почувствовать губами, как Джун с надрывом сглатывает.       Пока сигарета медленно тлеет, а тело отказывается функционировать ближайшие десять минут, Юнги расслабленным взглядом следит за бегающим по комнате Намджуном, который пытается найти все побрякушки, что успел скинуть.       - Ты же сейчас работаешь с Чоном? - Джун забирается на кровать и смотрит в зеркало напротив, поправляя чокер.       - Да, - язык еле ворочается, и обсуждать работу сейчас так-то не входит в планы Юнги, энергия на нуле, но Намджун каким-то образом после всего еще полон сил.       - У него есть дочь, над которой он трясется как над священным граалем, - парень одергивает рубашку, открывая вид на выступающие ключицы и накаченные плечи. - Подари цветы, выкажи уважение, но не лезь, - Юнги глубоко затягивается и откидывается на мягкие подушки, выпуская дым к потолку, - и он перед тобой растает.       - Откуда знаешь?       - У меня свои связи, - Мин с наигранно подозрительным прищуром смотрит на улыбающегося Намджуна и думает, что, пожалуй, было бы неплохо переманить его на свою сторону. Для парня из неблагополучной семьи, с несколькими судимостями за кражу и торговлю наркотиками работа на один из сильнейших кланов Сеула была бы верной гарантией защиты и достаточно стабильного будущего. Насколько стабильным оно вообще может быть для элитной шлюхи. Юнги затягивается до фильтра и тушит сигарету в хрустальной пепельнице. Все по высшему разряду.       - Не хочешь уехать отсюда? Рестораны еще открыты до полуночи.       - Хен, я на работе, - Намджун смотрит на него как на глупого ребенка, с которым обязательно нужно говорить в слащавом тоне.       - С каких пор я хен?       - А с каких пор ты снимаешь меня на ночь? - Ким откровенно смеется и уже поднимается с кровати, когда Юнги хватает его за запястье. - Нет, я понимаю что я шлюха, но…       - Намджун, ты придурок, - теперь уже смеется Мин, потому что парень обиженно дует губы и закатывает глаза. - Мне скучно, а мы, вообще-то, друзья.       - Оплачивай у Тэхена, буду ждать на парковке, - глупая улыбка расползается по лицу, когда за Намджуном закрывается дверь, и Юнги резко подрывается, пытаясь за раз натянуть и джинсы, и рубашку.       В комнате все также стоит немного удушающий сладкий аромат, но, к удивлению Юнги, он наоборот приводит мысли в порядок. В венах еще чувствуются отголоски джина на пустой желудок, и тело ощущается легким, каким-то не своим.       Адовая неделя незаметно отходит на второй план, а проблемы уже не кажутся такими невыносимыми, когда за Юнги захлопывается дверь вип-комнаты.