no more dream

      Жизнь идет своим чередом и не преподносит неожиданных сюрпризов. Ничего монотонного и серого, просто у Намджуна все стабильно-нестабильно - последний год школы, нервотрепка с экзаменами, друзья-придурки и клубы, больше похожие на наркопритоны. Хотя кто знает, может так все и есть, он никогда не интересовался.       Юнги по-обычному ноет, что экзамены ему нахуй не всрались, но трясущимися руками открывает последнюю страницу теста и все-таки просит Намджуна посмотреть результаты вместо него.       Юнги ноет, что Чонгук заставил его на время выступать с ними на перформансах в Хондэ, потому что Чимин тупой и сломал руку, пока красовался перед девчонками в героической попытке снять котенка с дерева. Намджун думает, что не один Пак тут тупой как пробка, но тактично молчит, предпочитая все ворчания хена выслушивать с каменной рожей, потому что Юнги хер заткнешь, а если и попытаешься - попадешь под горячую руку, и лучше весь вечер слушать причитания, чем уворачиваться от подушки, которой Мин наверняка захочет его поколотить. Пиздюлей получает даже Джин, хотя самый старший, и должен быть крупицей разума в их компании, но в который раз именно он причина нескончаемого нытья, потому что Намджун-а эти уебки спрятали мой синтезатор. Тэхен ржет как ненормальный, кое-как избегает оплеухи и запирается на балконе, чтобы хен его точно не достал. Намджун смотрит с укоризной, но господи, ему и правда интересно, как эти ненормальные выволокли из квартиры установку, которая весит почти как они с Джином вместе взятые.       Юнги не ноет и это становится отправной точкой грядущего пиздеца. Он вообще подозрительно довольный последние дни, и Намджун тихо спрашивает у Чонгука, не приложили ли они хена головой об пол, на что Юнги усмехается и больно тычет в ребра, обещая познакомить с охуительно крутым чуваком, который пришел к ним в группу. С каких пор так горячо им ненавидимый танцевальный коллектив стал “его группой” не понятно, но Чонгук довольно поддакивает и говорит, что Хосок-хен ужасно классный и Намджуну точно понравится - он тоже читает рэп, и неплохо так.       Хосоком оказывается парень чуть ниже Чонгука, с чернющими, явно крашеными волосами, и дебильной улыбкой на пол-рожи. Намджун холодно здоровается и неохотно протягивает руку, внутренне морщится, когда сухая ладонь сильно сжимает его, и ему смотрят прямо в глаза. По ощущениям что-то среднее между “приятно познакомиться” и “теперь я тут главный”. И он абсолютно уверен, что желание проехаться пару раз друг другу по лицу у них совершенно взаимное.       Намджун обычно легко сходится с новыми людьми, никогда не воротит нос, если к нему относятся дружелюбно, но Хосок вызывает у него ненависть на каком-то подкорковом уровне. Он улыбается чуть чаще, чем дышит, в принципе превращается в главную зажигалку их компании, но взгляд, темный и нихрена нечитаемый, будит в Намджуне чувство тревожности. Его не объяснить, не описать толком, и все это похоже на тупую борьбу “альфа-самцов”, но сути это не меняет - от Хосока у него трясучка и застилающее разум бешенство.       “Хуйня все это” - думает Намджун, пока Хоби, как его уже успели все окрестить, глупо ржет и лезет Чонгуку под майку своими скользкими ручонками, пока младший задыхается от радостного хохота. Ким чувствует, как скулы сводит от неконтролируемой злости - вот от мелкого он вообще не ожидал такого предательства. Правильно блять, Хосок-хен учит его танцам и водит по кафе. “Хосок-хен не вытаскивал твою задницу из драк, не занимался с тобой дополнительно по английскому” гулко раздается в голове, и Намджун понимает, что завис, только когда резко возвращается в сознание от темного взгляда Хосока, который уже отпустил Чонгука и откровенно пялится. Он отводит взгляд и припадает к горлышку бутылки, лишь бы не видеть нахальную рожу напротив.       Проходит месяц, а Намджуна все еще трясет и желание придушить эту изворотливую суку с каждым днем все растет и растет. Хосок весь как скользкая гадюка, даже танцует будто у него и костей нет, изворачивается так, что Намджуну от сравнения вдруг становится плохо и он еле сдерживает рвотные позывы.       Джун не углубляется в их странную проблему, останавливаясь на варианте, что им просто нужно доказать, кто тут альфа. “Хуяльфа” - звучит в голове почему-то ехидным голосом Юнги. Остальные либо прикидываются, что не ощущают напряжения между ними, либо реально не понимают, и Хосока Намджун видит чаще, чем хотелось бы. Учитывая то, что не хочется от слова вообще, каждая встреча сопровождается откровенным игнорированием с его стороны и тяжелыми взглядами Хосока, которые до костей пробирают, и Намджуну кажется, что в мыслях с него медленно и с явным удовольствием снимают кожу.       Подготовка к экзаменам немного притупляет ненависть, все внимание Джун направляет на учебу, иногда выбираясь в ближайший клуб зачитать пару фристайлов и в шутку пособачиться с Юнги, чтобы выпустить пар.       Жизнь лишает его даже такой маленькой радости, когда в следующий раз Мин притаскивает Хосока и заставляет выйти на сцену, пока младшие радостно улюлюкают. Чон выглядит до жути эффектно в свете цветных прожекторов, не на шутку заводит толпу, и вообще у Намджуна коленки трясутся от этой его зачесанной назад челки и подведенных черным карандашом глаз. Сердце пропускает удар, когда Ким понимает о чем блять думает, а Хосок через весь танцпол смотрит ему прямо в глаза, и шея у него блестит от напряжения - в капельках пота отражаются огни паршивого диско шара. Намджун показушно закатывает глаза и отворачивается к бару с мыслями о том, что придушил бы эту тварь. Вот реально.       - Тебе лучше рот закрытым держать, умнее выглядишь, - зло плюет Намджун, когда Хосок спускается обратно. Тэхен что-то неразборчиво лепечет, пытаясь сгладить неловкую атмосферу, потому что небрежно брошенные слова выбивают у всех почву из-под ног. Хосок вдруг улыбается во весь рот, но если бы взглядом можно было убивать - Намджун уверен, он бы сейчас упал замертво.       - Юнги, держи свою сучку на коротком поводке, - улыбка больше походит на животный оскал, и тут-то уже Мин давится словами. Хосок смотрит с вызовом, немного небрежно, и Намджун бы просто послал его нахуй и с безразличной рожей свалил в закат, но именно выражение его лица - непростительно самодовольное - срывает башню. Кулак моментально врезается в чужую скулу, и по телу разливается приятное безумие - все чувства наконец-то находят выход, и удары сыплются один за другим, пока Намджун не приходит в себя с осознанием, что на его шее слишком сильно смыкаются тонкие пальцы. У Хосока уже начал заплывать один глаз, а нижняя губа сочится кровью, но держит он крепко, не сразу понимая, что нет необходимости - Намджун лежит тихо и совсем не сопротивляется, лишь улыбается так, что теперь крыша едет у Чона - он усиливает хватку, прекращая минимальное поступление воздуха, ждет, пока эта сука задохнется. Намджун словно сквозь толщу воды слышит, как кричит Чонгук, а старшие безуспешно пытаются оттащить Хосока. И когда он уже готов отключиться, в легкие со свистом врывается порция кислорода.       “Ну пиздец” - отстраненно думает Намджун, рассматривая в зеркало шею, на которой фиолетовыми разводами расходятся следы чужих пальцев. Идет вторая неделя, как он по десять раз на дню обмазывается мазью в надежде, что гематомы исчезнут как по волшебству, и в школе разговаривает с Юнги только по необходимости. Мин носится вокруг него заботливой мамочкой, пытается заставить поговорить с Хосоком и нормально выяснить отношения.       - Я же не прошу его прощать, просто поговорите, - Юнги смотрит на удивление серьезно и как-то грустно, но у Намджуна вторую неделю в голове звучит “сучка”, а еще дикая обида, что все его променяли на эту изворотливую тварь.       - Никто тебя ни на кого не променял, кончай хуйню нести, - уже зло говорит Юнги и зовет вечером посмотреть какой-нибудь тупой фильм.       Нет блять, жизнь его ничему не учит, потому что стоит только зайти к Юнги, он понимает, что его жестко наебали. На вешалке куртка Хосока, и прежде чем заметят его приход, Намджун срывается в обратную, буквально летит через ступеньку по лестнице, напрочь забыв о лифте. С облегчением вздыхает, когда выходит из подъезда, но понимает, что опять проебался, когда его грубо втаскивают обратно. Перед глазами темнеет, когда его толкают к стене, хорошенько прикладывая затылком, и первые пару секунд он ничего не видит, лишь чувствует сильную хватку на плечах, которая не дает ему вырваться.       - Прекрати от меня бегать, - у Хосока взгляд до того черный, что становится не по себе, и Намджун смотрит в глаза загнанным кроликом, которого вот-вот проглотит мерзкая змея. Мысли путаются до такой степени, что он даже дышит через раз.       - Я… - но закончить ему не дают, впиваются в горло острыми зубами, вырывая из груди громкий крик. Перед глазами мутнеет, когда Хосок поднимает голову и смотрит чуть ли не в самую душу, а на губах алеет кровь. Намджун будто со стороны наблюдает эту сюрреалистичную картину, рвано вздыхает, когда Чон снова щекочет шею дыханием, но вместо очередного укуса парень чувствует легкие поцелуи, которые бабочками порхают по еще свежим следам удушения. - Прекрати, что ты делаешь, - у Намджуна щеки горят так, что наверняка в темноте видно. Из него выбивают постыдный стон, проталкивая колено между ног. Хосок что-то шепчет, но у Кима в ушах кровь шумит так, что он не слышит даже себя. Весь вдруг превращается в оголенный провод, когда снова чувствует на шее укусы вперемешку с поцелуями, кажется, кричит, потому что больно до одури.       Вся их идиотская вражда в одно мгновение приобретает совсем иной смысл, когда Хосок трахает его в этом ебучем подъезде. Кровь будоражит даже не столько осознание того, что их в любой момент могут застукать, сколько то, что он несколько месяцев сходил с ума от желания быть взятым на весу у обшарпанной стены. Гордость противно шипит где-то на периферии сознания, когда Намджун сильнее обхватывает тощими ногами бедра и прижимается ближе, стараясь сделать проникновение максимально глубоким.       Он на ватных ногах идет домой с номером Хосока в телефоне и засосами, которые будут сходить еще месяц, не меньше.