no more dream

И знаешь - это ты, ты, ты, ты, ты Мой вечный поджёг, мой вечный поджёг.*

Тэхён всегда улыбается. Квадратно так, очень по-глупому, но мило. Кричит только на Чимина, который в очередной раз опрокидывает бутылку соджу, и то - по-доброму, без ненависти. Тэхён носится как заведённый, будит всех минимум на час раньше, чем хотелось бы, готовит самые вкусные маньтоу (и где только выучился), и с чистой совестью провожает Чонгука в школу с аккуратно упакованным обедом. У Намджуна вроде бы правило - с друзьями друзей не спать. Но сейчас, глядя на располосованную спину Тэхёна, думает, что где-то крупно облажался. Тэхёну наверняка больно - вон, морщится, пока натягивает футболку, и вряд ли переживёт вечернюю тренировку с Хосоком, который обязательно будет лупить по спине. Может быть даже орать благим матом (это уже зависит от Чимина и количества пролитого вчера алкоголя). - Ты таблетки принял? - сорванным голосом хрипит Намджун, лениво наблюдая за судорожными попытками Тэхёна собрать с пола все свои бесчисленные браслеты. - Конечно, - слепит глаза улыбкой, наконец-то запихивая всё необходимое в рюкзак. Дарит на прощание смазанный поцелуй в ключицу. Почти уходит, но снова влетает в комнату и присасывается к шее до тихого мата. С Тэхёном всегда так - сумбурно и непонятно, нежно и до сорванных голосовых связок. Так, как Намджун любит. Дверь за Тэхёном захлопывается с оглушительным треском, и Намджун корчит недовольную рожу, прежде чем встать. Откровенно хромает до кухни - по десятибалльной шкале задница болит на двенадцать, вертит в руках контейнер с цветными капсулами, проверяя. С этого дурака станется что-нибудь забыть. У Тэхёна, как бы, депрессия. Он в их первую встречу так и сказал: " Привет, я Тэхён и у меня депрессия", а потом запил прописанные таблетки поллитровой бутылкой текилы. Может поэтому Намджун его увидел снова только через две недели, с чернющими кругами под глазами, а Хосок лично следил, чтобы у Тэхёна в руках ничего крепче сока не было. Намджун тогда не воспринял его всерьёз. Ну какой-то смазливый дружок Чимина и Хосока с танцев, ничего особенного. Правда весь вечер ловил на себе заинтересованные взгляды с дивана напротив. А потом Тэхён дико красиво раскуривал непонятно откуда взявшийся кальян. Выдыхал клубы плотного дыма, превратившиеся в перманентную завесу на всю ночь. Округлял пухлые губы и пускал кольца в его сторону. Намджун тогда поржал, но присоединился. Прямо к Тэхёну, на прокуренный диван. И единственное, что запомнил с того вечера - горячую ладонь на коленке. Время на этом будто остановилось. Они стабильно виделись три раза в неделю в общей компании, иногда Намджун приходил на тренировки, иногда Тэхёна затаскивали в клуб. Ничего интересного. Пока Тэхён не припёрся насквозь промокший в два ночи со словами "хён, давай нажрёмся". В прямом, как бы, смысле. По-хозяйски шуршал на кухне пакетами, только ему известным способом заставил неработающую уже полгода как микроволновку разогреть лапшу, а потом эту лапшу один же и уничтожил. Намджуну досталась единственная банка пива и роллы в пластиковом контейнере. Который был в форме сердечка, почему-то. Единственный в квартире диван они тогда разделили на двоих. Тэхён жался ближе, почти отнял плед, а потом... Намджун не помнит, как именно они до этого дошли, но под утро стало горячо. Просто в какой-то момент Намджун почувствовал пальцы внутри, и вместо того, чтобы прописать Тэхёну за вольности, раздвинул ноги. Диван ту ночь еле пережил; Намджун навсегда запомнил запах давно пролитого на обивку вина - Тэхён без лишних слов впечатал его лицом вниз и трахал, пока сам обессиленно не упал сверху. Так, как Намджуну нравится. Искренне, без хождения вокруг да около, попросил остаться на следующий день. Намджун долго не думал и вручил второй комплект ключей. Больше Тэхён таблетки алкоголем не запивал. Намджуну двадцать, в которые максимум, чего он добился - известность в подпольных клубах. Не густо конечно. Намджуну бы уйти в запой и накатать альбом на коленке где-нибудь в наркопритоне, но Тэхён печёт своё фирменные печенье, устраивает кино-марафоны по выходным и делает самое вкусное какао. Укрывает от всех разочарований в мягких объятиях, насквозь пропахших терпким дымом с вишневым привкусом. Там, за окном, ужасно сыро. Неуютно настолько, насколько время года вообще может быть неуютным. А в квартире тёплый, до чёртиков уютный Тэхён, закутанный в мягкий плед, со звёздами в огромных глазах. Шуршит контейнером, опять глотает свои цветные пилюли. Заедает их сигаретным дымом и горькими поцелуями. Намджун волнуется. Что Тэхён не ест нихрена, изматывает себя на тренировках, трахается до полной отключки (Намджун тогда испугался, что его пацан откинулся). Тэхён не волнуется. Отвращение к еде лишь временная побочка от новых таблеток, которые пришли на замену трём старым препаратам. У Тэхёна, как бы, улучшение по большинству показателей и душевные разговоры с психологом по выходным. У Тэхёна тёплый Намджун, который, сам того не понимая, это тепло и отдаёт. Не разменивается, без остатка растворяясь в его руках. У Тэхёна вместо суицидальных мыслей - бабочки в животе. И впервые за два года - честное-честное желание жить. Намджун подлезает к нему в кокон, довольно улыбается и делится последним печеньем. Ему не жалко, и если бы можно было, подарил бы Тэхёну все звёзды, что находят свой дом в его глазах. Как-то так получилось, что всё вдруг стало общим. Крохотная квартира, пьяные поцелуи на пляже, планы на жизнь. И сигарета у них тоже - одна на двоих.