no more dream

- Блять, - хриплым стоном вырывается из Хосока, когда Намджун сразу полностью насаживается на его член. Несмотря на количество смазки, которой явно слишком много, и подготовку, которая заняла не меньше пятнадцати минут, Намджун всё ещё до боли узкий. Они не виделись три недели, пока Хосок отбивал коленки на региональном конкурсе, злой, как тварь на своих лажающих придурков, на жюри-долбоёбов и ещё кого-то, с кем успел поцапаться во время репетиций. Намджуну было интересно. Правда. Непослушные пальцы каждый день тыкали в диалог, набирали сухие предложения против его воли, но сами же их и стирали. Хотелось узнать. Может, даже подбодрить. Как бы Хосок его не выбешивал, он всё ещё охуенно танцевал и точно был достоин взять первое место. И какие бы странные отношения их не связывали, было бы неприлично забить на человека, с которым он целые дни проводил в обнимку в постели. Но, как последний трус, так и не написал. Побоялся показать больше заинтересованности, которую диктует статус их непонятной связи. Лишь позволил себе пару раз спросить у Чонгука о ходе соревнования, и - вроде как - весьма завуалированно пожелал удачи этой твари. Намджуну хочется огрызнуться в ответ, чтобы Хосок завалил, но продолжает держать рот закрытым - ещё чуть-чуть, и он захлебнётся криком от чувства заполненности; упирается ладонями в основание торса, медленно поднимаясь и опускаясь. Отвлекается на мысль, что у Хосока ужасно красивое тело. Не накаченное, скорее худощавое и жилистое, с идеально подтянутым прессом - плотные мышцы проступают под бархатистой кожей, притягивая взгляд. Намджун иногда всерьёз задумывается, почему это пиздатый Чон Хосок, альфа-самец всего Сеула, любитель опорочить невинных девушек студии (и ещё любитель вгонять Чонгука в краску подробными рассказами о том, где и как он этих девушек зажимал) вообще трахается с ним. Так-то, Намджун не знает - может Хосок с кем и встречается. У них полная свобода и никаких лишних разговоров. Безразличие, которое трещит по швам, когда разнеженный после долгого сна Хосок долго выцеловывает россыпь родинок на лопатках. Медленный, а главное, нежный утренний секс больше походит на чудо, поэтому Намджун не дёргается, молчит и растекается бесформенной лужей перемешанных чувств. Тонкие пальцы сминают футболку на боках, притягивая ещё ближе - хотя, куда уж. Хосок смотрит сквозь сбившуюся чёлку не моргая, ловит каждую эмоцию на лице, по которому - вообще-то - соскучился. Сейчас Намджуну кажется, что Хосок просто возмутительно красив. Слегка завитые волосы волнами обрамляют уставшее лицо - ещё два часа назад он обтирал собой какую-то пыльную сцену на границе Кореи, и вот уже лежит под Намджуном, в драных джинсах для выступлений и с осыпавшимися под глаза блёстками. Рвано выдыхает, облизывая пересохшие губы; корочка вишнёвого тинта манит и предлагает попробовать себя на вкус. - Либо поцелуй меня, либо прекращай пялиться, - недовольное лицо больше походит на страдальческое, поэтому Хосок со всей силы бьёт по бедру, тут же грубо впиваясь короткими ногтями в нежную кожу; тратит последние силы на то, чтобы удержать Намджуна на месте. Сопротивляться совсем не хочется, особенно когда руки сами поднимаются вверх по торсу, зарываются в шелковистые волосы, несильно оттягивая. Тинт отдаёт чем-то химическим, зато сам Хосок вкусный, с искусанными, солёными от пота губами. От него опять тянет жаром, а ещё лаком для волос и парфюмом - Намджун не признается, но у него потеют ладошки из-за того, как пахнет Хосок; ненавязчиво, но вполне ощутимо, чтобы ему каждый раз срывало тормоза. Локти неудобно упираются в раскиданные по подушке волосы, заставляя Хосока зло зашипеть и в отместку подкинуть бёдра в рваном темпе. Хватка становится всё жёстче, и Намджун сдавленно стонет в поцелуй, готовый перейти на жалкие всхлипы, когда телефон противно верещит откуда-то снизу. - Да похуй, - Хосок практически на грани, скалится и закатывает глаза, отталкивая скулящего Намджуна достаточно сильно, чтобы мышцы зажгло с непривычки, и возвращая обратно, растягивая плотные стенки. Не похуй, поэтому Намджун разрывает поцелуй и тянется за телефоном, устраивается на чужих бёдрах, свободной рукой снова упираясь в подтянутый живот. Отношения с Хосоком больше походят на соревнование, нежели на нормальное человеческое взаимодействие; вечная гонка и желание сопротивляться до последнего. На экране высвечивается довольное лицо Чонгука, и Намджун нажимает на кнопку “принять” раньше, чем Хосок успевает раскрыть свой поганый рот. - Да, Гук-и, - выходит тихо, но вполне сносно для того, кого сейчас натягивают. Хосок слышит приглушённый голос Чонгука, который о чём-то быстро тараторит; внимательно наблюдает за лицом Намджуна - слишком спокойным и сосредоточенным, хотя десять секунд назад он буквально задыхался от переизбытка ощущений. Губы непроизвольно растягиваются в ехидной улыбке - какой самоконтроль, Намджун. - Да, сейчас, - Намджун переносит опору на низ чужого живота, мучительно медленно поднимается с члена; не отдаёт себе отчёт и удовлетворённо закрывает глаза, закусывая нижнюю губу. Растянутая задница горит огнём, пульсирующей болью расходится по напряжённым ногам, сокращая пять чувств до одного лишь осязания. Надо что-то найти для Чонгука, но вся концентрация уходит на то, чтобы не застонать в голос от крепкого члена внутри себя. Намджун почти соскальзывает, когда Хосок одним движением въезжает до конца, притягивая за бёдра. - Сука! - Намджун не то вскрикивает, не то взвизгивает, разъезжаясь коленками по смятым простыням. Член проходится как раз по простате - возбуждение подрагивает на каждом нервном окончании, скручивает внутренности так, что Намджуну хочется закричать в голос; обматерить Хосока на чём свет стоит и придавить сверху подушкой. Чтоб наверняка. - Всё… всё в порядке, - Намджун беспомощно вздрагивает от каждого толчка, сжимает губы в тонкую полоску. - Я… я пр-просто врезался в косяк… - Хосок по губам читает ещё одно “сука”; лыбится в ответ своей самой яркой улыбкой, не прекращая вбиваться в напряжённое тело. Просовывает руки под бёдра и устраивает ладони на заднице; поддерживает Намджуна так, чтобы он не двигался; сбивается на бешеный ритм - уши закладывает от приближающегося оргазма; видит только, что Джун что-то хрипит в трубку и бросает телефон на пол, возвращая ладони на его живот. На секунду в голове проскальзывает мысль, что было бы неплохо подкачать руки и трахнуть Намджуна на весу. Без стены. - Х-хосок, я тебя… - последнее слово тонет в высоком стоне, и Намджун запрокидывает голову назад, не в силах сдержать рвущиеся из горла вздохи; цепляется дрожащими пальцами за чужие запястья, нервно дёргается при очередном толчке. - … люблю? - Придушу нахрен. Намджун надеется, что Чонгук не услышал сбившееся дыхания и влажное хлюпанье смазки - иначе после идеального убийства Хосока он откинется сам от стыда. Чонгук поймёт, развесит радужный флаг в комнате и будет сочувственно гладить по спине, только вот Намджун отношениями с Хосоком светить не намерен. Обойдётся. Хосок кончает с каким-то животным рыком, весь выгибается дугой, вгоняя член до основания. Красивый, сука, с этой своей растрёпанной укладкой и смазанным макияжем; уставший до дёргающихся пальцев. Тёплый. Странно родной. Продолжает двигаться внутри, пока Намджун догоняется быстрыми, неаккуратными движениями. Пялится пару секунд на расслабленное лицо сверху, прежде чем опустить взгляд на стекающую по внутренней стороне бедра сперму. - Чёрт, детка, ты такой уз… - толкается ещё раз, но застывает вместе со звонкой пощёчиной. Намджун удовлетворённо наблюдает, как Хосок неверяще смотрит на него сквозь отросшую чёлку; зрачок полностью затопляет коричневую радужку. Костяшки саднит от резкого удара - Намджун наверняка хорошенько заехал по скуле. Растерянное выражения лицо за долю секунды смеяется хитрым. Какого чёрта. - Ещё раз, - низкий голос забирается под кожу, неприятно щекочет нервы. - Что… - Ударь меня ещё раз, - Намджун так и зависает, всё ещё сжимая одной рукой тонкое запястье. В свою очередь глупо пялится на чужое серьёзное лицо с обострившимися чертами. Хосок протяжно стонет, когда вторая пощёчина обжигает кожу. Сквозь зубы приказывает не останавливаться - Намджун с размаху бьёт по покрасневшей коже. - Давай, Джуни, сильнее. Намджуну охота кричать. От ненормальности ситуации; от Хосока с горящими глазами, который смотрит на него так, словно ещё не решил - хочет ли он Намджуна сожрать, или же убить. Вот так, пока он сверху, с прижатым к худому животу членом, в растянутой домашней футболке, не позволяющей увидеть большего. - Хватит, - последняя пощёчина расходится по комнате оглушающим звоном. Обнять. Намджуна хочется сейчас обнять. Хосок притягивает его за руки, заставляя лечь сверху; сцепляет пальцы в замок за спиной, прижимается максимально близко. Намджун еле слышно всхлипывает в ключицы, трясётся от раздирающих грудную клетку чувств, пока Хосок медленно выходит из него, и также медленно входит обратно. Мышцы неприятно тянет, и вряд ли он сможет потом сам дойти до душа, но Хосок целует его в макушку, чтобы затем прижаться покрасневшей от ударов щекой - мягко; так, что Намджун пальцами хватается за простыни, а губами мажет по солёной коже. Он тоже скучал.