Малина в шоколаде, кофе с карамелью

После героического спасения омег, Хосок направляется в главный корпус. В связи с отсутствием братьев, на его плечи взвалилась огромная ответственность за компанию, и он, как заместитель и правая рука, обязан ее выполнять идеально. Поэтому альфа практически все время находится в своём кабинете, не вылезая из документаций. И вот, благодаря Эмилии и Изабелле, он наконец смог немного размяться, не считая быструю экскурсию, проведённую китаянкам. И откуда они только взялись, лишняя головная боль. Альфа заходит в здание и, коротко кивнув Бонхи, направляется к лифту. — Господин Чон! — слышится позади голос Бонбон. Он останавливается и, выгибая брови, поворачивается к бегущей девушке лицом. — Господин Чон, я забыла отдать, вы обронили, — девушка кланяется и протягивает ключи. — Зачем они мне? — спрашивает Хосок, хмуря брови. Все ключи должны лежать на ресепшене, кроме… — Это ключи от кабинета господина Чона и господина Мина, — говорит Бон, опуская взгляд в пол. Она чувствует, как Хосок обдувает ее лицо огненным вихрем и его взгляд на себе, что стал тяжелым, почти стальным. — Где я их обронил? — хрипит альфа. — Я не знаю, мне их принесли девушки, — говорит Бонхи, кусая себя за щеку. Она несмело поднимает глаза на альфу, о чем в ту же секунду жалеет. Видок у Хосока устрашающий. Нормальный человек уже давно сошел бы с ума, а Бонхи просто очень часто видит гневные состояния альф. — Какие? — спрашивает Чон, уже зная ответ. Он, в принципе, тут и не нужен. Бешеные омеги братьев Мин опять решили напакостить. — Ну, те девушки, которые были... с братьями Мин. Кажется, Эмилия и Изабелла, — говорит Ким, хмуря свои черный бровки. — Когда они принесли их? — Вчера. — Срочно отправь мне на почту видео с камер наблюдения в кабинетах братьев, — говорит Хо, немедленно удаляясь в свой кабинет. Войдя в комнату, альфа сразу открывает почту, уже наблюдая два видео. Бонхи не перестает удивлять своей скоростью. Чон в ускоренном режиме просматривает видео с кабинета Гука, отмечая, что там все чисто и Юнги, в кабинете которого и обнаруживает девушек. Он видит действия омег, каждый раз грозно вздыхая и потирая переносицу. — И че им на жопе ровно не сидится? — шипит альфа и берет в руки телефон. Он почему-то ожидал чего-то такого со стороны омег. Юнги и Чонгук уехали, преград нет. Альфа усмехается, грустно смотря на стопку документов и громко вздыхает прежде, чем Чонгук берет трубку. — Слушаю, — доносится хриплый голос младшего. — У меня новости, — говорит Хо, вставая с места и направляясь к своему знаменитому мини бару. — Плохие или хорошие? — интересуется Гук. — Смотря как посмотреть. — Говори, — говорит Чонгук, чувствуя, как любопытство заполняет его всего вязкой смесью. — Ваши девочки пробрались в кабинет Юнги. — Блять, куда вы смотрели? — спрашивает младший, закатывая свои огромные глаза. — Я ещё не разговаривал с охраной, — парирует Хосок, отпивая янтарной жидкости, приятно растекающейся внутри и разносящий по телу приятную расслабленность. — Мы через час вылетаем.

***

Юнги и Чонгук уже совсем близко к лагерю. Из аэропорта их забрал личный шофёр. Водитель давит педаль газа до упора, пытаясь выжать из машины больше, чем она может дать, потому что гневный взгляд братьев Мин вынуждает творить чудеса. — Где эти двое из охраны? — интересуется Юнги, заглядывая брату в глаза. Их дальнейшую судьбу он прекрасно знает, но долго ждать виновников, а точнее жертв «торжества» не хочется. — Хосок уже привёл их в кабинет, — отвечает Гук, недавно интересовавшийся этим вопросом у Чона, — и вызвал этих бесстрашных журналисток, — добавляет Чонгук, громко вздыхая. — Отлично, — парирует Мин, наблюдая, как машина въезжает на парковку лагеря. Альфы выходят из машины, направляясь прямиком в кабинет Юнги. Медлить нельзя, омегам следует преподать урок, дать понять, что у их стального терпения есть конец и не стоит так глупо надеяться каждый раз на удачу. — Чонгук-и, — слышится позади писклявый голос. Братья Мин оборачиваются, наблюдая перед собой двух девушек, судя по акценту и внешности не кореянок. Альфы сразу понимают, что это за особы и в унисон закатывают глаза. — Я Ли Янлин, твоя будущая жена, — речь девушки конкретно позабавила Чонгука, но тот совсем не подал виду. Он осмотрел китаянку с ног до головы, отмечая идеальные пропорции тела. Даже слишком идеальные для стандартов красоты Кореи, но почему-то перед глазами всплывает лишь образ Изабеллы, затмевающий все остальные. — Моё имя Ли Венг, но в будущем я рассчитываю стать Мин Венг, — девушка лукаво смотрит на Юнги, даже подмигивая. Мин просто охуевает от всего этого, громко вздыхая. В такие моменты гнев на отца пересиливает здравый рассудок. Альфа громко дышит через нос, успокаивая себя тем, что очень скоро избавится от глупых сестер. — Мы будем рады познакомиться с Вами позже, — говорит Юнги, скрываясь от невест в стенах главного корпуса. Чонгук кивает и следует за ним.

***

Коленки омег трясутся, впрочем, как и они сами. Их срочно, просто незамедлительно, вызвали в кабинет Мин Юнги. В любой другой день журналистки бы не волновались, скорее даже начали бы возмущаться, но не после того, как побывали в кабинете альфы без его ведома. — Думаешь, он узнал? — от нервов пересохло в горле, и Эмилия спешит открыть бутылку с водой. Руки дрожат, из-за чего Браун проливает достаточно много себе на футболку, — черт, — ругается та и лезет за новой свободной футболкой. Легкие наполняются водой, перекрывая доступ к кислороду. Браун очень часто дышит, пытаясь остановить накатывающую истерику. — Надеюсь, что нет, — отвечает Изабелла, не переставая нервно грызть губу. Видеть братьев совсем не хочется. Джонс чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Это смесь невыплаканных слез, невысказанных слов и обиды вселенских размеров за Джихо. Ни в чем неповинную девушку, которая хотела лишь немного счастья в своей очень непростой жизни. — Ты готова? — спрашивает Брану, зная ответ наперед. Нет, не готова, к такому не подготовиться и за год, и за всю жизнь, — боюсь, если не появимся там через десять минут, они сами придут сюда, — говорит Эми, в голосе которой слышится отчаяние. Выводить из себя Юнги и Чонгука сейчас нельзя. Девушки не знают, что их ждет в том кабинете, но явно ничего хорошего. — Идём, — говорит Изабелла, и омеги покидают комнату. Журналистки быстро доходят до пункта назначения. Ресепшн они проходят без лишних вопросов, лишь неподдельно обеспокоенный взгляд Бонхи навевает еще больший страх, на входе их встречает чересчур серьезный и напряженный Хосок, который провожает их прямиком до кабинета Мина. Там уже сидят братья Мин и двое охранников, покорно стоящие напротив братьев и ждущие приказа. —Это же... — шепчет Эмилия, проглатывая немой крик. Джонс согласно кивает, шумно хватая ртом воздух. Это были те самые охранники, пустившие девушек в кабинет. Отчего-то становится невероятно страшно. Интуиция бьет тревогу, отдавая звоном в ушах. Прямо сейчас хочется исчезнуть, потеряться, свернуться в клубочек и просидеть так оставшуюся вечность. Но омегам так надоело выглядеть жалкими, испуганными овечками. При виде альф в груди что-то мерзко екает. Осознания то, что их альфы поступили так с Джихо, переворачивает все внутренности. Злость вдруг высвечивается красным по веками, напоминая о себе. Изабелла меняется в лице и гордо расправляет плечи. Брюнетка, в это время, от волнения сжимает руку подруги, также устремляя хмурый взгляд вперед — Закончили шептаться? — хрипит Чонгук, удобно устроившийся на кожаном диване. Его голос звучит так резко и неожиданно, словно шепот демона в самое в ухо. Омеги вздрагивают, переводя взгляд на альфу. На лице у него нет ни единой эмоции, оно будто окаменело, а вздутые вены на шее говорят о том, что он очень напряжен. Собственно, все в этом кабинете сейчас под высоким напряжением. — А теперь поговорим, о том, для чего вы здесь, — подает голос Мин. Он стоит практически в центре, облокотившись о стол и наблюдает за омегами и охранниками. После его слов все, за исключением обоих Чонов, затаивают дыхание. — Эмилия, Изабелла, какого черта вы делали в моем кабинете в наше отсутствие? — спрашивает Юнги, сталью пропитанным голосом. Он смотрит на девушек в упор, испепеляя своим холодным взглядом. Насколько это возможно? Да на все сто, потому что речь о Мин Юнги, который своим холодным и отрешенным взглядом способен сварить человека заживо. — Или нахуя вы вызвали полицию в дом господина Хана? — присоединяется младший, опираясь локтями на свои колени. Старый извращенец Хан совсем недавно жаловался братьям, что в его дом ввалилась гурьба полицейских в поисках куколки Джихо. Тот еле-еле их спровадил. Альфы конфликт решили быстро, все же полиция была у них на коротком поводке. А теперь стало ясно, чьих это рук дело. Голос Чонгука звучит гораздо грубее обычного, проскальзывают нотки его родного пусанского диалекта. Сердце девушек в пятки падает. Ладошки вспотели, а ноги стали ватными. Еще чуть-чуть и они свалятся прямо здесь от этого давления. Голова начинает кружится то ли насыщенных запахов альф, то ли от их пожирающих душу глаз. Они молчат, а альфы кажется и не ждут ответа от них. — Как вы узнали? — шепчет Изабелла, опуская взгляд в пол. Отрицать бесполезно. Девушка говорит тихо, но в гробовой тишине комнаты ее слышат все. Хосок, все это время стоящий позади издает смешок, медленно выходя из «тени». Девушки синхронно оборачиваются, ловя заинтересованный взгляд альфы на себе. — Вы крайне необдуманно поступили, украв у меня ключи, — говорит он, растягивая по лицу улыбку, точно оскал. Хосок не любит, когда что-то идет не плану, что уже говорить о двух омегах в своей и без того очень нескучной жизни. Если девушки продолжат действовать ему на нервы, альфа не убьет, но точно будет изводить их до конца жизни. — А еще здесь есть камеры, — продолжает Чонгук, качая головой. Видно, что омеги очень талантливы и, вероятно, из них выйдут очень отличные журналисты, но что касается инстинктов самосохранения и тщательного обдумывания планов — здесь дела плохи. — А к вам у меня разговор будет ещё короче, — говорит Юнги, уже обращаясь к двум охранникам. Те заметно напрягаются. Громилы стоят, повернувшись спиной к омегам и лицом к Мину. Старший из братьев достает пистолет из кобуры, закрепленной за его спиной, и демонстративно проверяет магазин. Охранники дёргаются, готовые бежать, но их останавливает властный голос младшего. — Стоять. Попробуйте хоть на миллиметр сдвинуться с места и тогда ваша смерть будет долгой и мучительной, — рычит он, своим режущим взглядом душу из альф выпарывая, — я лично займусь этим, — охранники замирают как вкопанные. Журналистки искоса смотрят на Чонгука, еле ловя ртом воздух. Альфа скрестил руки на груди, и его черная футболка не скрывает мощных бицепсов. Атмосфера вокруг братьев становится невероятно накаленной, их природная сила альф так и рвется наружу, хочет сожрать заживо виновников. — Это была ваша последняя ошибка, — говорит Юнги, переводя взгляд от одного громилы на другого. Он прикручивает глушитель к оружию и целится одному из мужчин в голову. Выстрел. Тело, с глухим стуком, падает на пол. На лице несчастного застыла гримаса ужаса. Кровь тонкой струйкой вытекает из раны, пачкая махровый ковёр. Юнги, недолго думая, стреляет во второго, после убирая оружие обратно за пояс. Безжизненное тело второго охранника падает рядом с первым. Юнги хмурит брови, разочарованно отмечая, что ковер надо поменять. Жаль, это был его любимый ковер. — Хо, вызовешь сюда чистильщиков, когда стемнеет, — говорит Гук, молча наблюдавший за казнью двоих несчастных. — И пусть выбросят ковёр, — добавляет Мин, садясь за стол. Хосок кивает и молча выходит из кабинета, так и не услышав синхронное «давай» от братьев. Журналистки шокировано смотрят на два тела, лежащие у их ног. В ушах звенит. Пустые пугающие взгляды устремлены в потолок, под головами обоих натекла приличная лужица крови. Отвратительный тошнотворный комок застревает в горле у обеих. Одно дело видеть трупы на экранах, совсем другое у себя под ногами. В голове не укладывается, как это могло случиться. Братья Мин в который раз доказывают омегам, что шутки с ними плохи. Омеги думали, что ненависть к ним до этого была на максимуме, но нет, оказывается та самая точка пика еще не до конца достигнута. Они только что убили двух людей так, словно это насекомые, ненужные и надоедливые. Девушкам страшно представить на что еще способны два дьявола, и очень надеются, что не придется узнать. — Нет… как вы... ужасно… они не заслужили, — осипшим голосом, словно в бреду шепчет Джонс. Альфы наблюдают молча, жадно ловят каждую эмоцию на лицах испуганных девушек, словно умалишенные. Оба чувствуют непонятные покалывания в области ребер, хмурятся. Сами себя испытывают и понимают, что желание «защитить» в голове пылает красным пламенем. Эмилия начинает судорожно трястись. Неожиданно становится душно, весь воздух из лёгких куда-то пропадает. Она смотрит перед собой, беззвучно двигая губами. Осознание происходящего словно град сваливается на омегу. Браун чувствует, как всё тело слабеет, начиная от пят и заканчивая кончиками пальцев на руках. Весь кабинет вдруг ходуном ходит, а в горле застревает ком тошноты. Браун словно под водой видит Юнги, его образ такой расплывчатый, но такой пугающий. Перед глазами то, как он держит пистолет, то, как без единой эмоции, не чувствуя ничего, стреляет в невинных людей. То, как забирает жизнь... Юнги вдруг засасывает в бездну, альфа пропадает в темноте. Нет. Это Эмилия впадает в кромешную тьму, из которой вряд ли когда-нибудь выберется. Омега теряет связь с внешним миром и с грохотом падает на пол. — Эмилия! — кричит Изабелла, с ужасом в глазах опускаясь на колени и начиная ее трясти. Слезы скатываются по щекам, а истерика подкатывает к горлу с невероятной скоростью. Омега не видит ничего перед собой, но чувствует чьи-то руки на себе. Мин быстрым шагом подходит к Эмилии и аккуратно поднимает ее на руки. — Я отнесу её к Джину, а ты успокой Изабеллу, — говорит альфа, выходя из кабинета.

***

Мин стоит у лифта, но тот, как нарочно едет слишком медленно. Альфа психует и несет девушку по лестнице. Стоило только выйти в главный холл, как работа всего здания вдруг прекращается. Каждый второй не ленится остановиться, удивлённо глядя на Юнги с Эмилией на руках. Тут и там слышится шепот. Альфа раздражённо закатывает глаза. Уж он-то привык ко вниманию, сплетням и слухам. А как дальше сложится все для Эмилии... Об этом Мин предпочитает сейчас не думать. Выйдя из главного корпуса, альфа ускоряет шаг и направляется в сторону медпункта. На улице переполох ещё больше. Студенты, в отличие от работников лагеря, не скрывали свою заинтересованность, громко перекрикивая друг друга и строя догадки о том, что же такого могло произойти. — Юнги! — окликает альфу звонкий голосок, когда тот почти добрался до нужного здания. Альфа сжимает челюсть, пытаясь утихомирить закипающую где-то внутри ярость. Он бережно прижимает Эми ближе к себе, невольно любуясь красивым личиком омеги. Вздёрнутый носик, пушистые ресницы, бледная кожа и мягкие пухлые губки, целовать которые было сплошным наслаждением. — Для тебя Господин Мин, вообще-то, — раздраженно подмечает альфа. Перед ним стоит Ли Венг, в крайней степени возмущения. — Но... я твоя будущая супруга, — пытается возразить китаянка, но быстро тушуется под холодным взглядом Юнги. — Что это значит? Почему ты несешь эту девушку? Между вами что-то есть? — спрашивает девушку, кажется, забывая дышать. — Это не твоё дело, — едва-ли не рыча, отвечает альфа. Сейчас кто-то хоть и косвенно, но недовольно отзывается о его омеге, отчего ту хочется защитить, укрыть от всего мира и больше никогда не отпускать. — Ты для меня никто, запомни это. Насчёт брака ничего не решено и решаться будет не в твою пользу, так что сиди себе спокойно и не рыпайся в сторону этой девочки, — Мин разворачивается, не обращая внимания на Ли. До медкорпуса оставалось всего несколько метров, которые альфа быстро преодолевает, влетая в здание, открыв дверь с ноги. Джин, сидевший за столом, вздрогнул от неожиданности, потянувшись к ящику стола. — Бля, это ты, — облегченно выдыхает Ким, собравшийся уже обороняться от вторжения. — Стоп. Это Эмилия? — альфа наконец замечает девушку на руках Юнги. Он вскакивает с кресла, подлетая к старшему из братьев Мин. — Да, чёрт возьми! Рад, что ты заметил, — шипит Юнги, прожигая в Джине дыру. — Что случилось? Это из-за тебя? Господи, как так, бедная девочка, — Сокджин тянет руки, чтобы перехватить омегу и уложить на кушетку, но Мин, заметивший порыв друга, только крепче прижимает Браун к себе. Ким удивлённо поднимает брови, но не возражает, пересекаясь глазами со взглядом Юнги. Его глаза так и горят смесью ярости и волнения. Свою омегу он не собирается передавать в чужие руки. — Сюда, — говорит Джин, показывая рукой на больничную койку и Юнги укладывает на нее Эмилию, убирая упавшую на лицо прядку волос. — Возможно это из-за шока, — говорит Мин, нехотя отходя от Эмилии. — Что ты сделал? Мин, чертов, Юнги, объясни, что произошло! — Ким нервничает, это было видно невооруженным взглядом. — Блять, Джин! Ты профессионал, возьми себя в руки и помоги ей! — в который раз психует Юнги, повышая голос. Его властный крик, кажется, услышали за пределами медицинского корпуса. — Я спокоен, — едва взяв себя в руки, отвечает Сокджин. Быстро найдя фонарик, он подходит к омеге. — Зрачки на свет реагируют. На ощупь травм нет, но стоит сделать снимок головы, когда она очнётся, — говорит альфа, после быстрого осмотра Эмилии. — Сейчас поставим ей капельницу. Но от ответов ты не уйдёшь, — Джин хмурит брови, зло смотря на Мина. Его друзья, брат и семья были единственными, кто мог так говорить с Юнги. Сейчас альфа понимает, что облажался и на Кима сердиться не мог. — Как скажешь, — коротко отвечает Юн, присаживаясь на край кровати, где лежала омега. Джин, спустя несколько минут, поставил Эми капельницу, сел на своё место и начал сверлить Мина взглядом. — Слушаю, — говорит Ким. — Есть что выпить? — вместо ответа спрашивает Мин. Старший из альф разочарованно вздыхает, подавая другу кружку зеленого чая, которую заварил себе за пару минут назад до прихода Юнги. — Я не совсем это имел ввиду, — говорит Юнги, все же отпивая чай из кружки. Сделав пару глотков, он ставит напиток на прикроватную тумбочку, искоса глядя на Сокджина. Тот, в свою очередь, не отводит от Юнги глаз. — Я слушаю, — повторяет Джин. Отступать альфа не намерен. — Они с подружкой, — кивком головы указывая на Эмилию, начинает Мин, понимая, что друг от него не отстанет, — проникли в мой кабинет и это меньшая из бед, — глаза Джина вдруг стали огромными. Уж такого он точно не ожидал. — Они взломали мой компьютер и нашли переписку с покупателем. Ну, знаешь, продал ему одну модель, — говорит Мин, чувствуя, как Джин качает головой. Он долго работает в сфере преступности, но такое слышать так же тяжело, как в первый раз. — А это была их подружка. Так Эмилия и Изабелла набрались храбрости и вызвали к этому Хану копов, — Мин хмыкает, поражаясь толи храбрости, толи безрассудству омег. — Серьёзно? — спрашивает Джин, не зная, как комментировать такое, — да, они первые, кто решился на такое, — Джин переводит взгляд на хрупкую Эми, вспоминает такую же хрупкую Изу, удивляясь, как в таких маленьких существах помещается столько решимости. — Это точно, — кивает Юнги, — мы с Гуком и решили казнить тех, кто в тот день охранял мой кабинет. Показательная казнь, чтобы проучить этих двух... По пуле в лоб обоим, и вот Эмилия в обмороке, а у Изабеллы паническая атака, — завершает альфа, выпивая весь чай. В его голосе есть едва различимые нотки сожаления. — Вы могли травмировать их психику, знаешь? — начинает нравоучения Джин, грозно смотря на Юнги. Взгляд друга, кажется, в секунду тускнеет и Ким понимает, что альфы устроили урок сами себе. — А впрочем не буду тебя ничему учить. Давно не ребёнок, сам всё понимаешь. Юнги кивает, глубоко погружаясь в свои градом свалившиеся мысли. Лицезреть такую измученную и уставшую Эмилию больно. Мин понимает, но никак не может признать то, что совесть, которая раньше никак не проявляла себя, сейчас проснулась. Она долбит ему в перепонки с невероятной силой, хочет достучаться до Юнги, чтобы принял, чтобы знал и больше никогда не причинял вред своей омеге. Эмилия вдруг дергается, на долю секунды распахивая глаза. — С ней всё хорошо? — Она просто спит, — мягко улыбается Сокджин, радуясь тому, что с омегой все хорошо. В Браун и Джонс он нашёл то, что когда-то давно у него забрали. Журналистки, за такой короткий срок, стали ему родными сёстрами. — Я пойду, — говорит Мин, покидая кабинет медика.

***

Изабелла и Чонгук так и остаются в комнате, прямо в середине ее. Чонгук прижимает плачущую омегу к себе и хмуро наблюдает за каждой эмоцией, сменяющейся на прекрасном личике омеги. Джонс истошно кричит и вырывается из крепких рук Чонгука. Слезы ручьями льются по белоснежному лицу, глаза покраснели и опухли, а губы мелко дрожат. Омега вся трясется, чувствуя, как тошнота медленно подбирается к горлу. — Отпусти меня! Отпусти, Чонгук! — не унимается Джонс, и не жалея силы бьет Чонгука и ногами и руками, но все без толку. Альфа словно скала. У Изабеллы душа горит. Только что на ее глазах убили двух невинных людей. Да еще кто убил. Истинные омег — безжалостные, бессердечные убийцы, не считающиеся ни с чьими чувствами. От прикосновений Чонгука тело плавится, покрывается уродливыми шрамами, а подсознание как назло не хочет убирать из головы кровавые картинки. Оно истерично смеется, противно скалится, кричит: «Смотри! Смотри внимательно, как над тобой шутит сама смерть! Твой альфа, твой альфа! Для тебя созданный! Идеал». Противный голос разрывает барабанные перепонки. Изабелла жмурится, опускается одним ухом к груди Чонгука, пытается заткнуть мерзкого демона. Не затыкается. Не заткнется. Правду говорит. Изабелла по новой заливается слезами. Боится того, кто в макушку дышит. Дергается, пытается вырваться, знает, что, если разозлит себе хуже сделает. Плевать, путь прямо сейчас убьет ее, больнее не будет. — Успокойся, — рычит Чонгук, встряхивая девушку. У альфы в голове хаос. Он вроде хотел проучить омег, чтобы знали свое место, вроде и ожидал подобной реакции, но сейчас, от такой сломанной Изабеллы, его самого ломает. Не знает, как и почему, но орган, в груди находящийся изнывает, просит, чтобы не было больно второму сердцу, его половине. Чонгук бы обнял, нежно погладил по голове, успокоил теплыми словами, но, к сожалению, так не умеет. Умеет грубо, больно и чувствует, как зверь внутри на ноги встает, скалится, цепями звенит. Чонгук не хочет делать хуже, но перед зверем бессилен. Если он возьмет контроль, Чонгука не остановить. — А если не успокоюсь? Меня тоже убьешь, Чонгук?! — Изабелла грозится сорвать голос. Она смотрит в глаза альфе, утопает в бездонном океане черных глаз и в который раз злится на себя за свою слабость перед ним. — Я хочу к Эмилии! Я хочу к Эмилии, пусти! — Ты в таком состоянии никуда не пойдёшь! — повышает голос Чонгук, сжимая в руках тело омеги. Всему есть предел, как и очень хрупкому терпению альфы. — Это из-за вас я в таком состоянии! Не трогай меня! — пищит Изабелла и царапает руки Чонгука. Чонгук прикрывает глаза и шумно выдыхает. Доигралась, разбудила его. Альфа хватается за запястья Изабелла и толкает ту к стене. Он сжимает в руках ее кисти, смотрит в испуганные глаза и улыбается. Она боится его, он этот страх кожей чувствует, подпитывается им. Приближается к ее лицу, ведет носом по щеке, собирает слабый малиновый аромат, утопает в этом наслаждении. Изабелла быстро приходит в себя, терпит тупую боль в затылке и осыпает альфу проклятиями. Вырывается, бьет его, впивается ногтями в пальцы. — Значит ты успокаиваешься, только когда я делаю больно? — спрашивает он, наблюдает за тяжелым взглядом омеги, чувствует, как она вся сжимается. На его губах расцветает оскал, он смотрит в глаза омеги, умирает в этих очаровательных омутах и переводит взгляд на пухлые губы. Альфа высовывает язык, проводит по нижней губе омеги, чувствует на языке спелую малину и закатывает глаза. — Такая вкусная, — хрипит он, и не теряя ни минуты впивается в них. У Изабеллы земля из-под ног уходит. Если бы Чонгук не держал ее за руки, она бы давно рухнула. Альфа не щадит, целует остервенело, кусает сладкие губы, смакует на языке малину, усиливает напор, лишая воздуха. У Изабеллы вдруг бьет в голове осознание того, что жизнь этого человека прочно с ее переплетена. Что он гораздо дальше, чем этот период лагеря. Чонгук ее в покое не оставит и от этого легкие кровью наполняются. К горлу опять тошнота лезет на пару с горькими слезами. Изабелла не знает, что страшнее: умереть сейчас или быть крепко приколоченной к нему, альфе, что контроль над ней немыслимый имеет. Она боится своей слабости перед ним, боится сломаться, поддаться… Не сегодня. Джонс собирает всю свою оставшуюся волю в кулак и сильно кусает нижнюю губу Чонгука. Во рту появляется вкус железа, но Изабеллу это не останавливает. Она продолжает неумело, но довольно грубо отвечать на поцелуй альфы. Голова кружится, комната ходуном ходит, лишь Чонгук перед ней стоит твердо, прижимается всем телом, показывает, как она желанна. Альфа же понял, что омега хочет тоже сделать ему больно и отпускает ее руки. Если это поможет успокоить ее расшатанные нервы, он на все готов. Чонгук опускает свои руки ей на бедра, сильно сжимает их, оставляя красные отметины от своих пальцев на белоснежной коже. Чувствует, как омега обвивает его шею, рукой зарывается в его волосы, грубо тянет их назад. Изабелла окончательно теряет себя, аромат шоколада обволакивает ее полностью, просачивается через кожу, во внутренности проникает. Сейчас так плохо-хорошо, что в пальцах покалывает, а перед глазами звездочки летают. Спустя несколько минут Чонгук рычит и нехотя отстраняется от омега, напоследок чмокнув ее. — Надеюсь ты больше не будешь кричать, — говорит Чонгук, подходя к столу брата. Он берет свой телефон и ключ-карту от кабинета, и переводит взгляд на застывшую омегу. Ее взгляд бегают по всему помещению, ненадолго задерживается на альфе, а потом вновь уводит. — Боишься меня? — спрашивает Чон, натягивая лыбу до ушей. — Нет, — твёрдо отвечает Изабелла, выгибая бровь. Конечно боится! Только что на её глазах убили людей, а совсем недавно продали её подругу. Какой нормальный человек не испугается? — Врёшь, — хмыкает парень. — Раз ты уже успокоилась, пора навестить Эмилию, — говорит Чонгук и направляется к двери. Он открывает ее и видит, что омега до сих пор стоит на месте. — Хочешь, чтобы я понес тебя? — спрашивает альфа, ухмыляясь. В нем просыпается азарт от вида такой омеги. Изабелла качает головой и, выдохнув, идет к Чонгуку.

***

— Привет, — говорит Чонгук, пропуская Изабеллу вперед. Джин сразу подскакивает с места и несется осматривать омегу. — Почему так долго? — спрашивает альфа, хмуря брови и зло смотря на Чонгука. Альфа лишь вскидывает плечи садится на кресло, широко раздвигая ноги. Сокджин сажает Изабеллу на кушетку и начинает осмотр. Джонс находит подругу и обеспокоенно мажет по ней взглядом. Волнение вновь охватывает все тело и вот омега уже не замечает пожирающих взглядов Чонгука и холодных рук Джина. Она переносится в свой маленький мир, закрываясь от этого страшного. Ким смотрит на истерзанные губы девушки, замечает несколько ранок и хмурится. Он переводит взгляд на Гука, замечает на его нижней губе маленькую рану и ухмыляется. Изабелла в долгу не осталась. — Как она? — тихо спрашивает Изабелла. Ее голос звучит очень жалко. От самой себя воротит. — Все хорошо, ей нужен отдых, — отвечает Джин. — Нигде не болит? — спрашивает альфа, получая в ответ отрицательный кивок. — С тобой все хорошо, но нужно беречь себя и свои нервы, — осторожно начинает Ким, стараясь звучать как можно мягче. — Осмотри её спину, — подает голос Чонгук, хмуря брови. Он вспомнил, как сильно впечатал омегу в стену и тяжело выдохнул. Джин хмурится сильнее, чем когда-либо и обходит Изабеллу, вставая сзади. Когда руки Джина хватаются на края футболки омеги, впереди вдруг появляется злой Гук. Он отталкивает альфу и встает между ног омеги, притягивая ту ближе к себе. — Да вы заебали меня уже за весь день! Ходите тут как церберы… Я врач! Клятву давал! — взрывается Ким, испепеляя Чона своим убийственным взглядом. Даже Изабелла вздрогнула от его голоса. Еще чуть-чуть и из его ушей пар пойдет. Братья мешают ему работать. Как дети малые... — Закончил? — спрашивает, незаинтересованно наблюдая за Джином. Когда старший кивает, Чонгук обходит Изабеллу и задирает футболку. Ему открывается прекрасный вид на белоснежную спину омеги и тонкую полоску белой кружевной ткани. Чонгук хмурится, охватываемый ревностью. Если бы Джин это увидел… — Тут есть маленький синяк, — говорит парень, рассматривая покраснение на левой лопатке омеги. Джин кивает и направляется в свою лабораторию за холодным лекарством. Изабелла задерживает дыхание, боясь пошевелиться. По телу пробегается табун мурашек с многочисленными разрядами тока. Чонгук ведет холодными пальцами по спине омеги, изучает любимое тело. Кожа под пальцами невероятно мягкая и теплая. Альфа стискивает челюсть, пытаясь совладать с собой. Он переводит взгляд на синяк и приближает свое лицо к нему. Изабеллу хорошенько передергивает. Когда горячие губы Чонгука касаются ее кожи, омега связь с землей теряет. Все тело плавится от его тяжелого дыхание. Она на минуту прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Твое тело создано богами, — шепчет Чонгук прямо в ухо омеги, вдыхая слабый аромат малины, — специально для меня, — хмыкает он и чмокая Изабеллу в шею. Джонс заметно тускнеет от сказанного Чонгуком. Ведь правда, ее создавали для него, как и его для нее, но, видимо, боги просчитались. Злая шутка судьбы больше не похожа на шутку, а омега начинает всерьез бояться своей реакции на альфу. Тревожные мысли Джонс прерывает внезапно вошедший Джин. Он отдает Чонгуку мазь, говорит ему нанести на покраснения и мазать много, не жалея. Обещает, что завтра синяка уже не будет. Чонгук быстро справляется со своей задачей и опускает футболку омеги. Он перекидывается несколькими словами с Джином и направляется к выходу. — На связи, — говорит альфа и покидает кабинет. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Джин, сразу подлетая к Изабелле. Та поднимает на него грустный взгляд и горько усмехается, качая головой — Нет... — сквозь слезы, шепчет она.

***

Изабелла сидит на кресле с книгой в руках и периодически наблюдает за спящей Эмилией. Джин заверил ее, что с подругой все в порядке, что она просто переутомилась. Изабелла немного успокоилась, но окончательно ее волнение пройдет только когда она обнимет Браун и вдохнет родной запах. Джин сидит за свои рабочим местом и мается над какими-то бумажками. Вечные отсчёты, данные, дела. Иногда хочется просто отдохнуть, но, к счастью, альфа любит свою работу. Любит лечить, приносить добро, свет и надежду. В дверь коротко стучат, Изабелла и Джин отвлекаются от своих занятий и переводят взгляд на вошедших девушек. Китаянки. Джонс закатывает глаза и утыкается в книгу, а Ким откладывает открытую папку, готовый слушать. — Мы пришли пройти медосмотр, — говорит Венг, окидывая Изабеллу и Эмилию высокомерным взглядом. Ее писклявый голос прозвучал слишком громко, отчего Эмилия дергается, хмуря брови, и переворачивается на другой бок. Янлин усмехается, а Изабелла уже готова рвать и метать. Она привстает и испепеляет китаянок своим взглядом. — А можно потише?! Тут человек вообще-то спит, — шипит омега, стискивая челюсть. Они бесят, их вид раздражает. Девушки сразу бросаются в глаза, слишком вульгарные и высокомерные. Терпение Джонс с каждой секундой испаряется, превращаясь в пар, и улетучивается в открытое окно Джина. — Нельзя! Что-то не припомню я, чтобы в медпунктах спали, — пищит Янлин, топая ножкой. Она выгибает одну бровь и зло скалится. — Девушки, успокойтесь! — говорит Джин, крайне недовольный поведением китаянок, — проходите туда, — альфа рукой указывает в свою лабораторию, где, видимо, будет брать анализы. Китаянки напоследок косятся на Джонс и громко стуча каблуками направляются в комнату. — Вот же стервы, будто Ирэн нам было мало, — бурчит Изабелла, закатывая глаза. — Тише, Эмилию разбудишь, — Джин встает с места и надевает маску на лицо. — Вколи им яд, пусть сдохнут, — язвит Джонс, усмехаясь — Изабелла Джонс! — Молчу, молчу, — смеется омега и вновь утыкается в книгу. Изабелла еще минуту пробует вчитаться в текст, но все тщетно. Мысли омеги где-то очень далеко, даже не в этой вселенной. Она аккуратно поднимает руку и дотрагивается пальцами до своих губ. Перед глазами кровавые картинки и черные омуты Чонгука. Джонс уверена, что они гипнотизируют, затягивают в себя. От Чонгука вставляет похлеще, чем от самых сильных наркотиков и от осознания этого ненависть к нему увеличивается в разы, хотя куда еще больше. Джонс определенно ненавидит его за его власть над ней. Он монстр под ее кроватью, который вылезает ночью и пугает. Только утро почему-то все никак не наступит. — Изабелла! Очнись! — звучит слабый голос Эмилии. Изабелла встряхивает голову и поворачивает голову в сторону подруги. Браун вымученно улыбается, стараясь показать Изабелле, что в порядке. — Наконец-то ты проснулась! — говорит Изабелла и подлетает к ней, садясь рядом. — Как ты? — Мне лучше, — отвечает Эмилия, несколько раз кивая головой. Врет. Стоит ей только закрыть глаза, как в подсознании всплывают картинки из кабинета альфы. Лужа крови, безжизненные тела и их пустые, смотрящие в потолок глаза... Браун действительно не знает, как будет засыпать, как будет жить дальше с таким грузом на сердце, но сейчас самое главное, что она в порядке. Относительно, но в порядке. И Изабелла всегда рядом. — Смотри, Эми, ты уже второй раз в этом медпункте в роли пострадавшей. Может сразу все твои вещи сюда перенесём, чтобы если что... — шутит Джонс, стараясь отвлечь подругу от нагнетающих мыслей. Браун лишь закатывает глаза и заливисто смеется. — Как ты можешь такое говорить? — недоумевает омега, пытаясь дотянуться до подруги. — Заполните бумажки и можете быть свободны, — доносится голос Джина, вышедшего из лаборатории. Китаянки идут сразу следом, и улыбки с лиц омег сразу испаряются. Девушки, заметив это, зло ухмыляются. — Посмотри, сестрёнка, это же временные шлюшки наших будущих мужей, — громко говорит Венг, заливаясь смехом. Сцена, как Юнги держит на руках Эмилию, все еще всплывала в голове китаянки, от чего та бесилась лишь сильней. Сестра ее подхватывает и косится на омег. Джин лишь закатил глаза и устало потер переносицу. Он решает не вмешиваться, омеги смогут постоять за себя, а ему срочно нужно отправить анализы китаянок. — Как они только посмотрели на таких жалких и заурядных девиц, как эти, — Янлин специально выделяется последнее слово, брезгливо смотря на омег. — Ужас! — вскрикивает та, вытягивая рот в букве «о» и вскидывая брови. Омеги еле сдерживали себя, чтобы не набросится на этих альф. Изабелла открывает рот, чтобы что-то ответить, но ее прерывает открывшаяся дверь. Альфы входят в кабинет, оглядывая всех присутствующих, и садятся на диван Джина. В кабинете альфы было довольно просторно и уютно. Помимо двух кушеток был диван и два кресла, также его стол и шкаф с какими-то документами. Но удивило большего всего то, что у него здесь был телевизор и два холодильника. В одном – лекарства, в другом – еда. Изабелла заметно напрягается, а Эмилия вообще отшатывается в угол, чуть ли не падая с койки. Воздух в легких вдруг совсем закончился, а глаза медленно застилает красная пелена страха. Омега начинает сильно трястись, а истерику сдержать становится невозможным. Джин, заметив это, пытается встать со стула, но Изабелла останавливает его, головой показывая на китаянок. Она двигается к подруге и обнимает ее, пытаясь как-то остановить тряску, но Эмилия не поддается. Она лишь смотрит в одну точку, пытаясь захватить хоть глоточек такого нужного воздуха. У Юнги от вида такой омеги в груди щелкает. Одна мысль, что причинил ей вред, кровь заставляет в венах кипеть. Альфа хмурит брови и стискивает челюсть. Голос в голове кричит, чтобы подошел, обнял, защитил. Нельзя своей половине больно делать, иначе сам поломаешься. Юнги понял, но вряд ли это в последний раз… — Добро пожаловать, — доносится голос Джина, после долгой и очень напряженной паузы. Китаянки отмирают, переставая пялится на братьев и садятся за стол Кима, чтобы заполнить нужные документы. — Чонгук-и, а когда мы поедем на свидание? — раздается до ужаса писклявый и разрывающий барабанные перепонки голос Янлин. Она поворачивается к альфе и невинно хлопает глазками. Изабелла впивается в ладошку ногтями, оставляя на нежной коже следы. Омега прикрывает глаза, чтобы совладать с непонятно откуда взявшейся яростью и желанием сравнять с землей одну китаянку. Чонгук вскидывает брови и ухмыляется, заметив реакцию Джонс. Азарт вдруг заполоняет черные радужки альфы, требуя больших эмоций. Чонгук, как истинный ценитель этого прекрасного чувства, прочищает горло и со всей серьезность смотрит на Янлин. — Когда захочешь, детка, — проговаривает Чонгук, гладя своими омутами прямо в душу Ли. Китаянка застывает и начинает непроизвольно ерзать на стуле. Изабелла давится в возмущении и переводит непонятный взгляд на Чонгука. Он хмыкает, вгоняя омегу в краску. Не от смущения, а от злости. Джонс сильнее прижимается к подруге, чувствуя, что Браун ещё подрагивает. Омега хмурится, поджимая губы, и переводит взгляд на Юнги, который грозится прожечь огромную дыру в Эмилии. Его голова забита непонятными думами. «В рот ебал я вашу истинность», — проносится в голове альфы. Никогда прежде с ним такого не происходило. Мин понимает, что это привилегия истинных, но как теперь жить дальше без этой омеги... — Юнги, я тоже хочу, — глупо надувает губки Венг, смотря на Юнги. Альфа перестает пялится на Эмилию и переводит хмурый взгляд на Ли. Браун поднимает глаза, в ожидании того, что ответит на это альфа. Омега жмурится от переполняющих ее различный эмоций. Злость, страх, ревность... Разум Эмилии кричит, что альфу надо бояться, но омега внутри кричит, что хочет его рядом, чтобы воздухом одним дышали. Голова начинает болеть, а зубы уже крошатся от того, как омега сильно сжимает челюсть. — Хорошо, — отвечает Юнги, даже немного улыбаясь. Чертов актер. Венг гордо вздергивает носик, сбрасывая прошлые слова Юнги о свадьбе всего лишь на нервы. —Вот же стервы,— шепчет Браун, вцепляясь пальцами в руки подруги. Трое альф синхронно хмыкнули, а китаянки хмурят брови. —Шлюхи безмозглые,— бурчит Изабелла, закатывая глаза. И Чонгук хорош, лишь ухмыляется, довольствуясь злостью омеги. —Неужели вы ревнуете? — говорит Юнги, в голосе которого слышаться нотки озорства. Пора омегам узнать про идеальный английский братьев. Девушки переводят одновременно удивленный и испуганный взгляд на альф, желая в эту же секунду провалиться сквозь землю. Они прикрывают глаза и поджимая губы, а осознание того, что неоднократно очень нелестно выражались при альфах и они все понимали, бьет по лицу, оставляя огромный отпечаток. —Эмилия… кажется, они знают английский, — не открывая глаза, шепчет Джонс. В кабинете вдруг становится жарко, а Джин еле сдерживает злостный смех. —Я уже поняла, Изабелла, — хрипит Эмилия, так же, как и подруга, сидя с закрытыми глазами. Стыд охватывает девушек с головы до пят. — Янлин, Венг, выйдите, — подает стальной, не терпящий возражений голос Чонгук. Он окидывает девушек хмурым взглядом и желает поскорее избавиться от китайской проблемы. Китаянки хотели было возразить, но под пригвождающим взглядом братьев быстро сдались и покинули кабинет, не забыв окинуть омег брезгливым взглядом. Альфы также встали и, попрощавшись со всеми, вышли следом за двумя девушками. Братья понимают, что омегам нужен отдых и покой. — Почему ты не сказал, что они знают английский? — кричит Изабелла, как только дверь за альфами закрывается. Омега быстро подлетает к альфе, чтобы как следует отлупить его. — Но ведь вы не спрашивали. Да и я думал, что вы знаете. Это же очевидно, — говорит Джин, смеясь во весь голос и убегая от разъярённой Джонс. — Очевидно то, что ты вернёшься домой с огромной шишкой на башке! — тараторит омега и начинает кидать в Джина все, что под руку попадется.

***

После встречи с омегами братья поднялись в кабинет Чонгука, чтобы расслабиться и отдохнуть. День выдался очень напряженным и изматывающим. Кажется, что Юнги и Чонгук за всю жизнь столько эмоций не испытывали, как за сегодня. Волнение за омег в купе с безграничной яростью на самих себя. — Я не ожидал такого, — говорит Чон, ненадолго замолкая, чтобы подобрать подходящие слова, — такой бурной реакции, — заключает младший, устало откидываясь на спинку дивана. В руках тлеет которая по счету сигарета, а горло жжет от выпитого залпом алкоголя. Мин согласно мычит, затягиваясь и заполняя легкие едким дымом. Они ожидали обвинений и проклятий в свою сторону, но никак не истерик, обмороков и страха. Просчитались. — Отец обещал позвонить, — вспоминает Юнги, беря в руки телефон. Мин Хёнук всегда звонит своим сыновьям после пары дней с новыми невестами. Этот раз не исключение. — Когда же он уже перестанет докучать со своими невестками? — бесцветным голосом интересуется Чонгук. Сейчас не до очередных подстилок, посланных братьям богатенькими родителями, чтобы подлизаться к семье Мин. Сейчас в голове одна Изабелла, прорастающая внутри альфы. Она везде и всюду, и Чонгук не хочет, чтобы было по-другому. — Когда мы найдем жен, — делает неутешительный вывод Юнги, туша сигарету в пепельнице. Мину не нужны китаянки и другие подосланные отцом невесты. Нужна Эмилия с ее головокружительным запахом карамели. Не прошло и минуты, как трезвонит смартфон в руках Юнги. — А вот и он. — Юнги-я, Чонгук-и, привет, — раздается голос по ту сторону, как только братья ответили на вызов. Хёнук знал, что его сыновья сейчас рядом, иначе и не бывает при их разговорах. — Ну как вы там? Ваша мама волнуется, спрашивает, хорошо ли вы кушаете. На душе становится теплее. Семьей Чон и Мин дорожат больше всего. Семья все для них, и альфы готовы на все, лишь с ними все было хорошо. Они сильно скучают по семейным посиделкам, глупым спорам и родительским улыбкам. — Все отлично, — заулыбался младший, отчего на его лице появились многочисленные ямочки, — но ты ведь хочешь узнать не о том, как мы питаемся? — Раскусил, — смеется глава семьи Мин. Он, сидя у себя дома, сейчас представлял, как его сыновья улыбаются. Хёнук редко говорит это, но он искренне гордится альфами. А самое главное любит их всем сердцем. — Уже познакомились с сестрами Ли? Надеюсь, вскоре побывать на вашей свадьбе. — Пап, — страдальчески стонет Юнги, на что отец опять смеется. — Они не те самые. Думаю, ты понимаешь, о чем я, — задумчивым голосом говорит Юнги, мысленно сравнивая Венг и Эмилию. Совсем разные. От Ли его выворачивает, слишком высокого о себе мнения, уже считающая себя женой альфы и готовая лечь под него просто по щелчку пальцев. И Эмилия. Недоступная, будоражащая кровь и желанная. — Хен прав, — подает голос Гук, устало вздыхая. Китаянки совсем не то, не идущие ни в какое сравнение с журналистками. — Да и какие жёны? Компания, мамба... слишком много забот. — Надеюсь придёт время, и вы одумаетесь, — вздыхает отец. И хоть братья его не видят, они уверены, что тот сейчас смотрит на семейное фото, качая головой. — Возможно, — не стал отрицать Юнги. — Лучше расскажи, как мама? — умело переводит тему Чонгук. Это не их первый разговор о будущей семье и альфа подозревает, что не последний. Пора привыкнуть. — Все хорошо, — незамедлительно отвечает Хенук. — Нашла себе новое увлечение – учится гончарному мастерству, – смеется альфа, вспоминая какой хаос устраивает жена с этой злополучной глиной. Увлечений у миссис Мин много. Она сидит дома, совсем не работая, Хёнук решительно против этого. Так что женщине и остается увлекаться кулинарией, шитьём и прочим. — Всё ждет вас в гости. Скучает. — Мы тоже, папа, — отвечает Мин. — Уже поздно, думаю, тебе стоит лечь спать. Бессонные ночи плохо сказываются на твоём здоровье. — Передавай маме, что мы любим её. И тебя, пап. Спокойной ночи, — напоследок говорит Чон. Часто альфа думал, что ему невероятно повезло с приемными родителями и братом. Кем бы он был без них? Жил бы сейчас вообще? Альфа благодарен и искренне любит семью, которую считает родной. — Спокойной ночи, — слышат альфы перед тем, как завершить телефонный разговор. Туман мыслей в голове слегка рассеялся, на душе становится легче и теплее.