Малина в шоколаде, кофе с карамелью

Бетонный пол третьего этажа был залит кровью. То тут, то там, виднелись пустые патроны от пуль, измазанные в крови ножи и изредка ошмётки мозгов особо неудачливых преступников. Трупы лежали по всему периметру, некоторые из них были в масках, а некоторые нет, и их ничем не прикрытое лицо выражало последний предсмертный ужас. Наверняка, именно так можно было описать ад. Над всем этим кошмаром возвышались альфы, жаждущие мести. Вид безжизненных тел их совсем не пугал и не интересовал, зрелище оказалось привычным. Больше их внимание привлекали немногочисленные выжившие альфы и беты, закованные в наручники или связанные верёвками, и сидящие на коленях перед шестерыми мужчинами. — Вы пожалеете, что не умерли в этой перестрелке, — с маниакальным блеском в глазах, разминая кулаки, шипит Гук. Его дорогой костюм уже не могла спасти ни одна химчистка, но это было последним, что сейчас занимало мысли альфы. Перед ним красным цветом пылает цель: прикончить ублюдка как можно скорее. Лишь мысль о том, что Изабелла сейчас находится в машине в полной безопасности немного усмиряла пыл, и тот, кто тронул её сдохнет от его рук и рук Юнги. Старший брат Чона стоял рядом, а его улыбка походила на звериный оскал. Мин давно снял пиджак, выбросив его куда-то к кучке тел, а рубашка покрыта тёмно-алой вязкой жидкостью, в основном принадлежавшей противникам. Рукава закаты по локоть, обнажая вид на покрытые вздутыми венами и рубцами шрамов руки, а верхние пуговицы расстёгнуты. В голове был целый рой мыслей. Ынги, сидящий перед ним, должен поплатиться за то, что посмел похитить Эмилию. Посмел украсть то, что принадлежит Юнги, так ещё и причинить девушке вред. Самые страшные пытки и казни молниями мигают в сознании пепельноволосого, но всё кажется слишком милосердным по отношению к альфе с запахом корицы. — Сначала мы убьём всех твоих людей, — Юнги говорит нарочито спокойно, но от этого становилось страшнее. — А потом тебя, да так безжалостно, что ты захлебнёшься в крови, пытаясь вымолить пощаду. Ынги била дрожь. Он думал, что братья Мин и господа Ким размякли? Нихуя. Они внушают не просто страх, они внушают дикий животный ужас. Одна их аура подавляет, а глаза мечут молнии. Казалось, что эти альфы не принадлежат земле, они были рождены в самых недрах ада. Инстинкты самосохранения кричат бежать, но невозможно сдвинуться с места, под пристальным взглядом шести пар глаз. — Позвольте начать нам, — вклинивается в разговор Намджун. Его волосы были влажными от пота и прилипли ко лбу, брови сдвинуты к переносице, а глаза выражают горечь от обиды и разочарования. — Ынги полностью ваш, но другие тигры ответят за предательство перед нами. Тэхён довольно кивает. Он не любит непослушание, но с удовольствием наказывает провинившихся. Иногда это были удары розгами по спине, иногда бетонные сапоги и морское дно. Но сейчас Ким предвкушает что-то по-настоящему интересное. То, что даст сигнал другим тиграм: предательство непростительно. — Заодно допросим их, — говорит Тэ, уже поднимая на ноги одного из выживших. Тот упирался, что-то кричал о своей глупости и молил о прощении, но Ким был непреклонен. Он кидает предателя прямо в ноги Джуна. Бета заскулил, когда Намджун грубо схватил его за шиворот, поднимая на ноги. Альфа закатил рукава кофты предателя так резко, что те едва ли не затрещали по швам. Кисти тигра связаны между собой грубой верёвкой, натирая кожу до кровоподтёков. Джун, ухмыляясь, обнаружил то, что искал. Татуировка тигра. Символ их группировки. Яркое пятно привлекло внимание сразу. — Тэхён, передай нож, — заинтересованно глядя на друга, Ким выполнил просьбу. Стоило рукоятке оружия оказаться в ладонях Намджуна, глаза беты округлились еще сильнее. Он запаниковал, пытался вырваться, но сзади его крепко за плечи удерживал на месте Тэхён. Лезвие гладко вошло под кожу. Кровь струилась по руке беты, крупными каплями падая на пол. Бета закричал, корчась от боли. — Кто надоумил тебя пойти на это? — голос Кима был стальным, устрашающим. — Э-это был Ынги, — бета выпалил слова очень быстро, мечтая о том, чтобы боль от лезвия, миллиметр за миллиметром вырезающего кожу, прекратилась. Упомянутый альфа поджал губы. Сейчас он понимал, что гнев братьев Мин уже нацелен на него, и что господин Ким еще милосерден, по сравнению с альфами. — А кто натолкнул Ынги на предательство, тебе известно? — настала очередь Тэхёна задавать вопрос. — Не знаю, клянусь, я не знаю! — голос беты охрип, на полу уже образовалась лужа крови. — Плохо, очень плохо, — прозвучал разочарованный голос Джуна. Он наконец завершил свои манипуляции с ножом и в его руках остался кусок плоти с изображением саблезубого тигра, некогда бывший татуировкой на руке предателя. Ким дал отмашку Тэхёну, и тот, в свою очередь, одним резким движением свернул шею бете. Хруст костей гулом отразился от голых стен помещения, вызывая мурашки на коже у других пленных. Предатель замертво упал в лужу собственной крови. Рот его был открыт в последнем немом крике. — Кто следующий? — улыбаясь, и наводя этим ужас на пленных, спросил Тэхён. Вторая и третья жертвы тоже не принесли результатов. Они лепетали, выдумывая истории на ходу и умоляя о прощении, но вскоре их татуировки были срезаны, а сами предатели были мертвы. Помимо Ынги оставалось двое выживших. Альфы смиренно опустили глаза в пол, зная, что их ожидает. — Может ты хоть что-то знаешь? — Намджун лениво водил лезвием ножа по лицу альфы, когда тот оказался перед ним, оставляя розовые и красные полосы. Приступать к татуировке, которая виднелась сквозь порванный рукав на плече, Ким не торопился. К удивлению всех присутствующих, альфа молча кивнул. — Только попробуй что-то сказать! — оживился Ынги, рыпаясь с места. Его тут же обратно усадил Сокджин, уложив альфу на живот и наступив ногой между лопаток. — Какая разница! — кажется, совсем отчаявшись, закричал пленный. — Я все равно умру! Ты умрешь! И он умрет! — показывая кивком головы на ещё одного предателя, кричит альфа. — Так я хоть что-то хорошее сделаю перед смертью. — Не медли. — говорит Юнги. Наблюдать за этим зрелищем надоело, тем более когда появился шанс узнать хоть что-то. — Я знаю, что всё это было для того, чтобы развязать войну между бандами, — голос альфы дрожит, глаза были опущены в пол. — И что идея с похищением не принадлежит Ынги. Он кому-то звонил. Кому-то, кто хочет избавиться от вас и пугает Ынги. Это всё. Ещё момент, и тело замертво падает на пол. К удивлению, лицо альфы не омрачено страхом или сожалением. Губы застыли в полуулыбке, а глаза навсегда закрылись. Татуировку этого альфы трогать Намджун не стал. Раздался выстрел, и ещё одно тело с дыркой груди упало на бетонный пол. Другой альфа, сидевший подле Ынги, умер слишком быстро и милосердно. — Он нам больше не нужен, — пожимает плечами Чонгук, как бы объясняя свои действия и убирая пистолет обратно за пояс. Хосок рассмеялся. — Чимину бы тут понравилось, — озвучивает альфа свои мысли, вновь усмехаясь. Все в комнате были согласны с ним. Пак пришел бы в восторг от моря крови и трупов, желая увеличить их количество как минимум втрое. — Ну, теперь приступим к тебе, — по бокам от лежащего на животе Ынги уже на корточках сидели Юнги и Чонгук. На лицах обоих альф были кровожадные ухмылки, не предвещающие похитителю ничего хорошего.

***

Они остались втроем. Помещение было погружено в полумрак, выделяя тусклым светом одну фигуру, сидящую на коленях. Губы и бровь Ынги были разбиты, руки скованы наручниками за спиной. Лоб альфы покрылся испариной от двух голосов в тени, в чьих руках прямо сейчас находилась его судьба. — Я бы с удовольствием зажарил эту свинью на костре, но это слишком муторно, — голос принадлежит Чонгуку. Младший из братьев сидит в углу комнату, зло сверкая глазами и глядя на связанного похитителя. Руки чешутся поскорее убить того, но процессом следовало насладиться. Утолить жажду крови сполна. — Свернуть шею, отрубить голову, да даже колумбийский галстук — слишком милосердно!— негодует из другого угла Юнги. Пепельные волосы альфы прилипли ко лбу, а лисьи глаза были наполнены гневом. Помимо этого, альфа понимает, что нужно найти еще одного ублюдка, натолкнувшего Ынги на такую затею, но зацепок не было совершенно, от чего Мин сердился еще сильнее. — Хочу, чтобы он умирал долго, а каждая клеточка тела испытывала боль, — рассуждает Чон, сверля своим адским взглядом провинившегося альфу. Ынги сидел молча. Всё тело мелко дрожало. Он готов был молить о пощаде, но понимал, что все бессмысленно. Альфа сглупил и вскоре должен был за это поплатиться. — Не хочешь сыграть в Бога, Чонгук? — Мин встаёт и медленно подходит к младшему брату. Его шаги гулким эхом отражаются от стен пустого помещения. Он жалеет о том, что не умер от рук другого человека, создавшего этот дурацкий план с похищением омег. Младший из братьев заинтересованно приободрился. — Он тот ещё бес, не находишь? — на лице Юнги застывает зловещая ухмылка, от которой душа уходит в пятки. — Так может нам сделать из него ангела? — Я понял к чему ты клонишь, хён, — смеётся Чонгук, пришедший в восторг от идеи. — Это же совсем как в том фильме. Будущий ангел напрягся, когда братья Мин оказались рядом. — Не напомнишь, что нам для этого нужно? — с веселой ухмылочкой спрашивает Чон, обращаясь к брату. Руки альфы уже чесались сотворить кровавый шедевр. А его подлая сторона так и хочет поиграть на нервах трясущегося Ынги. — Хороший нож и очень много лески... — скалится Мин, прожигая альфу своими лисьими глазами. Ужас в глазах Ынги с каждым разом становится всё больше, грозясь разорвать альфу на части. Сердце бешено стучит, а во рту сухо, будто он не пил воду целую вечность и слюна больше не выделяется. Тело перестало слушаться уже давно. Ынги дёргается от каждого телодвижения братьев. Это сводит с ума. — С этим мы легко разберёмся.

***

На два часа реальность для Ынги обратилась адом. Смерть шла к нему медленно, крохотными шажками, несмотря на мольбы альфы. Горло словно разрывали изнутри, сил кричать просто не было. Глаза опухли от пролитых слёз. Руки были сложены в молитвенном жесте и связаны между собой леской, не давая и шанса сопротивляться. Горячая кровь стекает по спине, оставляя неприятные мокрые следы. Или кожи на спине уже нет? Что вообще осталось от альфы? Если бы Ынги мог посмотреть в зеркало, то увидел бы в отражении измученную кровавую статую. Он стоит на коленях, склонив голову к груди. Член альфы отрезан, ведь «ангелы — существа бесполые». Запах корицы медленно потухает вместе с жизнью Ынги. Но самым жутким атрибутом являются крылья. Крылья из кожи на спине альфы. Они старательно вырезаны братьями Мин и расправлены, словно тигр вот-вот вспорхнёт. Куски кожи и мяса держатся на леске, перекинутой через балки на потолке. Разведенная в разные стороны кожа не скрывает мяса и косточек хребта на спине. Создаётся впечатление, словно Ынги — ангел, молящийся и уже готовый принять свою приближающуюся смерть. Вскоре глаза альфы навсегда закрываются, а на лице застывает измученная гримаса. Над ним, уже не дышащим, возвышаются двое альф. Покрытые кровью с головы до пят, они улыбаются, чувствуя, что сладкая месть осуществилась. Выкурив по сигарете, Юнги и Чонгук в последний раз смотрят на Ынги, после разворачиваясь и уходя на улицу. Там их ждут бессознательные омеги, нуждающиеся в заботе от своих истинных альф.

***

В машине стоит напряженная тишина. Хосок был за рулём, направляя минивэн в сторону особняка братьев Мин. Юнги сидел, молча уставившись в пол и перебирая волосы Эмилии, которая лежит на его коленях. Чонгук бережно прижимает к себе Изабеллу, боясь, что стоит только расцепить руки и омега исчезнет. Намджун и Тэхён сидят рядом с братьями, обдумывая произошедшее. Теперь на руках Кимов была кровь их же подчинённых. Стоило задуматься о том, достаточно ли они строги к тиграм? Сокджин держал в руках аптечку. Первую помощь всем он уже оказал, но следовало осмотреть омег тщательнее, как только они доберутся до коттеджа. — Итак, — начинает Джун, встряхнув головой. О том, стоит ли проверять других членов банды, он может подумать и позже вместе с Тэхёном. Сейчас ему было куда интереснее узнать о девочках. Несколько заинтересованных пар глаз поднялись на Кима. Даже Хосок кинул мимолетный взгляд через зеркало. — Итак? — подтолкнул к разговору Джин. — Эти девочки... — начал было говорить Намджун, как властный голос Чонгука его останавливает. — Не сейчас, — пропустив вежливое «хён», говорит младший. Он всё ещё неимоверно зол на себя за то, что позволил такому случиться. Даже после кровавой расплаты это дерьмовое чувство не проходит. Злость эта не уйдёт, пока Изабелла не придёт в себя. Но девушка по прежнему лежит без сознания в кольце крепких рук своего альфы. — Да блять, — попытался возразить Ким. Тишина и недосказанность сильно бесят. — Ты слышал, Джун, — вступает в разговор Юнги, теперь смотря на лицо своей омеги. Щеки впалые, под глазами пролегли глубокие синяки, в уголке губ запёкшаяся кровь. Мин аккуратно, почти невесомо, гладит щечку Эмилии, и вновь говорит. — Сейчас не подходящий момент что-либо обсуждать. — голос альфы ледяной, не терпящий возражений. Ким закатил глаза. Братья были серьезны, а это значило, что несмотря на дружбу, следовало помолчать. Оставшийся путь проходил в тишине.

***

Эмилия с трудом разлепила глаза. Вокруг стоял полумрак и девушка с удовольствием отметила, что лежит на мягкой и просторной кровати. Она спала? Все эти страшные вещи просто оказались кошмаром? Браун не понимает, а тупая головная боль мешает сосредоточиться. После долгого положения лёжа шея и плечи затекли и болели. Девушка попыталась сесть, о чём сразу же жалеет. Острая боль в лодыжке даёт о себе знать. И тогда Эми, со страдальческим стоном осознаёт, что последние пару дней не были плодом её воображения. Всё это было реально. Похищение, Ынги со своей шайкой, страшный альфа, чуть не изнасиловавший её и раненный Мин. — Юнги! — омега резко села. Она огляделась и к своему ужасу не нашла рядом подругу. — Изабелла! — Хэй, малышка, тише, — послышался успокаивающий шепот откуда-то сбоку. Эмилия, не сразу осознав, повернула голову на голос. Это был Мин. Заспанный, он вставал с неудобного кресла, на котором провел все это время, и шёл в сторону омеги. — Я рядом, а с твоей подругой всё хорошо. Альфа присел на край огромной кровати, кладя свою большую и такую тёплую ладонь на щеку Эмилии. Своими черными завораживающими омутами он смотрел прямо в глаза омеги, словно гипнотизируя. Браун молчала. Внутри нее сейчас шла борьба, ужасно сложная. С одной стороны вот он, её альфа, спаситель. Не забыл, пришёл, вытащил из всего того кошмара. Но с другой, руки этого альфы были в крови уже куда больше, чем просто по локоть. Наконец, набравшись смелости, она аккуратно обняла альфу поперёк груди. Мысли о плохом подождут. Да и какая разница, если её истинный сейчас рядом? После недолгого молчания, Браун говорит: — Где Изабелла? Я хочу к ней, — она хмурит свои бровки, всё также смотря в глаза Мину и почти не дыша. Запах кофе манит, сводит с ума. Он словно проникал омеге под кожу, тёк по её венам и был такой же частью девушки, как и частью мужчины. Юнги усмехнулся. Ну конечно, как он мог забыть, что эти две девчонки просто неразлучны. — Твоя подружка сейчас рядом с Гуком, в порядке и безопасности, — он убирает руку от лица брюнетки, но вставать не спешит. — А твой спаситель прямо тут. Не хочешь поблагодарить? — альфа выгибает бровь, ожидая дальнейших действий журналистки. Эмилия наконец отвела взгляд от Юнги, падая головой ему на здоровое плечо. Другое было перебинтовано, что омега заметила, благодаря коротким рукавам футболки Мина. Всё казалось таким естественным. Эми понимала, что это её место: здесь и сейчас, рядом с Юнги. — Спасибо, — шепотом говорит омега. Сердце альфы застучало с новой силой. Такая маленькая и хрупкая, но в тоже время сильная, она принадлежит ему. Запах карамели кружит голову, и Юнги не сдержался, глубже вдыхая любимый аромат. — Ты должна набраться сил, сладкая. Вмиг он стал куда серьёзней, остатки сна пропали. Он злится сам на себя за то, что не уследил за омежкой, позволил её похитить. Но теперь альфа всерьёз собрался заняться вопросом безопасности этих двух невыносимых англичанок, хотя бы пока они на Чеджу. А ведь девочек следовало ещё вернуть в лагерь и придумать наказание для Пак Ирэн. Пусть метиска знает своё место. — Отдыхай. Я позову Джина, пусть осмотрит тебя. — он уже собирался встать и уйти. Как бы не хотелось сжать Эми в своих объятьях, её здоровье сейчас было куда важнее желаний альфы. Наверное, только после всего пережитого ужаса, Юнги понял, что теперь никогда не оставит Эмилию. Он был частичкой её души, а она — его. Их притягивало друг к другу на атомном уровне, это притяжение было куда сильнее всех законов, известных человечеству. Они были истинными. — Не уходи, — прозвучало тихо-тихо, но альфа услышал. Его сердце сжалось. Эта маленькая, нежная и слабая омега нуждалась в нём, от чего становилось невероятно тепло на душе. Юнги улыбнулся. Не натянуто, как на камеру или для партнёров, а по-настоящему, тепло и искренне. Как он улыбался только семье, друзьям, а теперь и Эмилии. Браун крепче обняла Юнги, показывая, что не намерена расставаться с альфой. Он усмехнулся. Сейчас омега походила на капризного ребёнка, и мужчина чувствовал, что бросит весь мир к её ногам, лишь бы эти хрупкие ручки продолжали держать его в своих объятиях. Альфа лёг на кровать, повалив Эмилию следом за собой. Они лежали в тишине. Браун уткнулась носиком в шею Мина, вдыхая терпкий аромат кофе, а альфа в свою очередь водил носом у виска омеги, наслаждаясь сладким запахом карамели. — Твоё плечо... — начала говорить Эми, но Юнги остановил её, прикладывая указательный палец к пухлым губкам девушки. — Все в порядке, — перебил её альфа. Для Мина это было почти привычным, ранение оказалось неглубоким и практически не беспокоило пепельноволосого. Если бы у Эмилии однажды спросили, что представляет из себя связь истинных, она бы без сомнений ответила: самый сильный магнит во вселенной. Как бы разум не сопротивлялся, её сердце уже было в руках альфы. — Я боялась, что ты не придёшь, — голос омеги звучал глухо. Неприятные картинки всплывали в голове. Она крепче жалась к Юнги, вдыхая крепкий запах кофеина, слово ища защиту под его боком. Юнги понимал, что с ним и Чонгуком девушки не будут в полной безопасности, но сам себе альфа поклялся, что приложит все возможные усилия для защиты этих несносных, но так сильно полюбившихся омег. — Я больше тебя никогда не оставлю, слышишь? — горячо зашептал ей на ухо Юнги. Он привстал, опираясь на колени, и теперь нависал над омегой. — Господи, ты сводишь меня с ума. Я хочу, я буду всегда рядом с тобой. Больше никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. Эмилия, ты именно то, чего мне не хватало все эти 25 лет. Ты делаешь мою жизнь наполненной смыслом, а я хочу делать тебя счастливой. Это впервые и это навсегда. Я люблю тебя, Эмилия Кристалл Браун. Брюнетка, казалось, потеряла дар речи. Сердце её сжималось от всей нежности этих слов. Сомнений в том, что их истинная связь не просто игра судьбы, а нечто большее, неподвластное многим, не оставалось. Сейчас Эмилия понимала, что она и душой и телом находится во власти Юнги, но даже не представляла, что альфа готов бросить весь мир к её ногам, лишь бы дальше видеть счастливые глаза Браун и ощущать этот сладкий, пробирающий до костей запах карамели. — Ты такой, — омега замолчала, подбирая слова. — Невозможный. Эмилия засмеялась, закидывая руки на шею альфы. Она смотрела в его черные омуты глаз и видела там вселенную. Но для альфы вселенной была эта маленькая омежка, ради которой Мин был готов пройти через все круги ада, через огонь и воду, побороть смерть, лишь бы брюнетка продолжала улыбаться так же, как сейчас. — Я люблю тебя, Мин Юнги. Альфа совсем склонился над девушкой, целуя ту. Омега не сопротивлялась, она наоборот лишь крепче обняла Мина за шею, притягивая ближе к себе. Колено Юнги аккуратно раздвинуло ножки Эмилии. Одной рукой альфа опирался о кровать, а второй прижимал омегу за талию к себе. Эми, в свою очередь, закинула ноги на поясницу Мина, скрещивая лодыжки. Альфа зарычал, его пах уже зудел от желания, а омега только провоцировала, ноготками царапая спину и шею. — С огнём играешь, сладкая, — хрипло проговорил Юнги, на что Эмилия лишь лукаво улыбнулась. Альфа перешёл на шею девушки, оставляя там багровые следы, показывая всем, что эта особа занята. Эмилия издала тихий полу-стон, от чего Мин завёлся еще больше, и именно в этот момент дверь в комнату открылась. — Фу, блять, что за игрища. Какого хуя, Мин Юнги? Педофил ёбанный, — громко возмущался стоящий в проходе Хосок. — Съебись, долбоёб! — прикрикнул на него Юнги, кидая в Чона одну из многих подушек. Альфа поймал её на лету и кинул обратно на кровать. — Только не сядь, — фыркает Хос. — Джин просил посмотреть как там Эми, но вижу с ней всё ахуенно, — уже закрывая дверь, ворчит альфа с запахом цитрусовых. — Так, на чем мы остановились? — хитро улыбнулся Мин, вновь припадая к шее омеги.

***

В комнате стоял полумрак, но упрямые лучики солнца всё же просачивались сквозь не до конца прикрытые шторки. Когда эти лучики стали нещадно светит в лицо девушки, она недовольно поморщилась, забавно шевеля носиком, и открыла глаза. Изабелла лежала в белоснежной постельке, укрытая до живота одеялом. На ней была футболка, явно ей не принадлежащая, и от неё вкусно разило гелем для душа. Девушка ещё не до конца поняла где находится и что с ней произошло, но когда тело отзывается невыносимой болью на её движения, она сразу вспоминает ужасные кадры недавнего происшествия. Омега быстро оттягивает одеяло и поднимает футболку. Её рана обработана и облеплена бинтом. Не сон... Джонс совершает попытку сесть, но с первого раза ничего не получается. Лишь через несколько минут она смогла всё же рассмотреть помещение, в котором находилась. Омега была одна, но помятая рядом постель говорит о том, что спала она совершенно не одна. Девушка, шипя от боли, встаёт с кровати. Ноги словно ватные, поэтому она ещё несколько секунд стоит на месте, держась за спинку кровати. Когда головокружение прошло, а ноги более менее были готовы выполнять свою функцию, девушка медленными и неуверенными шажочками направилась к двери, в голове прокручивая лишь одно имя. — Доброе утро, — внезапно послышалось сзади, отчего омега вскрикнула и схватилась за сердце. Его голос пробирает до мурашек, заставляет давится воздухом. На душе становится тепло, а запах шоколада землю из-под ног выбивает. Повернувшись, она увидела любимые чёрные омуты. Они смотрят глубоко в душу, пожирают, уничтожают и воскрешают вновь. Джонс сдаётся первая, опуская взгляд вниз, не выдерживает столь жестокой пытки, от которой в пальцах покалывает, а здравый рассудок машет ручкой, прощается. Она осматривает альфу, тот полотенцем вытирает взмокшие пряди. Капельки с волос падают на оголенный торс, очерчивают татуировку, каждую мышцу прекрасного тела и скатываются ниже, пропадая за кромками спортивных штанов. — Чонгук... — почти неслышно произносит омега и, несмотря на всю боль в теле, несётся к нему. Плевать на всё, сейчас ей нужно почувствовать тепло родного тела, понять, что он рядом, что будет защищать. Джонс обхватила его шею двумя руками, носиком вдыхая такой любимый запах. Больше ничего не надо, она готова всю жизнь так простоять в его объятиях. Чонгук сейчас такой тёплый, такой нужный. Он обхватывает девичью талию, носом зарывается в волосы. Родной запах бьет в мозг и его ведёт. Он боялся, что никогда больше не сможет увидеть её прекрасных зелёных глаз, не сможет почувствовать до одури приятный запах малины, не сможет обнять и растворится в ней. Теперь нет жизни без неё. Она не будет иметь смысла, потеряет краски, потухнет. Теперь она его навсегда... — Спасибо, — тихо говорит омега, обжигая своим горячим дыханием шею Чонгука. Такая маленькая и хрупкая, хоть и пытается казаться грубой и жестокой. Чонгук видит её насквозь. Она – омега, значит нежнее создания нет на земле. Альфа отстраняется и берет двумя руками её лицо. В её глазах целый мир. Его мир. Воздух и вода. Оазис в пустыне. Слишком прекрасна. Слишком желанна. Лишь для него. — Больше никто не посмеет забрать тебя у меня. Я не позволю, окрашу мир в кроваво-красный, — Иза тает от таких слов, от такого Чонгука. Слёзы снова скапливаются в уголках глаз. Чон большими пальцами смахивает их. Он ещё минуту смотрит на неё, запоминает прекрасные черты, а потом переводит взгляд на малиновые губки. Искусанные в кровь, но не менее сладкие. Альфа накрывает губы омеги своими. Слишком приятно. Он не ждёт, не нежничает и переходит на требовательный и жадный поцелуй. Сжирает, окунает в омут с головой, откуда нет и никогда не будет выхода. Чонгук давит пальцем на подбородок, врываясь горячим и шершавым языком в рот омеги. У Изабеллы вновь кружится голова, но прекращать эту сладкую пытку – выше её сил. К жесткости альфы она привыкла, даже успела полюбить эту черту в нём. Он отпускает руки на фарфоровые бёдра омеги и приподнимает её, сажая на свои. Омега чувствует спиной холод простыни, а сверху — тело своего альфы. Он устроился между её ног, довольный податливостью Джонс. Целует остервенело, кусает, а потом зализывает, извиняется. Изабелла сделала невозможное: приручила дикого зверя. Он у её ног валяется, даёт ласкать себя, даёт любить себя. — ...но вижу с ней всё ахуенно, — слышится по ту сторону двери. Чонгук и Изабелла отстраняются друг от друга и переглядываются, хмуря брови. Дверь резко отворяется, пропуская внутрь взъерошенного Хосока. — Заебись. Все ебутся, а я работаю, — возмущается он уже себе под нос и громко захлопывает дверь. Выдержав минуту омега взрывается смехом. То же самое делает и Чонгук, всё так же находясь между ног омеги. — Чонгук... — неуверенно начинает омега, складывая руки на крепких плечах альфы, — Ынги... Он сказал, что тебя ранили, — Джонс переводит хмурый взгляд на Чона, пытаясь в невозмутимом лице найти ответы на вопросы. На теле ран, кроме давно зарубцевавшихся и превратившихся в шрамы, она не нашла. Ынги мог наврать, но волнение за альфу берет верх. — Это правда? — Да, — отвечает Чонгук. Также смотрит на омегу, хватается за каждую эмоцию, как умалишённый. Смотрит так, словно видит в последний раз. Прежде никогда такого не было, но альфа этому рад. Эта маленькая омега открыла ему новый мир, прекрасный мир. Она сама стала для него целым миром, центром этой бесконечной вселенной, сосредоточием любви и желания. Она впустила его, опороченного, туда, куда демонам вход запрещён. Но он всё разрушит, всё сожжет, потому что прежде не любил. — К-как? Куда? — омега сжимает свои кулаки на плечах альфы. — Царапина, — отвечает альфа, зарываясь носом в шею омеги. Запах омеги для альфы, как красный цвет для быка. Чонгук изо всех сил пытается удержать своего зверя, но цепи по одному рвутся и оглушающим звуком падают на землю. — Покажи, — пока еще спокойно говорит омега, перебирая в левой руке мокрые пряди альфы. Если он об этом так спокойно говорит, значит не так всё плохо, но это только для альфы. Пока Чонгук тянет с ответом, Изабелла в голове прокрутила все возможные и невозможные варианты ранений. О некоторых даже думать страшно. — Нет, — отрезает альфа, продолжая дышать омеге в шею. Он закрыл глаза, чувствуя волнение девушки. Малина стала гуще, толстым слоем оседая в обкуренных лёгких. — Чонгук! — Изабелла вдруг дёргается, злясь на альфу. А Чонгук злится в ответ. Он резко отстраняется от девушки, привставая на колени, и начинает развязывать шнурки на спортивных штанах. Альфа смотрит ей в глаза, не моргая. Играет желваками, показывает своё недовольство. Следит за меняющимся выражением лица девушки. Чувствует бёдрами как её начинает мелко потряхивать. От этого хочется завыть во весь голос. Изабелла, сама того не понимая, будит в нём то, что он так усердно старается спрятать за десятью замками рядом с ней. И видит Бог Чонгук держится очень хорошо, но всему есть предел. Животный страх вдруг парализует всё тело. Изабелла теряется в чёрных омутах Чонгука. Жадно хватает носом воздух, хмуря брови. Ничего хорошего из этого не выйдет. Чонгук встаёт с кровати и снимает штаны. Взгляд омеги цепляется за большой пластырь, посередине которого уже образовался кружочек крови. Надо бы перевязку сделать. Изабелла садится, пытаясь рассмотреть рану, но Чонгук ей не позволяет, надевая штаны обратно. — Понравилось? — рычит альфа, продолжая стоять на месте и испепелять тяжёлым взглядом омегу. Изабелла опускает голову вниз, не выдерживая зрительного контакта. Ей хочется накричать, ударить, истерить, но не может. Какие-то неизведанные силы удерживают её, останавливают, выстраивая преграды. Спасают от неминуемой гибели. Чонгук показывает свое превосходство перед ней, всем своим видом говоря, что не потерпит иного поведения. Джонс сколько себя помнит жила жизнью человека с другой сущностью. Она с детства изучала поведение девушек-альф, тщательно сканировала, копировала абсолютно всё. Альфы — сильные и выносливые, не терпящие поражения существа, со вспыльчивым характером. Изабелле было сложно выдавать себя за альфу, но она привыкла. Привыкла, что она сильная, что она независимая и не нуждающаяся ни в чьей помощи. Но что случилось с появлением Чон Чонгука? Её программа, вбитая намертво в голову, дала сбой. Рядом с ней её истинный, что должен скалой стоять, защищая от всего. Но как теперь пересилить свои «инстинкты», которые въелись в её кожу? Как сдаться, податливо подкладывая голову под ласки альфы? А может это не она его приручила, а он её? Чонгук цепляется пальцами за подбородок омеги, поднимая её голову. — До сего дня ты была для меня ровно ничем. Таких как ты было много, и я не придавал значение твоему существованию, — каждое слово больно режет по сердцу, отравляет разум, оставляет уродливые шрамы. Она смотрит ему глаза, но в них нет ничего. Пустота. Стеклянные очи, в которых весь космос вмиг потух. — Поэтому я терпел твои выходки, закрывая глаза на все. Но сейчас ты с головы до пят принадлежишь мне. Вся без остатка. Ты должна соблюдать правила, предписанные природой. — Чонгук вновь взбирается на кровать, хватает омегу за плечи и кладёт на кровать. — В противном случае я буду делать тебе больно, — выдыхает альфа в губы Изабеллы, и не медля ни секунды врывается диким поцелуем в рот омеги. Изабелла закрывает глаза и обхватывает альфу двумя руками за шею. Одинокая слезинка скатывается по нежной щеке, пропадая в её волосах. Омега согласна. Какой бы мазохисткой не казалась, она согласна на все, лишь бы Чонгук был рядом. Он словно чёрное солнце. Находясь рядом с ним можно сгореть дотла, оставить противные ожоги везде, а можно и затянуться в эту черноту к нему. Чувствовать горькие шоколадные губы и умирать тысячу раз, а потом вновь воскрешаться. Чонгук тёплыми ладонями прокрадывается под футболку омеги. Он чувствует нежность прекрасного тела, на что моментально реагирует член, колом упираясь омеге куда-то в бедро. Изабелла совсем тихо стонет, открывая рот шире для озверевшего альфы. Она поддаётся, слушается безмолвного приказа. Она вся принадлежит ему. Перемешанная слюна скатывается вниз по щеке омеги. Чонгук одной рукой оглаживает впалый живот, а вторую опускает на внутреннюю сторону бедра. Джонс вздрагивает, запрокидывая голову назад. Чонгук начинает выцеловывать любезно подставленную шею омеги. Изабелла шипит, когда Чонгук прикусывает нежную кожу, когда ставить болезненные следы. Его рука так и осталась на бедре. Он медленно ведёт то вверх, то вниз, наслаждаясь извивающейся омегой. Альфа вновь впивается в сладкие губы на долгую минуту, а потом резко отстраняется, поднимаясь на колени. От такой Изабеллы ведёт. Затуманенный взгляд, красные щёчки, припухшие губы блестят от слюны. Футболка неприлично задралась, открывая альфе вид на её белые кружевные трусики. Когда альфа купал её, он старался не обращать на это внимание, сосредотачиваясь на израненном теле. Омега хмурит брови, не понимая действий альфы. Чонгук лишь ухмыляется и встаёт с кровати. Он подходит к столу, берет сигареты и выходит на балкон под внимательный взгляд омеги. На крепкой спине Чонгука омега замечает ещё несколько татуировок. Видимо змеи с черепом слишком сильно привлекли внимание девушки, что другие рисунки она просто не заметила. Изабелла залезает под одеяло, поворачиваясь на правый бок лицом к балкону. Она смотрит на спину Чонгука, на его огрубевшие пальцы, что держат сейчас сигарету, на дым, обволакивающий его. Почему-то эта картина успокаивает её, заставляя глаза закрыться. Альфа, выкурив почти всю пачку, возвращается обратно в тёплую комнату. Его аромат смешался с горьким запахом сигарет, из-за чего горло омеги немного начало саднить. Ненавистный запах полностью окружил любимый, поэтому когда Чонгук подходит к ней, она носом зарывается под одеяло, только бы не чувствовать. — Привыкай, я не брошу курить, — серьезно проговаривает Чон. Он медленно обходит кровать и ложится рядом с омегой. Изабелла поворачивается и прилипает к телу альфы, дыша ртом. Не привыкнет никогда. Чонгук такой холодный. Омега греет его, отдавая своё тепло. Альфа тоже обнимает девушку, целуя макушку. Нежно поглаживает шелковистые волосы. Спустя несколько минут он чувствует сопение в свою грудь. Пусть отдыхает.

***

Изабелла открывает глаза, щурясь от солнечного света. Омега хочет повернуться на другой бок, но чувствует преграду в виде тела альфы. Она тихо поворачивается. Взглядом исследует лицо мирно спящего Чонгука. Запах сигарет ещё не совсем пропал, значит проспала она совсем чуть-чуть. Джонс аккуратно стягивает с себя одеяло, встаёт с кровати и босыми ногами направляется к двери. Она хватается за ручку и медленно тянет вниз, то и дело оборачиваясь на альфу. Когда ручка доходит до заветного щелчка, комнату оглушает противный стук. Изабелла прикусывает губу и снова оборачивается к альфе. Спит. Она открывает дверь, на носочках выходит из комнаты, затем тихо закрывает. Осталось найти Эмилию в этих бесконечных комнатах. Омега прикладывается к первой попавшейся двери, ухом прислоняясь к проему. Тихо. Она тянет ручку вниз, но дверь заперта. Омега идёт к другой, которая оказывается также закрытой. Осталась последняя на этом этаже. Она тихо тянет ручку вниз и удивляется, когда дверь поддаётся. Изабелла тихо открывает дверь, заглядывая лишь головой в проем двери. Увиденное повергает её в шок, глаза округляются, а злость начинает брать верх над другими эмоциями. Юнги и Эмилия также глядят на омегу. Эмилия долго смотрит на подругу, а потом на Юнги, что лежит верхом на ней и прикрывает рот рукой. Она начинает кричать и кулачками бить Юнги, чтобы тот слез с неё, на что альфа заливисто смеётся. Джонс полностью показывается в комнате, уже готовясь задушить Юнги голыми руками. Она уже находится в объятиях Эмилии, но грозного взгляда с Юнги не отводит. — Изабелла, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Браун. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — говорит омега и, схватив Эмилию под локоть, тянет её к выходу из комнаты. Они оказываются в огромном холле. Юнги выбегает следом, а в проеме другой двери показывается и Чонгук. Завидев Чона, омега вдруг теряется, бегая глазами по всему помещению. Эмилия обеспокоена смотрит на подругу. — Оставьте нас наедине, — тихо, почти не слышно говорит Изабелла. Она лишь сильнее сжимает руку Эмилии в своей, боясь, что та может испарится. Юнги долго смотрит на Браун и выходит из комнаты. Он подходит к Чону и толкает его во внутрь его комнаты, закрывая за собой дверь. — Эмилия... — Изабелла вцепляется крепкими объятиями в омегу. Браун обнимает в ответ, вдыхая любимый запах подруги. Слёзы уже давно текут по щекам, беззвучно падая куда-то в волосы Изабеллы. Они стоят так очень долго, не могут насытиться друг другом. — Ты в порядке? — спрашивает Эмилия, нехотя отстранившись от Джонс. — Да, — тихо шепчет в ответ Иза, вытирая свои слёзы. — А ты? — И я. Обе врут.

***

Завтрак проходит в тишине такой, что можно услышать биение сердца каждого. Эмилия и Изабелла сидят напротив друг к другу. Браун то и дело мило улыбается, представляя в голове утреннюю сцену. Её сердце начинает мило трепетать, а бабочки в животе не утихают. Снова ожили после того, как Юнги их собственноручно задушил. Омеги сидят с краю от стола, а рядом с ними, «во главе», сидит Джин, который молча анализирует поведение всех сидящих за этим столом. Напротив Джина сидит Намджун. Его брови сведены на переносице, а усталость сказывается на нормальном функционировании. По обе стороны от Намджуна расположились Хосок (рядом с Юнги) и Тэхён, который каждый раз поднимает изучающий взгляд на омег и невольно вдыхает дурманящий разум запах, взамен получая убивающий от альф. Идиллию нарушали лишь звуки стукающейся посуды и внезапно закашлявшийся Намджун. — Раз мы все поели, думаю нам всем есть что обсудить, — заговаривает он, салфеткой вытирая рот. После спасения омег Намджун всю ночь не мог уснуть, думая лишь о них. Как бы братья не сглупили, идя на поводу своих инстинктов. — Намджун, не здесь, — шипит Джин, сжимая в руке вилку. Девочки слишком многое пережили за последние дни и лишние выяснения отношений могут ненароком навредить и без того расшатанной психике. — А где? — в ответ злится Намджун. Его бесит, что он ничего не знает, ничего не понимает. Альфа хочет выяснить всё и ждать не собирается. Его терпение лопнуло еще тогда в машине, по пути в коттедж братьев Мин. Слишком много навалилось на альфу за один день: сложная операция по спасению журналисток, предательство своих людей и знание о том, что друзья связали свою жизнь с омегами. — Мы всё расскажем позже, — в разговор вступает невозмутимый снаружи и беснующийся внутри Юнги. — Когда позже?! — уже орёт Ким, заставляя омег вздрогнуть. Воздух в комнате накаляется до предела. Дышать становится всё труднее от насыщенных ароматом разъяренных альф. Кожа омег становится гусиной, а сердце пропускает несколько ударов. Они испуганно смотрят друг на друга, каждая мысленно пытается успокоить вторую. Эмилия поворачивается на рядом сидящего Юнги, пытаясь найти в любимых глазах успокоение, но получает взамен лишь холодный, словно айсберг, взгляд, от которой душа замерзает. Браун опускает голову на свои поджатые коленки, еле сдерживая накатывающую истерику. Изабелла всем своим нутром чувствует напряженное тело рядом. Альфа дышит слегка загнано, через нос, прикрывает глаза, стараясь усмирить внутреннего зверя. Омега осмеливается протянуть свою руку к кулаку Чонгука, который лежит на столе, и накрывает её своей. Чонгук поворачивает голову в её сторону, топя своими чёрными омутами. Зрачки до невозможного расширены, пугают омегу до дрожи. Альфа резко поднимается, хватая омегу за кисть и заставляя подняться следом. Джин подскакивает следом, сводя брови на переносице, чем ещё больше распаляет Чонгука. — На место, сука! — рычит альфа, испепеляя его тяжёлым взглядом. Джин выдерживает долгую минуту и садится на стул, не сводя взгляд с омеги. Сейчас братьям лучше не перечить. Сокджин не боится умереть, нет. Единственное что его сейчас тревожит — жизни маленьких омег, попавших в лапы диких животных. Изабелла не на шутку пугается, прикусывает щеку изнутри до солоноватого привкуса, моля, чтобы этот завтрак уже закончился. Она смотрит на Эми, которая сидит в немом шоке, пытаясь осмыслить происходящее. Страх липким слоем накрывает незащищённый разум омеги, лишая воздуха. «Хоть бы всё обошлось...» — Изабелла Мелисса Джонс, 19 лет, моя омега. Знакомьтесь, — скалится Чонгук, выставляя трясущуюся омегу впереди себя. Он встаёт сзади и обхватывает хрупкие плечи омеги своими огромными руками. — Берёшь Эмилию и быстро поднимаешься наверх, — обжигая своим дыханием шею омеги, говорит альфа. Запах сладкой малины заставляет крови в жилах кипеть. Юнги всё это время сидит, молча наблюдая за развязывающейся сценой. Ярость лавой медленно наполняет чашу с терпением, грозясь разбить хрупкую посуду. Намджун совсем распоясался. Наверное, предательство своих же людей вызвало в нём ураган неконтролируемых эмоций. В таком случае альфу надо остановить, не дав Чонгуку или собственному монстру сожрать плоть друга. — Поднимайся в комнату, — охрипшим голосом говорит Мин, не глядя на Эмилию. — Ёнджун, помоги дамам найти путь, — игривым голосом проговаривает Чон, отходя от сладко пахнущей омеги. — Сами справимся! — одновременно выдают омеги, закатывая глаза. Юнги и Чонгук довольно скалятся, вновь встречаясь с таким «полюбившимся» упрямством омег. Тэхен и Хосок издают смешок, провожая девушек долгим взглядом. Прекрасный шлейф запахов уносится, оставляя лишь его малую часть. Братья также смотрят вслед уходящих омег, не забывая разглядеть их ничем не прикрытые ножки. Джин улавливает похотливые взгляды альф и злится. Его радости не было предела, когда почуяв запахи омег он не нашёл в них нотки чужих. Но надолго ли? Лишь Намджун сохранял равнодушие ко всему происходящему, смотря затуманенным взглядом на стол. Губы поджаты в тонкую линию, а вены на руках яро пульсируют. Он всё ждёт момента, когда братья захотят поведать ему занимательную историю этих девушек и почему Джин об этом узнал первый. Чонгук садится обратно на своё место с каменным лицом. Он смотрит на брата, взглядом как бы говоря, что не будет влезать пока не понадобится. — Вы все были тогда в запретной зоне и видели этих девушек, — начинает Юнги, складывая руки на груди. — Единственным действующим на тот момент желанием было трахнуть их. Но потом мы выяснили, что они омеги. Мало того, они наши истинные, — завершает Мин, поднимая взгляд на Намджуна. Затем альфа переводит свой взгляд на Сокджина, обращаясь непосредственно к альфе: — А к тебе будет отдельная просьба. Девочкам нужны блокаторы. Отправляйся в лагерь и возьми ключ-карту от всех дверей у Бонбон. Где-то у девочек в комнате ты найдёшь блокаторы, думаю разберёшься, что там к чему. — Хорошо, — без лишних вопросов отвечает Ким. Он ждёт окончания разговора, готовый прямо сейчас отправиться в лагерь. Альфа чувствует, что обязан заботиться о девочках, как о родных, и это меньшее, что Сокджин может сделать сейчас для их защиты. — И что вы собираетесь делать дальше? Вы же понимаете, блять, что держа их при себе вы подвергаете их опасности. Покушения будут частным явлением и однажды вы их потеряете. — Для начала мы усилим охрану в трое, — говорит Чонгук, откидываясь на спинку стула. Он и все остальные, находящиеся за этим столом понимают, что не нужна им никакая охрана. Достаточно альфам просто быть рядом. — Ни одна вшивая псина не посмеет даже думать о них, пока есть мы. — сквозь стиснутые зубы, говорит альфа. — Ты сказал про псину, и я вспомнил Чимина. Когда его ссылка завершится? Думаю он очень удивится, увидев омег, — ухмыляется Тэхён, представляя реакцию друга. — Чимину в первую очередь нельзя к ним подходить! — строго выговаривает Юнги, отгоняя ужасные картины, щедро подбрасываемые в такой неподходящий момент. — Всё настолько серьезно? — удивляется Хосок, слегка утомившийся от скучных разговоров. — Серьезнее, чем вы думаете. — говорит Юнги. — Ахуеть.

***

Омеги лежат на постели, крепко прижимаясь друг к другу. Они уже примерно пятнадцать минут лежат, смотря в потолок и не говоря ни слова. Странных звуков, да и в принципе каких-либо звуков не слышно, что не может не радовать. Значит альфы не дерутся. — Юнги лежал на тебе, — прерывает тишину Изабелла, не отводя взгляд от потолка. Нужно было что-то сказать, потому что тишина давила. Эмилия вспыхивает, опуская взгляд на свои руки. Она едва заметно улыбается, вспоминая признание альфы, что тёплом разливается где-то внутри. — Кажется... я влюбилась, — почти шепотом говорит Эмилия, боясь реакции подруги на это признание, но услышав смешок с её стороны чуть расслабляется. — Я знаю, — отвечает омега, поднимая уголки губ на подобии жалкой улыбки. — Потому что тоже влюбилась... Эмилия и Изабелла даже представить не могут, что их ждёт в будущем и будет ли оно вообще, но единственное они знают точно — без альф нет жизни на этой планете. — Как думаешь, они отпустят нас в лагерь? — спрашивает Эмилия, с надеждой смотря глаза подруги. — А ты как думаешь? — смеётся омега, закатывая глаза. — Но можно попробовать их уговорить. — Попытка не... нет... самая настоящая пытка, — выдыхает Эмилия, закрывая ладошками лицо. Дверь в комнату отворяется, пропуская на удивление спокойных альф. Омеги приподнимаются на локтях, фиксируя себя. Альфы молча проходят в глубь комнаты, сразу направляясь на балкон. — Ты спрашиваешь, а я продолжу, — говорит взволнованная Эмилия, садясь на попу. Изабелла повторяет за подругой и хмурится, отпуская взгляд на свои коленки. — Я боюсь, — еле слышно проговаривает омега. Браун раздувает глаза, впервые видя подругу в таком состоянии. — Т-ты? Боишься? — заикаясь говорит Эми. Спустя несколько минут братья возвращаются, пропуская в тёплую комнату холодный ветерок с примесью табака. — Эмилия, вставай, — говорит Юнги, лениво плетясь в сторону двери. — Мы... хотели у вас спросить, — шепчет Браун, не смея поднимать головы. Изабелла также сидит опустив голову вниз, боясь встретиться взглядом с любимым. — Спрашивайте, — говорит Чонгук, направляясь к кровати. Он кладёт на тумбочку свои сигареты и садится на постель, спиной к Джонс. — Когда мы поедем в лагерь? — резко выдаёт Изабелла, не узнавая свой голос. — Завтра, — говорит Юнги. Он открывает дверь, приглашая Эмилию. Омеги минуту удивленно смотрят друг на друга и улыбаются. Браун крепко обнимает подругу и подходит к Юнги. Они вместе покидают комнату. — Что мы будем делать? — интересуется омега, разворачиваясь к Чонгуку. Альфа роется в телефоне, даже не слыша Джонс, заставляя её обрасти любопытством. Омега тихо приподнимается на колени и выглядывает через плечо альфы, пытаясь прочитать хотя бы имя собеседника. — Изабелла, — зовет её Чонгук, отчего омега вздрагивает. — Что? — спрашивает омега, виновато опуская голову. — Нельзя подсматривать, тебе одного раза не хватило? — отрезает Чонгук, вспоминая проделки омег в запретной зоне. Он по-прежнему сидит спиной к Джонс. Изабелла ничего не отвечает и залезает под одеяло, развернувшись от него. Раз есть дела важнее, она не будет мешать. — Ты сказал, что я твоя омега, — выдержав долгие две минуты, начинает девушка. — Но не спросил хочу ли я ей быть. — Разве это важно? Ты уже моя. — говорит Чонгук, откидывая телефон. Он залезает на постель, ложится и притягивает к себе омегу. Изабелла послушно двигается к нему, укладывая голову на крепкую грудь. Эти объятия такие трепетные и нежные. В них хочется всю жизнь провести. Омега тянет носом любимый запах, чувствуя и горький от сигарет, но сейчас это не имеет значение. Есть только Чонгук и его сильные руки, обнимающие хрупкую омегу. А альфа растворяется. Его ведёт получше, чем от сильных наркотиков. Ни один наркотик в мире не сравнится с этой омегой, запах которой прошибает тело миллионами разрядов. Чонгук левой рукой гладит талию омеги, медленно поднимаясь вверх. Губами касается макушки, жадно втягивая сладость. — А если я не люблю тебя? — шепчет омега. — Тебе придётся, — хрипло отвечает Чонгук, залезая рукой под футболку. Омега вздрагивает, когда холодные пальцы альфы касаются её горячего тела. Чонгук чувствует под пальцами мурашки, захватившие нежное тело омеги и ухмыляется. — А ты любишь? — прикусив язык, спрашивает Изабелла. Сердце бешено бьется внутри, отдавая пульсациями в виски. Чон ничего не отвечает и грозно нависает над омегой, впиваясь в губы настойчивым поцелуем. Омега улыбается и кладёт свои ладошки на щёки альфе. Чонгук не сказал... он показал, что любит. Показал, что если бы не любил — она не находилась бы здесь: в этом доме, в этой комнате, в его объятиях. А зачем говорить, если всё и так ясно?

***

— Что мы будем делать? — спросила Эмилия, стоило им только покинуть комнату. Они с Юнги шли совсем близко друг к другу, приятно ощущая родное тепло под боком. Запахи кофе и карамели витали в воздухе, смешиваясь и дополняя друг друга. — Тебе нужно отдыхать, — пожал плечами Мин, очевидно не желая слышать возражения. Эта омега заставила его поволноваться. Альфа давно не испытывал такой жажды крови, как в этот раз, желая отомстить за похищение Эмилии и Изабеллы. Тогда, в старом заброшенном здании, наружу вышла его Дьявольская сущность, жаждущая крови сила, разрушающая всё на своём пути. — Но я не хочу, — капризно протянула Браун. Казалось, что она пролежала без сознания целую вечность. Нога всё еще болела, в теле чувствовалась слабость, но идти обратно в кровать желания не было совершенно. — А я не спрашивал, хочешь или нет, Эмилия. Нужно. — Мин говорил спокойно, искоса поглядывая на идущую рядом девушку. Эми надулась, но спорить не стала. Омега всегда подчиняется своему альфе. — Так не честно. — грустно вздохнула Браун, все же следуя за Юнги в комнату. Сейчас они проходили мимо лестницы, ведущей вниз, откуда виднелся силуэт Тэхена. Альфа с запахом вишни в коньяке любопытно поглядывал на парочку, принюхиваясь. Но, увидев серьезный взгляд Мина в свою сторону, Ким поспешил удалиться. — Мир не справедлив, — в голосе альфы звучат озорные нотки. Он смотрит на омегу сверху вниз и открывшаяся картина его умиляет. Эмилия дует губки, хмурит брови, тяжело дышит через нос, но все равно идёт рядом с альфой, наконец таки слушаясь его. Она, может осознанно, а может и нет, признаёт власть альфы над собой. Но Браун и не подозревает, что обладает не меньшей властью. В её руках поводок от дикого зверя из глубин ада, и если брюнетка только пожелает, Мин разорвёт каждого в клочья, оставаясь подле своей омеги и сторожа её, как злые огнедышащие драконы из сказок, что сторожат свои сокровища. И не одному рыцарю не под силу справиться с этим драконом. С этим ядовитым змеем, если уж говорить на чистоту. Умиление сменяется беспокойством буквально через секунду. Браун неудачно наступает на все ещё покалеченную ногу и едва ли не валиться на пол, но Юнги вовремя подхватывает свою омегу за плечи. — Ай, — скулит от боли Эмилия, и Мин, недолго думая,берёт её на руки, удерживая под коленками и под талией. Эми смущается, но совершенно не сопротивляется, утыкаясь своим маленьким носиком в изгиб шеи альфы. Запах кофеина словно течет по её жилам и Браун даже как то расслабляется. Сейчас она рядом с любимым человеком, который больше не позволит никому обидеть свою омегу, и всё у них будет хорошо. Эми сама не замечает, как проваливается в сон. Усталость организма даёт о себе знать, а въевшийся под кожу запах кофе действует одновременно как болеутоляющее и наркотик. Юнги быстро доходит до комнаты. Дверь ему открывает Ёнджун, как раз находящийся на этаже. Мин бережно кладёт свою ношу на кровать и сам ложится рядом. Он неотрывно смотрит на спящую Эмилию, для Мина сейчас весь мир сошёлся на одном человеке. Альфа с наслаждение вдыхает сладкий запах карамели, аккуратно гладит омегу по волосам, и наконец нежно поцеловав ту в самую макушку, вскоре сам проваливается в объятья Морфея.

***

Братья Мин заходят в сырое, уже прогнившее помещение. Здесь воздух насыщен запахом смерти. Даже у самых выносливых бегут мурашки от этого жуткого места, но только не у братьев Мин. Они подпитываются энергией в таких места. Здесь души умерших поклоняются им, а Ангел смерти давно потерял власть над жизнями этих адских альф. Посередине помещения находится клетка, поднятая до небес. Зрители бешено кричат, держа в руках деньги. Сегодня каждый из них либо проиграет и уйдёт ни с чем, либо выиграет и заберёт всё, другого не надо. Если ты не ставишь — вход воспрещён. Юнги и Чонгук находят взглядом лестницу на балконе и поднимаются туда. Обзор превосходен. Видно абсолютно всё. Ринг, ограниченный огромной клеткой с уже заржавевшими и местами окровавленными прутьями. Трибуны, с бушующей в предвкушении толпой, состоящей из самых жадных, черствых и прогнивших людей. Видно огромный гонг, видно группу санитаров, что уносят отсюда трупы раз за разом. Через несколько секунд звучит гонг и крики людей затихают. В клетку заходит конферансье с микрофоном в руке и громко объявляет участников сегодняшнего боя. — ... И наконец наша специальная гостья, приглашенная нашими дорогими партнёрами, братьями Мин, — альфа с ухмылкой на губах глядит на парней, в ответ получая такой же ехидный и злостный оскал. Зал вопит, приветствую королей. Предвкушение сегодняшнего вечера оставляет легкий холодок на пальцах людей, что так жадно смотрят на клетку, чтобы увидеть жертву. Народ уже понял, что эта девушка не останется в живых, потому что на неё пальцем показали Дьяволы. — Пак Ирэн! — орет в микрофон конферансье, под аплодисменты людей. В клетку бросают обмякшее тело Пак, которое почти двое суток качали сильнейшими наркотиками собственного производства. Чонгук и Юнги улыбаются, наслаждаясь измученным видом девушки. Ирэн сидит на коленях и вся трясётся. С ней в одной клетке находится ещё одна альфа. Местный авторитет или просто человек, на которого поставив, ничего не потеряешь. Ирэн поднимает голову, встречаясь со звериным взглядом девушки, и начинает дрожать. Удар гонга. Конферансье покидает клетку, а альфа подходит к Пак, хватая ту за волосы. — Не знаю, что ты натворила, но думаю пора молится, хотя... даже сам боженька тебя не спасёт, — рычит девушка, поднимая Ирэн за волосы. Альфа кричит, ногтями впиваясь в руку соперницы. Она брыкается, переставая чувствовать ногами землю. Перед глазами все темнеет, а лицо внезапно начинает щипать от боли. Альфа чувствует как на ее шею стекает кровь и громко вопит. Соперница продолжает удерживать Ирэн на волосы, прижимая лицом к клетке сильнее. Она давит, крутя голову девушки в руках, и наслаждается её воплями. Зрители бушуют, срывая глотки и требуя месива. Этого недостаточно. Чувство голода не утолить. Ирэн пытается оттолкнуть от себя девушку и в один миг у неё получается её пнуть. Альфа мешком падает на землю. Лицо разрывает от невыносимой боли, а горло начинает саднить от частых криков. — Паршивая дрянь! — злиться силачка, грозно надвигаясь на беззащитную альфу. Ирэн всеми силами отталкивается от земли, пытаясь отползти, но сразу чувствует крепкие руки на своей щиколотке и ещё один удар лицом уже о пол. — П-пожалуйста... не надо... — еле держа себя в сознании, шепчет Ирэн. — Прошу! Хватит! — девушка кричит, чувствуя как соперница поднимает её лёгкое тело над головой. — Сдохни! — альфа рычит, со всей дури кидая Ирэн на пол. У Пак всё расплывается перед глазами. Разум с каждой секундой осыпается, словно песок и последнее что она видит — уродливый оскал соперницы.

***

Девушка лежит на левом боку, потому что на спине есть мелкие сильно кровоточащие рубцы. Она медленно открывает глаза, чувствуя лёгкую тошноту и неописуемую боль во всём теле. Лицо превратилось в кровавое месиво. Правый глаз опух и гноится, а второй еле открывается. Нос сломан, а на губах множество гематом. Но не это самое худшее. Девушка чувствует как пальцы сводит судорогой, а тело резко бросает в жар. Ирэн начинает метаться на кровати, теперь чувствуя боль приумноженную в два раза. Её тело будто испытывают на излом. Мышечные спазмы причиняют чудовищную боль, заставляют буквально кататься по полу и вопить во весь голос. Ломка. В комнату заходят Юнги и Чонгук, довольствуясь картиной собственного творения. Они встают напротив Пак, привлекая её внимание к себе. — Что вы со мной сделали?! — кричит девушка, отдавая на это все свои силы. — Это новый сорт наркотиков. Тебе посчастливилось первой испытать его на себе. Радуйся, — ослепляя лицо диким оскалом, говорит Чонгук. Руки так и чешутся пустить пулю в лоб, но этим он ей сделает одолжение. — Без дозы ты не проживешь и месяца, но мы можем дать тебе возможность попрощаться с родными, — ехидно ухмыляясь говорит Мин. — Ч-что нужно сделать? — хрипит Пак. Силы с каждой секундой покидают её. Но она на все готова, только увидеть в последний раз семью. — Ваш разговор с теми ублюдками, дословно, — говорит Юнги, смотря на Ирэн холодным, леденящим душу взглядом. — Я т-точно не помню. Один из них сначала позвонил мне и сказал, что ему нужна моя п-помощь, чтобы расправиться с Вами через тех девушек, — не торопясь объясняла альфа. — Я согласилась. Позже они снова мне позвонили и объяснили свой п-план. А потом Вы знаете... — Они упоминали о той суке, что побудила их на это? — поинтересовался Чонгук, совсем недовольный информацией Ирэн. — Не п-помню, — хмурясь, говорила девушка. Она чувствовала как братья напряглись и сжимали кулаки. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить все разговоры, но всё было расплывчато. — Хорошо, — Юнги и Чонгук развернулись и уже подошли к двери, но Ирэн вдруг вскрикнула: — Стойте! Они говорили о Нём. Говорили, что если Он будет недоволен — они умрут... — Кто Он? — Юнги резко сократил расстояние до Пак, и схватился руками за перила кровати. — Имя? — Они не говорили имя, — Ирэн начало опять трясти. Она начала громко кричать и держалась руками за голову. — Пойдём. — говорит Чонгук. — Кстати, твои родители очень обрадуются, когда увидят тебя, — злостный оскал и альфы покидают комнату, оставляя девушку наедине со своими кошмарами. Пак Ирэн начинает громко плакать, прекрасно понимая, что родных она не увидит. Но она даже не догадывается о том, что её семья давно кормит червей в земле. Когда альфы узнали, что в похищении омег замешана Ирэн, они отправили Субина по души невиновных. В назидание всем тем, кто посмеет идти против любимых детей недр Ада.

***

Девушки лениво ковырялись в своих тарелках с ужином. Аппетита не было, в голове крутились мысли о последних событиях. Иногда казалось, что ещё парочку таких сумасшедших дней и омеги точно сойдут с ума. — Никогда не думала, что мы будем испытывать столько стресса, — озвучивает свои мысли Джонс, отодвигая подальше тарелку супа. — Согласна,— кивает брюнетка, тоже убирая свою еду. Эмилия кладёт голову на ладошки, упираясь локтями в стол. Между девушками снова повисла тишина. Зато в столовой кипит жизнь. Все студенты собирались в разные компании, громко переговариваясь и смеясь. Пару человек, общавшихся с Ирэн, косились на омег, но другим не было дела до англичанок. Одна из таких шумных компаний расположилась за соседним столиком от Джонс и Браун. — Ребят, как вам идея собраться сегодня в нашей комнате? — говорит парень-бета, привлекая внимание всех студентов за столиком. — И чем мы будем заниматься? — скептично реагирует одна из девушек. — Плюшки с чаем распивать? — А я за, — вставляет один из альф. — Ну, завтра лекции только после обеда. Раз с утра никуда не надо, Хёнвон сможет достать кое-что покрепче чая,— ухмыляется бета, предложивший собраться. Другие студенты тут же приободрились. — С этого и следовало начинать, — улыбается девушка, сейчас совсем иначе реагируя на затею. — Отлично. Значит через час все собираемся у меня, расслабимся как следует. — по столику прошёлся одобрительный гул, и предвкушая пьянку, студенты разошлись. Эмилия и Изабелла, невольно услышавшие весь разговор, сейчас молча смотрели прямо друг другу в глаза. Они словно общались безмолвно, не рискуя озвучить свои мысли вслух. — Эмилия, я знаю, что ты тоже об этом думаешь, — подаёт голос Изабелла, поднимая бровь. Одна только мысль попробовать алкоголь будоражила кровь омеги. Да и если это помогает расслабиться, то почему бы не попробовать? — Но нас не приглашали, — разочарованным голосом подтвердила мысли подруги Эмилия. — Боже, Эми, нам необязательно идти к ним, — закатывает глаза Джонс. — Нам же будет лучше, если будем лишь мы. Только вот где бы достать что-то такое? Ненадолго обе девушки вновь замолчали, погруженные в мысли. Изабелла постукивала ногтями по поверхности стола, а Эмилия в свою очередь кусала губы. — Знаешь, — говорит брюнетка. Она подождала, пока Изабелла поднимет на неё свои зелёные глаза и вновь заговорила. — Уверена, что у Хосока в кабинете мини-бар не хуже, чем у Юнги и Чонгука. Если мы смогли проникнуть в кабинет Юнги, то и в кабинет Хосока сможем. — омега говорит на удивление уверенно. Желание попробовать выпивку и на время забыть о всех проблемах сейчас было сильнее здравого рассудка. — Естественно, — Джонс оценила идею подруги и в предвкушении улыбнулась. — Осталось только избавиться от наших надзирателей, — омега метнула взгляд в сторону Тэхёна и Кая, стоявших у выхода и ожидавших омег. —Нужен план...

***

Омеги сидели в своей комнате, нарочно включив музыку практически на всю громкость. Сама музыка их сейчас совершенно не интересовала, но надо было создать иллюзию того, что они чем-то заняты. За дверью, словно гвардейцы, неподвижно стояли Кай и Тэхён, играя роль не то стражей, не то нянек этих неугомонных англичанок. И пока в комнате играла музыка и раздавался какой-то шум, парни были спокойны, наивно пологая, что девушки просто сидят и развлекаются. Развлечения омег были далеко впереди. — Нам нужно выйти из комнаты незамеченными, — говорит Изабелла, нервно перебирая тонкими пальчиками и сминая в кулак простынь. Омеги лежали вдвоем на одной кровати, уставившись в потолок, и разрабатывали план дальнейших действий. — И так же незамеченными зайти в кабинет Хосока и уйти уже не с пустыми руками, — продолжает мысль подруги Эмилия. Препятствий на пути к цели было достаточно много, но это совсем не останавливало юных журналисток, особенно после всего пережитого. Наоборот, сложности сейчас лишь разжигали интерес. Порой обе чувствовали себя вредными детьми. — А ещё нужно делать всё тихо, чтобы потом не сидеть с опущенными головами и трясущимися коленками перед нашими альфами, — слово «нашими» приятно звучало на языке и грело душу, но страх перед братьями Мин не пропадал, а лишь притуплялся. Да, они истинные, и Чонгук с Юнги ясно дали понять омегам, что не оставят их, но это не значит, что альфы не могли наказать омег. Ещё как могли и каким способом оставалось лишь догадываться. Эмилия тепло улыбнулась на последние слова подруги. — Думаю, если правильно надавить на Бонхи, она даст нам ключи от кабинета Хосока, — предполагает Браун. — Но что делать с теми двумя? — омега кивком головы указывает на дверь, имея ввиду стороживших их змеев. Изабелла некоторое время молчит. Она садится на кровати, переводя взгляд с окна на подругу и обратно, при этом задумчиво прикусив губу. — Ну, выйти можно не только через дверь, — в зеленых глазах Изабеллы пляшут чертики. Омега лукаво улыбалась, подползая ближе к окну. Браун повторила её действия и теперь два любопытных носа едва выглядывали из окна в непроглядную тьму на улице. — Там охранники, — хмыкает Эмилия, смотря на альф, сторожащих вход в запретную зону. — Хотя вряд ли им есть дело до нас. — Им лишь бы туда никто лез. А мы всего-то прогуляемся до главного корпуса и обратно. — Джонс уже окончательно встаёт с кровати, решив сменить яркую майку на более незаметную черную футболку. — Ага. Через окно. Всего-то залезем в кабинет Чон Хосока, — немного истерично усмехнувшись, брюнетка повторяет действия подруги. Сейчас омеги чувствовали себя какими-нибудь ниндзя или тайными агентами из миллионов просмотренных ими боевиков. Эти мысли немного веселили, уводя неприятные воспоминания прошедших дней на задний план. Переодевшись во все чёрное, девушки стали рыскать по комнате в поисках сумки или портфеля, пытаясь создавать как можно меньше шума. К сожалению, вещи, с которыми омеги ездили на экскурсию, были выкинуты их похитителями. Но это были не единственные сумки омег. — Нашла! — радуется Браун, доставая откуда-то из-под кровати обычный рюкзак средних размеров. — Отлично, — улыбнулась Джонс, уже стоя возле окна. Она потянула на себя ручку, открывая окно и впуская в комнату порыв свежего ночного ветерка. — Нам пора. Изабелла вылезает первой. Нога её ещё немного побаливала, но это омегу не остановит. Она садится на подоконник внутри комнаты и аккуратно разворачивается на 180 градусов, высовывая свои ножки на улицу. Омега спрыгивает практически беззвучно, примяв траву под окном. — Давай, не тормози, — поторапливает подругу Джонс, готовая в любой момент её подстраховать. Все-таки иногда Эмилия была на удивление неуклюжей, что сейчас совсем бы не сыграло омегам на руку, да и лодыжку нужно беречь, иначе Джин очень разгневается. — Лезу, лезу, — ворчит брюнетка и осторожно перекидывает ножки через подоконник, повторяя действия подруги. За спиной омеги был рюкзак. Побег был выполнен успешно. Теперь девушки торопливо шагали к главному корпусу, про себя замечая пустоту на улице и громкую музыку из жилых комнат. Кажется развлечься сегодня решили многие студенты. Двери быстро открылись под напором омег, а на ресепшене, несмотря на позднее время, всё ещё стояла Бонхи. Девушка удивленно косилась в сторону журналисток, пока те не подошли вплотную. — Добрый вечер, — Эмилия очаровательно улыбнулась, но вкупе с восторженным блеском карих глаз, Бонхи показалось это жутким. Изабелла повторила улыбку подруги, постукивая ноготками по стойке. Бонхи как-то заторможено кивнула в знак приветствия. — Чем могу вам помочь? — альфа вежливо улыбается, зная, что эти девушки каким-то чудом до сих пор оставались возле Господина Мина и Господина Чона, а значит грубить или отказывать им нельзя ни в коем случае. — Бонхи, — растягивая гласные, едва ли не пропела Джонс, облокачиваясь на стойку и становясь еще ближе к девушке-альфе. — Нам нужно забрать кое-что из кабинета Чон Хосока, но вот жалость, ключи он нам не оставил, — голос омеги тускнеет, на лице отражается вселенская печаль. Из Изабеллы бы вышла прекрасная актриса. — Поручение Господина Мина и Господина Чона, — для пущей верности вносит свою лепту Браун, невинно хлопая глазками. — Но... — пытается возразить Бонхи, как вдруг её перебивает вновь заговорившая Изабелла. — Мы конечно можем позвонить Чонгуку или Юнги, — нарочно называя альф по имени говорит журналистка. — Но их совсем не хочется беспокоить. Альфа и не знала что думать. А вдруг девушки врали? Тогда господа могли бы наказать её, а это было крайне страшно. БонБон еще с минуту думала, прежде чем тяжело вздохнуть, всё-таки доставая ключи от кабинета Хосока. — Вот, — она слабо улыбается, протягивая связку омегам. — Спасибо большое, — счастливо улыбается Эмилия, молниеносно выхватывая ключи. —Скоро вернем! — Это было не сложно, — смеётся Иза, как только девушки отошли достаточно далеко. Кабинет Хосока был уже знаком омегам. Девушки сразу нашли то, зачем шли сюда: роскошный мини–бар с большим количеством бутылок всех форм и размеров. — Богатый выбор, — не удержалась от комментария Браун. Девушки садятся прямо на пол, смотря сквозь стекло на всё обилие алкоголя. Глаза разбегались, о существовании некоторых напитков омеги даже не подозревали. Ни разу не пьющим, им хотелось попробовать всё — Как думаешь, сколько мы можем взять, чтобы это было незаметно? — облизнув пересохшие в предвкушении губы, спрашивает у подруги Изабелла. — Думаю, он и пропажу 20 бутылок не заметит, слишком их тут много. Но, — выделив последнее слово, Эми сняла со спины рюкзак, немедленно открывая тот, — нам наверняка хватит и двух–трёх — Да уж, этот бар вряд ли можно назвать «мини», — хмыкает Джонс, на пробу потянув стеклянную дверь за ручку. К счастью омег, та была не заперта и легко поддалась. Они посидели еще пару минут молча, взглядом изучая всё, пока Изабелла не достала одну из бутылок. Внутри была прозрачная, как вода, жидкость. Этикетка изображала горы, а внизу, под замысловатым названием «MINTTU» были нарисованы дольки шоколада, которые пожалуй и привлекли внимание Джонс. Элитный финский ликёр с высоким градусом и приятным вкусом стоит целое состояние, но омеги совершенно не понимали этого. Да и какая разница, если алкоголь выглядит так маняще, а Хосок от этого не обеднеет? — Предлагаю брать это, — уверенно заявляет Джонс, доставая из мини–бара еще одну точно такую же бутылку. Эмилия лишь пожала плечами, позволяя подруге убрать их «добычу» в рюкзак. — И прихватим это, — под нос проговорила Браун, доставая все из того же мини–бара красивые гранённые стаканы из толстого хрусталя. Застегнув портфель, они тихо, стараясь не греметь стеклом, направляются в сторону выхода. Ключи вновь у Бонхи, а омеги так же через окно забираются обратно в комнату. Для Тэхёна с Каем словно ничего и не произошло.

***

Охрана, что стояла по обе стороны от двери, смотрели друг друга в удивлении с нахмуренными бровями. Уже как пятнадцать минут за дверью слышится непонятное копошение, до ужаса странный смех омег и звуки сотрясающего стекла. Они каждый раз порывались постучать в дверь, но останавливались, боясь потревожить девушек. Через секунду на стенкой бьется посуда и слышаться удивленные вздохи девушек. Парни, не медля, врываются в комнату, ещё больше округляя глаза от увиденного. К такому они не были готовы, когда начинали работать на одну из самых больших и опасных мафиозных группировок. Посередине комнаты стоят омеги, смотря на разбитый судя по всему бокал и еле сдерживают смех. Их щеки покрылись румяном, а глаза как-то неестественно блестят. — Это она, — Эмилия показывает пальцем на Изабеллу, смотря на Кая и Тэхена затуманенным взглядом. — Не правда! — кричит подруга, хмуря брови. Она подлетает к Каю и встаёт на носочки, прикладываясь ртом к его уху. — Я скажу тебе по секрету, это Эмилия разбила. Только ты не говори Хосоку. Он может разозлится и поругать нас. — омега, думая что говорит тихо, орет на всю комнату, заставляя Кая поморщится. — Звони боссу. Нас ждёт вселенский пиздец, — обреченно выдыхает Кай, смотря в огромные глаза Тэхена.

***

— Мы хотим на улицу! Мы хотим на улицу! Мы хотим на улицу! Свободу-у! — в унисон кричат омеги, удерживаемые охраной. — Изабелла, — «шепчет» Эмилия подруге, повисая на Тэхене. — Давай ты их отвлекаешь, а я бью их стулом и мы убежим! — Давай, — соглашается Изабелла, толкая Кая. Она встаёт перед ними напротив двери и пытается сфокусироваться. Выходит из разряда вон выходящих и она бросает это дело, поправляя волосы. — Мальчики, а хотите я вам покажу фокус? — спрашивает омега, еле стоя на ногах. — Сейчас я прочту волшебное заклинание и... сейчас увидите. — уверено говорит девушка, показывая Эмилии пальцами, что все в норме. Подруга все ещё висит на шее Тэхена, не находя сил отлипнуть от него. — Госпожа, может все же спать? — Тэхен уже в который раз предпринимает попытку уложить омег, но те даже слушать об этом не хотят. — Ты! Тихо, не мешай мне сосредоточиться! Ну вот как работать в таких условиях?! — возмущается Джонс, закатывая глаза. Она опускает голову вниз, пытаясь придумать этот самый фокус. Спустя секунду она дёргается, пугая надзирателей, и начинает заливисто смеяться. — Итак... раз, два, три...— омега резко поворачивается спиной к двери и быстро, ну почти быстро, снимает с себя футболку, оставаясь в одном лишь чёрном лифчике. Волосы омеги все запутались и беспорядочно лежали на всей голове и на лице тоже. — Вуаля! — торжественно кричит Джонс, резко поворачиваясь и пытаясь устоять на ногах. Тэхен и Кай прикрывают глаза, мысленно моля Хосока приехать поскорее. Если омеги продолжат в том же духе, альфы грозятся потерять не только глаза. Тем временем Эмилия, внимательнейшим образом выжидает момент для атаки и вот уже бежит за стулом, но на её удивление по близости его нигде не оказывается. Омега, не отчаиваясь, продолжает поиски. Тэхен открывает глаза, следя за носящейся по всей комнате омегой и очень громко вздыхает. Он на это не подписывался. — Изабелла, где стулья? — хмурится омега и подходит к подруге. Она дышит загнанно так, будто кросс пробежала. — Давай вместе поищем, — Изабелла опускается на корточки и ползёт по полу, заглядывая под кровати. Эмилия залезает на одну из кроватей и, прыгая, заглядывает на верхушки шкафов. В этот момент в комнату залетает Хосок, у которого от злости не осталось места, где не вздулись бы вены. Он весь красный, горит адским пламенем, в голове представляя такой любимый хруст от сломанного хребта омег. Альфа, играя желваками громко кричит: «Сука!», привлекая внимание занятых омег. Он смотрит на опустошенные бутылки любимого ликера, грозясь избить до смерти пустыми бутылками кого-нибудь. — Вы ахуели, сучки?! — Хосок, уже готовясь подойти к омегам, отдергивает себя, поворачиваясь к охране. — Если я захочу с ними что-нибудь сделать... не позволяйте мне ничего с ними делать, — пыхтя, говорит альфа. Он вновь поворачивается на омег, что замерли от шока в исходных положениях. Эмилия медленно слезает с кровати, подходя к Изабелле. Девушка поднимает за локоть подругу, ставя рядом с собой. Теперь они обе стоят, словно провинившиеся дети, опустив головы вниз. — Я... — не успевает альфа договорить, как слышит: — Не ругайся! — неожиданно громко визжит Эмилия. Омега сама от себя пугается, кусая себя за язык. Изабелла дёргается, а глаза Хосока с каждой секундой становятся шире. Альфа перевёл взгляд на Джонс, замечая что она не вся одета. — Ты че голая? — Фокус... — бормочет омега, даже не стараясь прикрыться. — Ой бля, — альфа поворачивается к ним спиной, закрывает глаза и пытается успокоится. У него, мягко говоря, это совсем не получается. — Мы ничего плохого не сделали, — заплетающимся языком говорит Эмилия. Она держит еле стоящую подругу за руку и сама качается, грозясь грохнутся на пол. — Нихуя себе! Хотите, блять, очень интересный факт! Я за этими бутылками ездил в ебанную Финляндию, сука, они стоят больше всей этой шараги! — Хосок медленно настигает испуганных омег, с каждой секундой краснея все больше. — Почему, блять, мой кабинет?! Почему вы к своим ебарям не проникли?! — альфа уже чувствует руки Тэхена и Кая сзади и прикрывает глаза, чтобы успокоится. — Кто это? — спрашивает Изабелла, хмуря брови. Мозг отказывается функционировать напрочь. Она еле держит себя в сознании. Сейчас в голове такая эйфория, розовые облака и успокаивающая музыка, но Хосок, словно гоблин, своим слишком громким голосом всё портит. — Оденься, блять! Ты хочешь, чтобы Чонгук нас всех порешал?! — злится альфа, минутой ранее пытавшийся сфокусироваться на лице омеги, но инстинкты сильнее, тем более когда Хосок зол как черт. Изабелла кивает и впритык подходит к Хосоку. Глаза альфы на лоб лезут, когда Джонс начинает расстёгивать пуговицы на его пиджаке. — Ты че, сука, делаешь? — Ну ты что такой тормоз? В фильмах, когда девушка попадает в такую ситуацию, парень, как настоящий джентльмен, снимает свой пиджак и отдаёт девушке, — мечтательно говорит Джонс, улыбаясь. Она продолжает раздевать Хосока и каждый раз нечаянно тянется к пуговицам на рубашке. Эмилия смотрит в одну точку, кажется выпавшая из реальности. Она абсолютно не слышит как Изабелла и Хосок дерутся за пиджак, но замечает, что смотрит она на дверь, которая так притягательно открыта. Тэхен и Кай стоят рядом с Хосоком, готовые в любую секунду остановить альфу. Тогда Эмилия решает воспользоваться моментом и тихонько подбегает к двери. Она смотрит назад и, убедившись в том, что ее никто не заметил, бежит прочь. Кай подходит к брошенной футболке Изабеллы и берет ее с пола, застывая на месте. Он оглядывает комнату и резко выбегает из комнаты. Тэхен удивленно смотрит на спину удалившего охранника и хмурится. Спустя секунду до него доходит, что произошло. — Босс, вторая девушка сбежала, — сдержанно говорит Тэхен Хосоку, который вспыхивает с новой силой. Казалось, куда ещё больше, но у альфы нет лимита. Хосок кидает на Изабеллу взгляд по типу: «выйдешь — грохну», и удаляется, приказав Тэхену оставаться с ней. — Может мы тоже тихонечко? — говорит Изабелла, по-прежнему находясь без верха. — Нельзя, госпожа, — строго выдаёт Тэхен и идёт к футболке на полу. Изабелла улыбается и пока альфа поднимает ее футболку, выбегает в открытую дверь. — Да сука! — ругается Тэхен, выбегая следом.

***

— Где она?! — рычит Хосок, найдя глазами Кая. Они стоят около бассейна, ища глазами маленькую фигуру омеги. Из дома начали доносится чьи-то крики. Хосок и Кай немедленно направились внутрь. Голоса шли со второго этажа, куда и поднялись альфы. Все студенты вышли из своих комнат, с крайне возмущёнными лицами смотря на двух кричащих и убегающих от одного охранника омег. — Зашли все в комнаты! — кричит Хосок, окончательно теряя терпение. Студенты дергаются и быстро заходят во внутрь своих обителей, жалея, что вообще высунулись. Хосок стоит на месте неподвижно и выжигает дыру в успокоившихся омегах. — Даю вам ровно три минуты на то, чтобы вы оказались в своей комнате. Чтобы когда я пришёл вы обе сидели молча и в одежде! — рычит альфа. Он поворачивается к ним спиной и спешит выйти на улицу, чтобы выкурить сигарету, иначе зарежет омег там же. Девушки закатывают глаза и под пристальный взгляд охраны возвращаются в комнату. Изабелла идёт к своему шкафу, по пути натыкаясь на все углы в комнате. А Эмилия садится на кровать, из-за невыносимого головокружения. Спустя секунду омега решает прилечь, но ноги оставляет на месте. Сил совсем нет. У обеих девушек перед глазами всё расплывается, но это лишь вызывает пьяную улыбку на лицах омег. В голове как-будто совсем пусто, только приятная эйфория окутывает их полностью. Никаких проблем словно и вовсе не существует, а подкатывающая к горлу тошнота и головокружение всего лишь маленькие неприятности. — Я хочу поплавать, — говорит Изабелла, смотря на свой бордовый купальник. Она грустно вздыхает и берет первую попавшуюся рубашку. Джонс надевает ее на себя, но не застёгивается. Слишком жарко. — Ты не умеешь, — с поздним зажигаем отмечает Эмилия, считая звездочки перед глазами. Изабелла коротко кивает и подходит к подруге. Она скидывает босоножки и залезает на кровать Браун. Пока Хосока нет можно передохнуть. Но совсем недолго. Спать желания абсолютно нет как у Изабеллы, так и у Эмилии. Для развлечений у девушек ещё вся ночь впереди. Весёлая ночь для омег и просто ужасная для стороживших их альф. Кай и Тэхен, все это время наблюдающие за ними, ликуют и давят лыбу. Омеги на верном пути. Осталась самая малость: дождаться братьев и желательно не умереть. Наивные, это только начало.

***

Хосок выкуривает уже третью по счету сигарету подряд, не чувствуя облегчения. Юнги и Чонгук уже доезжают, ахуевшие от новости, которой их порадовал Чон. Возвращаться в комнату совсем не хочется. Альфа чувствует, как горит изнутри. — Ахуевшие омежки, — выдаёт Хос, туша сигарету. Нужно вернутся. Альфа быстро заходит в здание, преодолевая расстояние до комнаты омег, и в шоке заходит во внутрь. Он облегченно выдыхает, когда видит двух омег на кровати. Было слишком тихо, поэтому Хосок успел подумать, что Эмилия с Изабеллой грохнули Тэхена и Кая, а сами куда-то сбежали. Эти омеги сделают из него параноика. — Чон Хосок! — кричит Эмилия, резко поднявшись с места. Голова закружилась, но она держит себя в равновесии, ища глазами свою жертву. Хосок вскидывает брови, переведя всё своё внимание на неё и ожидая дальнейших действий. — Изабелла, вставай! — Эмилия наклоняется к Джонс и трясёт ту, пытаясь привести в чувства. Омега слишком резко реагирует, испуганно садясь на попу. — Что? — Хосок пришёл. Давай как договаривались, — говорит Эмилия, прикрывая рот рукой от альф. — Да...да, — омега встаёт на ноги и целую минуту втыкает в пол. — Эмилия! — «шепчет» Изабелла, поворачиваясь к подруге. — А как мы договаривались? — Не знаю, я думала ты помнишь. — Да блять, сядьте обе, пока я вас не уебал, — хрипит Хосок, чувствуя как никуда не пропавшая злость вновь вспыхивает красным цветом. Изабелла садится обратно на кровать, чувствуя как весь мир ходит ходуном, а Эмилия хмурит брови и максимально медленно походит к Чону. Она оглядывает его с ног до головы и улыбается. — Ты похож на лошадь, — смеётся Эмилия. Она кладёт свои руки на его плечи и повисает на нём. Устала. Тэхен, стоявший рядом, отмечает, что это любимая поза омеги и трёт свою шею. Хосок, ахуевший, так и стоит столбом, смотря на макушку Браун. Когда это закончится? Придя в себя он пытается убрать от себя руки Эмилии, но та хнычет и не поддаётся. — Ебанный в рот, Эмилия! — альфа хватает омегу за ноги и закидывает к себе на плечо. Эмилия смеётся, руками хватаясь на спину, а может и не очень, Хосока. Браун отмечает, что задние виды альфы очень даже впечатляют. Она ухмыляется и приподнимает чуть-чуть его пиджак. Хосок решает ещё немного подержать омегу в висячем положении, чтобы пришла в себя. Он смотрит на Изабеллу, которая опять зависла на одном месте. Она смотрит в одну точку, куда-то в область ног Хосока и не реагирует ни на один звук. По комнате разносится звук удара об что-то твёрдое и очень громкий смех Эмилии. Что же сделала эта несносная омега? Она шлёпнула Чон Хосока по заднице. Да, того самого Чон Хосока, чьё бухло сначала спиздила, а потом на пару с подружкой влила в себя. Хосок теряет всё, что ещё не потерял до этого, замахивается рукой и бьет точно по ягодницам омеги. За секунду до этого дверь с громким стуком отворяется, пропуская братьев Мин. Их лица выражали вселенскую усталость, приправленную «щепоткой» злости. Юнги смотрит на свою омегу, которая почему-то висит на плече Хосока и тоже слышит как грубая ладонь альфы соприкасается с ягодицами Эмилии. Кулаки крепко сжимаются, а глаз начинает нервно дёргаться. — Какого хуя?!