Малина в шоколаде, кофе с карамелью

lets skip the good bit - Rizzle Kicks (slowed)

Юнги скрипит зубами, смотря как Хосок медленно опускает Эмилию. Но вся его злость на друга мигом затмевается при виде омеги. Эмилия кричит и радостно хлопает в ладоши, подбегая к Юнги и заключая его в объятия. Она обхватывает руками его шею, приподнимаясь на носочках и утыкаясь в тёплую шею. Как всегда прекрасно пахнет. И вообще он весь такой красивый, в костюме. Сводит омегу с ума своими чёрными омутами и кофейным ароматом. Сзади слышится громкий вздох Изабеллы и следом такой же визг, как у подруги секундой ранее. Джонс также подлетает к охуевшему Гуку, обнимая его крепко-крепко за шею. Чонгук не знает за что цепляться взглядом. Его омега в стельку пьяная, в расстёгнутой рубашке, вся красная как помидор. Альфа очень надеется, что омега больше не раздевалась, иначе всему лагерю глаза выколет и сварит в огромном котле, а тела сожжёт нахуй. Юнги отрывает от себя Эмилию, держа ту за плечи и смотрит в стеклянные затуманенные глаза. Да, она до одури прекрасна, даже когда набухана. Её мазаный, затуманенный взгляд сканирует альфу, и омега, неосознанно, кусает свои губы. У альфы голова кругом идёт. Прекрасна, даже выпустив на волю всех своих чертей. Идеальная. Его. Он ещё минуту залипает на личико Эмилии, а потом включает злого парня. Альфа хмурится, сводя брови на переносице. — Почему ты постоянно морщишься? — омега невесомо пальцами проводит по лбу альфы. — Хочешь, чтобы морщинки появились? — спрашивает Эмилия, корча лицо. Юнги вскидывает брови, не отрывая взгляда от карих глаз омеги. — Пиздец... — заключает альфа, отходя от Браун. — Их срочно надо отвезти домой и хорошенько... отрезвить, — говорит Юнги Чонгуку. Чон кивает, соглашаясь со словами брата. — Хосок, ты можешь ехать домой, — говорит Чонгук, удерживая одной рукой на месте Изабеллу, которой надоело обниматься. Она пытается вырваться из лап своего альфы, но выходит не очень. — Заебись. Удачи, — кидает Хос и уходит подальше от этой чертовой комнаты. В ней настоящие бесы живут, в облике двух милых девушек. Даже лучшие психологи Кореи не смогут помочь Чону теперь, после знакомства с англичанками. Хосок никогда не забудет этот день... Эмилия вновь льнет к Юнги, чуть ли не запрыгивая на него. Сказать, что альфа удивлён — ничего не сказать. Он просто охуел, стоит сейчас и не может пошевелиться, испуганно наблюдает за омегой, думая куда этот монстр дел его маленькую девочку, а Эмилия, молодец, ни в чем себе не отказывает. Откровенно лапает Юнги, где можно и где... — Эмилия, блять! — Юнги хватает руки омеги и убирает их за ее спину. — Сука, ты у меня завтра такой пизды отхватишь! Чонгук заливается смехом, продолжая держать Изабеллу. Он никогда бы не подумал, что скромная Эмилия сама потянется потрогать его брата там... — Хён, ты береги его, — говорит Чонгук и никак не может успокоиться, — в таком состоянии она тебя и трахнуть сможет, — Чон ловит на себе уничтожающий взгляд брата и туманный Браун. Изабелла в руках дергается от противного слова, сказанного почти в ухо, и морщится. Пытается придумать план, как же вырваться из плена, но голова совсем отказывается работать. Она с новой силой начинает вырываться, и Чонгук решает её отпустить. — Свобода! — омега бегает туда-сюда и снимает рубашку, в которой стало невыносимо жарко. Горячий воздух будто сдавливает Джонс со всех сторон, отчего появляется желание сбросить с себя всю одежду, но омега пока держит себя в руках. Теперь Чонгук не смеётся. Он злым взглядом наблюдает за носящейся омегой и обещает себе орден дать за терпение. А лучше возвести памятник. Альфа дышит через нос и закатывает глаза. Изабелла залезает на кровать, начинает прыгать и громко петь. — Так блять, выводим их, — говорит Чонгук. Юнги кивает и подходит к шкафу девушек, чтобы найти что-нибудь поприличнее. Брат подходит следом, хватая первую попавшуюся футболку, и поворачивается, наблюдая теперь уже двух танцующих и поющих омег на кровати. Юнги тоже поворачивается, громко вздыхая. У него в руках футболка и джинсы. — Заебешься на неё эти джинсы натягивать, — парирует Чонгук, усмехаясь, и с футболкой в руках направляется к Изабелле. Юнги секунду хмурится, смотря на джинсы и производя какие-то расчёты в голове, и согласно кивает, оборачиваясь и беря в руки чёрную юбку. Чонгук кое-как ловит Изабеллу и Эмилию, сжимая в руках крепко их запястья, оставляя на нежной коже следы, и оборачивается к брату, передавая ему в руки сопротивляющуюся Браун. Юнги обхватывает Эмилию одной рукой за талию и толкает на кровать, залезая сверху. Он встаёт на колени, придерживая бёдрами омегу, и раскрывает футболку. — Не ёрзай блять, — цедит Юнги, откладывая футболку и цепляясь за полы ее топа. Эмилия распахивает глаза и начинает кричать, царапая руки Мина, — да ебаный ты в рот, — рычит Юнги и рвёт несчастную ткань на две части. Браун на время притихает от шока, что идёт на руку альфы, который резко стягивает с неё порванный топ и надевает футболку. Мин старается не смотреть на грудь девушки, которая обтянута в тонкую ткань белого кружевного бра, дышит тяжело и хмурит свои тёмные брови. На лбу выступает испарина, а с омеги ещё шорты надо снять, — ну нахуй, и так сойдёт, — заключает альфа, решая, что, сняв с неё шорты точно не сможет держать себя в узде. Тем временем Чонгук прижимает Изабеллу к стенке, пытаясь вывернуть наизнанку непонятную футболку. — Где зад, а где перед? — негодует альфа, начиная злиться. Изабелла вся извивается, пытается отодвинуть занятого Чонгука от себя, но тот видно прирос к земле и вообще не двигается, пытается сесть на колени и отползти, но опять же Чон прилип к ней, не давая даже вздохнуть нормально. — Да Чонгук, мне плохо! — кричит Изабелла, привлекая внимание Чонгука, который окидывает её скептическим взглядом, выгибая бровь. Джонс закатывает глаза и хмурится, придумывая другой способ выбраться из плена. — Наконец-то! — выдыхает Чон, просовывая голову девушки в дырку. Омега сразу поднимает в руки, чтобы засунуть в рукава, но всё время промахивается, — подожди блять! — рычит Чонгук, хватаясь за ее руки и вдевая в отверстие. — Всё? — спрашивает Юнги, поднимая Эмилию и ставя ее на ноги. — Да, едем, — говорит Чонгук, беря Изабеллу за руку.

***

Юнги и Чонгук покидают дом девушек, но останавливаются прямо на входе и говорят Бонхи, чтобы она привела в порядок комнату девушек и закрыла ее. А девушки стоят чуть поодаль от них и обе смотрят на бассейн, а точнее на воду, что так красиво переливается при свете луны. — Ты говорила, что хочешь искупаться... — почти не открывая рот говорит Эмилия, цепляясь за руку подруги. Изабелла кивает и в её глазах, как и в глазах подруги, загорается огонёк. В такие моменты черти девушек выходят наружу, являя себя во всей красе. Когда бесы на свободе, не стоит даже удивляться, почему судьба связала этих юных и прекрасных омег с братьями Мин. — Побежали, — кричит Изабелла, и омеги срываются с места, несясь прямо на бассейн. Секунда... Юнги и Чонгук оборачиваются с охуевше-заебавшимся взглядом и устало трут переносицу, понимая, что зря их переодевали. Голова Эмилии тут же показывается из-под воды. Она жадно хватает воздух, улыбаясь во все тридцать два, но Изабелла все ещё под водой, что настораживает братьев. — Изабелла! — кричит Чонгук, срываясь в места. Он на ходу снимает пиджак с обувью и ныряет в воду. Альфа видит Джонс и быстро подплывает к ней, хватая за талию и вытягивая наверх. Оказавшись на поверхности воды Изабелла начинает громко кашлять, обхватывая шею Чонгука руками и прижимаясь к нему всем телом. — Ты в порядке? — испуганно спрашивает Эмилия, которая даже понять не успела что произошло. Изабелла коротко кивает и кладёт голову на плечо Чонгука. Юнги подходит к бассейну и омега, завидев его, плывет к бортику, чтобы выбраться на «берег». Альфа гневно посматривает на омег и хватается за руки Браун, вытягивая её на сушу. Эмилия начинает трястись, и Юнги снимает с себя пиджак, накидывая его на хрупкие плечи. — Не злись, — говорит Эмилия, посматривая на пыхтящего Юнги. Он лишь выгибает брови и хватается за талию омеги. — Поехали, — цедит альфа и подталкивает Эмилию в сторону парковки. Омега косится на него, смиряя недобрым взглядом из-под бровей и останавливается. Освежающий «душ» вроде поспособствовал скорейшему протрезвлению омег, но это продлилось недолго. Прозрачная жидкость в организме оказалась сильнее... Не зря Хосок так злился. — Что встала? — в который раз за вечер злится Юнги, сжимая челюсти. Заебался. Фитиль, который подожгла Эмилия, дошёл до цели и Юнги больше не видит ничего перед глазами. Он подходит к омеге и закидывает ту на плечо, бормоча под нос не самые лестные слова и усмехаясь от каждого «сильного» удара Эмилии. Рубашка быстро промокает, неприятно прилипая к коже. Капельки воды стекают ниже и ниже, оставляя за собой мокрые следы, но альфа игнорирует этот маленький дискомфорт. А Чонгук молча вытаскивает на руках продрогшую Изабеллу и ставит её на пол, чтобы укутать девушку в свой пиджак. Альфа хватает с пола обувь и оборачивается к Изабелле. — Пойдём, — хрипит он. Изабелла лишь кивает и направляется в сторону парковки. — Ты будешь ругаться? — тихо спрашивает Изабелла, чувствуя спиной прожигающий взгляд своего альфы. Чонгук в ответ согласно мычит. — Не ругайся, — говорит омега, останавливаясь и резко поворачиваясь к Чонгуку. — Шагай, Изабелла, — рычит Чонгук, испепеляя её взглядом. Злость медленно подкладывается в подсознание, раззадоривая зверя альфы. Зубы сжаты так сильно, что ещё чуть-чуть и раскрошатся просто. — Ладно...

***

Чёрный мерседес заезжает во двор коттеджа и останавливается напротив дома. Юнги переводит взгляд на Эмилию, которая устало прикрывает мутные глаза и громко зевает. Альфа тяжело выдыхает, качая головой, и выходит из машины, обходя её. Он открывает дверь и вытаскивает Браун наружу. Омега что-то бормочет под нос, крепко (почти) хватаясь за шею Юнги. В доме довольно тихо. Первый этаж, освещаемый лишь лунным светом, выглядит прекрасно и даже загадочно. Будто все черти решили отдохнуть, покинули это место и теперь оно окутано тихим умиротворением. Завораживающее зрелище. Юнги решает не портить идиллию и сразу направляется на второй этаж с Эмилией на руках. Тут царит такая же обстановка, только прекрасная Луна находится ещё ближе, гипнотизирует, заставляет неотрывно смотреть на себя, будто хочет послать какие-то свои тайны и секреты смотрителю. — Хочу пить, — шепчет Эмилия, когда чувствует под собой холодную постель. Перед глазами у омеги всё ещё мутно от выпитого алкоголя, но свежий воздух, холодная вода и поездка на авто слегка привели девушку в чувство. — Ты достаточно напилась, — раздраженно фыркает Юнги, роясь в шкафу с одеждой. Он выуживает на свет одну из своих футболок с рукавами по локоть. Та чисто чёрная, без лишних рисунков или слов. Альфа уже собирается переодеть омегу в свою одежду, но Браун вновь капризничает. — Юнги, принеси водички, — омега растягивает гласные в имени альфы и под конец хнычет, словно ребёнок, которому не купили очередную сладость в магазине. Мин лишь закатывает глаза, велит омеге сидеть на месте и спускается на кухню. В высокий стакан альфа набирает прохладную воду, добавляя пару кубиков льда. Дома совсем тихо, но вскоре тишина эта нарушается приездом Изабеллы и Чонгука. Поднимаясь наверх по лестнице, Мин видит брата с бесящейся омегой. Альфы обмениваются понимающими взглядами перед тем, как Юнги скрывается за дверью в комнату. К своему удивлению, мужчина не обнаруживает брюнетку на кровати, где оставил её перед уходом. Но долго гадать, где же омега не приходится: смежная дверь, которая ведёт в ванную комнату, открыта, а прямо там сидит Браун, совсем бледная и вся покрывшаяся испариной. Альфа быстро понимает, в чем дело, бережно поднимая Эмилию на ноги и вытирая полотенцем уголки губ девушки. После тошноты жажда мучает Эмилию ещё сильнее. Он молча протягивает омеге стакан с водой, и Эми жадно пьет почти залпом, до дна. — Пошли спать, — Юнги за локоть тянет несопротивляющуюся Браун в сторону комнаты. Девушка еле перебирает ногами, конечности путаются между собой, с координацией всё совсем плохо, но она послушно следует за альфой. Только вот долго оставаться спокойной Эмилия не может. В затуманенных глазах вновь появляется блеск, когда Браун распознает крики подруги где-то совсем неподалёку. Буйность словно никуда и не исчезала из маленького девичьего тела. — Я хочу к Изабелле! — произносит брюнетка неожиданно громко даже для себя. Альфа чертыхается, не ожидая, что Браун будет едва ли не кричать. — Нет, — чуть ли не рычит альфа, — Эмилия не выводи меня из себя, немедленно переодевайся и спать, — голос у Юнги ледяной, словно айсберг и до ужаса властный. Запах кофеина становится жестче, а тон альфы заставляет омегу подчиниться. Против своей природы пойти не получается, как бы Эмилия этого не хотела. — Злюка, — выдает Браун, поднимая руки наверх и позволяя стянуть с себя насквозь мокрую футболку. Становится неожиданно холодно, отчего брюнетка ёжится, а после порывисто обнимает альфу. – Тёплый. Мин обреченно вздыхает. С неохотой и небольшим усилием он отцепляет омегу от себя. Даже пьяной она выглядит удивительно соблазнительной. Из одежды на ней сейчас только мокрые, облегающие и какие-то слишком короткие шорты, а верх и вовсе состоит из одного лишь кружевного бра. Стоит только расстегнуть его, как омега предстанет перед ним практически полностью обнаженной, такая доступная и желанная. Сладкий запах карамели только ухудшает ситуацию, блокаторы перестали действовать после того, как омеги искупались в бассейне. Юнги чувствует подступающее возбуждение и усилием воли заставляет себя отвернуться. Зверь внутри него утробно рычит и требует большего, он хочет омегу прямо здесь и сейчас. Хочет слышать девичьи крики, не стоны, и наслаждаться своими следами на белоснежной коже. Юнги рычит от злости на себя, и держит зверя под семью замками. Эмилии он не навредит больше никогда. — Переодевайся, — командует альфа, впихивая в руки брюнетки свою футболку. В ожидании, пока омега переоденется, Мин и сам идёт к шкафу, сменяя дорогой костюм на обычные спортивные штаны и футболку, почти идентичную той, что дал омеге. — Я все, — Эмилия шмыгает носом, заставляя альфу побеспокоиться о здоровье глупой девушки. Надо же было додуматься прыгать в ледяной бассейн ночью, когда температура на улице опускается до достаточно низкой отметки, а ветер, наоборот, поднимается, заставляя ветки деревьев создавать шум вокруг. Альфа ложится на кровать первый, а омега послушно залезает следом, прямо ему под бок. Кровать достаточно большая, чтобы они вдвоем могли лежать не на холодном мокром месте, оставшимся после того, как омега сидела тут сразу после прихода. Кажется, буря затихает, что заставляет Мина облегченно улыбнуться. Уж на утро он припомнит брюнетке все её грешки. Но даже сейчас Эмилия не перестает удивлять Юнги. Она ластиться к нему еще ближе, кажется, пытаясь, стать с альфой единым целым, пропихивает свои ножки между ног альфы, переплетая их, и совсем неожиданно кусает Юнги за шею. — Мой, — говорит Эмилия, глубже вдыхая аромат кофеина. Юнги улыбается против воли, целует засыпающую омегу в висок и шепотом, тихо-тихо прямо на ухо Браун говорит: — Твой, только твой, — в ответ альфе раздается сонное сопение омеги. Понимая, что всё закончилось, он облегченно выдыхает, думая над тем, чтобы наутро запретить Эмилии даже приближаться к алкоголю. А сейчас альфа с удовольствием дышит любимым ароматом карамели, который исходит от сладко спящей омеги.

***

The Score - Born For This (Audio)

Спустя некоторое время к дому подъезжает агрессивно рычащий астон мартин. Чонгук паркуется неподалёку от машины брата и вылетает из своей, сразу обходя ее. Альфа открывает дверь и хватается за предплечье Изабеллы, вытаскивая ту на улицу. Они несколько раз останавливались по пути до коттеджа, потому что Джонс укачивало, но в целом доехали, на удивление, спокойно. Изабелла прикрывает красные глаза и глубоко вдыхает свежий прохладный воздух. Лёгкий ветерок так приятно обдувает лицо, закрадываясь под мокрую одежду и пуская мурашки по белоснежной коже. Омега расплывается в опьяняющей улыбке и слегка открывает глаза, пытаясь сосредоточить свой взгляд на чёрных пожирающих омутах. Чонгук хмурит брови, находясь непозволительно близко и цепляя взглядом каждый сантиметр прекрасного лица. Замирает, смотря как трепещут пышные реснички, и не понимает за что ему такой неземной дар. — Пойдём в дом, замёрзнешь, — хрипит Чон, закидывая Джонс на плечо. Та взвизгивает и цепляется за мокрую рубашку Чонгука. Одежда неприятно липнет к коже, вызывает раздражение и отвращение. Изабелла уже хочет избавиться от неё и поскорее. Чонгук заходит в дом и сразу направляется на второй этаж. — Чонгук! Раздень меня, пожалуйста, — хнычет омега, крича на весь дом. — Терпения мне, — бурчит альфа, закатывая глаза. Чонгук давно решил занести в список ограничений Джонс запрет на алкоголь, а сейчас думает сделать этот пункт первым. Для её же безопасности. — Я не буду спать! Не буду! Не буду! — кричит Изабелла, качаясь из стороны в сторону. — Изабелла! — рычит Чонгук, занося пьяное тело омеги в комнату, — я тебя сейчас отшлепаю, если не закроешься, — говорит он, ставя её на ноги. Изабелла шатается, чуть ли не падая на пол, но Чонгук вовремя успевает подхватить её и усадить на кресло. Омега хмурит брови и кивает, прикладывая указательный палец к губам. — Я буду тихо сидеть, — говорит Джонс, удивляя альфу тем, что связала больше трёх слов и сказала без ошибок. — Посмотрим, — говорит Чонгук расстёгивая рубашку, — раздевайся, я дам тебе футболку, — твердит он, подходя к шкафу. Когда на альфе оказывается чистая, а самая главное сухая одежда, он оборачивается и смотрит на то, как Изабелла ноет, пытаясь выбраться из той самой непонятной футболки. Головы ее вообще не видно, только одна уже свободная рука. Вторая застряла вместе с головой и омега уже начинает задыхаться. — Чонгу-ук, — пищит омега, топая ногами. — Да не ори, блять, — злится альфа и подходит к Изабелле. Он аккуратно вытаскивает руку омеги, а затем и голову. Джонс облегченно выдыхает и откидывается на спинку. Чонгук садится на корточки и расстёгивает пуговицы на шортах омеги. Альфа медленно стягивает мокрую вещи, чтобы не ранить хрупкое тело, и выкидывает их куда-то, чтобы вообще не видеть. Он хватается за руки Изабелла и тянет ее на себя. Джонс послушно встаёт, пялясь на принт чонгуковой футболки. Чонгук снимает лямки ее лифчика, чем вызывает недовольный возглас Джонс. — Это я сама! Отвернись, — говорит Изабелла, сверля Чона своим строгим взглядом. Альфа лишь хмыкает и отворачивается, хватая с кровати футболку для омеги. Он чувствует спиной, как она медленно стягивает с себя белье, чувствует, как ее тело покрывается мурашками из-за холода и улыбается, блаженно прикрывая глаза. — Футболку! — говорит омега, выставляя руку вперёд. Чонгук поднимает руку выше, предоставляя взору омеги вещь, но не кладёт ее в руки, а оборачивается, смотря Изабелле в глаза. — Эй! — пищит Джонс, пытаясь прикрыться, но Чонгук не реагирует. Он не смотрит на ее тело, лишь в глаза, что сводят с ума, стирают разум в порошок и выкидывают в чёрное море безумия. Он смотрит долго, смакует на языке сладкий привкус малины и улыбается. Сам себя мучает, чертов мазохист. Альфа накидывает на Джонс футболку и оставляет в уголке губ лёгкий поцелуй. Он поднимает ее на руки и укладывает в постель, залезая следом. — Не хочу спать, — говорит Изабелла и льнёт к тёплому телу Чонгука. Кладёт свою голову ему на грудь и вслушивается в биение самого любимого сердце. Вечность бы так пролежать. Его объятия самое безопасное место на свете. Самое теплое и родное, а аромат горького шоколада, обволакивающий ее всю, кружит голову, все органы сжиматься заставляет. — Спи, — хрипит Чонгук, залезая рукой под футболку девушки и кладя руку на тонкую талию. Пальцы покалывает от соприкосновения с нежной кожей. Она дышит ему в шею, мурашки пускает, малиной сладкой дразнит. Чонгук смысл своего счастья, смысл своего существования к груди своей прижимает. Думает, как так быстро весь его мир в одном человеке сконцентрировался. Как быстро Чонгук перестал других людей видеть перед собой, кроме нее. — Обещай, что не уйдёшь, — говорит омега, зевая. Она устало прикрывает глаза и растворяется в приятных ощущениях. — Обещаю...

***

The Score - Legend (Audio)

Солнце нещадно палит прямо в глаза, заставляя девушек на кровати жмуриться и прятать свои личики куда-то в складки подушек и одеял. Покидать объятия Морфея совсем не хочется, но шум где-то внизу, раскалывающаяся от боли голова и беспощадное светило просто не оставляют омегам выбора. Первая, как ни странно, с кровати встает Изабелла. Во рту у девушки совсем сухо, пить хочется так, что кажется, даже Ниагарский водопад не утолит её жажду. Страдать одной не хочется, поэтому Джонс, не без труда, расталкивает сонную Браун. Брюнетка чувствует себя не лучше, чем подруга, да и выглядит соответствующе: разлохмаченные волосы, опухшие глаза, след от подушки на щеке, и это далеко не всё. Обе девушки в измятой одежде долго смотрят друг на друга, пытаясь понять, что вообще происходит, и где они находятся. В голове у обеих каша, постыдные отрывки их вчерашних выходок и ни одного чёткого воспоминания. Перед альфами уже заведомо стыдно, хоть их и нет сейчас рядом. — Я в туалет, — вместо приветствия говорит Джонс, обнаруживая, что голос у неё ужасно хриплый и тихий. Но подумать об этом как следует, девушка не успевает, тошнота комом подкатывает к горлу, отдаваясь жуткими спазмами в желудке. Изабелла скрывается за смежной дверью в ванную комнату. Браун не отходит далеко от подруги, придерживая длинные волосы той. Эмилии кажется, что чем только можно её вырвало ещё вчера, хотя точно она сказать не может, память, словно отшибло, так что желания присоединиться к подруге — нет. Когда Изабелла встает на ноги, обе девушки, сначала поочередно быстро принимают душ, а после, слегка пошатываясь от головной боли, к своему страху и риску, направляются на кухню. Более-менее изучить коттедж братьев Мин им удалось еще в прошлые разы пребывания, так что сейчас омеги долго не плутают и безошибочно находят нужное место. На кухне их уже ждут два стакана со спасительной водой, по одной таблетке на каждую омегу, и готовящий что-то Ким Сокджин. Помещение заполняют вкусные запахи, и девушки в другой раз бы обрадовались, но сейчас от запаха еды тошнота комом подкатывает к пересохшему горлу. Господи, почему так плохо? Джин не сразу замечает девочек. Он оборачивается, чтобы достать из глубин кухонного гарнитура глубокие тарелки и только тогда замечает, как сильно на кухне пахнет малиной и карамелью, а потом видит проснувшихся омег с припухшими лицами. — Доброе утро, мои юные алкоголики, — Ким говорит громко, ухмыляется, но когда девочки болезненно морщатся от громкого голоса, то альфа сразу смягчается в лице. — Таблетки от похмелья на столе растворите их в воде. Суп почти готов. — Я не хочу есть, — Изабелле становится плохо только от одной мысли о еде. Она, словно зачарованная, смотрит за тем, как таблетка шипит, растворяясь в воде. — Я тоже, — соглашается Браун, укладывая гудящую от боли голову на стол. — Лучше скажи, Юнги и Чонгук сильно злятся? — сердце неприятно сжимается. Изабелла рядом вздрагивает от упоминания братьев. Должно быть, они сильно вчера опозорились перед альфами. В голове вместо воспоминаний пустота. Последнее, что помнят обе омеги — приход злого, как черт, Хосока. А дальше только мутные и непонятные обрывки. Джин вздыхает и неодобрительно качает головой. Ким выключает плиту, разливая суп по тарелкам. Пауза между ними затягивается. — Ваши альфы должны быть наверху. Узнаете это у них после того, как позавтракаете, — Ким ставит тарелки перед девушками и смотрит так, что сразу становится ясно, альфа не ждет возражений. — Вам после него станет лучше, обещаю, — под всей напущенной строгостью в глазах Джина любовь к этим вредным омегам и искренняя забота. Девочки ели рекордно долго. Суп Джина был вкусным, но, несмотря на это аппетита не было, и каждый раз приходилось давить подступающую к горлу тошноту. Похмелье — зло. Вяло перебирая ложками, Браун и Джонс, не сговариваясь, оттягивали момент встречи с альфами. Но вечно бегать от них невозможно. Да и пора запомнить простое правило: если ты не идешь к братьям Мин, то братья Мин идут за тобой. Это случилось и сейчас. Омеги резко оборачиваются, когда чувствуют, что запахи кофе и шоколада вдруг становятся сильнее. Вообще, альфами пропах весь дом, каждый миллиметр здания. Но сейчас запахи сильные, что девушки сразу понимают: альфы тут. Так и было. — Вы долго будете притворяться, что не замечаете нас? — в голосе Чонгука не то упрёк, не то усмешка. Изабелла тихонько поворачивается на высоком стуле и понимает, что не может прочесть эмоции альфы. Плохо, очень плохо. Эмилия повторяет действие подруги и сталкивается с холодными черными глазами. Этот холод обжигает так, что омега пугается. Она давно не чувствовала такого страха перед своим альфой, привыкла уже вечно дерзить и выводить, но сейчас она словно вернулась в самое начало, когда от страха коленки тряслись. — Я зол. Мы оба злы, — говорит за обоих альф Мин. Венка на шее альфы вздувается, а кофейный аромат становится до одури горьким. Чонгук стоит рядом, скрестив руки на груди. Домашняя футболка не скрывает мышц альфы, а на челюсти от злости играют желваки. Зол как черт, думает Изабелла. Он зол, а омега взгляда отвести не может, словно прикована к нему. Уже совсем с ума сходит, во всём альфы виноваты. В том числе один конкретный Чон Чонгук. — Вы же понимаете, что теперь к алкоголю и близко не подойдете? — говорит Чон, и девушки понимают, что это и не вопрос вовсе. Предупреждение. Закон. Они кивают головами быстро-быстро, как китайские болванчики, не сумев выдавить из себя и слова. И, неожиданно, это вызывает улыбку у обоих альф. Невесомую, почти незаметную, но родную. — Интересно, как много вы помните, — лукаво говорит Юнги, в упор, смотря на Эмилию. Омега покрывается краской, отводя от альфы взгляд. В голову лезут отрывки воспоминаний, одно другого постыднее. И страшно представить, что она могла забыть. — Я плавала… — вспоминает Джонс. Голос у нее тихий и омега говорит это больше для себя, чем для альф, вспомнив один из эпизодов прошлой ночи. Но в тишине кухни её голос слышат все. — О да, — в голосе Чонгука злость, вызванная беспокойством за жизнь омеги. Изабелла заставила его вчера понервничать. — Решила, что у тебя жабры отросли, — молодой человек закатывает глаза и медленно, словно хищник к добыче, приближается к замершей от стыда Изабелле. Он подходит совсем близко, своей длинной и широкой ладонью обхватывает подбородок омеги, крутит её голову из стороны в сторону и громко наигранно хмыкает. — Что-то я их не вижу. Где-то на фоне смеется Сокджин и делает быстрый и немного смазанный снимок на телефон. Так, на память. Джонс в свою очередь вырывается из хватки альфы и дуется. Ну, подумаешь, решила поплавать. С кем не бывает. Юнги на выходку брата фыркает, а сам неотрывно смотрит на хихикающую Эмилию. Та переводит большие карие глаза на альфу и смотрит так жалостливо и влюбленно, как провинившийся щеночек, от чего сердце у Мина щемит. Мужчина смотрит и поверить не может, что девушка перед ним и вчерашняя Браун — один и тот же человек. Вчера Эмилия была непокорным бесёнком и её выходки дорого стоили альфе. Знала бы омега, сколько сил и нервов ушло у Мина, чтобы сдержать своего зверя на цепях, чтобы не накинуться, прямо перед всем лагерем на такую доступную, податливую и желанную Браун. Мин не сдерживается, подходит к своей омеге и носом утыкается той в макушку. Дышит любимым запахом карамели, который у него уже под коркой. Эми смущается, пытается отстраниться, но Юнги не позволяет. А на телефоне Джина появляется новый кадр. — Ну, всё, хватит миловаться, — фыркает Чонгук, сам в это же время, прижимая Джонс к своей груди. — Идите собираться, отвезём вас обратно в лагерь. Ждем на улице, — он неохотно отстраняется от омеги, позволяя той встать. Девочки уходят с кухни, сопровождаемые вслед взглядами своих альф. В голове рой мыслей, обрывки воспоминаний, которые никак не хотят складываться в одну картинку. Но на душе становится всё равно легче после появления альф.

***

Занятия быстро заканчиваются и омеги, не проявляя уже никакого интереса к обучению в лагере, топают до дома, решив пропустить обед. Изабелла с утра чувствовала лёгкое недомогание. Её бросало то в жар, то в холод, а ещё неимоверно болели голова и живот. Омега, списав всё на похмелье, не зацикливается на этом и решает не волновать лишний раз Эмилию. Очень зря... Эмилия картой открывает дверь и проходит вглубь комнаты, а Изабелла застывает на пороге. У омеги перед глазами всё мутнеет, а живот будто режут изнутри. Изабелла громко кричит и падает на пол, хватаясь за живот. — Изабелла! — удивляется Эмилия, оборачиваясь и подбегая к подруге. — Что с тоб... о нет, это т-течка! — пищит девушка и затаскивает подругу во внутрь комнаты, закрывая дверь на ключ. Джонс не перестаёт рвать горло, катаясь по полу. В голове нет ни единой мысли кроме дикого, так быстро распространяющегося желания. Омега закатывает глаза, не слыша дёргающую ее Эмилию, и начинает шумно дышать, облизывая обсохшие губы. Лоб покрылся испариной, а всё тело горит, словно сейчас взорвется. Одежда начинает неприятно липнуть к коже. — Чонгук... — шепчет Изабелла одними губами. От произнесённого имени в паху больно тянет, а трусики уже впитали в себя обильно выделяющуюся смазку, — Ч-чонгук! — зовёт омега, надеясь, что альфа очень скоро придёт и спасёт ее. — Какой нахер Чонгук?! — злится Эмилия, пытаясь разблокировать телефон. Она дрожащими пальцами набирает знакомый номер, грызя губу и ожидая ответа от альфы. — Возьми же трубку! — цедит Браун, переводя взгляд на подругу. Омега встаёт, зажимает телефон плечом и подходит к Изабелле, чтобы перетащить ту на кровать. Джонс долго не поддаётся, но под ор Эмилии встаёт и ложится на свою кровать. Эмилия задвигает все шторы в комнате, погружая её в полумрак и в сотый раз набирая уже заученный наизусть номер. — Чёрт! — Браун бежит к шкафу и достаёт оттуда все запасы блокаторов. Пузырьки с лекарством теперь валяются на полу, раскатившись в разные стороны и создавая небольшой хаос, но это сейчас меньшая из проблем. Она вновь жмёт на кнопку вызова и подбегает к Изабелле. Омега выуживает три овальные таблетки и хватается за стакан с водой на тумбочке подруги. — На, выпей, — говорит Браун, приподнимая голову Изабеллы. Та послушно все выпивает ложится обратно. Блокаторы незамедлительно начинают действовать, немного притупляя боль и аромат малины, что за несколько минут впитался в каждую вещь в этой комнате. У Изабеллы нормализуется дыхание и мысли, что беспорядочно лезли в голову, будто желая разломать ее к чертям, испарились. Омега прикрывает глаза, готовая прямо сейчас расплакаться. Течка — зло, превращающее девушек в неконтролируемых зверей, какими мир и без них напичкан. От самой себя воротит. — Ким Сокджин, если ты ещё раз сбросишь хоть один мой звонок, я разорву тебя, чертов игнорщик! — гневно выговаривает в трубку Эмилия, сжимая до хруста в руках телефон, подаренный Юнги. Омега нервно ходит туда-сюда, поглядывая на успокоившуюся подругу. Боль утихла лишь на четверть, и Эмилия это знает, поэтому в груди больно колит от того, что сердце сжимается в разы. По комнате разносится противный звук, сверлящий перепонки Изабеллы, отчего омега жмурится, вздергивая брови. Джин, кажется, услышал угрозы Эмилии. — Ты покойник, но сейчас не об этом, — цедит омега, садясь на свою кровать. Она кусает себя на губу и сминает в руках футболку, — у Изабеллы... проблемы, мне нужна твоя помощь, — уже тише говорит Эмилия, слыша копошение в трубке. — Что случилось? — звучит обеспокоенный голос Джина. — У неё... началась течка, — почти шепчет Браун, опуская голову вниз. — Слушай меня внимательно, — доносится в трубке спустя минуту молчания. Кажется, Джин разрабатывал план, — запри комнату и никого не пускай кроме меня. Я сейчас позвоню Чонгуку, и мы перевезем Изабеллу в безопасное место, — говорит альфа, громко вздыхая. Проблемы не заканчиваются. Словно злая шутка судьбы. — Не надо Чонгуку! Пожалуйста! Пусть они не узнают, — слёзно просит Эмилия, заметив, как Изабелла вздрогнула от произнесённого имени. — Хорошо, но Юнги надо сказать. Он снимет дом за чертой города, куда никто не сможет добраться и учуять ее, — Джин говорит твёрдо и убедительно, и у Эмилии не остаётся аргументов против. Она лишь согласно мычит и сбрасывает звонок. — Потерпи чуть-чуть, Иза.

***

Джин кладет трубку и наспех прописывает кое-какие лекарства отравившемуся студенту. Он быстро провожает его, закрывая медпункт, и начинает собираться. Волнение за Джонс растёт со скоростью света, но альфа старается не дать панике завладеть сознанием. Он берет со стола свой телефон и набирает Юнги. — Ты один? — первое, что спрашивает Джин, когда Мин берет трубку. — Да, — доносится хриплый голос альфы. — У Изабеллы течка, — сразу говорит Ким, закидывая свой пиджак и сумку на плечо. — Ты ошибся номером. Изабелла — омега Чонгука, — говорит Юнги, примерно подозревая почему Ким позвонил именно ему. — Я в курсе, Юнги, Чонгук не должен об этом узнать, — хрипит Джин, выходя из здания. — Нет времени. Мне нужен дом, минивэн и два доверенных лица. Пусть ждут у входа, я возьму девочек и вывезу из лагеря, — говорит альфа, направляясь в комнату омег. Студентки, находящиеся на улице, при виде Кима начинают включать все свое обаяние, чтобы понравиться ему, на что Джин лишь мило улыбался в ответ. — Понял. Ёнджун перехватит вас, чтобы вы вышли незамеченными, а Субин будет ждать в машине. Но Чонгук… во-первых, он не глуп, пиздеть не получится, во-вторых, они истинные, я не ебу как это устроено, но, кажется, он должен почувствовать, — говорит Юнги, хмыкая в трубку. — Ты прав, но нам нужно максимально потянуть время. Эмилия попросила… — Попробую.

***

Джин забрал девочек и пока студенты были на ужине, вывез их в дом, который снял им Юнги. Этот дом находился почти на окраине острова и туда очень трудно добраться. Ёнджун и Субин сразу все поняли и молча исполняли приказ. Эмилия даже удивилась их выдержке. Сокджин разместил девочек, показал и рассказал им все. Из персонала Джин призвал лишь четверых и велел им ни в коем случае не контактировать с омегами. Меньше разговоров — меньше подозрений о поле девушек. Изабелла в очень плохом состоянии. Блокаторы перестали помогать, и Эмилия понимает, что виной всему Чонгук. Раньше желание было лишь избавиться от боли, но сейчас, когда омеги нашли своих истинных, желание унять боль уходит на второй план. А на первый встает желание своего альфы… Изабелла только о нем всё время и думает. Просыпается с его именем на устах, засыпает, повторяя его имя как мантру. Она видит его везде, чувствует, как с ума сходит, чувствует его запах, а в голове полная каша. Она практически не разговаривает с Эмилией, сидит в своей комнате и почти не выходит из неё. Эмилия и не настаивает. Она приносит ей в комнату еду, они вместе завтракают, обедают и ужинают, а потом омега покидает пределы личного пространства подруги. Так легче. Для всех. Но где-то за рёбрами колет каждый раз всё равно. Больно одной, значит больно и второй. Так было всегда.

***

Adison - Strangers

В кабинете стоит невыносимая жара. Кондиционер работает на полную катушку, но не помогает. Чонгук думает, что сегодня солнце стало намного ближе к земле, но это лишь то, во что он хочет верить. Погода сегодня такая же, какой была и в предыдущие дни. Этот жар исходит от самого альфы, только он пока не понял этого. Когда на каждом листке из стопки на столе Чона поставлена подпись и все дела, впервые за четыре дня, сделаны, он садится на диван со стаканом коньяка в руке и откидывает голову назад. Альфа не помнит, когда в последний раз спал: дела в мамбе и в компании будто на двое умножились. Плюс ко всему внезапно появившийся урод, который явно точит зубы на братьев Мин. Чонгук встает с дивана и подходит к своему столу. Он берет в руки телефон и смотрит на время. — У нее сейчас занятие, — тихо проговаривает альфа, хмуря брови. Он с телефоном в руках подходит к окну и набирает Бонхи. — Приведи ко мне Изабеллу, — говорит Чонгук, чувствуя, как на языке остается сладкий привкус от произнесенного имени. Сердце в груди грозится выскочить и полететь на крыльях любви к той, которая все внутренности переворачивает. Чонгук усмехается ассоциациям, всплывающим в подсознании, и отходит от окна, закрывая шторы. — Господин Чон, мисс Джонс не было на занятиях уже четыре дня. Господин Мин сказал, что она с вами, — говорит Бонхи, чувствуя, как от тяжелого дыхания Чонгука волосы на голове дыбом встают. Она сглатывает вязкую слюну и готовится к самому худшему. — Скажи, чтобы подготовили мою машину, — рычит альфа, вылетая из кабинета. Он до побеления костяшек сжимает руки в кулаки и стискивает челюсть, которая от такого напора чуть ли не крошится. Чонгук чувствовал что-то неладное, сразу понял, но не придал этому значения. Юнги постарался забить все мысли другим и у него получилось. Чонгук не знает на кого злится больше. На брата, который скрыл что-то важное, касающееся его омеги или на себя, что не предпринял ничего. Изабелла сейчас нуждается в нём, он это всем нутром чует. Наконец-то понял сигналы, которые все это время подавало тело на пару с разумом. Он тянется к своей омеге каждой частичкой тела и души. Изабеллы не было в лагере столько времени, а он даже об этом не подозревал. Чонгук рычит, сбивает рукой горшок с цветами, находящимися на каждом этаже здания, останавливается на секунду, чтобы выдохнуть, более-менее стать похожим на человека, а не на дикого зверя. Альфа быстро оказывается напротив двери в кабинет Юнги и толкает её. Та с грохотом ударяется о стену, чуть ли на двое не ломаясь. Юнги на это никак не реагирует, лишь переводит незаинтересованный взгляд на брата. — А как же постучать? — хрипит от долгого молчания Мин и снова утыкается в документацию. В компании дела не заканчиваются. Одни партнеры уходят, создавая лишнюю головную боль себе, а другие приходят, создавая лишнюю головную боль Юнги. Альфе хочется расстрелять всех и каждого. — Где она? — спрашивает Чонгук и подходит к столу брата. Он ставит одну руку на стол, а вторую вешает на кресло старшего. Чон тяжело смотрит на брата, готов прожечь в нём дыру и превратить в пепел все здание. Зверь внутри воет, из цепей вырывается, спрашивает альфу почему его руки до сих пор не в крови. — В безопасности, — отвечает Юнги и переводит хмурый взгляд на Чонгука. Врать смысла нет, младший сразу всё поймет, а так можно замедлить обратный отсчет на бомбе замедленного действия. Хотя бы попытаться. — Где моя омега?! — рычит Чонгук, делая паузу после каждого слова. Терпения все меньше и меньше, как и желания вести с кем-то разговоры. — У Изабеллы течка, — говорит Мин, откидываясь на спинку кресла, — вы же истинные, проверь свою чуйку, — выгибает бровь старший, наблюдая за различными эмоциями, сменяющимися на лице младшего. Чонгук ничего не отвечает. Он выпрямляется и кивает, заставляя брата нахмуриться. Юнги тянет время, и Чонгук это понял. Альфа ухмыляется и покидает кабинет старшего. Сейчас надо успокоиться и сосредоточиться на омеге. Чонгук быстро направляется к лифту, а затем к выходу и покидает здание. У черного входа его ждет астон мартин, в который он незамедлительно садится, сразу заводя. Чонгук сжимает в руках руль, прикрывает глаза и кладет лоб на свои руки. Он не может контролировать себя, не может справится с этой тьмой, заполняющей его всего. Она все внутренности в чёрный окрашивает, через все тело наверх к мозгу тянется, хочет вновь контролировать монстра. Чонгук чувствует, что слаб, опять поддается ему, видит, как зверь вновь ликует, вновь показывает, что нет в Чонгуке той человечности, которая должна быть в каждом. Нет в нем и не должно быть чувств. Он не умеет, всё разрушит. Его тень колыбельную поет, убаюкивает человека, рассказывает сказки. А зверю доброе утро говорит, зубы белоснежные обнажает, море крови обещает. Когда от человека, остается лишь совсем ничего перед глазами вдруг вспыхивает образ девушки. Она улыбается самой прекрасной улыбкой на свете, вся светится, словно солнце, тьму разгоняет. Руки свои прекрасные к альфе тянет, говорит, всегда рядом будет. Чонгук вдруг резко глаза открывает и ухмыляется. Давит на газ, разогревает двигатель и понимает, что впервые победил. Победил, благодаря маленькой омеге, занимающей каждый уголочек в его сердце. Любить не умеет, Изабелла научит. Альфа поворачивает руль, но останавливается, заметив новое уведомление на телефоне. Чонгук хмурится и берет его в руки. Смс с адресом от неизвестного абонента. «Игра продолжается» Чонгук вбивает адрес в навигатор и набирает Хосока. — На мой телефон пришло смс с неизвестного номера, выясни кто и где он, — говорит альфа и дождавшись тихого «хорошо» выключается.

***

Перед глазами пелена, кромешная тьма, но Чонгуку и не нужно ничего видеть. Достаточно чувствовать доводящий до безумства аромат любимой малины. Он залетает в дом, выбивая дверь с ноги и несётся на запах своей омеги. С каждым метром возбуждение, приправленное неописуемой злостью, охватывает тело альфы. Он весь горит адским пламенем, в котором был рождён, казалось, дотронься и будешь кормить собой червей в земле. Эта омега выпустила его неконтролируемое животное наружу, заставила почувствовать весь спектр эмоций, от ненависти до... любви. — Господин Чон! — позади слышится беспокойный голос Субина. Он подбегает к остановившемуся альфе, что стоит к нему спиной. — Господин Чон... — С вами я разберусь позже, — рычит Чонгук, медленно поворачиваясь к парню. — А сейчас ты вывезешь весь персонал из этого дома, кроме Мирты. Даю тебе 7 минут, — альфа испепеляет его взглядом, грозясь выжечь в нём дыру. Субин послушно кивает, понимая, что Чонгуку лучше не перечить. Лишится работы, а что ещё важнее — жизни, никто не хочет, поэтому Субин направляется в комнату для работников. А Чонгук поднимается на второй этаж, откуда запахом омеги веет сильнее и, громко топая по паркету, направляется к самой дальней комнате. Альфа отметил продуманность маленькой Эмилии, которая спрятала подругу в самую дальнюю комнату, но, видимо, забыла, кого из себя представляет альфа Изабеллы. — Чонгук! — слышится сзади голос брата. Чонгук злится и останавливается на полпути. — Не делай того, о чем пожалеешь после, — запыхавшийся Юнги шумно дышит, смотря в глаза брату. — Я никогда не жалею о совершённых действиях, братец, — говорит Чонгук, вплотную подходя к альфе. Он смотрит на Юнги с опаской, нездоровым блеском в глазах. Чонгук выглядит так, будто отключил человечность, стал зверем, но Юнги замечает другое... — Либо ты забираешь оттуда свою омегу, либо она увидит, как я буду трахать её подружку. Юнги удивляется, щуря свои лисьи глаза. Если он хоть немного знает Чона, то сейчас тот бы не остановился, ворвался бы в комнату и взял бы насильно обеих, как делал это всю свою жизнь. Альфа впервые в жизни под пеленой злости видит перед собой не внутреннего зверя Гука, который завладел всеми эмоциями брата, а его самого. Чонгук хоть и выглядит обезумевшим, но старший видит в нем что-то разумное, чего не бывало прежде. Он сейчас даже стоит напротив него и достаточно спокойно разговаривает. Именно поэтому Мин обходит его, подходя к двери.

***

Эмилия всеми силами сейчас пытается удержать Джонс, которая учуяла своего альфу и немедленно хочет к нему. — Изабелла, не ори! — Браун в который раз закрывает рот подруги, но та вырывается, кусается и дерётся. — Он мне нужен! — кричит Изабелла, отпихивая от своего рта руки Эмилии. Сил совсем нет, внизу живота все зудит, а ноги подкашиваются. Она чувствует Чонгука и медленно сходит с ума. Хочется плакать, хочется радоваться, хочется... Изабелла хочет избавиться от этой отвратительной боли. Сердцебиение участилось, а воздух, кажется, совсем закончился. Кожа покрывается испариной, заставляя вещи прилипнут к коже. Она мерзко натирает чувствительное тело омеги, заставляет нервничать и злится. Эти три дня были словно в аду. Впервые течка проходит настолько трудно. Впервые её желание стоит намного выше здравого рассудка. Девятнадцать лет учений от родителей вмиг забываются. Перед глазами лишь Чонгук. Он приходил к ней каждую ночь, принося невероятную боль и облегчение одновременно. Каждый раз, когда она видела его перед собой, ей хотелось заплакать навзрыд. Изабелла каждую ночь вдыхала запах шоколада, вбирая все в себя из футболки, незаметно закинутой в рюкзак, только хуже делала. Омега садится на пол, скатившись по стене и корчась от боли. Все внутренности скручивает. Изабеллу выворачивает наизнанку. Она дышит загнанно, закатывая глаза и запрокидывая голову назад. Одного запаха мало. Ей нужен альфа. Эмилия садится рядом, понимая, что Чонгука не остановит. Но надежда вновь загорается, когда она из всего спектра запахов чувствует один, сводящий с ума и доводящий до дрожи. Омега радостно привстает, уверенная, что Юнги сможет остановить брата. Через несколько секунд дверь распахивается, пропуская внутрь Мина. Он осматривает комнату и подходит к Эмилии. — Быстрее, Юнги! Мы должны перевезти её! — в голосе столько надежды и веры в своего альфу. Альфа кивает и наклоняется, закидывая хрупкое тело омеги на своё здоровое плечо. — Юнги! Нет! — кричит Эмилия, колотя спину альфа. — Пожалуйста, не надо! Юнги! — Мы ей не сможем помочь, слишком поздно.

***

В машине сейчас хаос. Брюнетка кричит, по её щекам текут солёные ручейки слез, а маленькие кулачки остервенело, с особой яростью, колотят стекло. Альфа рычит, с трудом пристегнув омегу ремнём безопасности, пытается поймать её руки своими большими ладонями, пытается прижать к себе и успокоить. Но успокаиваться Эмилия не хочет. Там, где-то в глубине дома, её лучшая подруга, частичка её души осталась наедине оголодавшим альфой, который вот-вот дорвётся до лакомого кусочка. Они горой друг за друга стоят, не позволяя никому приблизиться и тронуть пальцем, но сейчас всё идёт крахом, а Браун с треском проваливает свою миссию. От этого милая омега превращается в ураган. Она дёргается в руках Юнги, кусается, пытается открыть дурацкую дверь авто, но всё без толку. Мин наконец-таки заводит свой мерседес, и они отъезжают от домика. — Нет! — громко, как только может, кричит Эмилия. Омега дергает ручку двери на себя раз за разом, но Мин давно всё заблокировал. — Вернись, пожалуйста, мне нужно к ней… — в голосе дикая палитра эмоций. Это и страх, и гнев, и волнение. Желание защитить, быть рядом. — Замолчи, — со всей жесткостью в голосе произносит альфа, даже не прося, а приказывая. Он перебивает девушку прежде, чем та снова начнет лепетать. — Это только их дело, Эмилия. Всё изменилось с тех пор, как Изабелла встретила своего истинного альфу. Забудь всё, что было до этого! В вашей жизни теперь есть мы. — Ты не понимаешь! — кричит на альфу Браун, вертясь на сидении так, чтобы видеть отдаляющийся от них аккуратный панельный домик. Она смотрит ему в след и не может остановить солёный поток из глаз. Всем нутром тянется назад, чтобы Изабеллу обнять, стараясь забрать всю боль, чтобы подругу оберегать, не подпуская голодного зверя к ней. Но на деле она лишь отдаляется от подруги прямо сейчас всё больше и больше. — Нет, это ты не понимаешь, — Мин резко тормозит, и если бы Эми не была пристегнута, то точно ударилась бы. — Мы теперь повязаны с вами. Корнями проросли в ваших жизнях и судьбах. Хуже, чем сорняки. Вам от нас не избавиться, не так просто, моя сладкая, — он держит замершую от шока омегу одной ладонью за подбородок. От запаха кофеина в тесной машине кружится голова. Омега смотрит на своего альфу большими заплаканными глазами и даже боится моргнуть. Ну вот, думает Юнги, он напугал свою омегу. В который раз. Мин отстраняется от замолчавшей Эмилии, трёт виски и через какое-то время снова трогается. Боковым зрением альфа подмечает дрожь брюнетки, и от этого кошки на душе скребут. Хорош альфа, только и горазд, что запугивать до полусмерти. — Они истинные, Эмилия и сами с этим разберутся, — напоследок строго бросает альфа, не смотря на ком вины в горле. Снова давит на педаль газа и вот уже аккуратный домик скрывается из виду. — Прости, — тихо-тихо раздается со стороны Браун, но сама девушка и не смотрит на Юнги. Взгляд её устремлён в окно, коленки повернуты к дверце авто и мелко дрожат, а руки мнут друг друга, никак не найдя себе места. Эмилия до боли кусает внутреннюю сторону щеки, лишь бы вновь не зайтись в истерике. Потребность быть с лучшей подругой прямо сейчас, словно наковальня, тяжело давит на грудную клетку, превращая внутренности в одну сплошную массу. А ведь они обещали всегда защищать друг друга… Картина эта альфе не по душе, ему больше нравится, когда Браун взгляд от него не отводит, думая, что Мин не замечает. Но альфа видит всё и всё чувствует. Понимает, когда она дышит глубже, ведь не может насытиться родным запахом. Замечает все мимолётные взгляды. А самое прекрасное в такие моменты это мечтательные глаза омеги. Юнги чертовски влюблён. Это пугает. Это окрыляет. Это заставляет сжимать челюсти крепче, ведь сам альфа как грёбаный смерч: убивает все на своем пути. И омегу он убивает морально, по кусочкам ломая её душу, превращая в щепки. Он хочет любить по-настоящему, оберегать, спрятать Эмилию от всего мира и этот же мир положить к её ногам, но, получается, только вызывать у девушки слёзы и обмороки. — Нет, — говорит он спустя долгую паузу. Эмилия вздрагивает, но не оборачивается. — Это ты прости. Я не хотел пугать тебя, – в голосе неприкрытая вина, удивительно редкое зрелище. Теперь Браун смотрит на него во все глаза и лёд обиды, намерзший вокруг девичьего сердца, сейчас тает. Она поворачивается и задумчиво разглядывает своего альфу. Этого от Юнги девушка не ожидала услышать, но в душе словно наступает весна. Альфа убирает одну руку с руля, и кладет её на коленку Эмилии. Горьковатый запах мужчины, словно защитный кокон, окутывает брюнетку, принося малую долю успокоения. Но даже этого недостаточно. — Ты должна отдохнуть, когда мы приедем. С Изабеллой все будет нормально, обещаю. Эмилия поджимает губы, опуская взгляд вниз. Хочется назад, к подруге. Чтобы обнять, забрать её боль, и не подпустить к невинной душе голодного зверя. Но она уже опоздала…

***

Время, что они едут до особняка, тянется бесконечно долго. Эмилии, кажется, что идут века, прежде чем чёрный мерседес останавливается. Она всю дорогу вдыхает запах альфы, кусает свои губы, пытаясь не думать о худшем, но волнение за подругу не проходит, а лишь усиливается с каждым метром между ними. Сердце крошится на части, превращаясь в пыль. Груз вины тяжело ложится на хрупкие плечи и крепко там обосновывается. Эмилия глубоко вздохнула. Альфа открывает перед ней дверь авто, и, бережно взяв под локоть, заводит внутрь особняка. Рабочий день прислуги ещё не окончен, но Мин поспешно всех распускает, даже Бомгю и Хюнинкая, желая остаться с омегой наедине. Истинная связь действует, как связь между близнецами, и Юнги кажется, что все душевные переживания Браун он ощущает на себе не только морально, но и физически. Впервые, его внутренний зверь, скованный по рукам и ногам цепями, требует не крови. Он требует успокоение маленькой беззащитной омеги, видеть её такой опустошенной и обеспокоенной одновременно просто невыносимо. Браун не сопротивляется, когда её сажают за стол и спустя пару минут дают в руки кружку с чаем. Она делает первый глоток, и кипяток больно обжигает нёбо и горло, но девушке плевать. Брюнетка, словно этого не замечает. Она пьет автоматически, едва ли не залпом, и будь в кружке яд, а не чай, Эмилия бы не заметила разницу. — Тебе лучше? — на затылок ложится большая теплая ладонь и нежно перебирает пряди волос. От прикосновения ток иголками проходится по всему телу, заставляя девушку вынырнуть из мыслей о подруге, что осталась где-то там, далеко, один на один с Чонгуком. — Да, — врёт Браун. И Юнги знает, что это ложь, чувствует это под корочкой мозга, но делает вид, что все так и должно быть. — Пойдём, — альфа поднимает несопротивляющуюся омегу и тянет за собой за пределы кухни. Они поднимаются по лестнице, а после заходят в одну из комнат. Эмилия сразу её узнает. Она уже была тут с Юнги, тут они и озвучили свои чувства. На душе немного отлегает. — Что мы будем делать? — Браун тоскливо смотрит в окно. Спать совсем не хочется, да и на улице только вечереет. Хочется вернуться в тот домик, к подруге, быть рядом и защищать так, как не смогла сделать этого совсем недавно. В голове со скоростью света проносятся картинки-воспоминания. И в каждом из них Изабелла рядом, оберегает и защищает. Но только вот Эмилия не смогла сделать того же для подруги, нет, сестры, прямо сейчас... — Для начала переоденемся, — пожимает плечами альфа, которому за этот долгий день успел надоесть официальный костюм. Он достает из шкафа две свои футболки, одну из которых отдает брюнетке. Тут же из шкафа появляются спортивные штаны, совсем новые, неношеные. Женские. Купленные специально для омеги. Уж больно часто девушки стали ходить в одежде братьев. На самом деле, для Эмилии здесь есть и совсем новая футболка, но видеть омегу в своей одежде, ощущать, как запах карамели смешивается с кофейным, Юнги нравится гораздо больше. Альфа достает похожие штаны и для себя, а после отворачивается от девушки. — А что потом? — звучит любопытный голос Браун. Она раздеваться не торопиться, лишь садится на краешек кровати и внимательно следит за своим альфой. — Всё, что ты захочешь, — Юнги снимает с себя пиджак, а после оборачивается на Эмилию. Та взгляда не отводит, вызывая добрую усмешку на губах Мина. Не прерывая зрительного контакта, он медленно расстёгивает пуговицы на рубашке, одну за другой. Чёрная ткань постепенно открывает вид на его персиковую кожу: острые ключицы, крепкие грудные мышцы, подтянутый торс с кубиками пресса. — Откуда этот шрам? — омега склоняет голову на бок в ожидании ответа. Карие глаза искрятся неподдельным интересом, что не остается без внимания Мина. Альфа решает воспользоваться любопытством журналистки, отвлекая ту от мыслей об Изабелле. — Который из? — Юнги плавными шагами подходит к Браун, напоминая девушке сейчас крадущегося к добыче хищника. Только вот в свои сети он уже давно поймал эту маленькую омегу. Поймал прочно, впился в неё когтями и клыками, не желая отпускать и делиться. Она только его, от макушки до пят. Созданная судьбой специально для альфы. Идеальная. Любимая. И пусть хоть кто-то позарится на его сокровище, не добычу, альфа собственными руками проложит смертнику путь в ад. — Этот, — тонкие пальцы Эмилии проходятся по белёсой полоске на ребрах. Ноготки щекочут кожу альфы, а от прикосновения ток проходится по всему телу. Шрам выглядит так, будто на Юнги кто-то брызнул краской, думает Браун, неотрывно смотря на белеющий след. У альфы же дыхание спирает от нежных прикосновений. За что он заслужил такое чудо? Юнги отвечает не сразу. — Получил в перестрелке. Пуля прошла по касательной, — он снимает рубашку полностью, открывая омеге вид на все шрамы. Ими покрыты и руки, и спина, грудь, плечи. Браун хочется узнать о каждом. Она двигается, позволяя Мину сесть рядом, а мужчина не упускает возможность, схватить омегу в кольцо своих рук. Он обнимает нежно, бережно, будто боясь, что если сдавит сильнее или отпустит, то Браун исчезнет. Но она не исчезает, лишь одаривает альфу кроткой улыбкой и много-много спрашивает. Они сидят так долго, омега водит руками по коже альфы, легко касаясь, словно дразня. А Юнги рассказывает. Он говорит много, но ничего лишнего, лишь бы не напугать брюнетку. За окном уж светает, когда Эмилия засыпает под монотонный голос своего альфы на его груди.

***

chase atlantic - okay (slowed)

Da Vosk Docta - Gentrify

Beyoncé - Haunted

Изабелла так и сидит, плохо соображая, что происходит. Она морщится от боли, кричит, дрожит. Невыносимо. Когда в нос с новой силой бьет резкий горьковатый запах шоколада, становится только хуже. Её тело трясётся словно осиновый листок. Омега поднимает голову и видит на пороге Чонгука. Он словно дьявол стоит в дверном проёме, всем нутром излучая опасность. Дышит рвано, от чего широкая крепкая грудь вздымается слишком часто и уводит Изабеллу куда-то в параллельную вселенную. В этот момент весь мир замирает на одном месте. Когда чёрные омуты встречаются с зелёными, где-то внутри вулканы извергаются. Зверь внутри воет так громко, что у Чонгука уши закладывают. Сильное возбуждение охватывает разгоряченное тело альфы, заставляя градус в комнате подняться по максимуму. А дальше всё как в тумане... Изабелла чувствует руки альфы на талии, поднимает голову и сглатывает вязкую слюну. Чонгук слишком близко, его запах просачивается через неё. Омега впитывает его всего в себя, теряет голову. Альфа придавливает хрупкое тело омеги к стене и выбивает весь воздух из ее лёгких. Он рядом, дышит горячо, взгляда не отрывает. Изабелла уплывает куда-то очень далеко и возможно через два дня очень пожалеет о содеянном, но сейчас это не важно. Она прикрывает глаза, обхватывает двумя руками шею Чонгука и накрывает его губы своими. Альфа ухмыляется и углубляет поцелуй. Лижет нижнюю губу омеги и, напоследок укусив, просовывает в приоткрытый рот свой язык. Целует очень пошло, громко, руками тянется к пуговицам на рубашке Изабеллы и рвёт её, решив, что терпения его не хватит. Омега задыхается в своих чувствах, руками сжимает чёрные как смоль пряди, еле поспевает за губами альфы, иногда кусает его, говоря, что ей нужен воздух. Но не тот воздух, которым дышат люди, а тот воздух, которым дышит она. Ей нужен Чонгук, ее личный дьявол, ее личный палач. Альфа ведёт руками по фарфоровому телу омеги, ни на секунду не выпускает ее губы из своего плена, упивается, впитывает в себя каждое ее движение. Одной рукой убирает руки омеги со своей шеи и поднимает их наверх. Второй ведёт по шее вниз, сжимает набухшую половинку, через кружевное бра чувствует затвердевший сосок, цепляет его, щипает, выбивая из омеги первый глухой стон, самый сладкий звук для альфы, продолжает свой путь, проводит по выпирающим рёбрам, опускается ниже к животу и останавливается у кромок кожаной юбки. Запускает четыре пальца и стягивает ее вниз. Омега стоит перед ним в одном белье, и вся краснеет как помидор. Чонгук не первый раз видит ее в нижнем белье, но стеснение не проходит и не пройдёт, а только увеличится. Чонгук отстраняется от Изабеллы и отходит на шаг назад. Он жадно осматривает каждый сантиметр неземного тела. Белоснежная кожа, покрывающаяся мурашками, выпирающие острые ключицы, о которые порезаться можно, идеальные изгибы, вводящие в бездну похоти. Чон изнемогает, чувствует, как член ещё больше набухает, колом впивается в ткань боксеров, требуя к себе внимания. Альфа замечает, что Джонс пытается прикрыться, закрывает руками грудь, накрытую лишь полупрозрачным бра. Сейчас стесняется, но через минуту будет стонать и просить больше. — Ты готовилась к моему приходу? — ухмыляется Чонгук, имея ввиду прекрасный комплект нижнего белья, который сам же когда-то ей купил. — Н-нет, — шепчет омега. Голос предательски срывается, выдавая ее с потрохами. — Так я и думал, чертовка, — голос Чонгука становится низким и хриплым. В зрачках вспыхивает опасный блеск, и внутри Изабеллы новый узел образуется. Низ живота томительно и больно тянет, а сердце вот-вот выскочит из груди. Чонгук снимает с себя футболку, открывает прекрасный вид на крепкое тело, а у Изабеллы уже слюнки текут. Чон делает шаг и поднимает омегу на руки, заставляя ту скрестить ноги на его пояснице. Изабелла вскрикивает и хватается за шею альфы. Она чувствует жар его тела своим и от этого становится невыносимо хорошо. Джонс еле сдерживает вырвавшийся стон и зарывается носом в волосы альфы. Чонгук тащит ее на кровать и валит, залезая следом. — Ты в любой момент можешь остановить меня, — на удивление омеги заботливо произносит Гук. Она впивается в его точеный профиль своим взглядом и коротко кивает. Чонгук снова наклоняется за поцелуем, и омега щедро отдаёт его. Альфа поглаживает бёдра омеги, ведёт вверх и оглаживает живот и рёбра. Кожа под пальцами неимоверно мягкая, так и хочется пометить, расцеловать, вылизать каждый участок этого непорочного тела. Чон руками поднимается выше и натыкается на лифчик Изабеллы. Он с громким чмоком отстраняется от губ омеги, секунду смотрит в глаза и опускается к ее шее. Изабелла закрывает глаза и выгибается, крепко цепляясь ногтями за простыни. Она прикусывает себя за язык, чтобы не застонать. Чон целует, кусает молочную шею, оставляет на ней маленькие напоминая о том, кому принадлежит эта омега, опускается к острым ключицам, кусает их, оттягивая кожу, спускается ниже, к груди, заводит одну руку под Изабеллу и находит застежку лифчика, медленно расстёгивает его, чувствует на своих плечах руки омеги и ухмыляется. Чонгук отстраняется и стягивает его совсем, кидая куда-то на пол. Омега сразу прикрывает наготу, пряча взгляд от альфы. — Не смей, — рычит Чонгук, убирая руки омеги и скрещивая их над головой. Изабелла плавится от хрипловатого голоса альфы и закрывает глаза. Чонгук оставляет на ее губах мимолетный поцелуй и вновь опускается вниз к груди. Ведёт носом до правого соска, собирает с кожи омеги малиновый запах. Член его изнывает, но альфа хочет, что Изабелла прочувствовала все до последней капли, поэтому терпит. Он целует родинку на груди и вбирает в рот набухший сосок. Водит по нему несколько раз языком и слышит сладкий стон от омеги. Чонгук прикрывает глаза, наслаждается и кусает сосок. Изабелла вздрагивает и вновь выгибается, продолжая шумно дышать. Чонгук продолжает свой путь, целует рёбра, носом медленно ведёт до пупка, обводит его языком и спускается ниже. — Нет... н-не надо, — шепчет Изабелла, крепче сжимая Чонгука бёдрами. Альфа кивает, целует её в лобок через ткань трусиков, пуская заряд тока по телу омеги, и поднимается на колени. Чонгук, не отводя взгляда от омеги, тянется к своему ремню и стягивает с себя брюки вместе с боксерами, которые оказываются на полу, вместе с остальными разбросанными по всей комнате вещами. Она смотрит на него своими зелёными омутами и землю из-под ног выбивает. Засасывает его в себя, заставляет смотреть, не отрывая взгляда. Она вся его, создана для него, его личный сорт наркотиков. И с этой зависимостью бороться невозможно. Она у альфы под кожей, течёт вместо крови. Изабелла заставляет его сердце биться, все органы работать. Лёгкие до краев любимой малиной заполнены. Вселенная постаралась на славу, создав такое прекрасное сокровище для ребёнка из ада. Бешеная смесь. — Не отводи от меня взгляда, Изабелла, — хрипит Чонгук. Альфа тянется рукой к единственной лишней вещи на омеге, проводит по талии и пальцами цепляет тонкую ткань. Чонгук, не отрывая от омеги взгляда, медленно стягивает мешающие трусики. Изабелла поджимает губы, закрывая глаза. Невозможно смотреть на такого Чонгука. Его взгляд все ее тело током бьет, выбивает весь здравый рассудок. Его зрачки чёрные завлекают в себя, сжирают, сжигают, Изабелла видит в них своё отражение, превращающееся в пепел. — Изабелла, смотри на меня! — рычит Чонгук. Он раздвигает ноги поджавшейся Изабеллы и ложится между. Когда омега открывает глаза, альфа кладёт локти по обе стороны от головы Джонс и наклоняется, целуя ее в лоб. Он подготавливает ее морально. Еле сдерживает себя, скрипит зубами, все его тело словно оголенный провод, но своему чертёнку он не навредит никогда. — Будет больно, — говорит Чон, опуская руку вниз к своему члену. Он несколько раз водит по стволу, растирая смазку по всей длине, и направляет головку в омегу, медленно входя. Перед глазами вдруг все белеет, начинает кружиться и вертеться. По всему телу разливается непонятное и незнакомое доселе чувство, приправленное неимоверной, но в тоже время такой умопомрачительной болью. Изабелла кричит-стонет, вонзаясь ногтями в плечи альфы, который целует ее блестящие от слюны губы, красные щеки, лоб, покрывшийся испариной, и, подождав минуту, начинает медленно двигаться. Омега задерживает дыхание, выгибаясь в спине словно кошка и ухмыляясь. Боль уходит на второй план, уступая место дикому наслаждению. Джонс заполняет комнату своими сладкими стонами, теряясь в пространстве. Она рассыпается под Чонгуком на тысячи мелких частиц, жадно хватает ртом воздух, глядя на альфу из-под опущенных ресниц. Перед глазами все объединено лишь в одном образе альфы, втрахивающего ее в кровать. От такой Изабеллы заносит не по-детски. Рот слюной наполняется, а внутренний зверь так и просит снять цепи. Чонгук облизывается и наклоняется к шее омеги. Начинает целовать и кусать выпирающие ключицы, оставляя яркие кровавые засосы, рассыпая их по груди и изгибу шеи. — Ч-чонгук, — стонет Изабелла, запуская одну руку в волосы альфы, а второй опускаясь к шее альфы. Она холодными пальцами ведёт вниз, очерчивает крепкую грудь, цепляет ноготками каждый кубик Чонгука, — быстрее, — шепчет она в ухо альфе, приподнимая голову. Чонгук обрубает все цепи, до этого сдерживающие его, и начинает остервенело и грубо вбиваться в податливое тело, ловя губами крики-стоны омеги. В Изабелле горячо и очень узко. Звуки хлюпающей смазки и шлепки голых тел разносятся по всему дому. Кровать чуть ли ходуном не ходит, а Чонгуку все мало. Ему мало Изабеллы. Он всегда был жадным и сейчас его трясёт от мысли, что на его омегу кто-то смотрел, разговаривал, возможно дотрагивался. Альфа злится, к самому себе ревнует. Это любовь больная, Чонгук болен Изабеллой, он ей одержим и никому не отдаст. Она лишь его на веки и умрут они в один день... — Моя... — шепчет альфа, сжимая руками бёдра Изабеллы. — Скажи, чертёнок, кто тебя трахает? — спрашивает он, заглядывая в глаза омеги. А Изабелла и слова связать не может. Она будто забыла все буквы, забыла, как говорить, забыла, что это. Омега ногтями оставляет на спине альфы кровавые дорожки, собирая под ногтями кожу альфы. Ноги сцепляет на пояснице Чонгука, крича на всю комнату. Точно голос сорвёт. — Т-ты... Чонгу-ук, — стонет Изабелла, когда Чонгук рукой бьет омегу по бедру. Больно, но не останавливайся... Тело омеги начинает покалывает, и она вся сжимается, горячо дыша в губы Чонгука. Изабелла закатывает глаза, ее распирает от доселе незнакомых чувств. В голове такая каша, а перед глазами фейерверки, петарды, бомбы взрываются. Лёгкая эйфория охватывает Изабеллу с ног до головы и обратно. Она кусает альфу за губу, потому что Чонгук учащает и углубляет толчки, заставляя тело омеги дрожать. Чонгук делает последние толчки и выходит из Джонс, кончая той на живот. Белая теплая сперма скатывается вниз к почти белоснежной постели, впитываясь в неё. Чонгук наклоняется к Изабелле и оставляет на ее подбородке лёгкий поцелуй. Он ухмыляется и резко поднимает омегу на руки и заставляя ту обхватить его поясницу. — Чонгук! — вскрикивает омега, обессиленными руками хватаясь за шею Чона. Она находит губами его, сплетаясь в ленивом, но одури приятном поцелуе. Прежде чем дверь в ванную комнату закрывается, Джонс замечает на кровати красное пятно. Она закрывает глаза и улыбается в поцелуй.

***

teacher’s pet - melanie martinez // slowed ♡ reverb

) Приняв горячий душ и сломав дверку от душа, Чонгук и Изабелла спускаются на первый этаж, чтобы поужинать и набраться сил. Изабелла в рубашке Чонгука, которая застегнута лишь на пару пуговиц. Омега долго ругалась с альфой и на его реплики по типу: «нахуя тебе одежда?» вспыхивала, чувствуя, как внизу живота начинает сладко тянуть. От каждого слова, каждого взгляда, каждого прикосновения Чонгука Изабелла была готова обкончаться. Чертов Чон Чонгук! — Что приготовить? — спрашивает омега, заглядывая в холодильник. На пути к нему Изабелла проверяет чайник на наличие воды и нажимает на кнопку. Она переводит взгляд на Чонгука и задерживает дыхание. На альфе лишь чёрные спортивки, неприлично сползающие и открывающие вид на все его прелести. Чонгук облокачивается на стол, не сводя своего похотливого взгляда с тела Джонс. — Что хочешь, — говорит Чонгук, а голове Изабеллы вспыхивает красным: «Тебя!». Она сглатывает вязкую слюну и начинает осматривать содержимое холодильника по второму кругу. Омега вскрикивает, когда чувствует руки на своих бёдрах и прикрывает глаза. Льнёт спиной к голой груди альфы, подставляясь под ласки. Возбуждение вновь накрывает с головой, напоминая Изабелле, что у неё течка и что организм срочно требует в себе... — Ты меня отвлекаешь, — шепчет омега, откидывая голову на плечо альфы и прикрывая глаза. Руки Чонгука поднимаются вверх, очерчивая каждый сантиметр податливого тела, а губы смазано проходят по изгибу шеи и до мочки уха. Чон прикусывает ее и выдыхает в ухо, отчего омега вздрагивает, будто ее током ударили. — Тогда... — хрипит Чонгук прямо в ухо Изабеллы, отпуская руку вниз и ведя ею по внутренней стороне бедра. Он поднимается вверх, непозволительно близко находясь к паху омегу и выбивая весь воздух из лёгких Изабеллы, — не буду мешать, — резко говорит альфа, отстраняясь от омеги. Джонс распахивает глаза, придерживаемая за талию Чонгуком, потому что ноги словно не ее вовсе. Она ёжится, когда активно выделяющаяся смазка стекает по бедру, потому что она без белья и еле сдерживает стон от вновь пронзившей боли внизу живота. Изабелла медленно оборачивается, затуманенным взглядом смотря на скалящегося Чона, и подлетает к альфе, обхватывая руками его шею и впиваясь в искусанные губы. Чонгук смеётся, сминая руками бёдра омеги. Член моментально реагирует, упираясь Изабелле куда-то в живот и заставляя ее громко застонать в грязный и мокрый поцелуй. Какое-то время они даже не целуются, а просто лижут друг друга, остервенело терзая тела. Чонгук поднимает омегу и подходит к огромному столу, ставя Изабеллу на пол и поворачивая к себе спиной. Он коленом широко раздвигает ее ноги, и прикладывается к ее спине, пальцами проводя по клитору девушки, отчего Джонс громко стонет, выгибаясь в спине. Она онемевшими пальцами хватается за края высокого стола, больно впиваясь в чёрное дерево ногтями. — Господи! — внезапно стонет-кричит омега, ощутив в себе горячий и пульсирующий член Чонгука. Альфа утробно рычит, наращивая темп и грубо сжимая пальцами белоснежные бока омеги. На ней следы от его пальцев, засосы и укусы, что делают ее тело еще прекрасней. Чонгук не может справится с этой неутолимой жаждой, она буквально сжирает весь здравый рассудок. Изабелла желанна, каких не было никогда в его жизни. Она одна единственная, на всю жизнь, сейчас рассыпается в его руках, выкрикивает имя дьявола и больно закусывает губу. В голове полная каша, а тело просто горит и плавится от грубых толчков Чонгука и пальцев, что так больно бьют ее по ягодицам. Омега почти не слышит его, потому что в ушах звенит, а перед глазами тьма тьмущая. Губы вдруг трогает улыбка, потому что очень хорошо. Она заводит свободную руку за голову, зарывается пальцами в ещё мокрые после душа чонгуковы волосы и прижимает сильнее к своей шее, которую он так нещадно терзает своими зубами. — Чайник закипел, чертенок, — этот хрипловатый голос звучит возле самого уха, щекочет ее дыхание и губами. Чонгук кусает омегу за хрящик, грубо толкается, заставляет ее захлебнуться в собственных ощущениях. Они достигают пика, тонут в этом блаженстве, смакуют сладость на языке, сходят с ума, рассыпаются на части, чтобы потом снова собраться и начать сначала. Это связь безумна, безгранична, бесконечна. В ней нет розовых замков и принцев на белом коне. Есть красная, опасная страсть и сам дьявол на черном астон мартине.

***

Halsey - Eyes Closed (Audio)

После двух дней течки омеги, в течение которого они только трахались, ели, спали, а потом опять трахались, Чонгук оставил Изабеллу еще на один день. Они посмотрели несколько фильмов по телевизору, приготовили много разных вкусностей. Готовка, конечно же, была не без происшествий. Чонгук умудрился сломать блендер, слишком сильно закрыв крышку, и все содержимое расплескалось и оказалось на кухне, на Изабелле и на нем самом. После они поднялись и впервые нормально заснули. Утром Чонгук был уже весь в работе. Трехдневный прогул надо наверстывать. Альфа довез омегу до лагеря, а сам направился в запретную зону. Изабелла пока не знает, что чувствует после того, что произошло. Она не успела переварить все свалившиеся на ее голову проблемы. Жалеет ли о случившемся? Возможно. Изабелла чувствует огромную вину перед родителями, которые твердили ей всю ее жизнь о том, что ей не следует делать в такой период, о том, что альфы сейчас не те, за кого себя выдают и могут навредить. Она чувствует вину перед Эмилией за то, что не смогла совладать со своими желаниями. Она чувствует вину перед собой за то, что была слабой. Ноша от такого безрассудного поступка слишком велика, но ведь Чонгук ее истинный. Он ей доказал, что не навредит. Он ей показал, что омега проросла в его черством сердце, стала полноправной обладательницей, а она взамен отдала ему всю себя без остатка. Нет, Изабелла определенно не жалеет, что именно Чонгук был ее первым. Она положила ему в руки свое сердце, доверила источник ее жизни. А Чонгук обещал беречь и омега уверена, что он сбережет, иначе она умрет. Иначе больше не захочет… Джонс вечером смотрела на звезды, держа в руке ладошку подруги, которая не выпускала её из объятий весь день. Она смотрела далеко, слёзы каждый раз смахивала. Там, в темноте, лишь одни очи пред собой видела. А слезы льются потому, что привязалась. Потому что только в глазах напротив видит свое продолжение. Омега понимает, что готова на все, лишь бы он был рядом. Чонгук стал для нее воздухом, без которого она не сможет, без которого мир без красок. Омега понимает, что Чонгук внутри убивает ее. Убивает ту, которая всю жизнь представлялась сильной Изабеллой Джонс. Он обнажает слабую омегу, которой без него не выжить. Которая сломается от дуновения ветра, если Чонгук не будет держать её за руку. Сможет ли он, потому что, если не сможет, Изабелла в эту же секунду себя похоронит. Небо сегодня красивое, украшенное яркими звёздами. На него смотрят двое, они клятву друг другу последние ночи давали. Имена друг друга как мантру про себя читали. Звезда падает, и на нее двое молятся, просят, чтобы навечно.

***

Один из рабочих кабинетов внутри запретной зоны сейчас похож на улей разъярённых ос. Чувствуется, как атмосфера тут накаляется от злости альф. Но злости не на друг друга, а на их неизвестного общего противника. Чонгук сидит за рабочим креслом, закинув ноги на стол. На кожаном диване неподалёку сидит Юнги, закинув ногу на ногу так, что щиколотка лежит на коленке. В кресле рядом с Мином сидит Намджун, откинувшись на спинку. Вперемешку с горькими от злости запахами альф в кабинете витает стойкий запах табака от дымящихся в руках мужчин сигарет. — Прошло полтора часа, а всё, к чему мы пришли — нужно найти того, кто натравил Ынги на девочек, — Чон психует, сбрасывая стеклянную пепельницу со стола. Та со звоном разбивается об стену, пепел вместе с мелкими стёклышками оседает на пол, но мужчинам в комнате на это плевать. С таким же звоном скоро лопнет их терпение. — А что ты предлагаешь? — устало вздыхает Намджун, выпивая залпом остатки виски со дна толстобокой бутылки. Голова у альфы кругом идет, но не от выпитого спиртного, а от ощущения бесполезности их разговора и бездействия. Руки чешутся лично вырвать хребет тому, кто настроил тигров против его друзей и него самого. Но у них нет ничего, кроме вечно повторяющегося загадочного «Он». Незнание бесит, доводит до точки кипения, но после взрыва не будет ничего хорошего. — Нам нужен Чимин, — подает голос Юнги, хмуря брови. На него тут же поворачиваются Ким и Чон, а в кабинете ненадолго повисает тишина. Нарушить её снова решается Мин: — Никакая помощь лишней не будет. Да и признайтесь, над нами нависла серьёзная угроза. Даже не только над нами, над девочками тоже, — сердце неприятно сжимается в груди. Омеги всегда будут в опасности рядом с ними, понимает старший из братьев, но отпустить омег от себя уже невозможно. Они повязаны не то, что нитями судьбы, цепями. От замечания Юнги Чонгук поджимает губы. Мысленно взвешивает все за и против, а потом просто понимает, что хён прав. И если речь идёт о защите Изабеллы и Эмилии, то Чон пойдёт и на более сумасшедшие поступки. Страшно представить, что случится, если подпустить Чимина к англичанкам. Но еще страшнее представить, как их неизвестный противник сделает так, что альфы больше не увидят своих дражайших омег. Жизнь без зелёных омутов и нежных рук Джонс Чонгук уже не представляет. Если её не будет рядом, то внутренний зверь навсегда захватит контроль над телом, а в толстых цепях будет сидеть сам Чонгук. И это худшее, что может случиться с миром. Потеря якорей альф, их душ и сердец в воплощении двух хрупких омег. За этим последуют лишь кровавые реки и бойни. Намджун замечает серьёзный взгляд Юнги и решительный Чонгука. Мурашки бегут по спине альфы, не то от предвкушения, не то от воспоминаний. — А вы сможете сдержать этого Цербера на поводке? — в голосе альфы обоснованные сомнения. Всё же не за просто так Пака отправили в «ссылку» в Токио. — Шутишь? — выгибая одну бровь, риторически спрашивает Чон. – Никто не может удержать Чимина. Мин и Ким лишь нервно усмехнулись на реплику донсэна. Но все трое собравшихся понимали: это чистая правда. — Отлично. Думаю, сегодня мы больше ни к чему не придём, — подводит итоги их небольшого собрания лидеров «Чёрной Мамбы» и «Саблезубого тигра» Юнги, параллельно доставая телефон. Через минуту на телефон Пака, находящегося в Токио, приходит сообщение. «Собирай чемоданы, завтра у тебя самолёт».

***

(Childish Gambino - Bonfire (explicit))

Прохожие удивленно косятся на трёх альф в костюмах, что встали посреди аэропорта, смотря на дверь, откуда должны выходит прилетевшие. Охрана забаррикадировала собой всё пространство, поэтому опаздывающие пассажиры проклинали высоких мужчин в чёрном, о которых постоянно бились. Но те не реагировали никак, они словно вросли в пол. А Хосоку, Юнги и Чонгуку абсолютно похуй. Потому что они ждут очень важного «гостя». Позади слышится бесящий голос девушки, объявляющий о прибытии самолета из Токио. На лицах у альф из эмоций только нотки раздражения на шум вокруг. Чонгук несколько раз порывался достать пушку, когда его умудрялись задеть вечно куда-то торопящиеся смертные. Люди так и не научились пользоваться своим временем, продолжая тратить его на ненужную херню. Отвратительное зрелище. Наконец, спустя полчаса, сквозь нескончаемый поток только что прибывших людей видится знакомая макушка альфы. Чимин как-то по-зверски скалится, жадно осматривая обстановку вокруг. Да, он жутко скучал по дому. И «дом» очень скучал по любимому созданию Дьявола. Пак медленно подходит к альфам, готовый обнять и расцеловать своих братьев. — Ты че, блять, плетёшься? Давай резко, — злится Юнги, испепеляя Чимина своим огненным взглядом. Чимин игнорирует слова старшего, у него давно выработался иммунитет на обоих братьев, и начинает свои объятия с Хосока. Тот обнимает в ответ, хлопая альфу по спине. — Засоситесь ещё, — ухмыляется Чонгук, закатывая глаза. Он разворачивается, заебавшийся перед людьми задницей вертеть, и направляется к выходу из аэропорта. — А вы мелкого со старшими базарить так и не научили? — спрашивает Чимин, хлопая Юнги по спине. Альфы также разворачиваются и направляются к выходу. Люди Мина следуют за ними, на радость обеспокоенным пассажирам. — И что за запашок у него странный? Хосок с Юнги на вопрос друга лишь ухмыляются. Не надо Чимина сразу шокировать новостями об омегах, хрупкое сердечко Пака может не выдержать. — Он не скажет, но скучал по тебе, Чим, — говорит Юнги, по-доброму улыбаясь. Пак кивает и перед глазами пролетают греющие и одновременно до ужаса больные воспоминания из их с Чонгуком детства. — Астон мартин его, не разъебите тачку, — строго говорит Юнги, открывая кнопкой свой мерс, припаркованный неподалёку от машины брата. Хосок ухмыляется, садясь на пассажирское сидение мерса. — Да мы на скорости не больше 60, хён, — смеётся Пак, подмигивая Мину. Альфа засовывает свой чемодан в багажник и обходит машину, садясь рядом с Чонгуком. — Кого ты трахнуть успел, лыба до ушей, — ржёт Чон, заводная железного зверя. Он пожимает Чимину руку, искренне радуясь его приезду. — Эта стюардесса была поистине прекрасна... И дети у неё милые, — говорит Пак, откидывая голову назад. — Нихуя себе, — говорит Гук, обгоняя мерс Юнги, а тот, как истинный брат своего брата, принимает вызов Чонгука, давя на педаль газа до упора.

***

Омеги сидят в комнате уже долгое время, а между ними висит напряженная тишина. У каждой в голове рой мыслей, десятки вопросов, но ни одного ответа. Почему братья оставили их? Почему не говорят, кто именно приехал? И почему не позволили быть в этот самый момент рядом? — Что это может быть за гость такой? — не выдержав нагнетающей обстановки, возмущается Браун, шумно выдыхая воздух сквозь сжатые губы и падая головой на подушку. Незнание бесит. — Бабы. Однозначно, — Изабелла для пущей убедительности кивнула своим словам. — Опять невесты, в этот раз тайки какие-нибудь, — Джонс плотно сжимает губы, негодуя от собственной ревности. Это мог быть кто угодно: деловой партнер, спонсор лагеря, друг семьи или родственник. Но единственным верным вариантом омега почему-то считала каких-нибудь невест, любезно подсунутых братьям под нос от Мина старшего. — Если это так, то я буду ненавидеть тайцев, — Эмилия понимает, что говорит глупость, но сдержать своё раздражение не получается. Ревность, словно яд, быстро растекается по всему телу, уже поразив омежье сердце. Изабелла что-то согласно мычит в ответ, а после в комнате возобновляется противная, давящая на уши тишина. — Слушай, может нам проверить? Подождать их в кабинете? — Джонс встает со своей кровати и подходит вплотную к подруге. Не дожидаясь ответа, омега начинает тянуть ту за руку, призывая встать с кровати. Идея кажется, как никогда прекрасной. Только вот то, что все их прекрасные идеи заканчиваются плачевно, Изабелла решает не вспоминать. — Но, — Эмилия в замешательстве. Выйти и посмотреть на «гостя» очень хочется, но это значит ослушаться приказа альф. — Нам же сказали сидеть тут, — слабо возмущается брюнетка. В мыслях она давно сдалась напору подруги. Если это покажет другим девушкам, что их альфы уже заняты, то почему бы и нет? — А мы когда-нибудь слушались? — лукаво улыбается Изабелла. На дне черных зрачков так и горит огонёк азарта. Она обнажает себя настоящую, постепенно выпуская всех чертей наружу. Такую Изабеллу уже не остановить. — Но... — снова начинает сопротивляться брюнетка, но так и не находит нужных аргументов. Ревность, словно разъярённая кошка, царапает грудную клетку изнутри, и мириться с этим омеги не собираются. Не сейчас, когда её истинный альфа открыл свои чувства, доказал, что любит. — Ладно. Ладно. — Тебя заело? — хмыкает Джонс, вскидывая брови. Она уже отпустила руку подруги и тихо-тихо начала поворачивать дверную ручку. Раздается скрип, словно в лучших традициях фильмов ужасов. Омега аккуратно высовывает макушку в коридор, и, не увидев там посторонних, резко выскакивает. — Тут нет охраны, Эмилия! Идем! — Ну да, какая охрана решит остаться с нами после недавних событий, — Браун закатывает глаза, а после также медленно выглядывает в коридор. За их дверью действительно никто не стоит, что кажется омеге странным. Либо братья слишком доверяют им, решает Эмилия, либо для встречи своего дорого гостя бросили все силы. Вторая мысль, кажется, более логичной из-за чего ревность в душе омежки расползается ещё сильнее, как чернильная клякса на белом листе. Уже на подходе к главному корпусу, англичанки понимают, что столкнулись с небольшой проблемой. Но разве это способно остановить девушек? Однозначно нет. — И в какой кабинет нам идти? — задается вопросом Браун. — К Юнги? Чонгуку? Может вообще к Хосоку? — Точно не к Хосоку, — Изабелла вспоминает злого, как черт, Чона. От воспоминаний хочется не то смеяться, не то плакать. Омеги некоторое время стоят, смотря друг другу в глаза и напряженно, думают, пока Джонс вновь не подаёт голос: — Мы можем это узнать. Например, у Джина. — Джин тогда запрёт нас у себя в медблоке, с его-то гиперопекой, — замечает Браун, отстукивая только ей известный ритм пальчиками на своей руке. Нервы начинают брать верх над омегой. — Намджун и Хосок тоже не вариант, — вспоминая злого от неизвестности Кима и все еще косо смотрящего на них двоих Хосока, отметает варианты Джонс. — Остается только Тэхён. — Отлично, идём к Тэхёну, — говорит Эмилия, нервно усмехаясь. Всё звучит так сюрреалистично, что омеге кажется, будто она спит. Но они с Изабеллой вполне себе бодрой походкой направляются в сторону учебного корпуса, чтобы найти Ким Тэхёна.

***

Омеги, словно два маленьких тайфуна, влетают в кабинет, где обычно проходят занятия по ораторскому искусству. К их счастью, занятия на сегодня закончились, и в аудитории за большим преподавательским столом сидит их цель – Ким Тэхён. Альфа хмурится, когда кто-то отвлекает его от переписки в телефоне, но морщины на лбу Кима мгновенно разглаживаются, когда он видит перед собой знакомые лица. Омеги сейчас выглядят гораздо лучше, чем когда их забирали из плена Ынги, и от этого Ким мысленно улыбается. Видеть омег такими: здоровыми и энергичными, ему нравится гораздо больше. Да и вообще, Ким находит омег интересными и приятными. Если бы не собственничество братьев Мин, альфа бы с удовольствием общался с омегами теснее, например, как делает это Джин. Медик часто смотрит с англичанками фильмы, завтракает и обедает с ними, а иногда просто гуляет. — Чем обязан? — первым заводит разговор альфа, неотрывно смотря на девушек. И всё-таки они были удивительными, смогли обуздать двух диких зверей. Тэхён соврал бы, если бы сказал, что не восхищён англичанками и их истинной связью с братьями Мин. — Привет, — торопливо начинает Изабелла. Эми рядом с подругой лишь кивает головой и приветливо улыбается альфе. — Привет, — хмыкает Ким, думая, что с этого ему и следовало начать разговор. Удивиться тому, что он с Браун и Джонс на «ты», альфа не успевает, омеги сбивают его с мысли своими репликами. — Кажется, нам нужна твоя помощь, — говорит Эмилия, строя щенячьи глазки. Карие глаза так и блестят, совсем жалостно, но на дне черных зрачков горит пламя азарта, вокруг которого пляшут черти омеги. — Намджун, кажется, нас особо невзлюбил, а Хосок все ещё злится из-за своего ликёра, Джин не одобрит нашу идею, так что ты последняя надежда, — продолжает Изабелла, облокачиваясь руками на стол альфы и строя грустно-грустное личико. Актриса без Оскара. — Что вы задумали? — Тэхён откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и пытается не смотреть на жалостливый вид омег. Он альфа, мужчина, он убивал бессчётное количество раз, он просто не может повестись на сладкие речи омег, не должен. — Мы хотим встретить Юнги и Чонгука в их кабинете, когда они вернуться со встречи, — как можно более невинно говорит Браун, смотря альфе прямо в глаза. — Но мы не знаем, где именно они будут, — грустно вторит ей Изабелла. — Может тебе что-то известно? — добивает альфу финальным вопросом Эмилия, наивно хлопая глазками. Джонс рядом нарочито шумно вздыхает, ловит на себе взгляд Кима и применяет все свое актерское мастерство, чтобы грустью в зелёных омутах растопить лёд альфы. Тэхён молчит, словно рыба, открывая и закрывая рот, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова. Ким сам модель, актёр, он подозревает, что девушки отчасти лапшу ему на уши вешают, но почему-то выгонять их не торопится. Еще Тэхён знает, что сегодня прилетает Чимин и ему никак и ни за что нельзя видеть этих девушек. Но в голове у альфы лишь звон и воспоминания о двух приятных, невыносимо сладких и притягательных запахах малины и карамели, и тут у альфы видимо что-то ломается где-то в груди. Он просто не может отказать им. Таким маленьким, хрупким и нежным, таким сладким омегам. — Они будут в кабинете Чонгука, — говорит Тэхён, доставая откуда-то из ящиков письменного стола запасной ключ, который ему и Джуну дали в самом начале приезда так, на всякий случай. Он протягивает связку в ладошки Изабеллы и вдруг понимает, что теперь он готов жизнь отдать за омег, как за братьев Мин. Странное и тёплое чувство заставляет ныть его давно окаменевшее сердце. Это так непривычно и окрыляюще, где-то на грани сознания подмечает для себя альфа. — Спасибо, — Браун улыбается ярко и искренне, Джонс вторит подруге, и от этих улыбок глаза у Тэхёна блестят, а на лице непроизвольно появляется ответная улыбка. Искренняя, которую видели лишь избранные люди. Омеги исчезают из кабинета стремительно, а альфа еще долго смотрит им вслед.

***

К удивлению Эмилии и Изабеллы, на пути им не встретился ни один охранник. Даже возле кабинета Чонгука не стоят двое громил в одинаковой чёрной форме, как это было с кабинетом Юнги во время отъезда альф в Токио. Сейчас вся свободная охрана, люди, не задействованные на запретной зоне, была направлена встречать таинственного гостя. С одной стороны, это злит омег. Кто мог быть настолько важен, что братья Мин бросили все свои дела, забрали всю свободную охрану, и уехали, оставив омег одних? Но, с другой стороны, девушкам это только на руку. Они спокойно, словно находясь у себя дома, прошли в кабинет Чона. Не сговариваясь, англичанки сели на чёрный кожаный диван, одинаково скрещивая руки на груди и перекидывая ногу через ногу. — Они уехали 4 часа назад. Сколько ездить можно? — возмущается Браун, неотрывно смотря на дверь и ожидая появления Юнги и Чонгука с неизвестной особой. Часы на стене отбивают монотонный ритм, гипнотизируя девушек движением стрелок и тихим «тик-так», звучащим громко в тишине кабинета. Изабелла сидит молча, полностью солидарная с подругой. Если бы таблетки не блокировали сейчас запах малины, то он был бы невероятно насыщенным, заполняя собой не только комнату, но и все здание главного корпуса, надолго впитываясь в каждый миллиметр. Время, казалось, тянется бесконечно долго. Подруги сидят неподвижно, молча, смотря в одну точку. Но на душе у обеих шторм. Злость и ревность, недоверие и обида. Всё это создаёт дикий коктейль эмоций. Кажется, они выпали из этой реальности. Вдруг, дверь в кабинет открывается, громко ударяясь ручкой о стену и пугая тем самым девушек. — Тише, блять, Пак! — возмущенный голос Чонгука раздается из коридора. — Не круши всё, ты только приехал. Шатен только рассмеялся, но его звонкий смех прекратился, стоило альфе со стойким запахом морского бриза заметить в кабинете девушек. Пак смотрит внимательно, изучающе, под его взглядом девушки чувствуют себя некомфортно. Он хищник, оценивающий сейчас жертв. На первый взгляд кажется, что в глазах незнакомца нет ничего такого. Но омеги быстро понимают, что это не так. В глубине тёмных глаз разверзнулся Ад. Там сотни убитых им душ кричат и молят о спасении, но спасению не бывать. Там горит огонь безумия и жажда крови. Там сама смерть преклоняет перед альфой колени, вручая в руки тому свою косу. От альфы веет одновременно холодом и жаром, сильный запах проникает в лёгкие и кружит голову. Но больше всего пугает взгляд. Жёсткий и колючий,он внушает страх, не поддающийся объяснению. Внутренний голос кричит бежать прочь со всех ног, но родные запахи кофеина и шоколада глушат панику, а вместе с ней и инстинкты самосохранения. — Если вы привезли их для меня, то слегка проебались, — не стесняясь компании девушек, заявляет громко Чимин. Альфы, всё ещё находящиеся в коридоре, явно не понимают слов друга и торопятся попасть в кабинет. — Не в моём вкусе шкурки. — Да кто ты вообще такой?! — Изабелла подскакивает с места, тут же кидая декоративную подушку в шокированного альфу. Браун подскакивает следом, хмурится, оглядывает Пака с головы до пят и сжимает свои маленькие кулачки. Ладони у девушек потеют, а сердца бьются быстро-быстро. Страх, с недавних пор уже породнившийся девушкам. Но даже он не заставит отступиться глупых омег. Залетевшие в кабинет Юнги, Чонгук и Хосок застают странную картину. Чимин тяжело дышит, всё крепче и крепче сжимая в руках маленькую подушку. Чехол, сделанный из кожи, уже трещит по швам под крепкими пальцами альфы. Кабинет заполняет запах моря перед бурей, солёный, густой, словно от приближающегося шторма, но он едва ли пугает омег. Сами девушки стоят напротив Пака, хмуря бровки. От злости щеки обеих покрываются краской. — Опять эти ебённые омеги что-то устроили, — тянет Хосок, а голос его наполняется чем-то подозрительно похожим на отчаяние. После того дня Чон всячески старательно избегал журналисток и до сего дня это у него получалось весьма удачно. Уж сильно больно били выходки двух безбашенных омег по его, Хосока, и так не крепким нервам. — Омеги? — Чимин оборачивается на голос друга слишком быстро и кажется, слышит хруст собственной шеи. Он снова смотрит на девушек, которые больше не проронили ни слова. — Да вы блять шутите? – в голосе альфы помимо шока проскакивают истеричные нотки. — Что за театр абсурда, — Мин держится за переносицу, понимая, что вот-вот взорвётся. — Хос, ты можешь идти. Эмилия, Изабелла, что вы тут забыли? Вам было сказано сидеть в комнате, – в хриплом голосе усталость смешана со злостью. Хотя разве Мин мог ожидать другого от этих девушек? Вот уж вряд ли. Браун, кажется, только сейчас замечает появление своего альфы в помещении. Она долго смотрит на Юнги, но упрямо молчит, поджимая губы. Девушка чувствует вину под тяжёлым взглядом чёрных омутов, но не признает этого. После стольких лет свободной жизни, уж очень сложно маленькой, но упрямой омеге, привыкнуть к доминирующему поведению альфы. Атмосфера нагнетается горьким запахом кофеина. — Кто это? — прерывает тишину Джонс, в упор смотря на стоящих в двери братьев. Чимин лишь изгибает бровь, удивленный тем, что внимание теперь принадлежит не ему. Обычно таким наглецам сразу достаётся обойма пуль, но сейчас альфа не торопится. — Я сам могу представиться, вырезав свое имя с обратной стороны ваших век, — в голосе Чимина слышится утробное рычание, от него исходит дикая, почти первобытная аура смертоносного зверя, хищника, попав в лапы которого ты живым не останешься. Наверняка, он может одними руками порвать в клочья, именно такое впечатление создает альфа. На его шее выступают вены, ухмылка преображается в дикий оскал, руки дрожат от желания почувствовать теплую кровь на коже. Он проводит языком по кромке зубов в предвкушении того, как вцепится наглым девчонкам в глотки, услышит звонкие крики и предсмертные хрипы. — А ты рискни, — совсем не думая над словами, выкрикивает Эмилия, осмелевшая от присутствия своего альфы рядом. Запах кофе дурманит, окутывает её полностью, даря ощущение защищенности. С двух сторон от начинавшего закипать Пака встают братья Мин, положив свои руки тому на плечи, тем самым остужая пыл адского пса. — Чимин, не тронь их, — голос у Юнги властный, пробирающий до костей, заставляющий любого подчиниться его воле. Но не Пака. Тому нужны причины, ответы. Чимин буравит своим взглядом обоих альф, дожидаясь объяснений. Чонгук, по правую руку от их гостя, тяжело вздыхает, понимая, что перед Паком нужно раскрыть все карты. Только это достаточно обезопасит лишенных чувства самосохранения омег от альфы, пришедшего к ним из глубин ада, рождённого там, чтобы стать всеобщим ночным кошмаром. — Чимин, знакомься, моя истинная омега Изабелла Мелисса Джонс, и истинная омега Юнги — Эмилия Кристалл Браун, — он поочередно показывает на англичанок, чтобы альфа мог различить, кто есть кто. Тишина, повисшая в кабинете, давит всем присутствующим на уши. Эми кажется, что она слышит стук собственного сердца, которое колотится сейчас, как бешенное. Но она доверяет Юнги, а раз он позволил раскрыть секрет омег, то Браун верит, что Чимин будет молчать об этом. Довериться Чимину сложно. Но Юнги она уже давно доверила свою жизнь. За них всё давно решила судьба, сплетая жизнь альфы и омеги в единое полотно. У Изабеллы в голове вихрь из примерно таких же мыслей. Зеленоглазая не понимает: с каких пор в их тайну посвящено так много человек? Их маленький секрет с каждым днём узнают всё больше и больше людей. Но пока Чонгук рядом, Изабелла знает, что в безопасности, нутром чувствует. Русоволосый альфа перед ней доверия не внушает, но раз ему верит Чонгук, то Изабелле волноваться не стоит. — Я буду их защищать, — после затянувшейся паузы произносит Чимин. В его голосе полная уверенность и преданность, почти собачья, похожая на одержимость. Он выглядит предельно серьёзно, а ярость из чёрных глаз испаряется, словно по щелчку пальцев. Альфа смотрит на девушек еще раз, оценивающе, с интересом и прищуром в глазах. По его лицу нельзя понять мысли, но Пак думает о том, какие эти девушки, созданные природой для братьев Мин? Он молчит еще некоторое время, словно обдумывая что-то в голове, взвешивая все «за» и «против», а потом обращается непосредственно к омегам: — Я буду защищать вас так же, как ваших альф. Никто не посмеет причинить вам боли, пока я рядом. Перемены в настроении незнакомого альфы до чёртиков пугают омег. Неуравновешенный и неадекватный, единственная оценка, которую они могут дать Паку. И опасный. Смертоносно опасный. Не лучшее сочетание. — Нет, нет, нет, — протестует Чон, разворачивая Пака к себе лицом. — Как нас, их защищать не надо. Чимин, нет! — Чимин, да! — фыркает Пак, уже решивший для себя всё. Если эти девушки действительно истинные для братьев, они теперь часть их криминальной семьи, а значит Чимин положит голову за них, как за самих братьев Мин. И не важно, свою или чужую. — Блять, — тихо стонет Юнги, понимая по решительному взгляду альфы, что отговаривать того уже поздно. Этого они с Чонгуком и боялись. Теперь еще нужно думать, как сделать так, чтобы общение омег и одного конкретного альфы сошло на минимум, для блага самих девушек и спокойствия Юнги и Чонгука. Братья Мин выпроваживают омег из кабинета, что-то говоря о том, что заберут их позже вечером и они еще обсудят их непослушание. — А теперь пора собраться всем и найти того, кто пытается испортить нам жизнь, — когда омеги далеко за пределами кабинета, объявляет Чон, уже отправляя смс недостающим для их собрания альфам.

***

skeler. selects - ƗĐŁE

В кабинете повисла удушающая, разъедающая ушную раковину тишина. Голова настолько забита думами, что кажется скоро свалится с плеч. Ярость и гнев манипулируют сознанием семерых парней, вот уже целых два часа неустанно глядящих на одну грёбаную доску. Прозрачная поверхность вся исписана чёрным маркером вокруг фотографий подозреваемых и уже гниющих в земле трупов. Каждая зацепка на вес золота. Юнги громко выдыхает и вливает в себя уже который по счету стакан с янтарной жидкостью, что давно не служит средством для успокоения, а работает в точности, наоборот, разжигая внутри адреналин и жажду крови. Альфа, не вставая со своего кожаного кресла, тянется к шкафчику позади и выдвигает маленькую полочку. Он выуживает оттуда потертый и почерневший цветок и вновь принимает удобное положение, закидывая ноги на стол. Чонгук и Тэхён сидят-лежат на диване. Первый откинул голову назад и прикрыл глаза, хмуря свои чёрные брови. Тэхён же сверлит взглядом растительность внутри кабинета Мина и так и горит желанием сломать весь этот декор. Мозолит глаза жутко до того, что хочется сжечь всё к чертям. Хосок стоит, облокотившись на подоконник и высунув голову в открытое окно. В руках тлеет сигарета, а стальной взгляд падает на беззаботно ходящих и слишком много разговаривающих студентов. Альфа хмыкает, поднося сигарету ко рту и вдыхая едкий дым в лёгкие. Намджун и Джин сидят друг напротив друга за столом Мина. Они оба прикрыли глаза, пытаясь хоть как-то сопоставить в голове цепочку из рваных картинок. Джун и Тэхён не закрыли глаза на дерзость своих людей и решили провести «чистку» среди остальных. Тигры понятия не имели о планах Ынги и его людей. Они лишь повторяли одну и ту же фразу: «он говорил постоянно с кем-то по телефону». Джун не стал никого трогать, но предупреждение оставил. В виде вырезанной кожи из предателей, с символикой саблезубого тигра. Куски мяса, неравномерно свисающие с куска человеческой кожи надолго отпечатались в сознании подчинённых Кима. Чимин стоит напротив доски, в сотый раз проходя глазами по уже заученным линиям. То, что у них есть на руках катастрофически мало для того, чтобы выйти на след бесстрашного мудака, посмевшего переть на братьев. Пак скрипит зубами и отворачивается, громко вздыхая. Он окидывает взглядом каждого и задерживается на Юнги. Альфа хмурит брови и резко подлетает к старшему, выхватывая из его рук цветок. — Ты че блять? — недоумевает охуевший Юнги. Парни оживают, переводя взгляд на Чимина, который так и застыл на месте с цветком в руке. — Откуда он у тебя? — подаёт хриплый из-за долгого молчания голос Чимин. Он весь напряжен, вены шее вздулись, а глаза кровью наливаются. Взгляд у того бешенный, словно у быка на корриде. Альфа хмуриться, производит какие-то расчёты в голове и снова смотрит на Юнги, ожидая ответа. — В кармане Ынги нашёл, — говорит Мин, желая услышать уже объяснения от Пака, но тот лишь хмыкает, медленно подходя к доске. В кабинете на минуту повисает напряжёнка, которую Чимин разбавляет своим сумасшедшим смехом. — Кажется, здесь должен быть ещё один случай... flashback

JOHN MURPHY - 3.59 Am

Это было странно. Чимин не мог сказать, что именно, но что-то до ужаса ему не нравилось. Может, дело было в небольшом и малоизвестном ресторанчике на тихой улице. Может в самой причине встречи. Бизнес, серьезно? Для этого есть все дурацкие, излишне официальные встречи и аукционы, званые ужины и прочая ерунда, которую Пак на дух не переносит. — Успокойся, Чимин. Это всего лишь встреча. — Юнги в который раз закатывает глаза. — Ты слишком подозрителен. — Это вы слишком неосмотрительны, — Пак стоит напротив братьев Мин, тяжело дыша, словно бык. Он упрям. И он знает, что здесь не все чисто. Альфа всегда бросал все свои силы на безопасность друзей. Вот и сейчас он делает все, чтобы обезопасить братьев Мин, от призрачной, на их взгляд, угрозы. Но чутье Чимина так и вопит, что угроза вполне себе настоящая, она едва ли не осязаемая. — Хён прав, все будет нормально. Они точно ничего не знают о «Чёрной Мамбе». Это обычные чиновники, Чимин, — говорит Чон, не отрываясь от телефона. Ни он, ни брат не понимают, отчего Пак развёл такую шумиху. — И с нами ехать туда вот уж точно необязательно. — Агрх, делайте что хотите! — альфа рычит от досады и злости, и, психанув, выходит из кабинета, сильно хлопая дубовой дверью. Но оставлять все просто так Чимин не собирается. Братья сказали не ехать ему вместе с ними, но ведь и слова не было о том, чтобы приехать в назначенное место раньше, так? На парковке мужчина быстро нашёл свой автомобиль. Чёрный Chevrolet Corvett ZR1 с готовностью зарычал мотором, стоило только альфе завести его. Плавные, обтекаемые ветром бока автомобиля блестят, мотор приято гудит, а альфа сжимает покрытый кожей руль до побеления костяшек. Злость, вызванная беспокойством, берёт над ним верх, от чего мужчина рычит в такт автомобилю. Он теряет над собой контроль, и это опасно для всех, кто рискует попасть под горячую руку. До нужного места Пак добирается за полчаса, оставляя машину в квартале от тихой улицы. Подозрительно тихой. Даже учитывая, что сейчас разгар рабочего дня, такая тишина точно не норма для маленького квартала с множеством ресторанов, кафетериев и кофеин, половина из которых сейчас пустует. Чимин быстро осматривается, замечая место, где его друзьям назначена встреча. Но внутрь заходить Пак не торопится. Вместо этого он внимательно осматривает всю прилагающуюся территорию, сканируя профессиональным взглядом мафии. Тишина давит на уши. Не смотря на отсутствие людей, в воздухе полно запахов от других альф, что заставляет Пака напрячься еще сильнее. Положив руку на рукоятку пистолета, на поясной кобуре, Чимин совсем неслышно шагает в сторону многоэтажного дома, расположенного напротив нужного ресторана. Интуиция работает вместе с мозгами, наперебой подкидывая альфе сюжеты стратегий для нападения. Он бы устроил засаду, думает Чимин. И не ошибается. Тихо, не издавая ни звука, Пак выходит на крышу, где спиной к нему, на животе лежит другой альфа, со снайперской винтовкой в руке. Широкая ухмылка, больше похожая на оскал, появляется на лице Чимина. Чёрные зрачки затапливает безумие, вырвавшееся наружу. Игра началась. Первая жертва выбывает слишком быстро, язык просто не поворачивается назвать этого альфу соперником. Пак сворачивает тому шею одним резким движением. Белый цветок с желтой серединкой, лежавший на краю крыши, одиноко летит вниз, привлекая внимание Чимина. Рация умершего альфы молчит, не давая никакой информации, отчего Пак просто топчет ненужную технику. Ни на соседних крышах, ни на территории возле ресторана никого не обнаруживается, а значит можно заходить и в само здание. Чимин заходит через чёрный вход, на пути ему не встречается ни один охранник или работник ресторана. Пак спокойно, по узким коридорам проходит до комнаты для персонала. Навороченных электронных замков тут нет, а деревянная дверь оказывается, даже не заперта, отчего легко поддается напору парня. За дверью сидят пятеро мужчин, переодетых в форму официантов, но совсем на них не похожих. У каждого за край фрака закреплен все тот же цветок – нарцисс. Символ? Новый синдикат? Чимин решает, что обдумает это позже. — Ну, здравствуйте, — улыбка на лице Пака плотоядная, вызывающая чувство опасности, зудящее в затылке. Мужчины переглядываются между собой, не понимая, кто перед ними стоит и как он тут появился. Недоумение на их лицах заставляет Пака ухмыльнуться сильнее, делая альфу еще более похожим на хищника. — Кем бы ты ни был, парень, проваливай по-хорошему, — набирается смелости один из фальшивых официантов, вставая на ноги и выпячивая свою грудь. Бета строит из себя сурового и грубого смельчака, но Пак замечает панику в глубине глаз того. Чимин упивается их страхом и самонадеянностью. Смешное сочетание. Ещё, без внимания Чимина не остается и тот факт, что огнестрельного оружия при них нет, все оно лежит под столом, не под рукой мужчин. Хочется смеяться. — Как грубо, — Чимин морщится, показывая, как противна ему грубость беты. А потом достает из-за пояса пистолет. Резко, быстро и неожиданно. За одним звуком выстрела тут же раздается и второй, после чего два бездыханных тела падают на пол. Их кровь и ошметки от мозгов пачкают пол, кресла, попадают на лица других мужчин. Железный запах крови только сильнее будит в Чимине желание убивать. Кровь в венах бурлит, кипит, разгоняет по организму адреналин. Просыпается неутоляемая жажда. Один из мужчин, альфа, бежит к ящику с оружием, но добежать не успевает. В его спину вонзается нож, чуть ли не по самую рукоять, так метко кинутый Паком. Другой мужчина предпринимает такую же, попытку, но три пули дырявят его, словно решето. Остается последний, тот самый смельчак-бета. — Так что, будешь достаточно гостеприимным, расскажешь мне, кто вас сегодня здесь собрал? — альфа улыбается нарочито дружелюбно, отчего его глаза превращаются в щелочки. Он подходит ближе и ближе к своей новой жертве, чёрными лакированными туфлями ступая в лужу крови. Вместо ответа бета накидывается на него. Массивный кулак мужчины летит Паку в скулу, но альфа ставит блок, а затем сразу бьет голенью по ребрам нападавшего. Тот отшатывается, и Чимин не медлит, бьет кулаком в солнечное сплетение, а когда бета оказывается на коленях, парень сворачивает тому шею. Пак удовлетворенно разминается, его позвоночник приятно хрустит. Альфа проходит мимо трупов к ящику, где, как он и думал, лежит оружие. Огнестрельное и холодное. Пистолеты, разных калибров, металлические кастеты, ножи из нержавеющей стали с ребристыми клинками. И большое количество патронов тоже тут, лежат вместе с дымовыми шашками. Что-то он забирает себе, цепляя за пояс, что-то оставляет в ящике. Но стоит только Паку отойти от стола, как дверь открывается. Трое мужчин с такими же пистолетами, что и в ящиках, шокировано, сморят на пять трупов, но не спускают Чимина с прицела. Видимо подмога, пришедшая на звуки выстрелов. — Вы немного опоздали на вечеринку, парни, — усмехается альфа, и, не дав гостям, опомнится, кидает в их сторону только что приобретенную шашку. Дым тут же охватывает свободное пространство, а Чимин стреляет по мутным силуэтам. Три из трех, всё в цели, понимает альфа, когда слышит грохот от падения уже мертвых тел. Парень неторопливо проходит мимо, убедившись, что все мертвы. Следующая дверь на его пути – склад, но тут не оказывается ничего интересного. За складом следует кухня. К удивлению, Чимина, вооруженных людей с нарциссом в кармане он не находит. Повара полностью игнорируют присутствие Пака, что заставляет альфу подумать о том, как же много заплатили этим людям за молчание. Это значит, что заказчик всего этого шоу не из бедных. Он как-то связан с чиновниками, пригласивши братьев на ужин? Или те тоже являются целями? С такими мыслям Пак выходит с кухни и оказывается прямо в зале. Половина столов пустует, но гостей все равно не мало. На каждом столе стоят вазы с цветами, уже успевшими надоесть Чимину за сегодня. Почему именно нарциссы? Все гости ресторанчика оборачиваются на него. Альфа замечает еще несколько странных деталей: во-первых, тут сидят одни мужчины. Вооруженные мужчины. И во-вторых, у каждого из них, так или иначе, есть нарцисс. — Вы можете, рассказать мне по-хорошему кто вас нанял, и после этого быть убитыми, — равнодушно замечает альфа, когда внимание всех посетителей обращено не него, — или можете попробовать напасть на меня и все равно быть убитыми, только уже болезненно и позорно. Сколько вас тут? Одиннадцать на одного? Вместо ответа, все присутствующие направляют на Пака стволы огнестрельного оружия, вызывая безумную улыбку на лице того. Кровь в жилах кипит от адреналина. Игра приобретает новые краски, становится более захватывающей, что заставляет альфу радоваться, как ребёнка. Глаза, затуманенные жаждой крови, блестят от удовольствия. Губы растягиваются в хищном оскале. Он не просто человек. Он соткан из ужаса и страха. Он Цербер, стоящий подле королей Чёрной Мамбы. Чимин крепко хватает стоявшего к нему ближе остальных мужчину. Тот даже не успевает понять, что происходит. Его напарники открывают огонь, но Пак использует схваченного мужчину, как живой щит. Кровь от пулевых ранений стекает по спине неизвестного, приятно грея руки альфы. Но этого мало. Чимин выхватывает пистолет этого мужчины, и всё ещё используя безымянного альфу, как щит, делает несколько выстрелов. Пули попадают в грудь еще чётырем альфам, и те, не успев ничего больше предпринять, падают замертво. — Ну вот, вас осталось шестеро, а я еще даже не ранен, — Чимин смеется громко и заливисто, и падает на пол. Это спасает его от града пуль. Пак переворачивает один из столов, используя его как баррикаду. — Еще хотите продолжить? Азарт заставляет Пака кинуть новую дымовую шашку туда, где находится скопление нанятых бандитов. Дым заставляет их закашляться, глаза мужчин слезятся. Чимин, в свою очередь, прикрывает рот и нос тканевой салфеткой, лежащей до этого на перевернутом столе. Он проходит так быстро между мужчинами, как молния, выбивая оружие из рук каждого. Ну а что, так играть только веселее. За своим занятием альфа пропускает один удар со спины, прямо по ребрам. Злость пленой застилает чёрные глаза Чимина. Запах моря становится насыщенным, солёным, словно запах от приближающегося шторма. Только вот шторм не приближается, он уже настиг всех этих мужчин и несёт за собой только разрушение и смерть. Никакой пощады. Никакого прощения. Пак быстро снимает с себя пиджак, и, перекрутив его у шеи мужчины, душит до тех пор, пока противник не падает без сознания. Для верности Чимин наступает другому альфе на кадык и давит своим весом до тех пор, пока не слышит такой приятный, разжигающий огонь безумства внутри, хруст ломающихся костей. К нему подходит другой альфа, успевший отойти от дыма к этому времени, но Пак опережает его. Чёрный широкий нож режет плоть, словно масло. Из перерезанного горла фонтаном струится кровь, пачкая белоснежную рубашку Чимина. Алые капли стекают ниже и ниже, не принося отвращения, а лишь наоборот. Наслаждение. Зрелище длится не долго, и вот бездыханное тело падает в лужу собственной крови. Оставшиеся четверо мужчин уже стоят на ногах, но не спешат нападать. Чимин понимает, что окружен, но страха нет совсем. Сложное положение лишь разжигает интерес внутри альфы. Да и четыре на одного для Чимина просто ничто. Тем более с таким преимуществом, как пистолет. Он достает один из тех, что нашел в том ящике, и парой четких выстрелов убивает двоих альф. Осталось ещё двое. Один из выживших бросается на Пака, выбивая из его рук пистолет. Но это не машет Чимину достать второй. Он подносит холодный ствол прямо к животу противника, выпуская всю обойму. Кровь брызгами летит в разные стороны, но больше всего её стекает по рукам Чимина. Альфа удовлетворённо улыбается и выглядит как нашкодивший кот, довольный своей проказой. Вот только Пак не белый и пушистый. Он отбрасывает тело в сторону, как обычный мешок мусора. Минус один. Когда остается всего один противник, Чимин сам отбрасывает оружие в сторону, безумно ухмыляясь. Оппонент мысленно сравнивает Пака с шакалом. Он напуган до чёртиков, но все равно бросается на альфу. Чимин блокирует удар за ударом, едва ли чувствуя усталость. Наоборот, адреналин в крови заставляет Пака чувствовать себя бодро. Игра в поддавки быстро надоедает Чимину. Он бросает соперника через бедро на стол, и осколки от стеклянной вазы больно впиваются в плоть, заставляя мужчину истошно кричать. Он кричит до хрипа, пока не срывает голос, чувствует, как осколки миллиметр за миллиметром погружаются в тело. Он будто весь горит. Безымянный альфа пытается встать, но улыбающийся Чимин ломает стул об тело соперника, попутно ломая тому рёбра. Чимин рычит противнику прямо в лицо, спрашивая о том, кто и зачем это сделал. Но в ответ Пак слышит лишь бредовый шёпот о Божестве, подарившем им белые нарциссы. Финальным штрихом становится нож, воткнутый прямо между рёбер, туда, где сердце. Бездыханное тело так и остается лежать на обеденном столе, пока кровь окрашивает некогда светлую скатерть в алый цвет, большими каплями падая на пол. Пак достает из нагрудного кармана мёртвого мужчины нарцисс, тоже испачканный кровью. Белая рубашка альфы пропитана алой вязкой жидкостью, сильно прилипая к спортивному телу. Пиджак, порванный в порыве драки, валяется рядом с одним из трупов, удушенным этим же пиджаком. Грудная клетка Чимина равномерно поднимается и опускается под каждый вдох и выдох парня, а всё здание пропахло разными запахами альф, самый яркий среди которых – запах моря. Когда через некоторое время приезжают братья Мин, они обнаруживают Чимина, всего в крови, но не своей, до ужаса довольного, сидящего среди трупов. В руках альфы бокал с бурбоном, а на лице довольная улыбка. Адский пёс наконец-таки удовлетворил малую часть своей жажды. — Вы пропустили всё веселье. end flashback

***

𝐡𝐞𝐚𝐝𝐬 𝐰𝐢𝐥𝐥 𝐫𝐨𝐥𝐥 𝐚-𝐭𝐫𝐚𝐤 𝐫𝐞𝐦𝐢𝐱 (𝐬𝐥𝐨𝐰𝐞𝐝 + 𝐫𝐞𝐯𝐞𝐫𝐛)

В огромном особняке играет музыка настолько громко, что скорее всего спугнула всех зверей в округе. Омеги выходят из машины Джина и с опаской смотрят на дом, молча собираясь с мыслями. Голоса мужчин доносятся до девушек с особой силой, а следом в особняке что-то ломается. По крайней мере омеги надеются, что это «что-то», а не «кто-то». — Что-то мне уже не очень хочется туда идти, — говорит Эмилия, с неким страхом в глазах глядя то на подругу, то на Джина, который лишь пожимает плечами. Для альфы это не в новинку, бывали у них и более дикие встречи. — Что-то мне тоже, — говорит Джонс и уже поворачивается в сторону машины, как из дома выходит Чимин, с пьяной улыбкой на губах. — Миледи, мы вас заждались, — тянет парень, идя к девушкам и по пути путаясь в своих длинных ногах. — О... Господи, — вздыхает Эмилия, отходя назад к Изабелле. Обе омеги вжимаются в друг друга, с огромными глазами пялясь на надвигающегося парня. — Чимин, кажется, там новый ящик с пивом привезли, — раздается спасительный голос Джина. Тот обхватывает альфу за шею и, заметив загоревшиеся глаза друга, тащит его обратно в дом, подмигивая девушкам. — Надо найти Юнги и Чонгука, — говорит Эмилия, проглатывая вязкую слюну. — Желательно трезвыми, — кивает головой Изабелле, по крепче хватаясь за руку Браун. Омеги, выдохнув направляются ко входу и отворяют не закрытую дверь. В нос сразу бьет резкий запах алкоголя, перемешанный с ароматами альф. Девушки жмурятся, задерживая дыхание. — У меня глаза заслезились, — смеется Изабелла, прикрывая глаза. Эмилия подхватывает ее, также заливаясь смехом и кивая часто-часто головой. — Добро пожаловать, — доносится откуда-то слева. Девушки синхронно оборачиваются, наблюдая перед собой Намджуна. Только вот пьяный он или нет пока понять сложно. Девушки хмурят свои брови, пытаясь понять, что же хочет альфа, а он настроен серьёзно, видно, что хочет что-то сказать. — В общем, без обид? — говорит альфа, заглядывая девушкам в глаза. Когда пелена злости спала, альфа сел и очень долго мучал себя за столь необдуманные поступки. Он не шутку испугал девушек и от этого на душе было невыносимо тяжело. Все-таки эти девушки имеют огромное значение для его братьев, значит и для него они имеют огромное значение, и он готов на все, чтобы защитить их. Омеги еще минуту смотрят на альфу, а потом лучезарно улыбаются ему. И Ким, кажется, понимает, почему все вокруг так пекутся об этих омегах и любят в своей манере. Намджун, кажется, слишком сильно обрадовался, и вот в стенку летит первая, но далеко не последняя бутылка Хеннеси. Девушки прикрывают уши и проходят вглубь дома. На диване сидят Хосок и Тэхён и играют в приставку, грязно ругаясь друг на друга. — Затрахал, сука! Смотри куда едешь! — рычит Хо, агрессивно сжимая джойстик в руках. — Из-за тебя меня штрафанули, падла! — кричит в ответ ему Тэхён, по пути закидывая в рот чипсы. Девушки отмирают и с пополненным словарным запасом идут дальше, точнее в сторону кухни. Там Чонгука и Юнги нету, лишь Джин, вливающий в себя какую-то непонятную жидкость, созданную Чимином и сам Чимин, наблюдающий за этим. Пак переводит взгляд на девушек и подмигивает им, указывая пальцем в сторону лестницы. — Они на втором этаже, — говорить заплетающимся языком Пак. Девушки благодарно кивают и направляются на второй этаж. По пути они вновь встречают Намджуна, выходящего на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и покурить. Подышать свежим воздухом и девочки бы не прочь. Только вот кажется, что запах алкоголя чувствуется и в радиусе нескольких десятков километров от особняка. — Неужели, — слышится голос Чонгука. Омеги поднимают головы и видят, как альфа спускается со второго этажа. Он босиком, в серых спортивках и без футболки. На его губах застыла расслабленная улыбка, а при виде Изабеллы глаза красным загораются. Изабелла же давится воздухом, стараясь не смотреть на его тело и слышит смешок со стороны Эмилии. — Что? — хмурится омега, смотря на Браун. — Слюнки подбери, — шепчет Эмилия, указывая на Чонгука и тут же получает удар по бедру. — Ты че дерешься? — недоумевает омега, выпучивая глаза на подругу. — Чтобы не несла всякую чушь! — шипит Изабелла, переводя взгляд на образовавшегося впереди Чонгука. Альфа оставляет легкий поцелуй на губах омеги и перекидывает свою руку через ее плечо. Это стало так привычно. — Юнги ждёт, — говорит он, смотря на Эмилию. Омега кивает и поднимается по лестнице. Чонгук и Изабелла идут следом. Как только омега оказывается на втором этаже, она вскрикивает, переставая ощущать пол ногами. Руки ложатся на плечи Юнги, а губы автоматически открываются, впуская в рот хозяина. Так приятно, так привычно. Мин целует жадно, держа девичью фигуру крепко в руках, намереваясь не упускать оттуда ближайшую вечность, и с ней направляется на диван, где они с Чонгуком, судя по картам на столе, играют во что-то. Мин опускает Эмилию и садится рядом, широко раздвигая ноги. На нем белая футболка и такие же серые, как у брата спортивки. Он тоже босой, а еще у него мокрые волосы, видимо только из душа. Чонгук с Изабеллой устраиваются напротив. — С Чимином без нашего ведома не контактировать, — строго говорит Юнги. Омеги хмурятся, изгибая бровь. Они коротко кивают и смотрят друг друга с ухмылкой, мысленно договариваясь узнать обо всех подробностях потом, но, а пока они удобнее устраиваются под боками своих альф и весь вечер наблюдают за их очень громкими ругательствами.

***

The Score - Glory (Audio)

Солнце сейчас в зените и жарит с такой силой, что Эмилия просыпается от того, что у неё напекла нога. Она резко вскакивает и садится на попу, хватаясь за ногу. Чуть выше щиколотки все красное. Омега болезненно стонет и поворачивает голову в поисках Юнги, но постель пуста и холодная, значит ушёл давно. Эмилия встает и, сладко зевнув, выходит из комнаты. Она на секунду останавливается, вспоминая в какой комнате остановились Изабелла и Чонгук. Примерно вспомнив, где находится подруга, Эмилия коротко стучит в дверь и открывает её, не дожидаясь ответа. Она просовывает голову и поняв, что Чонгука нет, бежит к Изабелле. Браун запрыгивает к ней в кровать и начинает теребить тушу подруги. Осознание того, что впервые будят не её, приятно разливается в животе. — Просыпайся, Изабелла, — говорит Эмилия, волосами щекоча лицо Джонс. Та смешно морщится и наконец открывает глаза. — Добрый… обед? — смеется Эмилия, ложась рядом с Изой. — Ты проснулась раньше меня, — хрипит Джонс, потягиваясь и зевая, — как так? — Солнце сегодня взяло всю инициативу на себя и решило разбудить меня раньше, — говорит Эмилия, поднимая ноги высоко. — Сама в шоке. — А где...? — Уехали, — говорит Браун, опуская ноги. — Наверное. — Пойдем и узнаем. Омеги умываются, переодеваются и спускаются на кухню. На особняк больно смотреть. Они вспоминают все дикости, которые вчера вытворяли альфы и громко вздыхают. Прислуге этого дома не позавидуешь. Было весело наблюдать за бухими в хлам парнями. Особенно сильно омегам запомнился момент, когда они все начали раздеваться наперегонки. Эмилия и Изабелла замирают прямо на лестнице с открытыми ртами и огромными глазами. На кухне стоит полуголый Чимин и жарит яичницу. Омеги переглядываются, а в голове на повторе строгое, выбитое в сознании несмывающимися чернилами: «с Чимином не контактировать». — Доброе утро, — говорит Чимин, лучезарно улыбаясь. Он выходит из-за барной стойки и подходит к дивану. Альфа берет со спинки свою синюю футболку и натягивает её на свое тело. — Завтракайте и поедем в лагерь, — парирует он и возвращается к готовке. Девушки переглядываются, скептически осматривая Пака. Вряд ли Чонгук и Юнги разрешили, иначе не твердили бы всю ночь про альфу, а в таких делах альф ослушаться ни в коем случае нельзя. Слишком часто с ними что-то случается. Каждый грёбаный раз, если быть точнее. — А есть… в доме ещё кто-нибудь? — тихо спрашивает Изабелла, вскидывая брови. Чимин кидает в рот огурец и качает головой. — Как так… — недоумевает Браун, хмурясь. Не может быть, что их просто так оставили один на один с Паком. — У братьев появились срочные дела, у Джина пациент со сломанным носом, у Тэ и Джуна лекции, а Хосоку крайне хуёво, — перечисляет Пак, тщательно прожёвывая овощ и перекладывая свое творения на тарелки. — Не волнуйтесь, Юнги и Гук знают, что я вас отвезу, — смеется Чимин, наблюдая за испуганными лицами девушек. Они кажутся Паку крайне забавными. Возможно смущение омег или повержение их в шок станет его очередным увлечением. Наверняка станет. — Точно? — спрашивает Эмилия, прикусывая щечку изнутри. Омега не верит Паку совсем никак, но кажется, выбора у них с Изабеллой нет. Хочется психануть и дойти до лагеря пешком, но это не лучшее решение, с разочарованием понимает брюнетка. — Отвечаю, — хмыкает он, подмигивая девушками. Никакого доверия не внушает….

***

Sam Tinnesz - Wolves feat. Silverberg

Серый гелендваген несется со всей скоростью, на которую способен, дико рыча и показывая, что хозяин этого зверя очень агрессивен. Гелендваген Намджуна, но сейчас ее ведет Чимин, и он явно хочет выжать максимум из этой малышки, за что потом может получить по шее от Кима. В салоне тихо растекается какая-то мелодия, звуча в такт реву движка. Чимин скалится, по телу растекается адреналин и жажда большей скорости. Пак прикрывает глаза, чем не шутку пугает девушек. — Открой свои чертовы глаза, псих! — кричит Эмилия, вжимаясь в сиденье. Они с Изабеллой сидели сзади и успели в тысячный раз пожалеть, что сели в машину с Чимином. — Ты что действительно омега Чонгука? — вздыхает Чимин, убирая ногу с педали газа. — Вообще-то я омега Юнги, — говорит Эмилия, кривя рот и показывая Паку язык. Чимин пускает смешок, высовывая одну руку в окно. — Тоже странно, у тачки хёна столько лошадок, — качает головой альфа, откидывая голову назад. — 60 это приговор. — Зато безопасно, — говорит Браун, отлипая от дверцы. Она поворачивает голову к подруге и понимает, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. — И скучно, — говорит Чимин, заглядывая в зеркало заднего вида. — Откуда ты у нас такой взялся? — хрипит Изабелла, показывая пальцами Эмилии знак «ок». — И правда, откуда ты приехал? — подхватывает Эмилия, щуря свои карие глазки. — Из Токио, — говорит Пак, ухмыляясь. — Долго же вы терпели, я думал, что допросы пойдут раньше, — смеется Чимин, заводя в заблуждение девочек. Альфа знает, что омеги журналистки и очень любят нарушать правила и лезть не в свои дела. Этим они крайне похожи. — А как ты познакомился с братьями? — спустя несколько минут спрашивает Изабелла. Чимин оказался не так прост, как казался. И то, что он все так просто рассказывает распаляет еще больший интерес к его персоне. Азарт толкает омегу на разговор с Паком, вопреки здравому смыслу. — Я из Пусана. Мы с Чонгуком в одном детдоме были, — говорит Чимин, улыбаясь. — Чонгука почти сразу забрали, а он потом вернулся за мной, только вместе с Юнги, — от воспоминай у Чимина ничего не ёкает и не теплеет. Он искренне благодарен братьям и готов жизнь за них положить, а воспоминания о детдоме очень даже хорошие… — Вы с Чонгуком успели так сильно подружиться за столь короткое время, — говорит Эмилия, закусывая губу. Она переводит взгляд на Изабеллу, выгибая бровь. А Изабелла задумывается. Они почти ничего не знает о Чонгуке. Что тот пережил, как справился, как жил, помнит ли что-нибудь. Прошлое Чонгука такое же мутное, как стекла внутри гелендвагена от перегара Чимина. — О мы с Чонгуком знатно повеселились, — смеется альфа, выгибая бровь. Тех гадостей, что они вытворяли, ни один нормальный человек не перенесет. — Хотите расскажу кое-что? — Да! — в унисон кричат девушки. Природное любопытство у них не отнять. — Была у нас одна нянечка… Она действительно великая женщина, как еще жива осталась, — в голос смеется Пак и несколько раз бьет рукой по рулю. — Она была очень суеверной и каждый день читала гороскоп в журнале. Ну мы с Чонгуком выкрали один и проверили ее гороскоп. Там было написано, чтобы она остерегалась воды, мол с ней может что-то случится, — Чимин останавливается и смотрит назад, чтобы удостовериться, что его очень внимательно слушают, — мы с Чонгуком решили сбежать и угадайте куда? На речку! Ей заявили об этом, и она тогда же поседела на пол головы. Мы разделись, залезли в воду и ждали, когда она придет. Даже время засекли, прибежала ровно через тридцать семь минут. И мы начали тонуть, — говорит альфа, показывая пальцами кавычки, — вам нужно было видеть ее лицо. Она не знала, что ей делать: прыгнуть в воду и «умереть» самой, но спасти нас, или же бросить нас и остаться жить. Ну, она выбрала первое. Полезла в воду, читая молитву, вытащила нас и осталась в воде плакать. Чонгук тогда первый рассмеялся, а я подхватил. Она когда просекла, что мы над ней прикольнулись, чуть уши нам не поотрывала. Жестокая женщина… — Бедная женщина… — вздыхает Эми. Они с Изабеллой пару раз рассмеялись, но пришли к выводу, что так нельзя делать. — А почему тебя отправили в Токио? — интересуется Браун, хлопая глазками. — Я ослушался приказа братьев и убил слишком много людей, — спокойно отвечает альфа. Изабелла давится слюной, а Эмилия морщится, готовая прямо сейчас вытащить наружу то, что съела недавно. — У вас есть такие понятия, как «убить слишком много»? Интересно, — говорит Браун. Нифига не интересно, вообще-то. В голову так не кстати лезут воспоминания о самом начале пребывания в лагере. Охранники и студенты, Джихо и китаянки... — Важно не то, сколько я убил, а как…— говорит Пак, ухмыляясь и заглядывая в зеркало заднего вида. По спинам омег проходится мерзкий холодок от такого взгляда Чимина. — Ладно, хватит с вас страшилок на ночь, а то ваши папочки будут долго ругаться. Омеги покрываются краской и Чимин это замечает. — Кстати, чем вы пахнете? — Я — карамелью, а Изабелла — малиной, — говорит Эмилия. — Ах, так вот что будет, если смешать шоколад и малину. У тебя была течка? — Чимин говорит без единой капли стеснения, нещадно заглядывая в глаза Джонс и считывая все ее эмоции на лице. — Поня-ятно причину, по которой у Гука такое настроение хорошее. А Эмилия еще девственница? — Пак Чимин! — звучат звонкие девичьи голоса в унисон.

***

Закрытие сезона всегда было сложным периодом. Вот и сейчас, когда время близится к закрытию лагеря, братьев Мин можно хоронить под кипой бумаг. Это составь, это подпиши, это проверь, а то отправь в Сеул и прочее, прочее, прочее. Все в лагере работают как один сплошной механизм, где отдельный человек – пружинка или шестерёнка, но, несмотря на это, дел всё равно много. Документация забирает почти всё время альф, не позволяя видится с омегами и не оставляя времени на сон. Но и лагерь с MIN-IT не единственные проблемы братьев. На западную территорию Сеула, находящуюся под контролем «Черной Мамбы» прямо это время покушается молодой и амбициозный синдикат. «Восточный Ветер». — Жаль, что нельзя их просто перестрелять. А ведь мы можем, — вслух размышляет Чонгук. Сейчас они с Юнги находятся у себя в коттедже, вместе разгребая кипу документации. Так работается легче, особенно когда под рукой стакан бренди. — Можем, — не возражает Юнги. Он откладывает небольшую папку бумаг, тут же беря в руки следующую. — Но они под покровительством Черных Лебедей. А с ними нам не стоит ссориться, если не хотим потерять до 40% дохода. Чонгук раздраженно закатывает глаза, и хоть Юнги не видит этого, но он буквально чувствует брата. Хоть и сводного. — Да ладно тебе, — фыркает старший из братьев. — Они предлагают вполне оптимальный вариант. Просто поставим против них Чимина. — О, Пак будет в восторге, — ухмыляется Чон, всё же умерев свой пыл. — У них нет и шанса. Так проходит весь вечер, а после и ночь. День за днём.

***

halsey — sorry

Два автобуса, забитые студентами останавливаются напротив аэропорта. Лето закончилось, как и лагерь «ProfCamp». Теперь студенты вновь возвращаются в Сеул, чтобы продолжить обучение каждый в своём университете. Омеги сидят в автобусе, пялясь в окно и до сих пор не веря, что это все закончилось. Лагерь оставил неизгладимый след в сердце в виде инициалов двух альф, что не пришли даже попрощаться. Девушки до последнего смотрели в след лагерю, надеясь, что оттуда выбегут двое парней, которые скорее всего забыли время, в которое должны были уехать омеги. Да... точно забыли, ведь иного быть не может. Не может же? — Что теперь будет? — тихо спрашивает Эмилия, опуская взгляд вниз. Где-то глубоко внутри щемит, а слёзы так и напрашиваются на глаза. — Мы вернёмся домой и заживем как раньше... — шепчет в ответ Джонс, не веря в свои слова. Как раньше не получится, как раньше нельзя... Прежняя жизнь (без альф) кажется такой неправильной. Как раньше жить не хочется. Хочется растворится в объятиях любимого, хочется вдохнуть дурманящий разум аромат и сойти с ума, в конце концов. Потому что жизнь без них не жизнь. Потому что иначе нельзя. Ведь не может быть судьба столь жестокой, чтобы свести истинных, дать прочувствовать всю ту любовь, а после рузлучить? — Да... точно, — говорит Браун, с разбитой улыбкой на лице.

***

halsey — sorry

Девушки заносят свои чемоданы в маленькую, но такую родную и уютную квартирку. Они искренне скучали по этому месту и сейчас радостно улыбаются, увидев запылившиеся родные вещи. Омеги снимали однокомнатную квартиру неподалёку от университета. Не сказать, что она была супер красивой и ухоженной, но после девушек это место обрело немного красок и уюта. Эмилия забегает в комнату и кидается обнимать свою плюшевую собачку Арчи. Омега побоялась забрать его с собой, потому что думала, что потеряет и сейчас не жалеет, что оставила потрепанного временем детского друга. Она снимает кофту и падает кровать. Нет желания кричать, нет желания плакать. Есть только чувство опустошения. Юнги стал для неё всем. Он стал воздухом для омеги, её жизнью. А сейчас Эмилия чувствует, как тонет без него, медленно, но верно, идёт ко дну, задыхаясь. И лёгкие разрывает, и голову кружит не от любви, но от боли. И хочется кричать имя альфы до тех пор, пока он не придёт, но на это просто нет сил. Но он спасёт свою омегу, она верит и ждёт. Спасёт же? Изабелла же медленно ходит по кухне, думая, что приготовить. Она переводит взгляд на стол и щедрое сознание начинает подбрасывать разные картинки, от которых омега сильно жмурит глаза, краснея до ушей. Готовить она сегодня точно не будет.

***

— Кажется что-то пошло не так? — голос звучит слегла обеспокоено и хмуро. — Все идёт как нельзя лучше, — безумная улыбка озаряет лицо говорящего, — они узнали о моем существовании. Осталось немного... Братья Мин получат то, что заслужили. — Будь начеку, они слишком опасны. — Не опасней меня.