Душевная теплота

      Джеймс сидел на спинке дивана гриффиндорской гостиной и нервно дёргал ногой. Он был одет в маггловскую, привычную одежду: широкие джинсы, увешенные цепями, недавно там появилась ещё одна, состоящая из множества маленьких снитчев, её подарил ему Блэк на день рождения, которое было месяца полтора назад. Сверху была футболка «Pink Floyd» и спортивная кофта нараспашку. Обут Поттер был в ярко-красные кеды «Convers», которые ему подарили родители. Мать Джима была Блэк, а отец - Поттер, но им обоим было плевать на всю эту ерунду: на дворе 1976, а все ещё как в 18 веке! Сына поддерживали, как могли, покупали любую маггловскую одежду и дарили билеты на концерты любимых рок-групп. Джим никогда не знал отказа в чём-то или нехватки карманных денег, мама шутливо говорила: «Ну, надо же куда-то девать моё приданное», а папа с широкой улыбкой добавлял: «Не совершай моих ошибок, сын, не влюбляйся в богатенькую аристократочку», за что получал от матери полотенцем или чем-то другим, что попадалось ей под руку. Родители были как дети, а их любовь чем-то искренним, нереальным и недостижимым. Её было так много, что любой входящий в их дом становился добрее и чище. Совет отца был исключительно шуткой, но каким-то образом по нелепой случайности был воплощён в жизнь.       Предметом его обожания стала Лили Эванс, девочка из простой маггловской семьи, где мама была учителем начальных классов, а отец - сельским фельдшером.       Не сказать, что Эвансы были совершено бедны, но и живущими в достатке было их сложно назвать. Жить-то обычной маггловской жизнью денег хватало, но дочь-волшебница выбивала их из колеи. Предметы и учебники для волшебников были дороже, да и весь этот обмен денег на галеоны сводил родителей Лили с ума. Она покупала подержанные учебники и необходимые предметы для учёбы, убеждая родителей, что всё в порядке, и наплетая какую-то ерунду про запах знаний из старых книг.       Когда Джим увидел Лили в книжном магазине летом, он сначала обрадовался и по привычке хотел было подойти и начать доставать так сильно нравившуюся сокурсницу, но вдруг замер, наблюдая за тем, как она с грустной улыбкой в стопке с подержанными учебниками ищет тот, что поприличнее, а потом перевёл взгляд на отца, который расплачивался за пачку новеньких учебников, что-то обсуждая с продавцом, и в этот момент он всё понял про неё. Он-то думал, что эта заучка так много учится, что её учебники приходят в негодность уже в сентябре, а тут вот что. Да и здесь, когда она стояла в маггловских шортах с содранным коленом и в короткой майке с группой «Kiss», которая недавно стала популярной, Лили не казалась уж такой заучкой. Топ не прикрывал её пупок, и Джеймс сделал ещё одно открытие: пупок у Эванс был проколот. Вот она какая, староста! — Хороша, — тогда заметил мистер Поттер. — Ещё и магглорожденная, наверняка. Я от тебя другого и не ожидал.       Те слова ввели Джима в полнейшее недоумение: он стоял, запутавшись во всём, о чём думал, когда Эванс посмотрела на него, и Джим не нашёл ничего лучше, чем просто ей улыбнуться, махнуть рукой и тут же исчезнуть из магазина. Тогда удивилась Лили и чуть не выронила выбранный учебник, а потом расстроилась, решив, что Поттер, увидев, какая она, в отличие от него, бедная, сразу потерял к ней интерес.       Ухаживания, которые оказывал ей Джеймс, пусть и по Поттерски странные, но они очень ей нравились, хотя и показывать это она не собиралась.       В сентябре всё изменилось: то ли Джеймс решил, что Лили не дорогая кукла, а нежный цветок, то ли одобрение отца, но что-то на Джима повлияло, и он прекратил фарс и приставания. Медленно он начал пытаться подружиться с Лили и найти в ней то, что его привлекло. Блэк утверждал, что её упрямость привлекает Сохатого, мол, зараза к заразе… На что Джим недовольно хмурился, потому что чувствовал, что это что-то другое. Месяцы шли, и они могли уже спокойно говорить, не ругаясь, а наоборот, шутя друг над другом или над кем-нибудь из компании, и от этого общения на душе Джеймса становилось светло, так светло, как бывало только дома. И вот в этот апрельский вторник после трансфигурации Джеймс стоял с Лили и обсуждал домашнее задание, остальная компания умудрилась уже куда-то деться, в последнее время, после дня рождения Джима, где эти двое почти поцеловались, вся компания старалась как можно чаще оставлять их наедине друг с другом. — Ты так похожа на мою маму, — вдруг тогда вырвалось у Джима, и Лили начала краснеть, прячась за волосами. Поттер сначала испугался, для него дружба с Лили была тонким льдом, по которому он боялся ходить, он готов был меньше шалить, если она того хотела, готов был говорить даже про зелья, главное, чтобы было ей интересно. Поборов испуг, он вдруг дерзнул: — Лил, знаешь, эти выходные обещали быть очень тёплыми, может, вместе сходим в Хогсмит? — Свидание? — робко переспросила она.       Джеймс не уверенно пожал плечами, но, тут же собравшись, улыбнулся и часто закивал, подтверждая её вопрос. Эванс сама расплылась в улыбке и ответила: — В это воскресенье, в 11 дня, я свободна.       И тут же она убежала, боясь стать совершенно схожей с помидором.       И вот настало воскресенье, и Лили собиралась на свидание с её Джеймсом. Девочки её подкалывали, но Эванс сегодня ничего не могло испортить настроение. Она достала своё лучшее летнее платье, светлое, чуть выше колена и окрашенное в нежно-зеленоватый горошек. Волосы она собрала в хвост и, посмотревшись в зеркало, чуть-чуть схитрив, удлинила ресницы. Когда она спустилась в гостиную на четверть часа, как положено даме, опоздав, Поттер уже практически сошёл с ума и сидел грустный, уже не надеясь её увидеть. Заметив её, он опешил и замер, думая о том, какая она красивая. Лили подошла к Джиму и неуверенно улыбнулась, тот в свою очередь отвесил ей поклон. Придя в себя, подставил локоть. Девушка расслабилась и взяла под руку своего кавалера.       Коротать дорогу до деревни помогало обсуждение их планов, Поттеру хотелось и в Сладкое королевство, и в Зонко, но Лили настойчиво хотела лишь прогуляться. Ссориться не хотелось, и он сдался. Раз они приняли решения гулять, Джим предложил обойти шумные улицы и через тихие улочки выйти к поляне, Лили, пожав плечами, согласилась. Сама она не часто тут бывала, чтобы лишний раз себя не соблазнять, ведь ей не меньше Поттера хотелось в Сладкое королевство, но в кошельке почти не осталось денег, и тратить их на сладкое было бы опрометчиво.       Джим же знал деревню вдоль и поперёк, бывая тут раз в три чаще, чем было позволено ученикам. Он быстро вывел Эванс из деревни на живописную поляну и наколдовал им плед, чтобы можно было присесть на землю. Они болтали обо всём и ни о чём одновременно, просто наслаждаясь обществом друг друга, ей было легко с Поттером, будто она знала его всю жизнь. В этот момент она подумала, как бы классно было бы, если бы Джим был её братом, и тут же поняла, что тогда она не смогла бы его любить, любить как мальчика, и от этой её второй мысли ей стало зябко, и она инстинктивно потёрла себя по плечам. — Ты замёрзла, — Поттер спохватился, начиная снимать с себя кофту. Лили что-то лепетала, Джим толком её не слушал, пытаясь укутать в свою кофту, такую большую, что можно было бы туда завернуть две Лили, они так суетились, что не заметили, как оказались друг от друга в нескольких дюймах. Первым сдался Поттер, он подался вперёд и коснулся губ Лили. Эванс улыбнулась ему в губы и ответила на поцелуй, запуская пальчики в его непослушные волосы, которые уже давно хотела изведать. Джеймс чувствовал себя нереально счастливым, он и раньше целовался с девочками, и с чистокровными, и даже с магглами, но ни с одной из них не возникало такое волшебное чувство, как сейчас. Когда они закончили целоваться, Лили смущённо отвернулась, прикладывая к горящим губам ладошку. Она же раньше никогда не целовалась и мечтала, чтобы её первый поцелуй был с кем-то стоящим, кажется, Джеймс Поттер был тем самым. — Когда ты рядом, я счастлив, — честно признался Джим.       И Лили расцвела ещё сильнее и прильнула к Джеймсу. Они сидели всё на том же месте, кутаясь в объятьях друг друга и думая о том что счастливее их никого нет, Лилс в какой-то момент задумалась о том, что у Джима есть ещё друзья, с которыми придётся его делить, отчего стало грустновато, а вот Джима такая мысль не посетила, он уже решил для себя, что Лили всецело теперь только его.       Когда ребята опомнились, они уже опаздывали на полчаса к тому времени, как они должны были покинуть деревушку. Поттер заключил, что это не катастрофа, и предложил пойти тайным проходом. Лили сегодня была так счастлива, что, если бы он предложил ей полететь на луну на метле, она бы всё равно согласилась, поэтому решение было принято единогласно.       Когда они шли по главной улице, Джим посмотрел на Лили, которая восхищённо, но с грустью разглядывала прилавки и витрины, и до Поттера всё дошло. Он сразу вспомнил её в книжном магазине и понял, почему же здоровая шестнадцатилетняя девушка отказалась от Сладкого королевства. Он резко остановился и повернулся всем корпусом к ней: — Лили Эванс, могу ли я считать, что мы официально, кхм, встречаемся?       Лили залилась краской и закрыла лицо ладонями от смущения. Мерлин, она девушка самого Джеймса Поттера, величайшего Мародера Хогвартса, красавчика и чистокровного богача. От последней мысли стало грустно, и она еле слышно вздохнула, но этот вздох прекрасно расслышал анимаг и недоумевающе приподнял её личико за подбородок. — Лили Эванс? — Я не знаю, — Лили заломила руки. — Да, я слышала, ваше мнение с Сириусом, но… — Эй, — Джим осторожно взял личико девушки в руки и ласково посмотрел на неё. — Ты произвела фурор на папу в том книжном на Косой.       Лили растерялась, пытаясь вспомнить, что она делала и как выглядела, но Джеймс не дал ей напрячь память, продолжив: — Моим родителям плевать на эти глупости, как и мне, как и моим друзьям, да и вообще, я сам себе хозяин, — Джим улыбнулся и поцеловал её в макушку. — Я выбрал тебя. Эванс обхватила его за шею и крепко обняла, Джим ответил на объятья, блаженно прикрывая глаза, а потом тихо прошептал: — Я выбрал тебя, потому что ты бесценное сокровище, — он зарылся носом в рыжие пряди. — Я хочу баловать тебя, не обижай меня и не отказывайся от меня. Хочу скупить для тебя всё Сладкое королевство. — Всё не надо, — смущённо ответила Лили.       Он взял её за руку и потащил по магазинам. Лили краснела, мотала головой, говорила, что ничего не хочет, но Джеймс так смешно дулся, что она сдавалась и честно признавалась в своих желаниях.       Так началась самая счастливая жизнь для них обоих. Лили души не чаяла в озорном Джеймсе, а Поттер насмотреться не мог на любимую.       Летом на платформе Джим представил свою девушку родителям, при этом сам светясь как Люмус Максима. — А я вас, леди, в мантии и со значком старосты и не признал, — усмехнулся Флимонт, отчего Лили включила внутреннюю панику, и даже крепко сжимающая рука Джима ей не помогала справиться с ней. — Юфи, — обратился он к жене, — это та самая девчонка с книжного. — А-а-а, — оглядывая девушку взглядом, знакомым Лили от Сириуса, протянула Юфимия. — Та, у которой пирсинг на пупке. Миссис Поттер нарочно включила «Блэк», решив, что это забавно. — Мам, Пап, — взмолился Джим. А те громко рассмеялись. — Извини, пожалуйста, Лили, нам очень приятно познакомится, — с тёплой улыбкой произнесла мама Джима, нежно касаясь плеча девушки. В её взгляде ничего не осталось от Блэк, и Лили это удивило. — Джим много говорит о тебе, мы сами хотим о тебе побольше узнать. — Приезжай рыбачить со мной на следующей неделе, — как ни в чём ни бывало предложил отец Джима. Лили вдруг стало легко и уютно, будто она знает их всех тысячу лет. Она засмеялась и часто закивала, соглашаясь.