Плачь, души, умоляй...

      В середине октября весь интернат резко заговорил о Хэллоуине. И не только воспитанников интерната волновала эта тема, но и взрослых, на плечи которых легла эта нелёгкая ноша по воспитанию беспризорников. Воспитатели здесь в большинстве своём были омеги, и чем моложе, тем добрее. Особенно Элу в душу запал Мишаня, так его звали между собой все дети. Воспитателя на самом же деле звали Михаил Михаилович Топоров. Это был очень щупленький омега с невыразительными чертами лица, тридцати лет. Русые волосы вечно собраны в низкий жиденький хвостик, серые глаза всегда смотрят то ли с жалостью, то ли с любовью — не разобрать. Гардероб у него не изысканный от слова совсем. Складывалось ощущение, что он затаривается в магазине «У Дуси». Всë на нём были непонятные рубашки с вырвиглазными узорами и парочка давно заношеных брюк. Экий такой рано состарившийся «скуф». Но человеком он был неплохим, даже замечательным: добрым, чутким и заботливым. Мишаня чаще всего работал на группе с малышнëй, но когда у него выпадали смены на омежью с бэтами группу, Эл не мог скрыть своей радости. Ему не хотелось отходить от омеги-воспитателя, его всепоглощающая аура тепла и спокойствия — вот чего действительно не хватало Элу.       Сегодня как раз была такая смена. Наступило время ужина, и Эл самоотверженно вызвался добровольцем накрывать на столы в столовой. В общем, дежурства были общепринятой практикой в этом заведении. Здесь дежурили все поочерёдно, и альфы, и омеги, стороной только обходили малышей. В дежурство всегда вступали по два человека от группы. Вот и сегодня как всегда: пара человек от смежной группы, Викки и Эл, и пара человек от альф.       Эл нёсся в столовую на крыльях счастья, оставив бэту далеко позади. Мишаня должен был уже быть там и вовсю руководить процессом подготовки к ужину. Старшие группы набирали себе еду сами, но для малышей столы накрывались заранее. С этим-то и помогали старшие воспитанники воспитателям. Викки не хотела быть сегодня добровольцем, особенно на фоне того, что Аманда себя в последнее время совсем плохо чувствовала, но за помощь особо услужливым помощникам причиталась надбавка в виде хорошего отношения взрослых и, конечно же, жирный плюс в характеристику, которую накатают к выписке из сего заведения. Эл же просто хотел как можно больше времени провести в компании замечательной омеги. В целом Эл ненавидел омег, несмотря на то, что сам являлся из их числа. Ему была отвратительна сама мысль о положении омег в обществе. Элу никогда не нравилось то, как себя вели большинство омег. Он ненавидел легкодоступность, флирт, случайные касания или неслучайные, и он до ужаса боялся мысли о первой близости, об альфах. Но Мишаня был другой, и презрение, с которым он относился к омегам, не коснулось его. Мишаня был таким домашним, таким уютным и родным, каким никогда не была его мать. На подсознании Эл понимал, что видел в омеге-воспитателе родителя, такого, какого у него никогда не было и не будет.       Когда Эл вошёл в столовую, первое, что он увидел, это помощников, которые раскладывали порцию риса и котлеты по тарелкам. Рядом стоял Мишаня и внимательно наблюдал за процессом. На нём был серый джемпер и такие же серые скучные брюки. Эл не считал себя гуру моды, но ему очень хотелось переодеть воспитателя в более достойную и стильную одежду. — Влад, а про подливу Вы забыли? — спросил воспитатель у одного из альф.       Эл уже совсем вплотную подошёл к дежурившим и поморщил нос. Этот запах! Запах того альфы. В груди что-то неприятно шкрябнуло, а в голове всплыла та сцена с унижающимся омегой. Омега сглотнул, пытаясь проглотить образовавшийся внутри ком. — Сейчас принесу. — Ответил альфа.       Голос у него был чертовски приятный, с чёткой дикцией, низкий и спокойный.       Эл почувствовал, как по рукам побежали мурашки, как волосы на руках слегка приподнялись, словно всё его нутро насторожилось. — Я к вашим услугам. — обратился подошедший омега к воспитателю и согнулся в нелепом реверансе.       Тревожность внутри нарастала.       Вскоре подоспел Окунь, и Мишаня дал им задание: принести стаканы и разлить вишнёвый кисель. – Кисель мой любимый, — пробормотала Викки и двинулась к месту раздачи. Стаканы они уже быстренько расставили, осталось только разлить кисель. — Я не фанат, но тут особо выбора вроде как нет. — Хмыкнул Эл.       Он привык есть то, что дают, дома у него тоже не особо был выбор, то, что мать приготовила, то и ел. Вкусно — невкусно, это никого не волновало, и сейчас это играло ему на руку. Омега был непривередлив, вот и ел всё, что давали. Конечно, можно было бы крутить носом и высказывать свои «фи», а потом лежать до двух ночи в попытках уснуть, слушая жалобные стоны своего пустого желудка, но он так не делал.       Толстая повариха Галя пододвинула к подошедшим приготовленное десятилитровое эмалированное ведро с киселем, внутри которого плавал половник. Эл протянул руку к ручке, чтобы взяться за неё, как услышал жалобные просьбы Викки, обращённые к кому-то: — Ты бы не мог нам помочь донести кисель до столов?       Расстояние до детских столов было небольшое, и в целом Эл как бы справился без труда, но... — Да. Сейчас.       Снова этот голос. Приятный. Этот голос был чертовски приятный. И этот запах, он забился в самые ноздри, древесный, с горькими нотками апельсина и гвоздики. Эл не мог не врать себе, ему бы очень хотелось, чтобы этот запах был отвратительным, отталкивал, но это было не так. Этот запах ему нравился. Эл поднял свои глаза и встретился взглядом с альфой. Он подошёл очень близко, чтобы взять ведро с напитком. На голове стрижка полубокс, волосы русого цвета, глаза голубые, выразительные, на щеках следы от акне. Он не выглядел так, чтобы валяться у него в ногах, чтобы молиться на него. Ну почему же тогда омега чувствовал слабость в коленях, в моменте, когда альфа стоял так близко? Влад же спокойно взял ведро с киселëм, скользнув равнодушным взглядом по лицу Эла, и направился к столам.       Эл и Викки быстро разлили кисель по стаканам, разложили приборы. Столы для детворы были накрыты. Мишаня разрешил дежурным пойти поесть, пока в столовую не налетела толпа оголодавших постояльцев. Эл из принципа не смотрел в сторону альф, Викки они же просто были неинтересны. Подхватив по подносу, ребята получили свою порцию ужина и сели недалеко у мойки. Обычно альфы сидели все вместе за парочкой сдвинутых столов, но Влад к числу этих альф не относился. Он сидел то тут, то там, спутники его тоже постоянно менялись. Нельзя было отметить кого-то одного, с кем он тесно общался. Скорее всего, он был одиночкой.       Насладиться обществом воспитателя в этот раз не получилось. Эл нервничал, сам не понимая от чего. А после ужина ещё предстояло помочь с очисткой тарелок и мойкой посуды, протирать столы тоже надо было.       Ужин пролетел незаметно. Сегодня давали всеми излюбленные дешманские макароны, чудом не слипшиеся в один большой ком, и расщедрились на куриные ножки, аж целых две на человека. Омега, заметно проголодавшись, съел всё, оставив на тарелке лишь кости. Викки тоже давно уже всё съела и сидела в телефоне, в ожидании. Конечно, можно было бы уже приступить к дежурству, но после сытного ужина накатывала лень, и дежурные оба сидели не в силах пошевелиться. — Слушай, — обратилась к нему бэта. — Тут Аманде совсем плохо, ты извини, но я не смогу закончить с тобой дежурство.       На неприметном округлом лице было выраженно беспокойство. — Ты иди, конечно, только Мишаню предупреди.       Викки торопливо подхватила пустую посуду, Эл проследил, как она оставила ее на месте раздачи, потом подошла к омеге-воспитателю, и вскоре скрылась в дверном проёме.       Аманда действительно с каждым днём выглядела всё слабее и слабее. Девчонка практически ничего не ела и страшно злилась, когда ее отчитывали воспитатели и местный фельдшер. Омега сам задавался вопросом, почему она ещё не в больнице, под чётким наблюдением врачей, ведь так и умереть недалеко.       Спустя минуты две к Элу подошёл и сам Мишаня. Выглядел он тоже обеспокоено и явно что-то хотел сказать. — Эларион, — начал он. — Думаю, мне стоит пойти с Викторией. Надеюсь, вы тут справитесь без меня и не подведёте?       Эл проморгался, пытаясь осмыслить услышанное. По идее, так делать было нельзя. Воспитатель не вправе был оставить детей без присмотра, но малышей уже увели, и столовая в целом поредела, так что ничего страшного не должно было случиться. — Хорошо. — Безропотно согласился омега.       Он хотел ещё спросить за альф, не будут ли они отлынивать от работы, но Мишаня уже во всю мчался к выходу.       Убирать тарелки со столов надо было только за малышнёй. Соскребая суховатый на вид рис в ведро с отходами, Эл обратил внимание на то, что даже такой простой ужин детки почти съели целиком. Всего детей в младшей группе было около тридцати, от четырёх до девяти лет. Альфы, беты, омеги. Никому не нужные маленькие члены общества. С ними Эл пересекался только в столовой или если помогал в младшей группе. Ему не то чтобы это нравилось, просто хотелось поближе держаться к Мишане.       Сгребая отходы в ведро, Эл направился с ними на кухню. — Вот ещё чего, буду я брать дополнительные смены за копейки! — послышался возмущённый голос поварихи Гали. Эта грузная омега едва помещалась между столешницами для приготовления еды. — Давай сюда! — рявкнула она во весь голос, забирая собранные отходы. — Вот, вставай за тот стол и очищай остальные тарелки. — Приказала она, указав на место для сбора грязной посуды.       И Эл не противился, потому что обещал Мишане не подводить его. Перебирая горы тарелок и относя тяжёлые стопки на мойку, он молча поглядывал в зал. Практически все уже поели. Влад и его напарник принялись вытирать столы. Омега был приятно удивлён, что его не кинули и не повесили всю работу на него. В числе доедавших оставалась компания альф во главе Стаса, который что-то бурно обсуждал со своими товарищами и не спешил покидать столовую. Рядом с братом сидел Савелий, лицо его было кислым, и в обсуждении он не участвовал. Видно было, что омега заскучал. Не успел Эл перевести свой взгляд с омеги, как они пересеклись глазами и губы Савы тронула едкая усмешка. Эл невольно сглотнул накопившуюся слюну, задницей чувствуя, как от этой омеги за версту несёт неприятностями. — Ущербный!       Раздалось уже прямо над ухом.       Эл выпрямился, ставя в стопку очередную очищенную от костей тарелку. Он не в силах был скрыть своего удивления. Сава стоял прямо напротив него, их разделял только столик, заставленный грязной посудой. Он, конечно, и раньше не пылал к омеге любовью, но чтобы так открыто проявлять агрессию, так это в первый раз. — Что, прости? — Эл не мог поверить в то, что услышал, хоть и отсутствием слуха не страдал. — Что слышал, — раздраженно прошипел омега, гневно сверкнув своими красивыми синими глазами, и демонстративно вывалил свой нетронутый ужин на пол. — Убери тут. — Как ни в чем не бывало, приказным тоном сказал он.       Эл стоял в полном замешательстве, глядя на то, как Сава кладёт свою уже пустую тарелку в общую стопку. Руки с силой сжимали тарелку и ложку, которые он не успел отложить. В груди неприятно щемило. Хотелось огрызнуться, да так остроумно, чтобы задеть, но язык отказывался слушаться, и рот совсем не открывался. Омега понимал, как же он жалко выглядел со стороны, и довольный блеск в глазах Савелия эти догадки подтвердил. Положив наконец-то до сих пор державшую в руках тарелку в довольно приличную стопку грязных тарелок, Эл взял стопку грязной посуды в руки и демонстративно отвернулся, относя их в мойку. Молчание — это золото. Эл цеплялся за эту цитату в мозгу, как за спасательный круг. Краем глаза он видел, как кто-то шёл в их сторону, но, занятый внутренней борьбой с самим собой, не обратил на это внимание.         Что-то именно здесь и сейчас омега не подрассчитал свои силы и почувствовал, как огромная стопка использованных тарелок вот-вот выпадет из его рук.         «Только не это» — на секунду промелькнула мысль. Эл испуганно зажмурился, прежде чем тарелки с грохотом разлетелись по кафельному полу...         Или нет?         Быстрые шаги где-то рядом, и чьи-то руки подхватили едва не рассыпавшуюся стопку тарелок, предотвратив их падение.   — Осторожнее.         Голос альфы прозвучал очень близко, почти в ухо. Эл раскрыл глаза, наблюдая, как парень с лёгкостью забирает его ношу и несёт ее вместо него до мойки. Омега хотел возмутиться, сказать, что справился бы сам, но отчего-то удержался и промолчал, лишь тихо поблагодарив в спину.   — А тебе, Сава, пора перестать быть такой подлой свиньёй. — Беззлобно сказал альфа.         Эл с интересом посмотрел в сторону омеги, чтобы запечатлеть реакцию. Он думал, что Савелий сейчас взбесится, начнёт орать или огрызаться. Но тот лишь премило улыбнулся и подмигнул альфе, а после свел указательные пальцы вместе, как маленькая милая девочка из аниме.  — Владик, бяяяка. — Сказал Савелий и повертел кулачками, передразнивая, как будто потирая глаза от несуществующих слез. — Хнык, хнык.        Альфа смотрел на блондина и, не разрывая зрительного контакта, стал подходить к нему вплотную. Омега перестал кривляться и с вызовом посмотрел на Влада.  — Уберёшь за собой сам. — Тихо и четко сказал альфа.         Они совсем поравнялись, и то ли Сава был высоким, то ли Влад низковат для альфы, но они были практически одного роста. Сава чуть уступал в этом.  — А то что? — Игриво поинтересовался омежка, поправляя шнурок от капюшона слишком близко подошедшего альфы. И заглядывая тому в глаза. — Побьёшь меня?        У Эла чуть челюсть не отвисла от такого бестактного поступка. Влада же ничего не смутило, он не отодвинулся ни на миллиметр.  — Сейчас я его сам побъю, если ты не отойдешь от него!        Это, конечно же, был Стас. Он уже примчался на помощь младшему, завидев слишком приблизившегося к нему альфу.  — Жить надоело? — обратился Стас к Владу, заталкивая за свою спину братишку. Омежка же, громко фыркнув, снова подмигнул за спиной брата Владу и, послав одними губами поцелуйчик, громко попрощался.  — Счастливо оставаться! — Это он уже произнёс, снова одарив своим вниманием Эла, и деловито двинулся к выходу.  — Убирай тогда ты.        Спокойной сказал Влад, кивая в сторону скинутой на пол еды.  — Дик, ты совсем нюх, я смотрю, потерял?        Стас угрожающе шагнул в сторону Влада. Он был почти на голову выше и шире в плечах. В нем чувствовалась сила и неприкрытая угроза в голосе.        Эл застыл от ужаса, предчувствуя драку. Несмотря на разницу в габаритах, Влад не струсил, не отвёл взгляд и не паснул.        Оба альфы уже сжимали кулаки, готовые броситься в любой момент друг на друга, но в накаленную обстановку, как огнетушитель, ворвалась Галя. Омега размахивала огромным половником, подходя к парням. — Если вы мне тут устроите потасовку, я пожалуюсь директору, и вам отменят все ваши запланированные мероприятия. Никакого вам Хэллоуина, никаких дискотек, вот же спасибо вам все остальные скажут. Так что подумайте, прежде чем махать кулаками на моей кухне!       Даже эта громкая, хабалистая омега была довольно учтива в общении с альфами.       Стас ей широко, но неискренне улыбнулся и приобнял своими большими широкими руками необъятную омегу. — Галочка, ты чего такая строгая, мы же так несерьёзно. Мы же просто шутим так.       Галя не смогла скрыть довольную улыбку и нехотя скинула с себя руки альфы. — Ладно, закрою на эту выходку глаза, но в следующий раз... — Она сощурила свои заплывшие карие глазки и кокетливо улыбнулась воспитаннику.       Стас развёл руки в стороны и добавил: — Следующего раза не будет.       Стас так и ушёл преспокойно, под пылкое ворчание поварихи. — Убери это! — В приказном тоне бросила повариха, удаляясь на кухню.       Эл так и знал, что в конечном итоге всё прибрать придётся ему. Один — ноль в пользу Маслова.       Кто бы мог подумать, но Аманду наконец-то положили в больницу. Девочка совсем исхудала, и ей срочно требовалась помощь специалистов. И хоть он не успел ей стать закадычным другом, но искренне желал ей выздоровления. Викки первые пару дней себе места не находила, но потом смирилась и приняла это событие как должное. В их комнате стало на одного человека меньше, но для Эла это почти никак не ощутилось. Подруга Викки была незаметна для него, много молчала, с ним практически не общалась, никуда из комнаты не ходила. Другое дело Викки, она хоть физически и осталась с ним, но внутренне уехала в больницу с Амандой. Замкнулась и почти перестала общаться с Элом на отвлечённые темы. Омега немного загрустил от такой обстановки. Даже пару раз попытался дозвониться до матери, зная, что вряд ли ему ответят. Он стал чаще выходить из комнаты в свободное время, рискуя снова нарваться на неприятности. Но сидеть в четырёх стенах с отстранённой соседкой было совсем невыносимо. С момента дежурства прошла уже неделя. И складывалось такое чувство, что всё, что произошло в столовой на дежурстве, ему привиделось. А иначе как ещё объяснить то, что все из сторон конфликта вели себя как обычно. Стас и Влад почти не общались, но и не скалились при виде друг друга. И даже при помощи с украшением зала для Хэллоуина активно участвовали, вместе таскали тяжёлые стеллажи, и хоть бы кто бровью повёл. Правда, самого провокатора рядом не было, эта белоснежка своего участия в общих хлопотах к празднику не допускала. И, скорее всего, это было к лучшему, без него было как-то спокойнее. Сам Сава же был каким-то задумчивым в последнее время, и если бы не его презрительный взгляд в сторону омеги, то Эл бы подумал, что между ними хлипкий мир, но это было не так. Эл не понимал, почему этот омежка вот так ни с чего просто стал агрессивно к нему относиться, ведь парень ничего ему не сделал. Видимо, для Масловых было в порядке вещей так себя вести в цивилизованном обществе. Элу тоже не всё нравилось, но он оставлял весь свой негатив при себе, а не выплескивал его на окружающих.       Зал почти был полностью украшен. По освобожденным верхним поверхностям стеллажей были расставлены тыквы с вырезанными страшными мордочками. В зоне сцены на занавес была навешана искусственная паутина, в изготовлении которой поучаствовал и сам Эл. Вплетенные в неё камушки красиво переливались при свете. В центре сидел жирный паучище с огромными волосатыми лапами и отталкивающе поблескивающими чёрными пластиковыми глазами. Эл не любил пауков, поэтому паутина ему нравилась, а вот ее хозяин — нет. В середине сцены был установлен котёл, в который заблаговременно нальют какой-нибудь компот, чтобы воспитанники могли пить и веселиться, как на самой настоящей вечеринке. А вот добавят ли туда свои ингредиенты ребята, это уже другая тема.       Осталось подвесить к потолку самодельных дементоров, и полная атмосфера Хэллоуина, можно сказать, готова. Мишаня предлагал повесить приведений, но омега настоял на дементорах, была в этих существах какая-то реальная угроза, а приведения слишком уж приелись. Вообще Элу очень нравилась эта подготовка, и он активно в ней участвовал. Придумывал дизайн дементоров. Даже впервые за всё время с приезда достал свои скетчбуки и начал рисовать. Мишаня искренне восхитился его умению оживлять бумагу.  — У тебя талант! — Говорил он, заворожено глядя на процесс.  — Я просто учился в художественной школе. — Обыденно оправдывался Эл, но ему льстило то, что Мишаня его похвалил. Его мать всегда лишь бросала сухое «молодец», даже толком не посмотрев на его работу, а о том, чтобы получить какой-то развернутый коментарий и речи не шло.  — Ты это не бросай это дело! — Наставлял воспитатель.  — Хорошо. Жаль только корочку не получу об окончании художки. — Печально вспомнил Эл.  — Диплом — это не показатель, главное — это твои навыки и умения. У тебя всё получится.        И Эл поверил. Снова начал рисовать. Придумал и воплотил в жизнь дементоров, которых сейчас подвешивали к потолку альфы. Если сейчас они выглядели устрашающе, то как же они будут смотреться в ночи...  — Ну хоть что-то новенькое в этом году. — Прохрипел Стас, цепляя к крючку очередного дементора. — А то эти тыквы да шляпы порядком поднадоели.  — Это наш Эларион придумал. Большой молодец. — Восхищённо пролепетал Мишаня, страхуя стремянку, на которой стоял альфа.        Эл, услышав своё полное имя, застыл у сцены с пауком. Ему стало неловко.  — Да, молодец. — Вторил воспитателю Стас и посмотрел на омегу, чем того вогнал в еще большее смущение. Влад тоже смотрел на него.        Эл хотел отвернуться, но боялся показаться нелепым и не отвёл взгляда от Стаса. Их взгляды пересеклись, испуганный и смущённый Эла и самоуверенный и хитрый Стаса.  — Молодец. — Повторил он свою похвалу прямо в глаза и, наконец-то подвесив декорацию, стал спускаться вниз.  — Ну, ребята, это успех! — Восхитился Мишаня. — Очень атмосферно получилось. Эларион, тебе отдельное спасибо, если ты не против, то буду привлекать тебя и к остальным организациям праздников.       Эл закивал головой как болванчик в знак согласия. Ему и самому нравилась вся эта суета. Это было намного лучше, чем сидеть со скучающим окунем в спальне и скролить ленту.   — Надеюсь, костюмы у всех готовы. — Хлопнул в ладоши воспитатель.  — А это обязательно? — Спрашивал Влад. Эл ненароком посмотрел на говорившего. На нем были простые серые джинсы и рубашка цвета хаки, на ногах резиновые шлепки. Самый обыкновенный парень, но почему от него веяло чем-то уверенным, что даже сейчас Эл с интересом смотрел на него.  — Конечно, такому нарядному залу нужны нарядные посетители, а иначе где брать атмосферу праздника, если вы придёте как обычно одетые. — Пояснил Мишаня.  — Обязательно придём в костюмах. — Заверил вмешавшийся Стас, он подошëл слишком близко и горой возвышался над воспитателем. На его лице, как всегда, была ехидная ухмылочка.  — Не сомневаюсь, Стас. — Мишаня отшагнул от воспитанника, Эл почувствовал его дискомфорт с расстояния. Видимо, Михаила Михайловича тоже не впечатляли, а пугали габариты и бестактность этого засранца.  — А вы придёте на наш праздник, Михаил Михайлович? Кто-то же должен будет следить за порядком. — Томно спросил Стас, заглядывая в глаза воспитателю.        Омега выдержал этот пристальный тяжёлый взгляд, в глубине которого была скрыта насмешка.  — Одних вас не оставят, не переживай, Стас. Не я, так кто-нибудь другой будет дежурить. — Сказав это, воспитатель двинулся в сторону выхода, и все потянулись за ним, включая Эла.        Эл лежал на кровати не в силах уснуть после сегодняшнего вечера. Он до сих пор не придумал, в чем ему идти на вечеринку и идти ли вообще. Пойти, конечно, хотелось, хоть и танцевать омега не умел. Хотелось посмотреть на остальных воспитанников, как они оценят обстановку. Как будут фоткаться и выкладывать фотографии в группу «Горечь». Это была закрытая группа для всех желающих, проживающих в интернете. Там постоянно публиковали сплетни и новости, произошедшие в интернате. Эл не решался туда вступать и все-таки на вторую неделю сдался и пополнил ряды местных сплетников. Страницы Влада, разумеется, в подписках он тут не нашёл.        Эл точно знал, что не стоит одеваться в костюм мёртвой медсестры из «Сайлент Хилл», ведь ее застолбил Сава. Он уже объявил это за ужином в столовой и несколько раз продублировал в чате и группе. Оденешься так — и жди неприятностей. Не хотелось быть слишком вычурным, но и незаметным тоже оставаться не хотелось. Простынь с дырками для глаз — не его вариант точно. Может, феей? Нет, слишком по-омежьи, но ведь для всех он бэта. Раненый солдат? Слишком для альфы. Герой комикса? Зомби? Нет. Всё не то. Эл ещё долго лежал и ворочался со стороны в сторону, пока ему в голову не пришла безумная идея. Ему почему-то вспомнился инцидент в столовой, и так как он молча проглотил нападки Савелия, ему захотелось отомстить, но не банально, а так необычно. Так, как сможет только он. Потому что он художник. Потому что он может творить красоту. Потому что он затмит этого засранца на этой местной дискотеке и заберёт всё внимание себе. Он сделает так, чтобы его заметили, чтобы это его тайком фоткали и выкладывали в группу с восхищёнными коментариями, а ещё он заберёт себе пьедестал в конкурсе «самый лучший костюм». Да, это будет он — Эл.        Омега вскочил посреди ночи не в силах дожить до утра. Он схватил свой скетчбук и карандаши и стал кидать наброски своего наряда. В голове чётко сложился пазл, как он будет выглядеть, и руки то и дело только успевали зарисовывать образы, пока они не исчезли. Дьявол кроется в деталях, детка. Дьявол кроется в деталях.